Доклад: Глава 14. 77 страница
— Девушку?
— На рождественскую вечеринку полагается приходить парами, Гарри, — нравоучительно сказал Слагхорн. — Впрочем, у кого-кого, а у Вас не возникнет проблемы с поиском спутницы, не так ли? — Слагхорн подмигнул Гарри.
«О Мерлин… может, Блейз согласится снова поизображать Элоизу?!..»
— Срочно приглашай кого-нибудь, — безапелляционно заявил Блейз, стоило обоим отойти от кабинета Зельеварения на сотню шагов. — Иначе жди в своём утреннем соке пару дюжин разных любовных зелий.
— А яды на меня не действуют… — обрадовался было наивный Гарри, но жестокий Блейз спустил его с небес на землю:
— Так это и не яд. Оно не тело твоё подавляет, а волю. Веритасерум на тебя действует? Тогда и любовное зелье любого пошиба тоже.
— Ох… — Гарри приуныл, потому что опасность влюбиться в дюжину девушек сразу была вполне реальной. — Но я не знаю, кого пригласить. Я бы тебя пригласил, но ты же не станешь снова изображать Элоизу…
— Что?.. — Блейз от неожиданности поскользнулся; Гарри успел схватить его за талию и удержать на ногах, что стоило достаточно больших усилий, учитывая, насколько Гарри потерял в весе за семестр. — Спасибо. Так что ты сказал?..
— Я сказал, что пригласил бы Элоизу Забини, — буркнул Гарри. — А больше я не знаю, кого хотел бы видеть рядом на вечеринке…
— Мне воспринимать это как комплимент? — лукаво прищурился Блейз.
— Ну можешь как наезд, — огрызнулся Гарри, опасливо косясь на стайку восторженных девиц, проходящую мимо. Он вообще стал раздражительнее в последнее время; особенно в такие дни, когда с самого утра шли уроки, на которых не нужно было активно колдовать и, соответственно, пить обезболивающее: Древние Руны, Прорицания, История Магии, Зельеварение…
— Что-то ты мне в последнее время не нравишься… — пытливо протянул Блейз.
— В смысле? — искренне изумился Гарри.
— Ты напоминаешь скелет. Ты ничего не ешь. Ты то огрызаешься на всех, вот как сейчас, то ведёшь себя мило. И вся твоя одежда очень знакомо пахнет… — Блейз снова споткнулся; Гарри уже почти привычно подхватил его, но на этот раз не удержал, и оба с высоты своего роста шлёпнулись на каменный пол коридора. Если судить с этой точки зрения, Блейзу, как превосходящему в росте, пришлось хуже, но сам Блейз так не думал, невозмутимо продолжая свой монолог. — Из чего я только что сделал очень неутешительный вывод… Гарри, не смей больше пить эту дрянь.
— Ты что, рехнулся? — Гарри неловко встал и подобрал упавшую с плеча сумку. — Я без него не могу.
— Как раз поэтому пора перестать! — убеждённо заявил Блейз. — Хотя бы уменьшай потихоньку порцию…
— Блейз, — зашипел Гарри, — ты не понимаешь, о чём говоришь…
— Гарри, я тебя не понимаю, — встревоженно сказал Блейз. — Может, перейдёшь с серпентарго на английский?
Гарри вспомнилась семья Гонтов, непринуждённо болтавших друг с другом на змеином языке — тогда как сам Гарри до сих пор мог говорить на серпентарго только со змеями, а так просто, от внезапно всколыхнувшейся злости, никогда не говорил — и его захлестнула волна страха. В этом году он вообще боялся больше, чем обычно; словно раньше и не знал толком, как это делают, а сейчас начал учиться этому неблагородному занятию.
«В кого я превращаюсь?..»
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — повторил Гарри; судя по мгновенно сошедшимся бровям Блейза, на сей раз это был английский. — Мне пришлось увеличить дозу… три глотка не действуют… организм привык. И если я её уменьшу, не будет вообще никакого смысла в том, чтобы его пить. А без него я буду падать в обморок каждый день.
— Может, ты сваришь другое?
— Ингредиенты во всех примерно одни и те же… ты думаешь, я не изучил их все? — Гарри прислонился к влажной стене подземелий пылающим лбом. — Ты думаешь, я сам всего этого не понимаю? Но у меня нет другого выхода… либо боль, либо это. Я бы терпел боль, честно… если бы ещё моё тело терпело, но оно вечно норовит грохнуться в обморок или ещё что-нибудь глупое сделать.
