Доклад: Глава 14. 90 страница
— Не жизнь, а душу, — поправил Гарри. «Угу, спас… и всей этой спасённой душой он в меня и влюбился, ага… на розыгрыш не похоже… глупо и бесцельно… и агрессии вроде не проявляет…»
— Это всё равно, — отмахнулся Дадли. — Гарри… можно, я тебя ещё раз потрогаю?
Гарри нервозно поправил очки на переносице.
— Я сегодня уезжаю навсегда, — напомнил он.
И спустя довольно продолжительную паузу добавил:
— Можно.
Дадли поколебался несколько секунд и снова дотронулся до щеки Гарри — осторожно, скользяще, касаясь не столько рукой, сколько тёплым воздухом; спустился к шее, провёл по ключицам и отдёрнул руку, словно обжёгся. Взял левую ладонь Гарри в свои руки и обвёл выступающие косточки у оснований пальцев — словно запоминая их на ощупь.
— Эй, ты! — заорал откуда-то из холла дядя Вернон.
Дадли вздрогнул, выпустил руку Гарри и, сгорбившись, пошёл к двери.
— Ты иди быстрее, — посоветовал Дадли уже у самого выхода. — А то па опять рассердится… я не хочу, чтобы он на тебя кричал.
Всё ещё ничего не понимающий в этой жизни Гарри смотрел кузену вслед, и его не покидало ощущение, что как раз сейчас он совершил по-настоящему доброе дело, сам того не заметив.
Дядя Вернон мучился поистине философской проблемой — верить или не верить. Он подозревал Гарри во всех смертных грехах разом, опасался за свои жизнь и имущество, требовал эксклюзивной охраны и в двадцатый раз выспрашивал все подробности. Тетя Петуния подавленно молчала, не принимая участия в разговоре; Дадли тоже молчал и смотрел на Гарри, чем сбивал последнего с мысли.
В конце концов Гестия Джонс и Дедалус Дингл увезли Дурслей; Гарри, присев на подоконник, смотрел вслед машине, пока она не затерялась в клубах пыли, и он готов был поклясться, что Дадли всё время оборачивался, чтобы ещё разок увидеть кузена.
— Странно всё это, — вслух сказал Гарри. Хедвиг, его единственная слушательница, сердито посмотрела на него и спрятала голову под крыло. — Эй, я не виноват, что вокруг наверняка рыскают Пожиратели! Я не мог выпускать тебя чаще… ладно, дуйся, если хочешь.
«Нужно мне твоё разрешение», — говорила вся поза совы. Гарри невольно улыбнулся и соскочил с подоконника.
Опустевший дом был непривычно тих; Гарри походил по комнатам, хранившим следы торопливых беспорядочных сборов, хмыкнув, забрал два блока оставленных Дадли на комоде мятных сигарет, заглянул в свой чулан — каким крохотным он теперь казался… «Как я здесь жил десять лет?», — задался Гарри вполне себе риторическим вопросом, шуганул нагло свесившегося с потолка паука и прикрыл дверь чулана. «Странно думать, что я никогда сюда не вернусь… дурацкое, злобное словечко «никогда»…»
Распахнув дверь чёрного хода, Гарри наблюдал, как приземляется метла, с которой слезает Грозный Глаз Грюм — с учётом деревянной ноги в этом не было ни капли не то что грациозности, а хотя бы ловкости, но сам по себе старый аврор отбивал всякую охоту веселиться по поводу его манеры двигаться.
— Стоять, — негромко велел Гарри, держа палочку наготове. — Если Вы Аластор Грюм, то скажите, что за колдографию Вы показывали мне в прошлом году.
— Первый состав Ордена, — Грюм зашёлся в хриплом смехе. — Молодец, Поттер… постоянная бдительность, так держать!
— Добрый вечер, сэр, — Гарри сунул палочку в карман. — Как Вы меня отсюда заберёте?
— Старый добрый портключ, Поттер, — ответствовал Грюм. — Где твои вещи?
— В доме, — Гарри вернулся к сундуку, метле и клетке с совой; деревянная нога Грюма сухо клацала по нежно любимому тётей Петунией паркету.
