Доклад: Глава 14. 72 страница

Дверь купе, где он ехал вместе с Блейзом, Гарри зачаровал — чтобы никто не явился; упал на сиденье лицом вниз и позволил себе расслабиться. Всё это время он вёл себя, как обычный человек… как живой человек… как человек, никогда в жизни не падавший в Арку.

Избранный. Чёрта с два! Вольдеморт скоро будет любезно избавлен от мешающегося под ногами мальчишки, спасённого пятнадцать лет назад самоотверженной матерью… каково это будет — умереть от боли, в луже собственной рвоты?..

Гарри уткнулся лицом в рукав рубашки Блейза; от ткани слабо пахло тонким и пряным одеколоном — точно так же, как и от тёмных волос с бордово-красным отливом… Гарри прерывисто вздохнул и крепко зажмурился, но предательские горячие слёзы катились из-под опущенных век, впитываясь в ткань.

«Я не хочу умирать».

«Но такое впечатление, что я с этим уже действительно смирился...»

«Не всё, что можно сломать, можно починить».

«Я не хочу, не хочу, не хочу!!..»

Гарри вцепился зубами себе в ладонь, чтобы не зарыдать в голос.

Он мог делать вид, что с ним всё в порядке, пока кто-то был рядом; мог улыбаться близнецам, таким уверенным и спокойным — наверняка только затем не проявивших беспокойства, чтобы не расстроить его ещё больше; мог, как ни в чём не бывало, заниматься любовью с Блейзом, не позаботившись в пылу запечатать дверь купе магией; мог непринуждённо играть в словесные игры со Слагхорном, плетя паутину недомолвок и якобы случайных оговорок; мог играть в шахматы с Роном; мог терпеливо объяснять Джинни Зельеварение, помогая с заданным на лето сочинением. Но себе Гарри врать не умел и не собирался этому учиться.

Часы неуклонно тикали, отсчитывая заодно со всей оставшейся жизнью и пятнадцать минут, отведённых Гарри себе на слабость.

«По крайней мере, не утянуть бы никого с собой...» Гарри пожалел, что не оттолкнул близнецов и Блейза, что нашёл общий язык с крёстным. «Если бы я вёл себя с ними, как свинья, им, возможно, было бы легче пережить мою смерть, но теперь… поздно теперь». Может, Сириус и не догадался бы о подоплёке дурного поведения крестника, если бы Гарри написал ему каких-нибудь гадостей в ближайшем письме, но Блейз и близнецы всё поймут. И надерут Гарри уши за такое благородство.

Со своей стороны они, конечно, будут правы.

Но беда заключалась в том, что у Гарри была своя сторона, на которую он никого не хотел перетягивать; своя сторона — другой берег Стикса, на котором Гарри не хотел встретить никого из тех, кто был ему дорог. И настоящая трагедия была в том, что желания Гарри эти люди в данном случае в расчёт брать не собирались.

Когда пятнадцать минут кончились — мерное тиканье часов дарило Гарри отличное чувство времени, тик-так, тик-так, секунда за секундой, достаточно вслушаться — он встал, натянул мантию, прикрепил к ней значок старосты; выпил обезболивающего, наколдовал немного холодной воды в пустой стакан, чтобы протереть мокрым платком опухшее, покрасневшее от слёз лицо; остатки воды выпил залпом, вылечил заклинанием два полукруга от собственных зубов на ладони и вышел из купе навстречу раздражённому возгласу Дафны:

— Ну наконец-то, я уж думала, одной придётся весь поезд обходить! Чем ты занимался эти пять минут, на которые опоздал?

— Дела, Гринграсс, дела...

* * *

«Слово чести не склоняется», — гласил нынешний пароль к слизеринской гостиной; Гарри, то и дело вспоминая за пиром в Большом зале эти слова, хмыкал в кубок с соком. Эта фраза скорее подошла бы Гриффиндору...

Сортировочная Шляпа спела песню, превосходившую длиной прошлогодний шлягер, но суть была точно та же: не ругайтесь, ребята, мы все играем в одной песочнице, так что давайте жить дружно. Дамблдор представил Слагхорна как нового преподавателя Зельеварения; на лице Снейпа, объявленного учителем ЗОТС — «ёлки-палки, это же просто слоновьим терпением и ослиным упрямством надо обладать, чтобы шестнадцать лет подряд каждый год проситься на одну и ту же должность!» — промелькнул самый настоящий триумф.