— И всё же попробуй уменьшить дозу, — попросил Блейз. — И свари другое. Пусть в основном одно и то же, небольшая разница всё равно будет на пользу. Гарри… это может убить тебя быстрей, чем последствия Арки…
— Ты уверен? — хмыкнул Гарри. — Кровавый барон сказал, что от меня пахнет смертью, и что мне осталось от трёх до шести месяцев. Если я не буду больше увеличивать дозу, то до этого времени точно доживу.
— От трёх до шести месяцев? — эхом повторил Блейз.
— Ага… если, конечно, не найдётся какого-нибудь выхода. Близнецы не пишут, я беспокоюсь, не случилось бы с ними что-нибудь…
— Будь ты проклят, Сириус Блэк, — безжизненно сказал Блейз. — Гарри, если бы только ты не сунулся спасать его…
— Блейз, не надо, — устало попросил Гарри. — Я же видел твоё лицо, когда падал. Ты чувствовал, что я туда непременно свалюсь, так или иначе. Сириус не виноват, что я его люблю.
— Любишь?
— Он же мой крёстный… а ты о чём подумал? — Гарри взглянул на застывшее лицо Блейза, который, кажется, вовсе ни о чём таком не думал, а просто автоматически повторил последнее услышанное слово; Гарри вглядывался несколько секунд в черты, ставшие похожими на восковые или фарфоровые — неживые, кукольные — и сполз по стене, истерически смеясь. — Мерлин, ты так на это реагируешь… это так смешно, я не переживаю, я не жалею, а ты переживаешь… — Гарри захлебнулся смехом и закрыл лицо руками.
Истерика. Просто истерика. Обычное дело для наркоманов. Неуравновешенность, неконтролируемые смех и слёзы… нет, никаких слёз!!! Только не здесь, где в любой момент может кто-нибудь пройти… хотя колокол, кажется, уже гудел, только что… МакГонагалл рвёт и мечет, заметив, что два ученика отсутствуют… Гарри издал истерический смешок.
— Гарри… успокойся, Гарри, — Блейз осторожно отвёл руки Гарри от лица.
— Я боюсь, Блейз, — признался Гарри в странном приступе ожесточения. — Я никогда ничего не боялся, веришь? Дядя Вернон с кулаками шёл на меня пятилетнего, а я драпал сосредоточенно или зубы сцеплял, если драпать было некуда… Вольдеморту хамил — не боялся, к Амбридж на наказание шёл — не боялся… а сейчас боюсь…
— Ты же болен, естественно, что ты боишься за себя… — попытался урезонить его Блейз. Гарри перебил:
— Да хрен со мной! Какая разница, сдохну я или не сдохну… я другого боюсь. Открыть «Пророк» и прочесть, что близнецов нашли мёртвыми в какой-нибудь канаве. Боюсь узнать, что Сириуса убили. За тебя боюсь, ты рискуешь постоянно… из-за меня чуть способностей не лишился… И ответственности боюсь… Эй-Пи на меня молиться готова, а я боюсь этого, понимаешь? И себя боюсь… что это я вдруг начал на серпентарго пять минут назад? Я себя не контролирую, я стал полным дерьмом, вдруг я сделаю что-то, о чём всю жизнь жалеть буду… Я боюсь, Блейз, я жалкий трус… — Гарри надтреснуто рассмеялся и замолчал.
— Всё будет хорошо, — Блейз крепко прижал его к себе. — Ты выздоровеешь. Ты избавишься от чёртова зелья. Никого не убьют. И с Эй-Пи всё будет в порядке, им просто нужен лидер, а ты чудесно подходишь, ты сильный, харизматичный, умный, смелый… Всё будет хорошо…
— Какое, на хрен, хорошо, — пробормотал Гарри, — если ты плачешь?
— Я не плачу…
— А что тогда такое мокрое у меня под ухом, как раз там, где твоя ладонь? Я думал, ты ею слёзы сейчас вытер…
Блейз громко ахнул.
— У тебя кровь из уха течёт!
— Да? И чего это она? — вяло удивился Гарри.
— Пойдём в спальню, к мадам Помфри тебя нельзя… — Блейз отчаянным рывком поднял Гарри на ноги.