— Как только ты за него возьмёшься, он сработает, — Грюм протянул Гарри деревянную расчёску, на которой не хватало нескольких зубьев. — Давай сюда свою сову, а то рук не хватит.
Признав справедливость последнего утверждения, Гарри отдал Грюму клетку с Хедвиг, коснулся левой рукой сундука и метлы и правой дотронулся до портключа. Как-то всё это было… буднично. «А война — это и есть вещь будничная. Это тебе не цирк, чтобы тебя забирали отсюда с помпой, — зафыркал внутренний голосок. — Грюм и портключ — кого тебе ещё надо, чтобы отсюда уйти? Красную ковровую дорожку с оркестром?» Гарри улыбнулся, и продолжал улыбаться, когда очертания дома Дурслей померкли, сменившись тесной обшарпанной прихожей Норы.
— А почему не на Гриммаулд-плейс? — первым делом осведомился Гарри, отпуская портключ. — Там безопаснее…
— Так решил Орден, — весомо сказал Грюм. — Кто будет искать тебя в этом месте, когда как раз здесь не так уж безопасно?
— Сомнительный аргумент, — заметил Гарри. — Кстати, кто сейчас руководит Орденом?
Грюм разглядывал Гарри со странным выражением на лице — словно видел в первый раз; волшебный глаз неистово вращался, издавая скрипяще-визжащие звуки. «Забыл смазать, что ли?»
— Я руковожу, — снизошёл наконец до ответа Грюм. — И профессор МакГонагалл.
— То есть, на самом деле никто? — кивнул Гарри, фактически не спрашивая, а утверждая. — Вдвоём руководить невозможно…
— А ты разбираешься в руководстве, ведь так, Поттер? — хмыкнул Грюм. — Как там твоя армия?
— Спасибо, отлично, — вежливо сказал Гарри. — Я планирую противостоять Вольдеморту её силами.
— Силами кучки школьников? — глаз завращался так неистово, что чуть не выскочил из глазницы. — Опомнись, Поттер! Тёмный лорд прикончит вас всех раньше, чем ты успеешь сказать «а»…
Гарри взмахнул рукой, прося о возможности высказаться, и Грюм, сам от себя того не ожидая, замолчал на полуслове.
— Во-первых, Вы переоцениваете Лорда, мистер Грюм. Во-вторых, недооцениваете мою армию. В-третьих… а разве Орден не собирается противостоять Вольдеморту?
— Под твоим командованием, Поттер? — с явным скептицизмом осведомился Грюм.
Гарри посмотрел старому аврору в глаза, и усмешка сползла с лица Грюма.
— Я убью его, — спокойно сказал Гарри. — Вы зря в этом сомневаетесь. И моё командование, право, не так уж плохо, потому что я воюю с тех пор, когда мне был всего год. У меня солидный опыт… Аластор.
Кажется, Гарри удалось поставить Грюма в тупик, потому что тот никак не отреагировал на фамильярное обращение. Несколько секунд Грюм буравил Гарри пристальным взглядом; привычный к подобного рода процедурам, Гарри буравил Грозного Глаза в ответ.
— Молли! — хрипло заорал Грюм, внезапно отвернувшись от Гарри. — Принимай гостей!
Со стороны кухни появилась миссис Уизли — словно уменьшившаяся в росте, со скорбно опущенными уголками губ. Гарри чувствовал её непрестанную тревогу и страх за свою семью; эти чувства гнули её к земле и лишали сна и покоя.
— Гарри, дорогой! — её материнские объятия были всё так же крепки и искренни. — Какой ты худой, какой бледный… пойдём скорее, я накормлю тебя…
— Спасибо, миссис Уизли, я не голоден, — высвободившись из объятий, Гарри отступил на шаг. — Могу я отнести свои вещи в комнату?
— Конечно… комната Фреда и Джорджа сейчас свободна, они живут при своём магазине… — рассеянно кивнула миссис Уизли и заторопилась обратно в кухню.
Только лёгкий налёт пыли говорил о том, что в этой комнате давно никто не живёт; плакаты на стенах, хаос на всех горизонтальных поверхностях… и три кровати. Гарри сел на ту, что стояла у окна — кровать Фреда; здесь он спал, накачанный лечебными зельями, перед вторым курсом; кровать была холодной и слегка продавленной, но всё такой же мягкой. Разбирать вещи он не намеревался — скорее всего, даже если Вольдеморт думает так же, как Грюм, здесь его всё же будут искать. Что, пары лишних Пожирателей не найдётся, чтобы проверить?
