Доклад: Глава 14. 74 страница

Гарри вздохнул и с тоской уставился на свою палочку, точнее — на её серийный номер. Ещё неделя промедления — и Эй-Пи что-нибудь заподозрит; они уже сейчас просто томятся в нетерпении — снова начать заниматься, скорей, скорей, как будто им уроков мало… Но Блейз… что делать с Блейзом? «Если попросить у него палочку для Сменочар и сообщить о начале занятий Эй-Пи, он может поднять меня на смех… а если я этого не сделаю, то стопроцентно обижу его до глубины души. Вопрос в том, что мне дороже: своя гордость или его доверие?»

Вопрос на этот ответ Гарри искал недолго; собственно, он и вовсе не думал над этим, а просто выскользнул из-за полога и отправился на поиски непосредственно Блейза.

Искомый обнаружился в библиотеке, у стеллажа по Прорицаниям; стопка книг на столе рядом с ним сравнялась по высоте с его макушкой, и мадам Пинс уже бросала на Блейза и ещё парочку засидевшихся любителей знаний красноречивые взгляды — мол, пора и совесть иметь.

— Блейз, — робко позвал Гарри.

— Да? — безукоризненно вежливо и невозмутимо вопросил Блейз, поднимая голову от раскрытого фолианта на незнакомом Гарри языке.

— Совсем скоро начнутся занятия Эй-Пи… — промямлил Гарри; взгляд тёмных глаз словно сковывал язык, который у Гарри был вовсе не так плохо подвешен. — Если ты всё ещё не против присоединиться… в общем, я всем сообщал о дате занятия Сменочарами, наложенными на палочки… менялся серийный номер… в общем, надо и твою палочку заколдовать тоже… если ты не против…

— Мистер Забини, мистер Поттер, мистер Бут, мисс Патил, — сухо отчеканила мадам Пинс. — Библиотека закрывается, будьте так добры покинуть помещение.

Блейз подхватил несколько книг; мадам Пинс наскоро записала их в формуляре и бесцеремонно выпроводила всех. Рэйвенкловцы ушли в свою башню сразу же, Блейз, положив книги на подоконник, укладывал их аккуратнее, чтобы удобнее было нести, а Гарри топтался рядом, чувствуя себя идиотом.

— Блейз… так ты… не против?

«Что-то мне напоминает эта ситуация…»

Блейз идеально, как по линейке, выровнял стопку, отступил на шаг, с удовлетворением полюбовался плодами своего труда и ответил:

— Не против. Вот моя палочка, накладывай чары.

Гарри торопливо зажал в кулаке обе палочки, свою и Блейза, и повёл над ними свободной ладонью, шепча заклинание — Сменочары ещё никто не думал накладывать невербально; в самом бою их не применяют, так что какой смысл. Жар заполнил ладонь Гарри и вкрадчиво потёк вверх по руке, заполняя тело; в ушах у Гарри зашумело — мягко, назойливо, как будто он приложил к ушам по морской раковине; колени подогнулись от слабой боли и болезненной слабости. Гарри качнулся к стене, опираясь на неё плечом, и помотал головой, прогоняя с глаз странную пелену.

«Так жить нельзя».

— Вот, возьми, — Гарри протянул соответствующую палочку Блейзу, смотревшему на своего… фиг-знает-кого… с совершенно нечитаемым выражением лица. — Когда я поменяю серийный номер на дату и время, палочка нагреется, как при покупке… остынет только тогда, когда возьмёшь её в руки.

Гарри оттолкнулся плечом от стены и вопросительно взглянул на Блейза — нет ли каких затруднений?

— Спасибо, — Блейз сунул палочку в карман. — Что-нибудь ещё?

Гарри не был уверен, что точно понимает то, что под этим подразумевалось.

— Ничего, — тихо сказал Гарри, оттолкнулся от стены и пошёл по коридору к лестнице, усилием воли заставляя себя идти ровно. В конце концов, он ведь привык к боли, так какого чёрта расклеивается?

Чары для Флитвика отрабатывались из рук вон плохо, но Гарри ожесточённо бился над ними, пока они не вышли безукоризненно, а сам Гарри не растянулся на кровати с разъярённым дикобразом в голове и с мокрым платком у разразившегося потоком крови носа. Эта боль заглушала ту острую, иррациональную, что Гарри почувствовал, когда дошёл от библиотеки до самых подземелий, но звука шагов Блейза позади так и не услышал.