— Правильно, нельзя, — согласился Гарри. — Её один мой анализ крови в гроб вгонит…
— Горе ты моё…
— Горе, несчастье, катастрофа, — кивал Гарри, хотя Блейз и не вслушивался толком. — Не связался бы ты со мной, ходил бы сейчас под ручку с какой-нибудь чистокровной девчонкой… тебе же род продолжать. А тут я — парень, полукровка… и придурок впридачу. Всё на «п», прикольно, правда?..
Блейз плюхнул Гарри на кровать и направил палочку на проблемное ухо.
— Только не отрезай его, ладно? — продолжал Гарри нести чушь. — Мне оно как память дорого…
— Обязательно отрежу, если будешь болтать глупости.
— Я больше не буду, — пообещал Гарри. — Правда-правда. Ты прости, что я сорвался… я тут полежу, скажешь МакГонагалл, что я заболел, хорошо?
— Чёрт с ней, с МакГонагалл, — Блейз пробормотал несколько заклинаний, и Гарри совсем успокоился. И вытекшая кровь перестала неприятно холодить шею. — Обойдётся без нас один урок, пополам не переломится.
— Дай мне обезболивающего, — попросил Гарри.
— Нет.
— Дай! — требовательно повысил голос Гарри. — Мне нужно…
— Тебе не нужно, — мягко возразил Блейз. — Ты не колдовал, тебе не больно.
— Я хочу зелья… — беспомощно сказал Гарри. Снова захотелось плакать.
— Давай лучше я побуду рядом, — Блейз задёрнул полог Гарри и присел рядом на кровать. — Хочешь, расскажу что-нибудь?
— Расскажи, — согласился Гарри. — Ты правда лучше, зелье ничего не рассказывает… оно только кончается и кончается… и я его всё варю и варю…сколько денег угрохал уже… скоро Слагхорна пойду грабить…
Блейз тихо рассмеялся.
— Будешь разбойником с большой дороги?
— Из больших подземелий, — серьёзно поправил Гарри и закрыл глаза. Тело, надрываясь, требовало зелья, но пока Блейз сжимал холодную влажную ладонь Гарри, это можно было терпеть. — Блейз…
— Что?
— А я так и не решил, с кем пойти на вечеринку… начали про девушек, а чем закончили?..
— Пока ничем, — отозвался Блейз. — Мы ничем не закончили. У нас всё только начинается.
Горячие губы коснулись покрытого испариной лба Гарри.
— Может, поспишь?
— Уговорил… — пробормотал Гарри. — Посплю… Блейз, если оно всё только начинается… разбуди меня сразу, как начнётся, ладно?
— Непременно разбужу. Спи, катастрофа моя…
Гарри уснул; и тепло ладони Блейза надёжно отгоняло от него видения десятка бутылок с обезболивающим зельем.
Глава 9.
С любым внешним врагом можно бороться или хотя бы
попытаться вступить в борьбу, но что делать, если
против тебя ополчился собственный рассудок?
Геннадий Воронов, Борис Андреев (Марго и Клод), «Книга Листьев».
— Пригласи кого-нибудь из Эй-Пи, — сострадательно посоветовал Блейз, глядя, как Гарри прилежно проверяет на посторонние примеси сок и еду и со вздохом отодвигает кубок, где сока было меньше, чем любовных зелий. — У тебя ещё полторы недели, а всё не проверишь…
— В Эй-Пи у всех пара есть, — Гарри педантично капнул специально сваренного обнаружителя в повидло и почти с отчаянием увидел, как капля розовеет, показывая, что любовное зелье есть. — Блин, может, попросить Добби лично мне готовить, и чтобы ни одна зараза не могла подобраться?
— Ну и что, что пара есть? Попроси сходить с тобой по-дружески, не руку и сердце же предлагаешь…
— А по школе слухи поползут: Поттер любит такую-то! Такая-то бросает такого-то и уходит к своему командиру!
— Поползут и поползут себе, плюнь и разотри, — Блейз, не выдержав мучений Гарри, подсунул ему свой тост с джемом. — Ешь, здесь чисто, я проверил. Меня никто не хочет влюбить в себя уголовно наказуемым способом.
— Шпашибо, — Гарри мрачно вгрызся в тост. Есть не хотелось, но было нужно.