«Дамблдор их разбаловал, — Гарри обхватил обеими руками подушку, от которой слабо-слабо пахло любимым шампунем близнецов. — Они привыкли думать, что противник такой же, как они, и с ним легко справиться...»
Гарри сел, вытянул из кармана пачку сигарет и прикурил одну от огонька на ладони; подзабытый назойливый запах табака и мяты окутал его.
«А на самом деле противник похож не на них, а на меня. И я знаю его лучше. Чёрт побери, как они могут так себя вести, будто Вольдеморт спит?! Не знаю, чем занимается Орден… наверно, заседает по три раза в неделю и спорит до хрипоты о дальнейших действиях. Потому что указать, что делать, некому, — Гарри глубоко затянулся. — И всё разваливается, разваливается…»
— Привет! — Гермиона, Рон и Джинни ворвались в комнату без стука. — Как здорово, ты здесь…
— Привет, — Гарри отсалютовал им тлеющей сигаретой. — Как дела?
— Хорошо, командир… — Гарри наградил Рона уничтожающим взглядом за неуместное обращение, и рыжий смешался.
— Гарри, что ты думаешь предпринять? — встревоженно спросила Гермиона. — Я читала «Пророк». Вольдеморт набрал такую силу…
— Воевать, — мягко перебил Гарри. — Ничего больше не остаётся…
— У него такая армия, — тихо сказала Джинни. — Их в сотни тысяч раз больше, чем нас…
— Тебе страшно?
— Нет, но… — она запнулась.
Гарри затушил сигарету о подоконник, испачканный копотью ещё с тех пор, когда близнецы экспериментировали здесь.
— Если страшно, то это нормально, — успокаивающе сказал он, не чувствуя ни малейшей склонности кого-то утешать. «Но назвался груздем — полезай, куда следует». — Разница в том, ты владеешь своим страхом, или он тобой. Да, их больше. Но мы победим.
— Откуда ты знаешь, что победим? — робко спросил Рон.
— Я просто это знаю, — не мудрствуя лукаво, ответил Гарри. — И вы тоже должны это знать, потому что иначе нам не победить.
Гарри встал и заходил по комнате.
— Если идти в бой с мыслью, что умрёшь — то умрёшь. Если воевать, зная, что победишь — то победишь, — Гарри остановился и взглянул на заворожённых его словами Рона, Гермиону и Джинни. — Вольдеморт уверен в своей победе. Он самонадеян. А мы знаем, что победим.
— Почему мы это знаем? — как-то неловко, скомканно спросила Гермиона.
— Потому что у нас нет выбора, — Гарри присел на подоконник и устало провёл рукой по лицу. У него не было большого навыка в произнесении пафосных речей… но надо когда-то начинать. И такая тренировка ничуть не хуже других. — Мы победим, потому что мы не можем себе позволить проиграть.
Гарри помолчал, не зная, что ещё сказать, и добавил:
— В конце концов, я не позволю нам проиграть.
Лица у всех троих членов Эй-Пи были слегка одурманенные, словно он дал им нанюхаться дыма трав, расширяющих сознание; Гарри мысленно поздравил себя с несомненным успехом в произнесении пропагандистских речей.
Он не знал, кто победит; но, опять же, совершенно необязательно, чтобы об этом было известно тем, кто будет сражаться под его началом.
Крепче будут спать.
— Гарри, — вдруг сказал Рон, — можно, я попробую закурить твои сигареты?
— Пожалуйста, — Гарри протянул открытую пачку, из которой, уже не спрашивая, взяли по сигарете и Джинни с Гермионой.
Все трое торжественно, словно исполняли какой-то ритуал — нет, нет, не надо о ритуалах, пожалуйста, не надо, — склонились к огоньку на его левой ладони.
Джинни надсадно закашлялась после первой же затяжки, но быстро выровняла дыхание и упрямо продолжила; Гермиона курила осторожно, пробуя новое занятие потихоньку, аккуратно; Рон вдыхал дым своей сигареты с таким лицом, словно это были бог весть какие благовония.