* * *

— Итак, сегодня наше первое занятие в этом году, — Гарри подавил зевок — вчера на тренировке Боуд продержал их на квиддичном поле до темноты, и эссе по Гербологии и Зельеварению пришлось дописывать, когда все остальные уже мирно посапывали в своих постелях. Хоть бы домовые эльфы поменяли подушку, а то вся чернилами залита… — Надеюсь, никто ничего не забыл за лето?

Раздалось одобрительное мычание; несколько человек вразнобой кивнули.

— Отлично, — Гарри задумчиво постукивал польцами по полу рядом с подушкой. — В связи с тем, что преподавание ЗОТС, что ни говори, значительно улучшилось — ну, Снейпу пришлось бы очень и очень постараться, чтобы быть хуже Амбридж, не так ли?..

Послышались смешки.

— В связи с этим, — невозмутимо продолжал Гарри, — я решил изменить программу обучения. Чтобы эти встречи имели смысл, вы должны получать здесь навыки, которых не получите на уроке.

Двенадцать пар блестящих от любопытства глаз уставились на него.

— База у вас есть. Теперь эту базу, что логично, надо развивать. Прежде всего, как у вас всех обстоят дела с невербальными заклинаниями?

У всех дела с ними хоть как-нибудь, да обстояли; шатко ли, валко, каждый нарабатывал на занятиях такой уровень, которого было достаточно, чтобы удовлетворить профессоров.

— Очень хорошо, — кивнул Гарри. — Кстати говоря, Эй-Пи ни в коем случае не должна помешать вашей учёбе, учтите это. Отстающие будут после занятий Эй-Пи со мной разбирать то в основных предметах, за что получат неудовлетворительные оценки, но… — Гарри выразительно покосился на братьев Криви, — не советую этим злоупотреблять.

— И непосредственно о том, как будут проходить наши встречи. Каждое третье занятие будет проверочным: будем все тянуть жребий и делиться на две команды. Эти команды будут друг на друга нападать; это будет похоже на то, как в прошлом году я расшевелил вас перед четырнадцатым февраля. Прошу учесть, что остановить это учебное сражение я смогу в любой момент, и каждый должен будет немедленно опустить палочку. А также, поскольку это не спорт, а подготовка к будущей войне, не сосредотачивайтесь на том, чтобы победить; концентрируйтесь на том, чтобы не делать ошибок и по возможности исправлять ошибки, которые могут допустить ваши товарищи по команде. Каждое такое занятие будет проходить в разных условиях; думаю, Выручай-комната не откажется предоставлять нам требуемые полигоны, — Гарри перевёл дыхание и продолжил. — Обычные занятия будут посвящены как вербальной, так и невербальной магии, хотя по большей части последней. В Министерстве нам повезло — Аваду и Круцио невербально не наложишь, для этого надо быть самим Мерлином, не меньше, а другие заклятия Пожиратели как-то недолюбливают, как вы могли заметить. Из этого вытекает: вы должны мыслить быстрее и более гибко, чем Пожиратели. Ограничиваться одними Непростительными глупо, тем более что они забирают больше сил, чем многие заклятия, приводящие к точно такому же эффекту, — в области того, какие заклятия сколько магических сил забирают, Гарри теперь был специалистом; количества книг, которые он прочитал по этому поводу после памятного разговора с Финеасом Найджелусом, хватило бы на опору для пяти-шести диссертаций. — Поэтому мы будем отрабатывать заклятия, во-первых, сложные, выходящие за рамки школьной программы, во-вторых, отрабатывать так, чтобы, если вас ночью разбудит случайный шорох, вы отреагировали правильно. Под «правильно» я подразумеваю распознать опасность и обезвредить, а не просто укокошить с полпинка, — строго добавил он. — Всем всё понятно?

— Да, командир! — дружно рявкнули все, даже Блейз, который выглядел слегка удивлённым. Ну, в прошлом году он не имел сомнительного удовольствия познакомиться с преподавательской манерой Гарри, остальные же успели привыкнуть.

— Вопросы есть?

— Да! — выпалили Невилл, Колин и Деннис.