— Я не могу достоверно сказать, насколько опасна ситуация на данный момент. Защита Хогвартса была усилена в течение этого лета новыми и более мощными способами, но даже учитывая это, мы не должны проявлять неосторожность, все мы, начиная с учеников и заканчивая преподавателями. Посему я побуждаю вас придерживаться всех ограничений безопасности, которые администрация школы может на вас возложить, хоть вы и можете найти их обременительными… в частности, например, правило, по которому вам не разрешается выходить из замка в определённое время. Я прошу вас немедленно сообщать кому-либо из преподавателей, если вы заметите что-нибудь подозрительное внутри или снаружи замка. Я верю, что вы будете вести себя правильно и предельно осторожно — как для вашей собственной безопасности, так и для безопасности других людей.

«Как это всё мило и вдохновенно звучит...»

Директор великодушно позволил всем разойтись по спальням; Гарри подождал, пока Малфой вместе со своими преданными громилами пройдёт мимо — ещё не хватало подставлять им спину! — и только тогда двинулся прочь из Зала, одним из последних. Блейз догнал его.

— Ты в порядке?

— Да, — рассеянно ответил Гарри. — Я же не колдовал… и времени у нас полно...

«До тех пор, пока часы не замолчат».

— Но завтра уроки… как ты будешь?

— Буду пить обезболивающее. На Зельях будет легко, на Уходе за Магическими Существами тоже… вообще надо опасаться только Трансфигурации, Чар и ЗОТС — там надо непосредственно много колдовать.

— Может быть, я буду за тебя что-нибудь делать?

— Но мне же надо всё это уметь… просто присматривай за мной, чтобы я ничем себя не выдал, хорошо?

— Хорошо.

Над спальней, в которой Гарри ночевал пять лет, красовалась гордая табличка: «Шестой курс». «Убиться веником, я умудрился дожить до шестого курса… если подумать, я должен не сокрушаться, а радоваться, что так долго протянул».

— Locus Singularis, — Гарри убрал палочку в карман мантии, глотнул обезболивающего, прогоняя из головы пренеприятное ощущение разлившегося по мозгам кипящего масла, и прислушался к шагам и возне остальных.

Через несколько минут спальня стихла — никто в ней не был расположен к болтовне; Гарри удовлетворённо кивнул сам себе, накинул мантию-невидимку и выскользнул из-за полога.

Сон был в положении Гарри непозволительной роскошью; он собирался поспать часа три-четыре, ближе к рассвету, чтобы хоть на что-то годиться днём, но сейчас Гарри собирался нанести визит в Запретную секцию библиотеки.

Конечно, маловероятно, что в школьной библиотеке найдётся что-нибудь об этом; всё же тема не самая распространённая и плюс к тому одна из самых опасных — что только было бы, начни дети экспериментировать со своими магическими жилами… но если есть соломинка, чтобы за неё уцепиться, то не стоит ждать, пока с неба к тебе упадёт просмоленный канат, не так ли?

Гарри резанул ножом — давнишним подарком Сириуса — по пальцу и капнул кровью на обложку выбранной книги из секции по редким магическим искусствам. Книга раскрылась, не дожидаясь, пока зализывающий ранку Гарри хотя бы дотронется до обложки.

«Сервис, однако», — хмыкнул Гарри, вызывая на ладони огонёк и готовясь несколько часов провести за разбором мелкого шрифта и витиеватых грамматических конструкций.

Тик-так, тик-так, напоминали воображаемые часы; шелестя, виновато извинялись перелистываемые страницы, полные чем угодно, но не тем, что нужно; Гарри напрягал глаза, просматривая разворот за разворотом, и ничего, совершенно ничего полезного не находил.

Рассвет брезжил за окном, когда Гарри, бросив сожалеющий взгляд на необъятные просторы ещё непросмотренного, вышел из библиотеки, зябко закутавшись в мантию-невидимку. Смертельно хотелось спать. «Да, именно смертельно...»

Тик-так. Тик-так.

Глава 5.