Зелье Гарри отдал Блейзу на следующий же день после своей постыдной истерики; пусть будет, вдруг понадобится на занятиях Эй-Пи или самому Блейзу. Сварил новое, которое пахло по-другому и имело другой вкус. И под строгим взглядом Блейза пил по одному глотку после практических ЗОТС, Трансфигурации и Чар и по два — после занятий Эй-Пи. Это унимало боль ровно настолько, чтобы Гарри мог связно мыслить и соображать, но не отгоняло боль целиком. Четыре дня, проведённые без привычной дозы, уже казались Гарри адом; боль словно не уходила, а скапливалась, не переставая жечь и жалить, разрастаясь, пожирая его изнутри — так, должно быть, чувствуют себя люди, больные раком на последней стадии.
Днём ещё как-то удавалось держаться, улыбаться, разговаривать, шутить, принимать какие-то решения — но к вечеру Гарри начинало трясти; крупная дрожь длилась и длилась, и он не мог даже взять в руки перо, чтобы написать эссе. Пришлось заколдовать перо, что обошлось в дополнительную порцию боли, и теперь оно писало почерком Гарри под его же диктовку — благодаря этому Гарри очень быстро научился при надобности строить безукоризненные предложения на страницу, с терминами, оборотами и цитатами, и контролировать голос, что бы ни происходило. Бывало, что он не мог сидеть от слабости и ложился на каменный пол в каком-нибудь неиспользуемом кабинете, кутаясь в спёртое с собственной кровати одеяло; и дрожал, и покрывался испариной, и мечтал о глотке зелья, и тонул в боли, но диктующий голос оставался спокоен и нетороплив. Когда приходится ваять по пять эссе за вечер, и каждое должно быть не меньше двадцати дюймов, подобное умение приходит быстро. Правда, приходилось соблюдать конспирацию и прятаться от Блейза, который заботился о Гарри, как жена о декабристе, и отбирал пергамент с пером, мотивируя это тем, что Флитвик переживёт эссе о Водотворных чарах и покороче, чем надо, и Спраут на самом деле вовсе не настаивает на том, чтобы получить от Гарри доклад на восемь свитков о Щупалице Ядовитой, и Слагхорн совсем не будет в претензии, если так и не дождётся от своего любимого ученика вдумчивого сорокадюймового рассуждения на тему этичности использования крови разумных магических существ в зельях и возможной замены этой крови. Мол, здоровье дороже, прекрати себя мучить. Гарри подозревал, что Блейз втайне боится, что его неуравновешенный любовник сбегает, чтобы втихомолку пить своё обезболивающее там, где никто не застукает; но вслух Блейз, разумеется, ничего подобного не высказывал, а сам Гарри не спрашивал — ему хватало того факта, что о нём заботятся. И, пожалуй, только это чувство — тёплое, мягкое, пушистое чувство защищённости и нужности, что Гарри обретал в кольце рук Блейза — удерживало его от того, чтобы на самом деле сварить зелье и выпить залпом.
Гарри не представлял раньше, что можно ТАК хотеть что-то. Так мечтать о чём-то, жаждать это, видеть во сне по ночам, всеми клеточками тела тянуться к чему-то… знать, что предмет твоих мечтаний утолит твою жажду, отгонит страхи, убьёт боль. И знать, что получить это можно… достаточно подождать сорок минут, пока сварится — и горячая жидкость с резковатым вкусом прольётся вниз по горлу, и всё станет хорошо, и проблемы будут смешными, и жить станет легче, и даже улыбка будет естественной… Но нельзя. Ни в коем случае. Никогда. Ни капли.
Это сводило с ума, и Гарри принимал как данность свои болезненные сны, где были изнасилования и убийства, была нестерпимая жара и невыносимый холод, была дикая боль, захлёстывающая тело, была отчаянная рвота — бывало, Гарри просыпался в подсохшей луже собственной желчи. В этих снах он ничего не мог, только испытывать боль, только страдать, и даже огонь, его собственный огонь, верный друг и слуга, восставал против Гарри и сжигал его всего — и тело, и душу. И Гарри умирал от боли к утру, запутавшись во влажных простынях, и кричал так, что в ушах звенело и голос срывался — но отличное заглушающее заклинание за авторством Принца-Полукровки, Muffliato, не давало понять даже Блейзу, что происходит с Гарри по ночам.
