Доклад: Глава 14. 94 страница

Хм, не факт, что у Кребба с Гойлом вообще будет такая возможность, но тем не менее…

Последний первокурсник сел на табуретку, и Гарри решительно отвернулся от гриффиндорского стола. Шляпа выкрикнула:

— Слизерин!

Профессор МакГонагалл взмахом палочки подняла табуретку, унося её из Зала. Беллатрикс Лестрейндж встала со своего места в центре стола; густая, горьковатая ненависть заливала её, словно тёплый сироп.

Время. Гарри метнулся ближе к центру Зала — чтобы удобней было бить.

«Petrificus Totalus. Petrificus Totalus. Petrificus Totalus. Все трое уложены, отлично…», — Гарри шибанул Снейпа, схватившегося за палочку, средней силы Reducto и призвал палочки всех четверых. Торопливо кинул на всякий случай связывающее — дальше МакГонагалл, Флитвик, Спраут и Вектор за ними присмотрят.

Бестолково размахивающему палочкой Малфою — Гарри почти мог прочесть паническую мысль «кто, где?! Куда бить, в кого, что за чертовщина…» — досталось Ступефаем; Малфоя отнесло на несколько метров, прямо в руки авроров.

— Finite Incantatem! — Гарри стукнул себя палочкой по макушке и ничтоже сумняшеся вскочил на преподавательский стол. — Sonorus. Эй-Пи, задержать Слизерин!

Пусть почувствуют вкус схватки — тем лучше, что сбитых с толку слизеринцев он мог повязать и один, не особо напрягаясь. Детям нужно верить в свои силы.

Авроры и Эй-Пи даже не особо мешались друг у друга под ногами; возможно, этому способствовал тот факт, что практически никакого сопротивления не было оказано. Гарри понаблюдал за быстро окончившейся свалкой у слизеринского стола и спрыгнул на пол. Холод камня чувствовался сквозь тонкие подошвы старых кроссовок.

— Приказ выполнен, командир! — Рон, в мятой мантии и съехавшем на бок гриффиндорском галстуке, улыбался. Остальная Эй-Пи столпилась позади него — вся, за исключением магглорожденных, которых вообще не было сейчас в Хогвартсе.

— Молодцы, — Гарри улыбнулся в ответ. — Я не зря вас обучал два года.

Такие увесистые комплименты Гарри раздавал редко; он вообще был скуп на похвалу, и слово «неплохо» от него было максимумом.

— Ты — Гарри? — невесть как оказавшийся среди Эй-Пи Кевин протиснулся вперёд. — Седрик писал мне о тебе в тот год…

Тёмно-серые глаза, угольно-чёрные ресницы; мягкие, детские черты лица, тонкие, такие тонкие руки в рукавах мантии, хрупкая, цыплячья какая-то шея в воротнике светлой рубашки. Седрик на первом курсе, наверное, был точно таким же.

— А что писал? — невольно вырвалось у Гарри.

— Что ты хороший, — серьёзно ответил Кевин. — А можно мне в твою Армию?

Гарри протянул руку, и Кевин доверчиво вложил в приглашающе согнутые пальцы свою ладошку — назвать её, такую маленькую, ладонью у Гарри не получалось.

— Пока нет, — вышло так непривычно-мягко, что от девушек Эй-Пи мощной волной пошло умиление. — Но если хочешь, я буду отдельно учить тебя чему-нибудь.

— Правда? А чему? — тёмно-серые глаза загорелись любопытством.

— Всему понемногу, — туманно пообещал Гарри. — Тем более что уроков в Хогвартсе в этом году не будет…

— Не будет, потому что война?

— Ты абсолютно прав, — согласился Гарри. — Потому что война.

* * *

«14.09.

Блэк, Поттер и Люпин получили взыскание на две недели, и Гриффиндор лишился сотни баллов — МакГонагалл хоть и потакает своему факультету, как может, но баллы со всех снимает одинаково. Филч был счастлив, зато Блэк не очень. Подловил меня после ужина — дружки, ясное дело, за спиной — и давай качать права.