Повергая одним ударом врага, он не чувствует никакого огорчения,

но невольно ранить друга боится, как женщина.

Акутагава Рюноске, «Слова пигмея».

За завтраком деканы факультетов торопливо разбирались с расписанием новоиспечённых шестикурсников, проверяя, кто какие оценки получил, и требуя подтверждения по поводу выбранных предметов.

— Поттер, Вы уверены, что Вам нужно столько предметов? — Снейп с сомнением глядел на листок с оценками Гарри за СОВ. — Если Вы по-прежнему планируете стать целителем, Вам не нужны, например, Прорицания и Уход за Магическими Существами…

По правде сказать, Гарри был уверен, что оба эти предмета ему не нужны; но Уход он продолжал изучать из-за Хагрида, а Прорицания — из-за Блейза, который стопроцентно собирался на них ходить. Два-три предмета туда или сюда — велика ли разница? «И вообще, я, может, до ТРИТОНов и не доживу — зачем сейчас беспокоиться?»

— Я абсолютно уверен, профессор.

— Тогда в Вашем расписании не будет отдыха, как у прочих, — предупредил Снейп. — Обычно шестикурсники изучают не больше семи предметов для ТРИТОНов, но десять оставят Вас без перерывов.

«Не беда».

— Я понял, сэр.

— Что ж, — Снейп задумался на минуту, а потом коснулся палочкой чистого листка бумаги. — Вот Ваше расписание, Поттер. И не жалуйтесь потом.

«Когда это я тебе жаловался?!»

Первым уроком у Гарри были Древние руны; преподаватель была настроена крайне серьёзно и назадавала столько, что он засомневался в своём решении: пятнадцатидюймовое эссе, два сложных перевода, и к среде все должны были прочесть целую охапку книг. С этими книгами ему пришлось идти на ЗОТС, потому что оставить их в спальне он решительно не успевал; впрочем, не у него одного была такая проблема.

Кабинет ЗОТС в очередной раз поменял свой облик; при Квиррелле это была безликая аудитория, при Локхарте всё было увешано его же портретами, при Люпине где-нибудь в углу обязательно имелась коробка, аквариум или клетка с очередным существом для урока, при Грюме полки у стен изобиловали всяческими врагоизобличающими приспособлениями, при Амбридж всё было омерзительно слащаво и окрашено в пастельные тона. Снейп же повесил на окна более тёмные занавески, добиваясь в классе зловещего полумрака, схожего с тем, что царил в подземельях Хогвартса, и «украсил» стены, лишённые теперь полок, картинами, эстетическую ценность которых Гарри затруднился бы определить; однако их практическая ценность сомнений не вызывала. На одной из картин, например, был изображён человек под действием Круциатуса; это было куда как нагляднее, чем грюмовские пауки. Пустые глаза незнакомого волшебника на другой картине заставили Гарри вспомнить о Поцелуе дементора, а неопознанная кровавая масса на третьей вообще отбила у него охоту и дальше интересоваться живописью.

— Уберите свои учебники, — тихо велел Снейп тем шустрым, что уже успели их вытащить. — Я буду говорить, а вы будете слушать.

«Инновации в образовании, блин».

— Итак, у вас было пять преподавателей ЗОТС, и каждый из них имел свои приоритеты и цели. Странно, как при таком хаотичном образовании вы сумели сдать СОВ на достаточном уровне, чтобы продолжать обучение, и ещё более странно будет, если вы сумеете не отстать от уровня, требуемого на ТРИТОНах.

Снейп помолчал, чтобы присутствующие прониклись, и продолжил.

— Тёмные Силы многолики, изменчивы и вечны. Это гидра: когда вы отрубаете одну её голову, вырастает новая, более умная и жестокая, чем прежде. Вы боретесь с тем, что текуче, неразрушимо. Поэтому ваша оборона должна быть столь же гибкой и изобретательной, как силы, которые вы стремитесь уничтожить. Итак… Вы, несомненно, новички в невербальной магии. Поэтому начнём с азов. Каковы преимущества невербальных заклинаний?

Рука Гермионы стремительно взметнулась вверх. Гарри, немного читавший о невербальных заклинаниях, поднимать руку не стал.