Гарри вопросительно приподнял брови.

— Мы тут это… — смущённо пробормотал Невилл.

— Придумали… — поддержал его Колин.

— Мы ещё в прошлом году… — очень информативно добавил Деннис. — Сразу после Министерства…

— Мы подумали…

— О чём вы подумали? — не выдержал Гарри. — Невилл, как старший, расскажи обо всём членораздельно.

Невилл порозовел и начал сбивчиво объяснять:

— Мы ещё в прошлом году подумали, что нам нужна… э-э… символика.

— Символика? — удивлённо повторил Гарри.

— Д-да, — розоватость лица Невилла превратилась в самую настоящую свекольную бордовость. — Мы ведь Армия… маленькая, но… в общем, мы подумали, что нам нужна символика, — твёрдо закончил Невилл. — Мы придумали значки, которые мы все будем носить… если ты разрешишь, конечно… придумали наши цвета… то есть, мы хотим выделяться… мы хотим, чтобы все знали, что мы — твоя армия. Мы говорили со всеми… никто не против.

— То есть, все знали, и эта идея — сюрприз только для меня? — уточнил Гарри, укоризненным взором обводя комнату. Все, даже Блейз, выглядели такими хитрыми и довольными, что у Гарри аж зубы свело. — Покажите тогда, что породила ваша бурная фантазия, если красноречие отказывает, — от шпильки Гарри не смог удержаться, но Невилл и братья Криви восприняли её как знак, что их командир не сердится, и просияли.

«Дети, Господи боже, какие дети…»

— Вот, — все трое шустро повытаскивали из карманов какие-то уменьшенные вещи. — Это наши значки. Мы на всякий случай сделали на всех… тебе особенный, а остальным одинаковые.

— Дайте разные посмотреть, — в протянутую ладонь Гарри легло два прохладных кусочка металла; родственная магия — магия палочек, связанных с его собственной — слегка кольнула кожу.

Гарри рассмотрел сначала тот, что должны были носить рядовые члены Эй-Пи. Квадратный, слегка выпуклый значок был размером почти с четверть ладони — «мантию оттянет и дырки прорвёт…»; неизвестный Гарри металл был чёрным — быть может, Невилл и братья Криви просто изменили его цвет волшебством. Зелёные мерцающие буквы — не камни, но зеленоватый жизнерадостный свет, заключенный в металл — складывались в аббревиатуру «АП». Значок, предназначавшийся лично Гарри, был из того же металла; прямоугольный, точно такого же веса, как и первый значок. Маленькие зелёные буквы образовывали растянушееся на три четверти значка слово «командир»; две большие, занимавшие последнюю четверть, были всё теми же — «АП». Эй-Пи.

Армия Поттера.

— Это всё? — неожиданно хрипло спросил Гарри.

— Не совсем, — заторопился Невилл, — вот ещё… письма обычно запечатывают или перевязывают лентой, ведь так? У нас есть ленты, наполовину зелёные, наполовину чёрные… а ещё девочки обещали связать всем к зиме чёрные шарфы с зелёными кисточками.

— На этом всё? — тупо спросил Гарри.

— Д-да…

— Что ты об этом думаешь, Гарри? — взволнованно спросил Колин Криви.

Гарри вздохнул. Принять всё это — значки, шарфы, ленточки — означало, в некотором роде, подписать контракт, который ещё в прошлом году выразил непревзойдённый пропагандист Ли Джордан. Это связало бы его и членов Эй-Пи… дороги назад не было бы ни у него, ни у них. Пока это просто было общество собравшихся изучать ЗОТС, это было терпимо — даже несмотря на клич, напугавший Амбридж до судорог. Но символика — это всё меняло.

Глупая детская игра перерастает в нечто серьёзное, когда появляется символика. Кружки студентов, обсуждавших политику за пивом, неизбежно перерастали в революционные общества с тысячами последователей, как только приобретали символ; все уважающие себя тайные общества Средних веков — масоны, например, и все монашеские ордена: тамплиеры, францисканцы, доминиканцы, иллюминаты, иезуиты, кто угодно — имели символику, к которой они относились с благоговением; таким же благоговением, какое светилось в глазах братьев Криви при взгляде на груду значков, которые были сделаны указанными братьями собственноручно. Красивые картинки, сложенные в определённом порядке слова — человечество всегда было падко на ритуалы, церемонии, обычаи и традиции. Так сладко быть причастным к особому, отдельному кругу и иметь при себе подтверждение этому; так захватывающе входить в группу людей, преследующих те же цели, что и ты. За символику люди умирают — посмотрите в любом учебнике истории, и найдёте лозунги, флаги, знамёна, которые люди ценили во много раз больше собственных жизней.