Прозрачный светлый дым поднимался к потолку, покрытому разноцветными пятнами, вился в вечернем полумраке, таял, впитывался в волосы и одежду.
— Ужин готов! — прокричала снизу миссис Уизли.
— А это не так плохо, как я думала, — Джинни по примеру Гарри затушила сигарету о подоконник.
— Ага, — Гермиона подумала секунду и поступила точно так же. — Только… зачем это тебе, Гарри?
Гарри пожал плечами. «Значит, вопроса о том, зачем это вам троим, не возникает?»
— Помогает сосредоточиться, — сказал он наконец, потому что все трое ждали от него ответа.
Глава 2.
— Поздравляю тебя с днем рождения, — сказал Пятачок,
подойдя тем временем поближе.
А.А. Милн, «Винни-Пух и все-все-все».
В бурную деятельность по подготовке к свадьбе Билла и Флёр были вовлечены абсолютно все — за исключением одного только пресловутого упыря на чердаке; своего организаторского таланта миссис Уизли не могла утерять ни при каких обстоятельствах. Всё усугублялось ещё и присутствием Флёр, с которой миссис Уизли была на ножах и которая желала всё делать по-своему — оформлять дом, подбирать к церемонии платья для Джинни и Габриэль (почему-то Флёр была уверена, что обе девочки должны быть одеты одинаково), составлять списки гостей… Билл благоразумно не встревал между невестой и матерью, днюя и ночуя в «Гринготтсе»; Гарри только иногда видел его за ужином — и даже без этих кратких минут, честно говоря, предпочёл бы обойтись.
Но это было на самом деле неважно, потому что близнецы, как только узнали, что Гарри в Норе, перебрались туда же, препоручив магазин заботам невозмутимой Верити; и две кровати из трёх пустовали каждую ночь, пока три тела тесно сплетались под лучами лунного света.
Это было счастье: солнечные, заполненные беззаботным смехом, вспышками рыжих волос, горячими поцелуями, ласковыми касаниями рук, безмятежные дни. Пир во время чумы — вот как это называлось; Гарри знал это, но всё равно был абсолютно, бесстыдно, совершенно счастлив.
— Гарри, а что ты думаешь предпринять после этой свадьбы? — Фред рассеянно рисовал кончиком пальца круги на ладони Гарри.
— Не знаю… может, переберусь на Гриммаулд-плейс, — с сомнением сказал Гарри и поцеловал Джорджа в плечо. — Но меня не покидает ощущение, что здесь случится какая-нибудь пакость…
— Думаешь, Пожиратели не купятся на хитрую задумку Грозного Глаза? — ухмыльнулся Фред.
— Ну да, вдруг они решат, что тебя надо искать как раз здесь… — поддержал брата Джордж. — И испортят Биллу с Флёр свадьбу.
— Я им не завидую — связаться с Флёр, — ухмыльнулся Гарри. — Она их за это под орех разделает одними ногтями, без палочки… кстати, а как она думает приглашать свою родню? Франция ведь оккупирована…
— Оккупирована-то оккупирована…
— …но некоторым там предоставляется довольно много свободы.
— Мама спрашивала у Флёр об этом…
— …и та ответила…
— …что политика — это ужасно…
— …но чистокровные богатые семьи…
— …при любом режиме живут неплохо…
— …а у семейства Делакур — ни капли маггловской крови в жилах…
— …плюс большой запас здравого смысла…
— …который позволяет им не ссориться с Вольдемортом.
— И как это сочетается с тем, что Флёр выходит замуж за члена единственной организации, которая оказывает Вольдеморту какое-никакое сопротивление? — приподнял брови Гарри.
— Вот уж что нам неведомо, — пожал плечами Джордж.
— Этих женщин никогда не поймёшь.
— Говорят одно, делают другое, думают третье… — Джордж лизнул кончиком языка сгиб левого локтя Гарри, мгновенно вызвав в низу живота последнего тяжёлую жаркую волну желания.
— Вас послушать, так все женщины — просто слизеринки какие-то, — рассмеялся Гарри. — Коварные и хитрые.