— Итак, мисс Грейнджер? — осведомился Снейп, убедившись, что больше никто не хочет ответить.

— Ваш противник не имеет никакого представления о том, какое заклинание вы собираетесь применить, что даёт вам преимущество в несколько секунд, — на одном дыхании выпалила Гермиона.

— Ответ полностью скопирован из «Стандартной книги заклинаний, часть шестая», — откомментировал Снейп. — За неимением лучшего, он сгодится.

Малфой хихикал, не скрываясь.

— Теперь делитесь на пары, как вам будет угодно. Один из партнёров будет нападать, используя невербально уже известные вам заклятия, другой будет отражать их — также в полной тишине.

Половина класса, наивно полагая, что Снейп попадётся на такую детскую уловку, тихонько шептали заклинания себе под нос; Снейп, однако, распознавал халявщиков безошибочно и назначал взыскания слизеринцам и снимал баллы с Гриффиндора в диких количествах. Гарри рад был тому, что ни один из Эй-Пи не пытался смухлевать, хотя они и в самом деле никогда раньше не пробовали заниматься невербальной магией.

— Блейз, ты нападаешь или просто вид делаешь? — подозрительно прошипел Гарри после десяти минут с поднятой палочкой в ожидании хоть каких-то действий со стороны напарника.

— Нападаю! — также шёпотом возмутился Блейз, делая страшные глаза своей палочке, словно это она была во всём виновата. — А что, совсем никак?

— Никак, — подтвердил Гарри.

— А если ещё раз?.. — Блейз сосредоточенно сдвинул брови.

Холодок опасности резво пробежал по позвоночнику; Гарри автоматически взметнул палочку выше, мысленно выкрикивая: «Protego!».

Заклятия столкнулись с тихим треском в завибрировавшем от магии воздухе; Блейза отнесло к стенке, как пушинку, Гарри выронил палочку и упал на колени, давя слабую, но жгучую боль во всём теле. Он понял теперь в полной мере, насколько плотно пронизывает тело сеть магических жил. «Почему… я не выпил… обезболивающего перед… уроком… придурок…».

— Гарри, Гарри, что с тобой?! — члены Эй-Пи окружили его, позабыв об уроке. — Ты в порядке, Гарри?

— Я отлично, — Гарри заставил себя встать и придать лицу приветливое выражение. — Что с Блейзом?

Блейз тем временем, шипя, выкарабкивался из-под перевёрнутой в полёте парты и двух стульев.

— Кажется, у меня плечо сломано, — сквозь зубы поведал он Снейпу, одним взмахом палочки освободившему его из-под завалов мебели. — А так всё нормально…

— Поттер, взыскание в субботу вечером в моём кабинете, — бросил Снейп, не оборачиваясь. — Похоже, даже невербальная магия не научит Вас сначала думать, а потом делать. И отведите мистера Забини в больничное крыло, раз уж невербальное Протего Вы успешно освоили.

Гарри кивнул и подал руку Блейзу — который, однако же, обошёлся без посторонней помощи, вставая. Левая рука слизеринца висела плетью, и он морщился всякий раз, когда случайно двигал ею.

— Я не нарочно, — сокрушённо сказал Гарри, как только за ними закрылась дверь кабинета ЗОТС. — Я не думал, что будет так сильно…

— Забей, — нетерпеливо мотнул головой Блейз. — Беги в подземелья, пей обезболивающее… такое мощное заклятие, тебе должно быть больно…

— Это терпимо. Сначала сдам тебя с рук на руки мадам Помфри, тогда пойду, — непреклонно ответствовал Гарри.

— Ладно, — неохотно сдался Блейз. — Но если ты свалишься в коридоре от боли…

— То ты меня предварительно пару раз пнёшь за дурость и дашь обезболивающего? Я же не буду колдовать, — беспечно отозвался Гарри. Боль чуть схлынула, или он просто с ней свыкся. — Расслабься, ты же знал, что мне будет больно.

— Ну и что, что знал? — буркнул Блейз, не глядя Гарри в глаза.

Гарри осторожно поцеловал Блейза в уголок губ и почти сразу отстранился.

— Пойдём.

До конца урока ЗОТС оставалось ещё битых полчаса, когда Гарри, глотнув обезболивающего зелья, смог наконец-то расслабиться.