— Эй, Сопливус! Не решился вчера явиться на дуэль, а?

— А кто, по-твоему, всех вас троих парализовал? — фыркаю. — Дух Мерлина?

— Ты, что ли? — подбоченивается Блэк. — Да всё, что ты умеешь — это зелья носом мешать!

— Сириус, — тихо говорит Поттер. — Плюнь на него, пойдём… Если Филч доложит МакГонагалл, что мы пропустили пол-отработки, нам ещё и лишнего назначат.

— Сохатый, перестань! — досадливо отмахивается Блэк от вполне разумного совета. — Если этот сальный придурок и вправду нас парализовал, то это тем более подло! Мы его не видели!

— А сами-то? — изумляюсь. — Поттер с Люпином туда припёрлись под мантией-невидимкой — а дуэль, вроде бы, между нами двоими была!

Люпин хмурится, и я давлю смех — ревнует, что ли? Зря беспокоится, Блэк не в моём вкусе. Э-э… я в любом случае не педик.

— И мантию спёр! — в порыве праведного негодования припоминает Блэк. — Или ты её вернёшь, или…

— Или что? — интересуюсь. — Сдашь меня Департаменту магического правопорядка? Так доказательств нет. Мантию вашу я уже сжёг…

— Что-о-о?!

Блэк мгновенно мне поверил (даже обидно — что я, хаффлпаффец, правду-матку в глаза резать?) и вознамерился было меня придушить, но Поттер снова влез, избавив своего дружка от больших проблем, — а жаль, так хотелось опробовать на нём парочку своих летних задумок…

— Сириус, видно же, что он блефует! Ничего он не сжёг. Просто хочет себе оставить. Учти, Сопливус, — Поттер окидывает меня фирменным гриффиндорским взором «если-мне-что-то-не-понравится-я-стану-разъярённым-носорогом-и-растопчу-жалкого-тебя», — за кражу в Азкабан сажают.

— Какую кражу? — фыркаю. — Вы вообще о чём? В отличие от некоторых я всю ночь спал в своей постели, пока вы невесть чем занимались в Трофейном зале, лёжа на полу...

Тут уже и Поттер начинает пыхтеть, как закипающий чайник; стоящего за их спинами директора с благожелательной улыбкой на лице они, разумеется, не видят. Их четвёртый, эта размазня Петтигрю, более наблюдателен и дёргает своего кумира за рукав:

— Джеймс…

— Что, Хвост? — раздражённо рявкает Поттер.

— Тут директор… — умолкнув, Петтигрю тычет пухлым пальцем назад, едва ли не упираясь им в директорскую бороду.

Поттер и Блэк оборачиваются. Мне жаль одного — что я не вижу, какие у них сейчас рожи.

— Сириус, Джеймс, Ремус, Питер, — добродушно говорит Дамблдор, — у вас какие-то разногласия с Северусом?

— Никаких, сэр, — отвечает Поттер. Если ничего не знать, можно и поверить.

Однако директор хоть и с причудами, но знает много. Достаточно, чтобы даже мне под его взглядом стало не по себе.

— В таком случае, у вас сейчас взыскание, если не ошибаюсь? Мистер Филч будет очень огорчён, если вы опоздаете.

Прозрачный такой намёк. Блэк кидает мне прощальный яростный взор, уходя. Простоявший всё это время чуть в стороне Люпин торопливо тянет своего любовника — тьфу, гадость — за рукав: не тормози, не нарывайся на конфликт. Поттер уходит, сгорбившись; Хвост ухитряется семенить не рядом, а вокруг Поттера, что-то непрерывно болтая.

— Всё в порядке, Северус? — интересуется директор.

— Более чем, сэр.

А что я ещё мог сказать?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, сэр, — это он к чему? О чём рассказать — о притыренной мантии-невидимке? Или он просто так интересуется?