— Может быть, — ухмыльнулся Фред. — А гриффиндорки, рэйвенкловки и хаффлпаффки просто успешно пудрят Шляпе мозги… если у этого куска фетра вообще есть мозги.
— Сомневаюсь в этом, — проворчал Гарри.
— Но пока что Пожирателей на горизонте не наблюдается… — Фред скользнул губами по скуле Гарри вниз, через щёку к приоткрытым губам.
— …так что, может, не будем терять времени? — Джордж легонько сжал зубами сосок Гарри.
Гарри был абсолютно согласен с близнецами; а если бы и не был, то его губы так или иначе были слишком заняты, чтобы высказывать протест.
* * *
Гарри просыпался долго, не спеша вырываться из сонной неги; давно, так давно у него не было возможности нежиться в постели, вдыхая запах кожи близнецов, слушая их размеренное дыхание и совершенно никуда не торопясь.
«Мне семнадцать сегодня, — пришло ему в голову. — И я могу колдовать, сколько захочу… наконец-то».
Он осторожно высвободил руку из-под головы Джорджа и щёлкнул пальцами — «Accio палочка!». Гладкое прохладное дерево, влетевшее в раскрытую ладонь, заставило его расплыться в улыбке. «А теперь вспомним уроки Трансфигурации…», — воодушевлённый Гарри уставил комнату цветами и перекрасил всё постельное бельё в гриффиндорские цвета; надписи на плакатах заставил переливаться и придал воздуху запах озона. «И никаких неприятностей с законами об ограничении колдовства несовершеннолетних…», — Гарри поцеловал близнецов по очереди в губы.
— Что это? — Фред, сев на кровати, протирал сонные глаза.
— Здорово… — Джордж потянулся. — С днём рождения, Гарри!
— С днём рождения! — подхватил Фред. — Хотя если по правилам, то это мы должны были тебя будить… и покрасить всё в слизеринские цвета…
— Зачем? — Гарри, отложив палочку на тумбочку, притянул колени к подбородку. — Цветы для вас… и гриффиндорские цвета тоже… вам нравится?
— Очень, — уверил Фред и в качестве доказательства осыпал Гарри белыми лепестками; Гарри смеялся и отфыркивался, когда лепестки попадали на губы, но большая часть их застревала в спутанных волосах не то обрывками нимба, не то преждевременной сединой. — Но сегодня же не наш день рождения, а твой…
— Лучший мой подарочек — это вы, — рассмеялся Гарри и потянул близнецов за собой обратно на подушки. — Если вам нравится, то и мне хорошо…
Они целовались — неспешно, нежно, как будто в их распоряжении была вечность; ласкали обвивавшиеся вокруг тонких рук мягкие пряди — чёрные и медно-рыжие, оставляли багровые метки на нежной коже шей и ключиц, переплетали пальцы в подобии объятия и рукопожатия одновременно…
— А всё-таки у нас есть и другие подарки, — Джордж коснулся губами местечка за ухом Гарри. — Ты ничего не имеешь против?
— Пожалуй, нет, — улыбнулся Гарри, приподнимась на локтях; неуёмные лепестки посыпались из волос на лицо. — Что там у вас?
В ногах кровати уже лежала солидная кучка подарков — новый вредноскоп и куча сладостей от Рона и Гермионы, ещё одна огромная куча сладостей, чернильниц с бесконечным запасом чернил, самозатачивающихся перьев и ярких открыток от членов Эй-Пи, старые золотые часы от мистера и миссис Уизли — в приложенной открытке было указано, что раньше они принадлежали брату миссис Уизли, Фабиану Прюэтту, и что дарить волшебнику на совершеннолетие часы — это старая традиция; волшебная бритва от Билла и Флёр — «мне она пока как бы и не нужна…», замшевые ножны для палочки, которые полагалось крепить на рукаве, от Джинни, потёртый мешочек из ослиной кожи от Хагрида — в письме значилось, что только хозяин может достать оттуда то, что положил; от Ремуса и Сириуса — подарочное издание «Камасутры», с запиской, где Ремус писал, что это была идея Сириуса, а Сириус добавлял, что это самый полезный подарок, что бы там ни говорили отдельные благовоспитанные оборотни; и от Тонкс — сияющий пояс из крохотных, с ноготь мизинца, золотых снитчей, скрепленных магией.