«И так каждый день?..» Гарри надеялся только, что в следующий раз он сумеет никого не покалечить.

Пустая спальня была непривычно безопасной, Гарри забился на свою кровать, не задёргивая полога, и достал из тумбочки мешочек с рунами.

— Руны-руны, — негромко пропел Гарри; в голове всплывали мутные образы некогда читанных тайком от тёти Петунии экзотических сказок. — Что меня ждёт в этом году? Что будет, чему не миновать?

«Послушал бы меня кто — живо бы сплавил в Сейнт-Мунго».

Горячая руна обожгла кончик указательного пальца; её товарки недовольно леденили ладонь, намекая, что нечего тут ковыряться, когда сегодня не их черёд. Гарри торопливо вытащил нужную, подкидывая её на ладони, раскалённую, совно рассерженную до крайности.

— Ну-ка?..

Руна Perthro. Пертро.

— Это руна возрождения, инкарнации. Это возрождение в материальной сфере. Например, инкарнация человека. Руна связана с Фригг — супругой Одина. Таинство. Рождение. Perthro управляет процессами в материальной сфере. Это руна стихии Земли. Чрево Земли. Возможности Пертро по регенерации и восстановлению органов и их тканей используются в лечебных заклинаниях, — заунывным голосом начал Гарри цитировать рунический словарь. — Иератическая или мистериальная Руна. Указывает на то, что находится за пределами наших слабых возможностей делания. Эта руна пребывает в плане Небес, непостижимого и ассоциируется с фениксом, мистической птицей, которая сжигает сама себя, а затем возрождается из собственного пепла. Действуют глубоко спрятанные внутренние трансформирующие силы. Эта Руна символизирует полет. Полет, устремленный ввысь, ничем не связанный, поднимающийся над течением обыденной жизни, к расширению границ восприятия. Ничто внешнее не имеет никакого значения, кроме того, как оно вам представляется. Руна имеет отношение к глубочайшим пластам вашего бытия, основополагающим принципам, на которых покоится ваша Судьба. Perthro символизирует, в некотором роде, опыт смерти. Если потребуется, позвольте уйти абсолютно всему, без всяких возражений и исключений. На карту поставлено возрождение Духа — ни больше, не меньше. Старый путь подходит к концу. Вы просто не можете повторить однажды пройденное. Соберите воедино ваши силы, сконцентрируйтесь на своей собственной жизни, на том, что в данный момент требуется для вашего собственного развития. Череду препятствий вы можете осознать как испытание, характерное для Инициации, которую вы проходите в настоящий момент. Каждая неудача, каждое унижение становятся проверкой вашего характера. Когда ваша внутренняя сущность пребывает в процессе изменения и преобразования на глубинном уровне, необходимы терпение, постоянство и настойчивость. Поэтому придерживайтесь золотой середины, не теряйте чувства юмора и оставайтесь тверды в вере своей. Сила руны — это процесс медленной трансформации потенциала унаследованного от наших предков и глубоко скрытого на уровне Подсознательного. Секрет, судьба, жребий, тайна, оккультные способности, эволюция, сила, чрево. Руна времени и изменений. Руна управления тайнами, скрытыми вещами, связь с кармой.

Гарри аккуратно положил отслужившую своё руну в мешочек и убрал его поглубже в сундук.

— Очень интересно…

«Феникс? Возрождение? Это, конечно, хорошо… но «если потребуется, позвольте уйти абсолютно всему, без всяких возражений и исключений»… руны обещают возрождение… «руна времени и изменений»… «Perthro символизирует, в некотором роде, опыт смерти»… ну, к этому мы уже готовы… но чем придётся пожертвовать? Чему я должен буду позволить уйти?» Гарри вздохнул. «Соберите воедино ваши силы, сконцентрируйтесь на своей собственной жизни, на том, что в данный момент требуется для вашего собственного развития». «А если не соберу? Если не сконцентрируюсь? Чего будет стоить это чёртово возрождение и кому? Блейз? Близнецы?»

Явно, к бочке мёда была подмешана ощутимая порция слабительного.