Свою «В» по Истории магии Гарри получил отнюдь не за красивые глаза или, скажем, не менее красивый шрам на лбу; и его пугала такая ответственность. Он не хотел её. Он хотел только научить тех, кто захочет его слушать, защищать себя. Но они захотели большего.

Такая мелочь — значки и шарфы… но какую гордость они зажгут в глазах членов Эй-Пи! И Гарри готов был поклясться, что они станут посылать друг другу в десять раз больше писем — абсолютно ненужных, пустых писем; но лишь бы под любопытными и завидующими взглядами соседей по столу бережно развязать гладкую чёрно-зелёную ленточку и развернуть пергамент, делая вид, что там что-то совершенно сверхсекретное и срочное…

А когда начнётся война, письма будут содержать только необходимую информацию… и значки будут крепко-накрепко приколдовываться к мантиям перед битвой — чтобы не оторвало случайным заклятием. И слово «командир» окончательно прилипнет к Гарри…

— Гарри? — тревожно окликнула его Джинни. — Гарри, ты что?

— А что со мной?

— Ты уже две минуты стоишь молча и смотришь на значки…

— Послушайте, — сказал Гарри очень неубедительно; его голос подрагивал. — Это же просто показуха… к чему нам символика?

— Мы хотели… — губы Колина и Денниса задрожали. — Мы со всеми обсуждали…

— Гарри, это правда хорошая идея! — почти умоляюще воскикнула Гермиона. — Мы ведь были с тобой в Министерстве!

— Мы обещали быть с тобой, даже если запретишь! — горячо добавила Сьюзен Боунс.

— Мы думали, что это будет здорово, если все будут видеть, что мы твоя армия, а ты наш командир… — потерянно сказал Невилл.

— Гарри… — мягкий голос Блейза — «эй, это удар ниже пояса!» — заставил Гарри дёрнуться и уронить значки на стол. — Неужели мы не заслужили показать всем, как гордимся тем, что мы твоя армия?

Гарри беспомощно оглядел просящие лица и нервно сглотнул. Это напоминало лавину, горный обвал, прорыв плотины. Если один человек — невысокий, худой и физически слабый — попробует остановить что-то из вышеперечисленного, раскинув руки и встав на пути снега/камней/воды, что у него получится?

Правильно. Ни… чего не получится.

— Если вы этого хотите — то ладно, — обречённо сказал Гарри и поднял руку, обрывая радостные вопли. — Но у меня есть условия. Во-первых, вы не кичитесь своей символикой перед другими, потому что чем-то существенно лучше остальных она вас не делает. Во-вторых, вы не позорите её. В-третьих, если к нам вдруг придут новенькие, их значки, шарфы и ленты будут точно такими же — никакой дискриминации. В-четвёртых, не называть меня командиром вне Выручай-комнаты и боевых действий — за это могу и из Эй-Пи выгнать. В-пятых… в-пятых, то время, что мы потеряли на обсуждение символики и потеряем сейчас, пока все будут радостно прикалывать значки и любоваться друг другом, мы восполним, продлив занятие. Вопросов, предложений, инициатив или проблем ни у кого нет?

— Нет, командир! — счастливо, ликующе заорала Эй-Пи, повинуясь взмаху руки Колина, которому, похоже, Ли Джордан передал свои обязанности «дрессировщика» по наследству.

— Тогда разбирайте значки, охайте над ними, и начнём, наконец, заниматься делом, — Гарри взял со стола свой значок и одну ленточку и отступил на шаг. — Ли и близнецам отправьте тоже, — вполголоса велел он Колину и Деннису.

С ума сходить, так всем вместе.

* * *

— Добрый вечер, сэр, — Гарри с некоторой опаской переступил порог кабинета Снейпа; воспоминания о прошлом внеучебном визите сюда заметно уменьшали его энтузиазм.