Джордж распахнул тумбочку у кровати и вынул оттуда большую запылённую коробку.
— Ещё до того, как мы триумфально смылись из Хогвартса… — начал Фред, загадочно ухмыляясь.
— …мы неоднократно наблюдали, как ты…
— …закапываешься с головой в книги…
— …и сидишь в них, и сидишь…
— …пока мадам Пинс не выгонит из библиотеки…
— …из чего мы решили, что лучшим подарком для тебя…
— …будут…
— …новые…
— …знания.
— Поэтому мы решились…
— …нарушить несколько статей законодательства…
— …и из одного из архивов, где были в прошлом году…
— …достали вот это…
— …из секции по ментальной магии, — Джордж триумфально откинул крышку коробки; Гарри чихнул от поднявшейся в воздух пыли и заворожённо уставился на толстую стопку потрёпанных свитков, покрытых руническими письменами.
— В дополнение, конечно, наши новинки, — Фред вытащил из-под кровати куда более чистую коробку, украшенную логотипом их магазина, переплетёнными буквами «УУУ». — Тут много всякого… эй, ты меня слышишь?
— Знаешь, братец Дред, — серьёзно сказал Джордж, толкая брата локтем в бок, — по-моему, мы переборщили. Слишком много счастья человеку вредно, надо было поменьше свитков тырить — и так нас чуть на месте преступления не застукали… Кажется, Гарри впал в нирвану…
— Никуда я не впал, — очнулся Гарри, с сожалением захлопывая коробку — не сейчас же это читать… — Слушайте, это же просто…
— Удар в самое сердце? — поддел его Фред.
— Что-то вроде того! — расхохотался Гарри и потянулся поцеловать одинаковые ехидные ухмылки близнецов. До завтрака ему ещё хотелось опробовать свой самый полезный подарок.
Большой суматохи в честь дня рождения Гарри было решено не устраивать, только небольшой ужин — ведь на следующий день должно было состояться масштабное празднование свадьбы Билла и Флёр. Большой стол был вытащен в сад, кряжистые старые яблони вокруг были увиты зелёно-серебряными лентами, а в вечернем воздухе над столами зависли наколдованные близнецами фиолетовые фонарики, складывавшиеся в огромные цифры 1 и 7.
К семи часам прибыли все гости — Хагрид, Чарли, Тонкс, Ремус и Сириус — в целях безопасности крёстный снова был под Многосущным зельем; недоставало только мистера Уизли, который ещё не вернулся с работы.
— Может, лучше начать без Артура, — нервно сказала миссис Уизли, неотрывно глядя в сторону калитки. — А он подойдёт позже…
Уже собравшиеся за столом гости согласно загудели — всем не терпелось попробовать огромный, с мяч для волейбола, торт в форме снитча.
Над столом закружилась полоска света, сформировавшаяся в серебристого прозрачного горностая; горностай встал посреди стола на задние лапы и сказал голосом мистера Уизли:
— Министр магии идёт со мной.
«А он-то что тут забыл?»
— Нам лучше не показываться ему на глаза, — Ремус и Сириус выскользнули из-за стола. — Когда он уйдёт, мы вернёмся, Гарри…
— Министр? — обескураженно повторила миссис Уизли; горностай растаял в воздухе.
У ворот материализовались мистер Уизли и Скримджер — седой, похудевший и мрачный.
— Прошу извинить меня за вторжение без приглашения, — слегка склонил голову министр. — Наилучшие пожелания, — добавил он, увидев на столе торт.
— Благодарю, — сказал Гарри.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, Поттер, — без экивоков заявил Скримджер. «Опять? Ему прошлых разговоров мало?» — Есть здесь уединённое место?
— Вне всякого сомнения, сэр, — вежливо кивнул Гарри, вставая. — Миссис Уизли, можно воспользоваться для разговора Вашей гостиной?
— Конечно, дорогой, — миссис Уизли всё ещё была в лёгком шоке от визита министра.
Скримджер прикрыл дверь гостиной, пока Гарри взмахом палочки зажигал масляные лампы; присев на диван, министр опёрся локтями о колени и заговорил.