На фоне настоящих проблем мысль о том, что ему не с кем пойти на вечеринку к Слагхорну, как-то освежала и успокаивала, напоминая, что есть мир и вне горячих влажных простыней, вне безумных грёз воспалённого мозга, вне боли и смерти.
— Не за что, — Блейз задумчиво повозил ложкой в каше, но есть не стал. — Если по порядку… Сьюзен, Джинни, Луна, Ханна, Гермиона.
— Эрни, Майкл, Ли, Невилл, Рон, — с некоторым злорадством перечислил Гарри.
— Только не говори, что они пойдут бить тебе морду из ревности, — хмыкнул Блейз.
— Может, пойдут… а может, и не пойдут… — пробормотал Гарри рассеянно. Разумеется, любой из Эй-Пи скорее дал бы по морде самому себе, чем своему командиру, и реплика эта была совершенно беспредметной, но сосредотачиваться было очень трудно.
— Пригласи Луну, — предложил Блейз. — Ли сейчас всё равно не в Хогвартсе…
— Хочется верить, никто ему не доложит анонимным письмом, чем Луна занимается в его отсутствие, — хмыкнул Гарри, которому было совершенно всё равно, кого приглашать.
— Сама же Луна и расскажет, — отмахнулся Блейз. — Не делай проблему из ерунды.
— А я и не делаю… мне просто всё равно, с кем идти, — Гарри домучил наконец тост. Жевать и глотать его Гарри не нравилось, и сам тост был в чём-то с Гарри совершенно солидарен; судя по ощущениям в животе, этот кусок хлеба, поджаренный, но не сдавшийся, пытался выбраться наружу тем же путём, каким туда попал, но Гарри усилием воли приказывал ему оставаться на месте. — На этом столе есть что-нибудь, что можно пить без риска?
Блейз провёл палочкой над своим кубком, шепча выявляющее примеси заклинание — простота и удобство, с некоторых пор недоступные Гарри; странно чувствовать себя едва ли не сквибом в мире, где люди пользуются магией так же непринуждённо, как дышат. Хотя вроде бы есть такие болезни, при которых дышать больно…
— Вот, возьми, — Блейз подтолкнул проверенный сок к Гарри. — Всё чисто.
Пить сладкий густой сок тоже было противно. Может, завтра попросить у эльфов вместо него чёрный кофе? Они будут только рады услужить…
* * *
— Итак, сегодня у нас очередное зачётное занятие, — Гарри зябко переступил с ноги на ногу; трава зашуршала под кроссовками. — В этот раз наш полигон, как видите, лес. — «Хотел бы я знать, какую магию Основатели сюда вбухали, чтобы из обычной комнаты она могла становиться лесом, большим по площади, чем весь замок». — Тянем жребий, потом я оглашаю программу действий.
Жребий был до безобразия прост, как и во все предыдущие зачётные занятия; тринадцать бумажек, на семи из которых было написано «1», а на пяти — «2», клались в пожертвованную кем-то старую вязаную шапку, перетряхивались и по очереди вытягивались.
— Первая команда налево, вторая направо, — Гарри потряс шапкой и раскрыл её.
В первую команду попали Джинни, Гермиона, Блейз, Невилл, Майкл, Сьюзен и Колин. Во вторую, соответственно, Луна, Деннис, Эрни, Рон, Ханна и сам Гарри. Гарри всегда шёл во вторую; так решили ещё в самом начале — чтобы силы уравновешивались. В последние недели Гарри думалось, что эту традицию, оправдывавшую себя в те времена, когда он мог стоить двух бойцов, стоило бы поменять, но когда он в приватной обстановке заикнулся об этом перед Блейзом, тот только повертел пальцем у виска, и Гарри больше не поднимал тему.