— Добрый вечер, Поттер, — перо, которым декан Слизерина проставлял отметки на чьих-то сочинениях, противно и громко царапнуло по пергаменту, и Гарри показалось, что Снейп нервничает не меньше него самого. — Сегодня Вы перебираете флобберчервей. Отделите пригодных к использованию от испортившихся. Защитные перчатки, надеюсь, с собой захватили?

— Э-э… нет, сэр. Я же не знал, что именно должен буду сделать.

Снейп досадливо бросил перо на стол и выдвинул ящик.

— Вот, возьмите, — старые перчатки из драконьей кожи шлёпнулись на стол. — Если они Вам малы, будете работать без перчаток.

Однако перчатки оказались Гарри точно впору, хотя тому же Снейпу не налезли бы ни при каком условии (у Гарри немедленно возник вопрос о том, на кой, в таком случае, хранить их в ящике стола; не проще ли приобрести нужного размера, а эти отправить в кладовку).

Чан с флобберчервями пах отвратительно, склизкие черви не выражали особенного желания делиться на пригодных и непригодных; Снейп позади раздражённо чиркал по сочинениям и нервно шелестел пергаментом, чем заставлял дёргаться Гарри, у которого и без того нервы были натянуты, как струны.

— Поттер, Вы скоро? — раздражённо поинтересовался Снейп; Гарри уронил только что отделённого червяка и стремительно обернулся.

— Нет, сэр… я разобрал только половину.

— Мне нужно уйти на некоторое время… надеюсь, теперь Вас можно оставлять в одиночестве в чужих кабинетах?

Гарри ошеломённо хватал ртом воздух, пока Снейп, окинув своего самого ненавистного ученика непонятным испытующим взглядом, твёрдо выходил из комнаты. Все мало-мальски остроумные и просто подходящие к ситуации реплики просто-напросто вылетели у Гарри из головы; «Это же надо быть таким… таким… наглым!?!»

Флобберчерви подверглись массированной атаке разозлённого Гарри, и за пятнадцать минут с ними было покончено. Ёмкость с пригодными для использования червями Гарри сердито плюхнул Снейпу на стол, втайне надеясь, что зельевар случайно испачкает рукав в червячной слизи; ёмкость с испорченными, по-хорошему, полагалось очистить заклинанием, но у Гарри не было ни малейшего желания колдовать лишний раз в сложившихся обстоятельствах. А если оставить всё, как есть, Снейп запросто может назначить ещё одну отработку, мотивируя это тем, что с первой Гарри не справился; отсюда следовало, что Гарри убил бы на идиотских червей ещё драгоценный час-полтора — и это с таким количеством домашних заданий, которое и Гермионе не снилось.

— Я закончил, сэр, — отрапортовал Гарри хмуро, когда Снейп вернулся в кабинет.

— Почему Вы не очистили это? — Снейп неожиданно брезгливо для человека, всю жизнь имевшего дело с зельями, ткнул пальцем в испорченных флобберчервей.

— Э-э… ждал, пока Вы оцените мою работу, сэр, — невинно предположил Гарри, надеясь, что его хилой окклюментивной защиты хватит, чтобы Снейп не залез к нему в голову, используя невербальную версию Legillimens.

— Прекрасно, Поттер, просто превосходно, — процедил Снейп недовольно. — В перебирании флобберчервей Вам нет равных, поверьте моему опыту. Я искренне восхищён. А теперь, если Вас не затруднит, очистите это и идите, куда Вам угодно.

— Спасибо за разрешение, сэр, — буркнул Гарри, берясь за палочку. И зелья с собой нет, как назло… и за день наколдовался по самое не хочу, ноги еле держат… — Evanesco!

Боль огненными иглами прошила Гарри насквозь, в каждой клетке, в каждой частичке; перед глазами затанцевали языки пламени, закружились вихрем, сливаясь в один большой костёр, на котором сгорал Гарри, словно жертва Инквизиции; огонь всё кружил, кружил, отдалялся, темнел, исчезал, и в конце концов Гарри обнаружил над собой встревоженные тёмные глаза и бледное лицо, обрамленное поглощающими свет прядями.

— Поттер, что с тобой?