— В таком случае, мальчик мой, не смею тебя задерживать.

Я попрощался и ушёл. И чувство было такое, словно отступаю, поджав хвост. Ну и противный же старикашка этот Дамблдор… впрочем, он учился в Гриффиндоре. Это практически всё объясняет.

Спустя полчаса шило в заднице не дало мне покоя. Я опять воспользовался чарами невидимости и попёрся туда, где эти три умника отбывали своё наказание — они чистили без магии серебро в том самом Трофейном зале, в котором их застукали. Сам не знаю, зачем мне это надо было, особенно учитывая, что Люпин умудряется как-то слышать мои самые бесшумные шаги. Оставалось надеяться, что они будут болтать между собой достаточно громко, чтобы заглушить стук моих подошв об пол; так оно и было.

Дверь в Трофейный зал была приоткрыта. Я проскользнул туда и прислонился плечом к стене — так открывался отличный вид на всех четверых. Люпин насупленно тёр какой-то кубок, Петтигрю, усиленно пыхтя, отчищал потемневшую серебряную табличку — и это при том, что он мог бы спокойно сидеть в своей гостиной, потому что в Трофейном зале в ночь дуэли его не было. Но он, видимо, за то и получил своё прозвище, что всюду таскается хвостом за своими приятелями. Поттер и Блэк вместо того, чтобы работать на благо школы, сидели на том самом подоконнике лицом друг к другу и негромко разговаривали.

Честно сказать, мне показалось странным, что им хватает полуфраз, чтобы понять друг друга. Я сам себя не мог бы понять по тем обрывкам мыслей, что Поттер и Блэк произносили вслух, но у них, судя по всему, был один мозг на двоих. Если бы я не знал, что Поттер натурал, а Блэк трахается с Люпином, заподозрил бы, что они спят друг с другом.

Должно быть, это было бы здорово — делить постель с кем-то, кто понимает тебя с полувзгляда, с полувздоха…

Мерлиновы носки, о чём я думаю?!

Ладно. Хрен с ней, с постелью. Главное, мне был слышен разговор. Кое-что я оттуда всё-таки понял.

— Сегодня, — утвердительно произнёс Блэк.

— Карта, — заулыбался Поттер.

— В два?

— В гостиной…

— Тихо?

— Необязательно…

— Но потом…

Они одновременно вытянули руки, звонко сталкиваясь ладонями — это, очевидно, заменило им обмен репликами «Замётано».

Люпин прекратил ожесточённо полировать кубок и безнадёжно спросил:

— Может, хотя бы не сегодня?

— Луни! — возмутился Блэк, соскальзывая с подоконника. — Я тебя не узнаю! Ты же гриффиндорец, чёрт побери, почему ты против?

— Я не против вообще, я против того, чтобы делать это сегодня, — буркнул Люпин. — Выждать хотя бы немного… мало баллов потеряли, что ли?

— Луни, — Блэк обнял Люпина сзади за плечи и вкрадчиво заговорил ему на ухо. — Мы не можем ждать, понимаешь? Это ущерб гриффиндорской чести. Это вызов Мародёрам, в конце концов! И мы не попадёмся… а если что, то живо восполним факультету эти несчастные баллы… — Блэк заткнулся и принялся лизать Люпину шею.

Фу. Я поскорее отвёл взгляд и посмотрел на Поттера. Совершенно случайно, между прочим. Поттер смотрел на этих двоих и как-то странно улыбался; через несколько секунд прикусил губу и уставился в окно. А в окно светил закат, яркий-яркий, и… чёрт, Поттер был весь в этом сиянии. Он купался в нём, неподвижный, напряжённый, пока его дружки лизались в полутьме Трофейного зала.

Не так уж часто приходится видеть что-нибудь красивое в этой Салазаром клятой школе. Это даже хорошо, когда видишь что-то, что заставляет тебя вот так вот застыть и забыть, как дышать, а только смотреть, смотреть вовсю, чтобы ещё пару секунд видеть, после того как крепко зажмуришь глаза и резко отвернёшься.