Кстати о слабительных и других зельях…

— Наверняка я могу опоздать к Слагхорну без последствий, — вслух решил Гарри. — Но всё равно не стоит…

Гарри сунул на всякий случай в карман самый маленький флакон обезболивающего — мало ли — выложил из сумки учебник ЗОТС, коль скоро последний был сегодня уже не нужен, и отправился к кабинету Зельеварения.

Только дюжина человек смогли наработать на достаточную оценку на СОВ, чтобы продолжать изучение Зельеварения; четверо человек из Рэйвенкло — в их число входил Майкл Корнер, пять из Слизерина, считая Гарри, один хаффлпаффец — Эрни МакМиллан, и двое из Гриффиндора, Рон и Гермиона.

— Привет! — с энтузиазмом поприветствовал его Эрни. — Как дела? Когда будет следующее занятие Эй-Пи?

— Я всех оповещу обычным способом, — улыбнулся Гарри. — Нет смысла менять этот порядок, он хорошо себя зарекомендовал.

Эрни радостно закивал; похоже, без адреналина, который в его жизнь привносила Эй-Пи, ему было скучно.

— Заходите! — радостно провозгласил Слагхорн, распахивая двери класса. — Гарри, Блейз, как я рад вас обоих видеть…

Блейз, с закованным в Ferula плечом, ограничился кислой улыбкой. Надо думать, ему пришлось выдержать самую настоящую битву с мадам Помфри, жаждавшей уложить первого в этом учебном году пациента в постель.

Класс был заполнен витавшими в воздухе парами и запахами, словно Слагхорн, дабы облегчить ученикам жизнь, уже сам всё сварил за них. Три больших стола — по количеству, надо полагать, групп, которые задумал сформировать Слагхорн — стояли в некотором отдалении друг от друга; на учительском столе красовалось четыре небольших котла с разными зельями.

— Доставайте весы, — гостеприимно предложил Слагхорн, — ингредиенты и, разумеется, ваши учебники…

— Сэр, — поднял руку Рон. — У меня нет учебника, весов и компонентов… понимаете, я не думал, что смогу продолжать Зельеварение в этом году…

«Ах да», — Гарри вспомнил, что Снейп брал на курс ТРИТОНа только учеников с СОВ «Великолепно», а у Рона было «Сверх Ожиданий». Слагхорн, надо думать, был более либерален.

— Ничего страшного, — заверил Слагхорн, поворачиваясь к неприметной двери кладовой позади себя, и Гарри померещилось, что Рону сейчас будет предложена лимонная долька. — Я думаю, что могу предоставить Вам компоненты из шкафа, весы и книгу — правда, старую, но это не беда. Пользуйтесь, пока не напишете во «Флориш и Блоттс». Теперь начнём… в этих котлах представлены зелья, которые вы непременно должны уметь варить, чтобы успешно сдать ТРИТОН. Кто скажет мне, что это такое?

Рука Гермионы взметнулась в воздух прежде, чем Слагхорн завершил движение, указующее на котёл с прозрачной, как вода, жидкостью.

— Это Веритасерум, зелье, вынуждающее того, кто его выпил, говорить правду, — на одном дыхании выпалила Гермиона.

— Отлично, отлично, — заулыбался Слагхорн и показал на второй котёл. — Вот это зелье… довольно известное… Гарри, не расскажете классу, что это такое?

Рука Гермионы снова поднялась раньше всех, но Слагхорн, не заметив этого, вопросительно смотрел на Гарри; надо полагать, был наслышан о нападениях лже-Поттера в прошлом году и резонно полагал, что Гарри должен был ознакомиться с тем, как именно его подставили, чтобы в будущем такого не повторялось.

— Это Многосущное зелье, сэр. Оно позволяет превратиться в другого человека, если в готовое зелье добавить частичку этого человека.

— Великолепно, Гарри! — засиял Слагхорн. — А кто скажет, что вот это такое? Мисс? — снова только Гермиона горела желанием поведать всему миру о том, что это такое.

— Это Амортенция, сэр, сильнейшее любовное зелье в мире!