— Это, сами понимаете, не Запретный лес, но я попросил Выручай-комнату поселить там несколько разных монстров. Это волки, акромантулы и пикси. Где-то посередине леса есть река с кельпи. Под какими-то кустами спрятано по парочке боггартов, будьте бдительны. Задача — пройти через лес насквозь. Там, куда следует дойти, стоит большой шест с флагом наших цветов; тот, кто коснулся шеста, считай, прошёл. Обе команды, разумеется, мешают друг другу в меру сил. Будьте очень осторожны и очень бдительны. Это самое опасное зачётное занятие из всех, какие у нас были. Яд акромантулов может парализовать почти на сутки, а особо большая доза — и повредить что-нибудь в нервной системе. На что способны волки, полагаю, вы можете себе представить. Пикси достаточно безопасны сами по себе, но очень отвлекают и могут спеться с теми же акромантулами. С кельпи все умеют обращаться? — все закивали. Каким бы аховым учителем Хагрид ни был, но про смертоносных лошадок рассказывал исправно. — Отлично. Правда, утонуть в здешней речке затруднительно, всё же это не настоящая река, но всё же воздержитесь от мысли покататься на симпатичных лошадках. Прошу всех помнить, что если вас тут убьют, вам будет уже всё равно, а мне придётся идти в Азкабан, — шутка возымела своё действие: даже заметно занервничавший при упоминании акромантулов Рон расслабился и улыбнулся. — Лечащие заклинания держите в уме, не зевайте и не болтайте. Обстановка на самом деле очень приближена к реальной. Невилл, ты командуешь своей группой.
Ну, в реальном лесу, конечно, было бы куда больше тварей, да и мешать команды друг другу будут вполсилы, тогда как те же Пожиратели не поскупились бы на тринадцать авад от всей своей черномагической души. Но, тем не менее, хоть какая-то приближенность к реальности; по крайней мере, большая, чем в комфортном классе ЗОТС под бдительным взглядом Снейпа.
— Расходимся в разные стороны и через десять минут начинаем, — велел Гарри. — Через час всё прекращается, кто не успеет добраться до шеста, пусть идут обратно, сюда. Те, кто доберётся, поступают так же. Здесь же доложите обо всём, разберём ошибки и отметим достижения. Вопросы есть?
Вопросов не было, и команды благополучно разошлись.
Пробираясь во главе команды по узким тропинкам между кустами и деревьями, Гарри бдительно вертел головой вправо-влево, но ни одного обещанного им же самим монстра пока не появилось. Команда дисциплинированно двигалась сзади; ни громкого вздоха, ни веточки, хрустнувшей под ногами — зря, что ли, Гарри с начала года учил их экономности движений? Этой самой экономности он, к слову, научился у василиска; плавные извивы змеиного тела — это просто идеальная тактика для того, кто хочет остаться незамеченным… можно было бы, например, взять пример с кошки, но той у Гарри никогда не водилось, а с василиском Гарри как-то раз провёл несколько дней наедине…
Сумрак леса странным образом успокаивал; свежий запах листьев и травы прояснял мысли. С каждым шагом Гарри ощущал, как обостряются все пять чувств, как упорядоченней становятся мысли, как сосредоточенней становится он сам. Может быть, Блейз был прав, когда повертел пальцем у виска… Гарри и раньше отмечал за собой эту привычку: в боевой или приближенной к боевой обстановке отбрасывать в сторону всё, что мешает. Всё, что может помешать выжить. Жажда зелья уменьшилась в разы; руки перестали трястись, неуверенные движения стали плавными; Гарри чувствовал биение сердец всей своей команды — если бы он был их врагом, их уже не было бы в живых, он кидал бы заклинания в цель, не глядя… учитывая предстоящую войну, эта привычка — или лучше сказать, способность? — сосредотачиваться на бое была очень кстати. А учитывая, что она на час практически избавляла его от мощнейшей ломки, она была попросту спасительна.
В тридцати шагах впереди зашелестели ветки; порыв ветра взъерошил Гарри волосы.
Там, впереди, стучали два сердца. Размеренно, медленно; Гарри всмотрелся туда, и неясные тени сложились в очертания двух волков. Он остановился и поднял правую руку.
— Там волки, — одними губами пояснил он Рону и подождал, пока тот передаст это дальше по цепочке.
Тени зашевелились и начали расходиться в разные стороны. Они тоже были не лыком шиты, эти звери, они умели двигаться куда как бесшумней и экономней; но ни один волк не может совладать с драконом — пусть даже и больным. Пожалуй, волку не под силу было бы совладать даже с мёртвым драконом — чешую-то фиг прогрызёшь…
— Рассредотачиваемся, — велел Гарри так же тихо. — Кто первый подойдёт достаточно близко, пусть ступефаит. Не давать им прыгнуть.
Это тоже было передано остальным, и пять фигур с поднятыми палочками скрылись в кустах, зашелестев листьями — слабый звук, но достаточный для того, чтобы волки насторожились.