— Я полагаю, ты знаешь, что Альбус Дамблдор оставил завещание…
— Теперь знаю, сэр, — вставил Гарри.
— Он завещал тебе… кое-что.
— Отчего же Вы тянули месяц, прежде чем передать мне это? — поинтересовался Гарри. — Что Вы хотели там найти?
— Декрет об оправданной конфискации дает министру право конфисковать сомнительные артефакты…
Гарри приподнял брови.
— Вот как? И что же такого сомнительного мне завещал Дамблдор, сэр? Кстати, если не ошибаюсь, ничего опасного Вы в завещанном так и не нашли?
Скримджер метнул в сторону разошедшегося Гарри недружелюбный взгляд и выудил из кармана свиток пергамента.
— «Последняя воля и завет Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора…» Так, здесь. «Гарри Джеймсу Поттеру я оставляю снитч, пойманный им в его первом матче по квиддичу, как напоминание о заслугах, упорстве и мастерстве», — Скримджер скатал свиток и достал недовольно хлопающий крыльями мячик. — Почему Дамблдор оставил тебе этот снитч, Поттер?
— Возможно, как напоминание о моих заслугах, упорстве и мастерстве? — невинно предположил Гарри.
— Ты считаешь, это всего лишь символический подарок на память?
— Я так полагаю, — парировал Гарри. — У меня нет ни одной причины думать иначе.
— В снитче легко спрятать что-нибудь небольшое, — угрожающе сказал Скримджер. — И, коль скоро ты поймал этот снитч…
— То, зная, что снитчи обладают памятью прикосновения на случай спорного захвата в матче, Вы решили, что несчастный мяч откроет все свои секреты, как только я к нему прикоснусь, — понимающе кивнул Гарри. — Что ж, остроумно…
— Ты настолько прав, Поттер, что это навевает определённые подозрения, — нахмурился Скримджер. — Что ж… возьми его.
— Легко, — отозвался Гарри, протягивая правую ладонь.
Золочёный бочок снитча сухо стукнул по драконьей чешуе.
— Ты издеваешься надо мной, Поттер? — прошипел Скримджер.
— Ничуть, господин министр, — отозвался Гарри, осторожно пряча снитч в карман и возвращая руке нормальный вид. — Как видите, ничего не случилось…
Скримджер некоторое время молча пытался выровнять дыхание, зло смотря на Гарри, и сумел-таки взять себя в руки.
— Дамблдор завещал тебе не только это… ещё меч Гриффиндора.
— И где же он? — осведомился Гарри.
— К сожалению, — злорадно сказал министр, — меч Гриффиндора не принадлежал Дамблдору, чтобы покойный раздавал эту реликвию направо и налево, — «хотел бы я знать, как можно один-единственный меч раздавать одновременно направо и налево». — В соответствии с достоверными историческими источниками, этот меч может быть дарован только настоящему представителю рода Гриффиндоров.
— А если Сортировочная Шляпа засвидетельствует, что я потомок Гриффиндора? — с живым интересом спросил Гарри.
Скримджер дрогнул, но не сдался.
— Показания неодушевлённых предметов не учитываются магическим правом…
— Если не ошибаюсь, именно слова Шляпы на распределении создают своего рода магический контракт между учеником и школой, и магическое право этот контракт признаёт, — припомнил Гарри. — Тем не менее, какое доказательство, в таком случае, Вам требуется?
— Сошёл бы анализ крови, Поттер — сравнить твою кровь и кровь признанного существующего потомка Годрика Гриффиндора… но таковых потомков не осталось, — открыто ухмыльнулся Скримджер.
— Иными словами, — кивнул Гарри, — Вы просто забрали меч себе, не выполнив волю покойного и фактически обокрав меня, как нынешнего законного владельца меча, — Скримджер начал багроветь. — Вынужден Вам сказать, что разочарован Вами. Вместо того, чтобы предпринимать что-то против Вольдеморта, Вы запираетесь в своём кабинете, прячете подальше исторические ценности, чтобы не отдавать тому, кому они завещаны, и потрошите снитчи… а тем временем Пожиратели бегут из Азкабана, пока невинные люди там остаются, Вольдеморт набирает силу и захватывает страну за страной… но, кажется, Вас совсем не заботит, что очередь Британии не за горами…