— Устал, — пробормотал Гарри, чувствуя, как боль быстро уходит — должно быть, Снейп ухитрился влить в него, пока он был в отключке, какое-нибудь зелье для нервных подростков, падающих в обмороки. — Переутомился. Переучился. Всё в порядке.

— Поттер, если врёшь, потрудись делать это немного искусней, — раздражённо сказал Снейп, и Гарри вздрогнул, вспомнив, при каких обстоятельствах его декан в последний раз переходил на «ты».

— Видите, сэр? — Гарри поднял показавшуюся неимоверно тяжёлой правую руку. — Я не должен лгать. Я и не лгу.

— Почему ты не сказал в прошлом году, откуда эти шрамы? — в голосе Снейпа звучала горечь.

— А смысл? — устало спросил Гарри, прикрывая глаза — свет резал их. — Подумаешь, Режущее перо, запрещённое в школе… если уж Вы ухитрились благополучно забыть о том, что одноклассники меня насиловали и пытали, к чему обеременять Вас какими-то шрамами?

Гарри до сих пор поражало и немного даже ранило искреннее удивление Снейпа в тот момент. «Вы с ума сошли, Поттер? Кто Вас насиловал? Кто Вас пытал?»

— Одноклассники насиловали? — в замешательстве переспросил Снейп. «Ха, ты думал, что ли, что можешь запатентовать эту идею — трахнуть Поттера против его воли?» — Пытали? Кто?

— Снова-здорово, — Гарри вздохнул. — Профессор, я Вам всё это уже говорил в прошлом году. Честно говоря, мне лень повторять.

— Но я бы запомнил… — растерянно сказал Снейп, морща лоб. — Чёрт побери, Поттер, за кого ты меня держишь, если думаешь, что я могу оставить просто так изнасилование и пытки?!

— Слизерину не нужны скандалы, — процитировал Гарри кого-то из тех слизеринцев, что были на седьмом курсе, когда он сам — на первом. — Вы знали об этом на моём третьем курсе, но благополучно забыли на пятом… и сейчас тоже забыли… может, Вам записывать? А то я задолбался Вам рассказывать.

— Поттер, не дерзи! — рявкнул Снейп.

— Не буду, сэр, — Гарри судорожно сглотнул; прикосновение руки Снейпа, аккуратно поддерживавшей затылок Гарри, рождало не самые приятные ассоциации. — Я знаю, чем это чревато, сэр.

Снейп резко, словно Гарри оскорбил его в лучших чувствах, поднялся с пола и отошёл куда-то в сторону; Гарри, воспользовавшись моментом, поднялся на дрожащие, как желе, ноги, и поковылял к выходу, держась по стеночке — здравый смысл подсказывал, что безопаснее и комфортнее быть вдали от Снейпа; всё равно где, но подальше.

— Поттер, Вы куда?

— Мне надо, — пробормотал Гарри. — У меня эссе по Трансфигурации не начато, и три параграфа по ЗОТС не прочитаны…

— Плюньте Вы на эти параграфы, — щедро сказал Снейп, и Гарри, утеряв от изумления равновесие, стукнулся лбом о стену. — Хм, это не означает, что Вы должны выбивать из себя последние мозги!.. Вот, выпейте.

Гарри принял стакан с зельем и выпил медленно, определяя, из чего оно было сварено. «Общеукрепляющее, обезболивающее — очень сильные, сильнее моего самопала… бодрящее и успокаивающее… со снотворным эффектом, который подействует через двадцать минут… мать твою, а Трансфигурация?! МакГонагалл меня расчленит…»

— Объясните мне, пожалуйста, Поттер, — Снейп забрал пустой стакан и поставил рядом со злосчастной ёмкостью из-под испорченных флобберчервей, — что Вы имеете в виду? Что за… изнасилования? Что за пытки?

Гарри покачал головой. Может быть, Снейп неудачно упал с лестницы и теперь страдает провалами в памяти? Слишком уж искренне говорит для издевательств…

— Сэр, я действительно рассказывал Вам в прошлом году. Вы были искренне возмущены и несколько подавлены этой информацией, насколько я помню. Потом я ушёл. Что сделали Вы, не знаю, но уже на следующем занятии окклюменцией Вы не упомянули об этом ни словом. Спокойной ночи, сэр.