Это прекрасно.

Но почему, во имя всех демонов преисподней, этим «чем-нибудь красивым» стал Поттер?!!!!

Он урод. Он гриффиндорец. Очкастый, лохматый, наглый, самоуверенный, напыщенный придурок, который умеет только гоняться за идиотским крылатым мячиком.

И всё.

И всё, я сказал!!

Так вот, о разговоре… К гадалке не ходи, они собираются сегодня в два часа ночи устроить какую-то гадость. А что должно их интересовать больше всего, а? Разумеется, мантия. Коль скоро они думают, что я её не сжёг — а я действительно не сжёг — то хотят отобрать. Три ха-ха. Они что, думают, я храню её под подушкой? Или на ночь вместо одеяла ею укрываюсь?

Не знаю, о какой карте они говорили и что именно имели в виду, говоря «тихо» и «необязательно», но меры предосторожности я приму, будьте покойны, господа Мародёры — чтоб вам тыквенным соком за завтраком подавиться.

Кстати, надо подумать, как использовать информацию о том, что Блэк трахает Люпина. Не думаю, что в школе этому обрадуются. Одни блэковские автоматически отвергнутые поклонницы будут страшны в гневе, да и остальные не очень-то… так что это ценная информация. Это пока до этих придурков не дошло, что я об этом знаю… если так и не дойдёт — я им намекну и буду диктовать им свои условия. Я, правда, ещё не решил, какие, но это неважно. Это дело наживное.

А запах шампуня с мантии уже выветрился. И я так и не понял, Поттера это был запах или нет. И мне почему-то жаль, что я не успел понять.

Пора сжечь к **@@** матери эту тетрадку».

Глава 5.

И кто-то смотрит мне в глаза и ловит голос мой…

«Сплин», «Я не хочу домой».

Последние шаги дались нелегко; перед глазами мелькали разноцветные круги, руки подрагивали. Гарри замкнул круг, опоясывающий Хогвартс, и привалился к стене, сдерживая желание сползти по ней на траву.

Хотелось бы знать, конечно, какими чарами приличные директора защищали школу… но раз уж Дамблдор руководствовался принципом «после нас — хоть потоп», то Гарри поступил по своему разумению и опутал Хогвартс самыми мощными чарами защиты, какие только отыскал в библиотеке Блэков — чарами, которыми глава рода защищал свой мэнор.

И ведь всё вышло, как ни удивительно. Никаких проблем — Хогвартс откликнулся так охотно, будто только этого и ждал всю тысячу с хвостиком лет своего существования; Гарри сплетал свою магию с древней магией замка, лёгкой и прохладной, горьковато-ароматной, как ветер над ночным лугом, свивал в единое полотно свои спутанные волосы и извилистые коридоры Хогвартса, зелёные глаза и витражные окна, чуткие пальцы и тяжёлые двери, крепко-накрепко соединял своё тело и многие этажи, от сырых подземелий до припекаемых солнцем башен. МакГонагалл и Грюм пытались помочь, как-то поучаствовать, но замок даже не заметил их усилий. Гарри почуял их магию, но не принял помощи — она была не нужна. Кровь Салазара Слизерина и Годрика Гриффиндора текла в жилах Гарри, смешавшаяся каким-то чудом; и магии законного наследника не требовалось ничьё вмешательство.

«Основатели занимались такими чарами вчетвером, — Гарри старательно напрягал мышцы ног, чтобы не свалиться на землю. — А я в одиночку полез…» «Самоуверенный сопляк», — безжалостно хмыкнул внутренний голосок. Иногда чувство юмора этого голоска приобретало настолько специфические формы, что Гарри невольно начинал подозревать Снейпа с его легилиментивными умениями. Хотя сейчас Снейп, связанный, находился в отдельной темнице в подземельях Хогвартса и оттуда вряд ли мог мысленно докричаться до Гарри.