Слагхорн и Гермиона минуты три обсуждали характерные особенности этого зелья, после чего Гриффиндор получил пятнадцать баллов, а Слагхорн философски сказал, кивая на котёл с Амортенцией:

— Это — самое опасное и мощное зелье в комнате… да-да, — укоризненно добавил он, глядя на скептически ухмыляющихся Малфоя и Нотта. — Когда вы узнаете жизнь так же, как я, вы не будете недооценивать власть одержимой любви…

Блейз слева от Гарри опустил голову; Гарри скользнул взглядом по заострившимся чертам лица и закушенной нижней губе слизеринца и отогнал от себя какое-то нехорошее предчувствие. В конце концов, не он здесь потомственный пророк, чтобы предчувствовать.

— А это, сэр? — не выдержал кто-то из рэйвенкловцев. — Что вот это?

Последнее зелье было самым примечательным, на взгляд Гарри; по искрящейся золотой поверхности прыгали большие капли, словно резвясь, но ни единой не выпрыгнуло за пределы котла.

— Felix Felicis, — в один голос сказали Гарри и Гермиона.

— Верно! — триумфально воскликнул Слагхорн. — По десять баллов Слизерину и Гриффиндору! А что оно делает, все знают?

— Это жидкая удача, — негромко сказал Гарри. — Оно обеспечивает удачу тому, кто его выпьет, за что бы тот ни взялся.

— Ещё десять баллов Слизерину! — Слагхорн определённо был щедр на раздачу баллов. — И напоследок… — он выудил из кармана жилета небольшую бутылочку. — Вот в этом флаконе достаточно Феликс Фелицис, чтобы сделать любого удачливым на двенадцать часов. И эта бутылочка будет наградой тому, чьё зелье будет сегодня лучшим.

В классе повисла звенящая тишина.

— Но, — Слагхорн был доволен произведённым эффектом, — должен вас предупредить, что зелье Феликс Фелицис запрещено на спортивных соревнованиях, экзаменах и выборах. Таким образом, победитель должен будет использовать его только в обычный день… и увидеть, как обычный день становится по-настоящему захватывающим! А теперь откройте страницу десять в ваших учебниках и принимайтесь за зелье Живой Смерти. Награда будет ждать победителя, — он спрятал бутылочку обратно в карман.

Лихорадочно зашелестели страницы, застучали ножи о разделочные доски, вспыхнул огонь под котлами, движения приобрели нервную суетливость — у всех, кроме Гарри, который подозревал, что в его случае Феликс Фелицис вряд ли чем-нибудь поможет. К тому же он привык работать в быстром темпе, варя сразу два зелья — себе и Невиллу; поэтому лишняя спешка теперь, когда он мог работать только для себя, была совершенно ни к чему. Ему только пришлось попросить Блейза зажечь огонь под котлом — награда или не награда, а лишнюю боль терпеть совершенно ни к чему.

Рон рядом всё время шёпотом чертыхался.

— Что у тебя там? — не выдержал Гарри, которому всё никак не удавалось толком сосредоточиться.

— Предыдущий владелец исписал весь учебник, — с досадой ответил рыжий. — Я даже инструкций толком не могу разобрать…

— Возьми мой учебник, только больше не шуми, хорошо? — не дожидаясь ответа, Гарри подпихнул свой новенький экземпляр «Передового Зельеварения» за авторством Либациуса Бораго к Рону и забрал густо исписанный пометками неизвестно кого потрёпанный учебник гриффиндорца.

Страницы были исписаны неведомым учеником прошлых лет так густо, что у учебника практически не было полей; Гарри напрягал глаза, разбирая текст сквозь чернила, но не жаловался — всё равно он не отставал от остальных. Какие-то ингредиенты были вычеркнуты, какие-то действия в перечне инструкций были переправлены на другие; Гарри, застыв с серебряным ножом и корнем валерианы в руках, вчитывался в пометки предыдущего владельца учебника; почерк казался Гарри странно знакомым, и разбирать его было достаточно легко. «А что, так я и сам собирался сделать… и этот ингредиент действительно лишний… а это указание… ну-ка… если прикинуть, что должно получиться в итоге, то да, так и нужно…» Либациус Бораго безнадёжно проигрывал в знании науки Зельеварения как прежнему владельцу учебника, так и Гарри. Если бы почерк не был таким непохожим на собственный почерк Гарри, последнему показалось бы, что он сам это всё приписал…