— Постойте, Поттер!..

Гарри хлопнул дверью и сжал янтарного феникса.

А эссе можно написать с утра, если плюнуть на завтрак… а если времени не хватит, то и на обед плюнуть, невелика потеря.

Глава 7.

Но нет спасения тому, кого любят без взаимности,

ибо над чужой страстью ты уже не властен и,

когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной.

Стефан Цвейг, «Нетерпение сердца».

Зима, казалось, началась уже в конце сентября, не дожидаясь, пока календарь отобразит какую-нибудь более подходящую дату; дождь, ветер и мокрый снег — вот что ждало всякого, решившегося не в добрый час высунуть нос из замка. Гарри предпочитал не выходить за пределы Хогвартса кроме как на Гербологию и Уход — холод был непереносим для огня, текшего по жилам Гарри, и последний с тоской думал о декабре и январе. Хотя после порции обезболивающего всегда становилось почти всё равно; уходила боль, уходили всяческого рода нравственные терзания, становилось уютно и спокойно, можно было сосредоточиться на бесконечных эссе, переводах и дополнительной литературе — и не думать, не думать о том, как равнодушно проходит мимо Блейз, как подозрительно молчание близнецов… наконец, о том, каким нервным и измученным выглядит Снейп. Один глоток — и Гарри не вспоминал больше о том, что умирает, о том, что каждый взмах палочки подталкивает его к смерти, о том, что время уходит — уходит безвозвратно; как оно, впрочем, делало и тогда, когда ценить его не было особых причин.

Это называлось зависимость. Гарри — гордость Слагхорна, признанный наследник материнского таланта в Зельеварении — знал об этом побочном эффекте; но обойтись без обезболивающего было никак нельзя, потому что не дело падать в обморок от боли на каждом уроке, а рассказать всем о своей беде никак невозможно. К тому же разве это плохо, если хоть что-то может принести успокоение и невозмутимость, заглушить тревогу и страх за Сириуса и близнецов? «Это ведь никому не мешает, — говорил Гарри сам себе, делая очередной глоток, — я ведь сразу перестану его пить, когда вылечусь… я ведь вылечусь, руны говорят, что вылечусь…» «Лучше бы ты продолжал курить», — вздыхал внутренний голосок, всегда тревожный и здравомыслящий; порой Гарри задавался вопросом, не Перси ли Уизли подражает этот намёк на раздвоение личности. «Я бы курил, — отвечал Гарри, шелестя страницами книг, — но где здесь сигареты взять? Только трансфигурировать, а значит, в любом случае придётся пить обезболивающее…»

Заказывать недостающие ингредиенты всё же приходилось по почте, и Гарри надеялся только, что «Пророк» об этом не пронюхает и не сделает правильных выводов; отсутствие Риты Скитер в рядах внештатных корреспондентов «ЕП» делало эти надежды вполне обоснованными, потому что больше никто не рискнул бы писать об «Избранном» что-нибудь нехорошее. Герой на белом пони требовался всем; особенно сейчас, когда не проходило недели, чтобы над каким-нибудь незадачливым домом не повисла Чёрная Метка; и на эту роль даже претендентов никаких не было, кроме Гарри. «Что бы они сказали, — думал Гарри, брезгливо отшвыривая утренний «Пророк» с хроникой происшествий и очередной порцией намёкой на то, что неплохо бы мистеру Поттеру пойти и всех спасти, раз уж он Избранный, — если бы узнали, что их «Избранный» умирает? Плюс к тому, он почти что наркоман, и вообще жалок до невозможности».

Но уже об этом не знал никто. Напротив, Гарри ловил на себе восхищённые взгляды девочек, сбивавшихся при его появлении в стайки, слышал шепотки за спиной:

— Какой красивы-ый…

— Как жалко, если он правда любит мальчиков…

— Неправда, Скитер всё врала! У меня папа в Министерстве, он сказал, это всё бред…

— А твой папа проверял?

Смех.

— Ой, я так хочу в его Армию…

— Туда таких, как ты, не берут.

— А каких туда берут?

— Говорят, там надо сразиться с каким-то чудищем, чтобы тебя приняли.

— По-моему, с троллем.

— Нет, кажется, с акромантулом.

— А потом ещё присягу принести!