— Всё в порядке, Поттер? — сквозь звон в ушах Гарри не сумел толком различить, кто это сказал, Грюм или МакГонагалл.

«Самоуверенный сопляк», — самодовольно повторил внутренний голосок. «Скажи что-нибудь новое», — огрызнулся Гарри и выудил из кармана флакон с общеукрепляющим зельем; выпил половину и только после этого ответил:

— Всё отлично. Ни по воздуху, ни под землёй, ни как-нибудь ещё сюда никто не явится без моего разрешения.

— А если тебя убьют, придётся строить новую школу, потому что сюда пройти никто не сможет? — осведомился Грюм в своей непревзойдённой тактичной манере.

— Аластор! — возмутилась профессор МакГонагалл.

— Спорим, я Вас переживу, мистер Грюм? — огрызнулся Гарри. — А если убьют, будете искать нового дурака, который завяжет замок на себя, всего-то и проблем.

МакГонагалл неодобрительно посмотрела на обоих — Грюма и Гарри.

— Всё в порядке, — Гарри оттолкнулся от стены. — Более надёжной защиты у Хогвартса не было уже много лет.

— А ты откуда знаешь? — проявил Грюм профессиональную подозрительность.

— Замок сказал, — парировал Гарри и зашагал к входу в Хогвартс.

Четырежды повторённое Finite Incantatem высвободило из магических пут Дафну Гринграсс, Миллисент Булстроуд, Теодора Нотта и Эдриана Пьюси. Под ненавидящими взглядами остальных Гарри вывел эту четвёрку в коридор и, тщательно зачаровав дверь темницы, выдал им палочки.

— Я уже думала, ты забыл о нас, — Дафна одёрнула юбку и пригладила волосы.

— Я не забываю о своих союзниках, — спокойно ответил Гарри. — Извините, что пришлось продержать вас там некоторое время, но понадобилось защитить Хогвартс.

— Иначе какой смысл был бы в том, что мы перешли на твою сторону, если бы наши родители явились сюда без приглашения и нарезали тебя кусочками для «бефстроганов», — понимающе кивнул Нотт.

— В точку, Теодор, — ухмыльнулся Гарри. — Полагаю, должен соблюсти формальности и предупредить, что обратного пути у вас нет. Перебежчики и двойные агенты — совсем неблагодарная профессия.

— Если у тебя есть Веритасерум, можешь убедиться, что мы об этом знаем, — хмуро заметил Эдриан Пьюси.

— У меня нет, — задумался Гарри, — но в запасниках профессора Снейпа наверняка есть.

— Его кабинет стопроцентно защищён заклинаниями, — предупредил Нотт.

— Не имеет значения, — Гарри развернулся и зашагал по коридору к кабинету Снейпа.

— Ты в нас не уверен и так легко поворачиваешься спиной? — удивился Пьюси.

— А у меня глаза на затылке, — съязвил Гарри. — Так что в спину не ударите.

За спиной озадаченно замолкли, пытаясь понять, шутка это или жестокая правда жизни; Гарри тем временем дошагал до снейповской территории и, крепко сжав круглую дверную ручку — тяжёлая, медная, холодная — толкнул. Слизеринцы за спиной пооткрывали рты.

— Accio Веритасерум, — вежливо попросил Гарри и выхватил из воздуха подлетевшую стеклянную бутылочку с прозрачным содержимым. — Открывайте рты, господа, по три капли на язык, пара вопросов — и свободно гуляйте по замку.

Либо Гарри не додумался задать нужный заковыристый вопрос, либо и вправду от этих четверых можно было не ждать предательства. Гарри нашептал Сменочарам на палочке, каких именно слизеринцев не надо трогать, если они попадутся на глаза в коридоре, и махнул рукой — можете идти.

— Ты до сих пор уверен, что победишь его? — не удержалась Дафна. Очевидно, после того, как на пятом курсе он утешал её, обнимая и гладя по голове, она потеряла тот немногий пиетет, что питала по отношению к нему, и даже триумфальное появление Гарри в Большом зале ничего не изменило.