Гарри дал своей команде полминуты форы и двинулся следом, полуприкрыв глаза, переключившись на почти звериное восприятие мира — всем своим существом.
— А-а-а!.. — крик Ханны заставил Гарри дернуться, словно по нему пропустили ток. — Stupefy!
— Stupefy! — крик Луны.
— Ты в порядке? — перемахнув через высокий куст, Гарри присел на корточки рядом с сидящей на траве Ханной.
— Д-да… он меня не задел, только прыгнул… я уклонилась.
— Что уклонилась — молодец, что орала — это плохо, — Гарри встал, придирчиво оглядывая оглушенных волков. — Используйте невербальную магию, не давайте противнику знать о том, где вы находитесь… крик порой даже лучше маяка.
— Когда видишь опасность, трудно вспомнить, что ты владеешь и невербальной магией, — робко возразил Эрни.
— Трудно, но можно, — Гарри махнул палочкой в сторону пикси, примеривавшейся с верхушки большой сосны сбросить Рону на голову приличных размеров шишку; невербальный Levicorpus, изобретение Принца-Полукровки, подвесил пикси в воздухе вверх ногами — точно так же, как когда-то Джеймс Поттер подвесил Северуса Снейпа погожим летним деньком… — И даже нужно, вот как сейчас.
Некоторые только после этих слов Гарри сообразили посмотреть туда, куда указывала его палочка.
— С такой высоты меня этой шишкой и убить могло!
— Правильно, Рон, могло. Но об этом тоже потише. Что, если за той же сосной стоит первая команда и злорадно хихикает?
Рон подозрительно заглянул за сосну.
— Нет, тут никого.
— Но так будет не всегда. Petrificus Totalus! — так и не выпустившая свою обожаемую шишку пикси свалилась под дерево, а Гарри сдержал приступ тошноты и слабости в коленях — два заклинания подряд уже были перебором. — Парализуйте волков и идём, мы теряем время. Рон, теперь ты впереди. Я замыкаю.
Последняя мера имела собой двоякую цель: во-первых, воспитательный момент — не всё же самому бдить, надо и свою армию припрячь, во-вторых, так никто из команды не видел, чем занят сам Гарри — а ему срочно надо было глотнуть зелья от тошноты. Бедные беременные женщины… от такой мерзости, пожалуй, и зародыша в животе тошнить начнёт. Может, доработать формулу на досуге?
Пока Гарри предавался зельедельческим размышлениям, Рон наткнулся на боггарта и успешно с ним расправился — то есть, это потом оказалось, что на боггарта, а сначала все по понятной причине подумали, что на акромантула. Гарри мысленно отметил себе отработать со всеми невербальное Riddiculus — так, на всякий случай.
— Отлично… Ханна, веди теперь ты.
— Командир, а… в какую нам сторону? — уточнила новоиспечённая ведущая группы.
— Заклинание ориентирования на местности? — Гарри приподнял бровь.
— Так я узнаю, где север… а куда идти-то?
— Надо было у входа в лес это заклинание применить, тогда бы точно знала, — Гарри вздохнул. «Учить, учить и раз учить…» — Раз Рон никуда не сворачивал, идём туда же, куда и шли, — Гарри махнул рукой в нужную сторону. — Запоминайте ориентиры местности. Вперёд!
Акромантулы и основная часть пикси, судя по всему, решили атаковать вторую группу, рассудив, что людей там больше, а значит, больше возможностей поживиться; Гарри, сдувая со лба прилипшую чёлку, отгонял тревожные мысли о Блейзе — как он там?
Почти два километра обошлись без происшествий; Эрни, сменивший Ханну, вопросом о направлении не задавался и даже ловко уложил на подходе двух пикси — уложил невербально, за что удостоился от Гарри одобрительного кивка.
— Впереди шест с флагом! — шепнула Луна, шедшая перед Гарри.
— Отлично, только не бросайтесь к нему с воплями, сначала осмотритесь. Передай остальным.
Пока Луна передавала, Гарри прислушивался к лесу; в сбивчивый шёпот его команды вплетался шорох листьев, чириканье каких-то незапланированных птичек и… такой же шёпот — едва различимый, едва уловимый, довольно далёкий. Гарри скользнул к середине цепочки и жестом подозвал всех ближе.