— Уверен, — без тени сомнения ответил Гарри.

Самую неудобную проблему, стоившую Гарри немало нервов в переговорах с Грюмом, больше нельзя было откладывать.

— Здравствуйте, профессор, — Гарри прикрыл за собой дверь темницы и присел на пол в полуметре от Снейпа. — Ну и сыро же тут…

— Здравствуйте, Поттер. Если Вам здесь не нравится, то могу посоветовать перейти в более сухое помещение.

Гарри не сдержал улыбки.

— Мне пока и здесь комфортно… профессор, что с Вами теперь делать?

Настороженное молчание.

— Не знаете? — вздохнул Гарри. — Я тоже не знаю… Грозный Глаз требует немедленно казнить Вас вместе с Кэрроу, Лестрейндж и Долоховым. Их я ему отдал, пусть хоть на завтрак с маслом ест… Профессор, Малфою теперь ничего хорошего не светит. Фактически, это он убил Дамблдора…

— Мы оба знаем, Поттер, что это не так, — отозвался Снейп. — И Лорд тоже знает — думаете, он не догадался покопаться в голове Драко и не заметил Вашего там присутствия? Так что насчёт убийцы Дамблдора…

— Не нужно лишних фактов, — открестился Гарри. — Собственно, никаких доказательств у Вас нет… легилименцией на Вашем уровне владеют единицы, в воспоминаниях Малфоя в мыслесливе моё присутствие в чужих мозгах заметно не будет. А словам никто не поверит сейчас, когда вся Англия знает, из чьей палочки вылетела Авада, убившая Дамблдора.

Повисла тишина. Гарри притянул колени поближе к подбородку.

— Да не в этом, собственно, дело, профессор… дело в том, чью сторону Вы теперь примете.

— Какой сложный выбор, — с сарказмом отозвался Снейп.

— Ну да, — согласился Гарри. — Выбор, пока Вы сидите тут, связанный… Я что хочу сказать, это и вправду звучало бы издевательски, если бы Вы не были уже шпионом Ордена. Могу предположить, что Вы не имеете особых аргументов против того, чтобы продолжать эту деятельность…

— В Вашу личную пользу, Поттер?

— Примерно так, — фыркнул Гарри. — Кэрроу, Лестрейндж и Долохов уже до Вольдеморта не доберутся и не расскажут, что да как было на самом деле. Можно будет представить дело так, будто Вам удалось сбежать, пока авроры вязали Слизерин. Палочка Ваша, предположим, сломалась, и Вы не были в состоянии немедленно отправиться к Лорду… в общем, придумать что-нибудь не проблема. Всем будет приказано держать язык за зубами по поводу настоящего положения дел…

Снейп молчал, что-то обдумывая.

— Профессор?

— Что будет с Драко и остальными?

— Младшие курсы сегодня же вечером вернутся в свои спальни — только без палочек, уж извините, иначе бед натворят от одной детской глупости. Старшие… с каждым придётся побеседовать на тему того, к какой стороне он собирается присоединиться. Не думаю, что кто-нибудь изъявит искреннее желание бросить Лорда, но, быть может, вдохновятся примером Гринграсс, Пьюси, Нотта и Булстроуд. А кто не вдохновится — просидит до самой чьей-нибудь победы в этих же подземельях. Во вполне комфортных, впрочем, условиях. Единственное, что могу обещать — это что их не будут использовать в качестве манекенов для тренировок Эй-Пи.

— А Драко?

Гарри вздохнул.

— Профессор… Грюм жаждет его крови. МакГонагалл тоже. Сами понимаете, я не могу объяснить им реальную степень его участия в убийстве Дамблдора… к тому же рыльце у Вашего любимого ученика всё равно в пушку. Взять хотя бы всё то, что он творил со мной все эти годы — надеюсь, Вы не забыли снова, что именно?

Мрачный взгляд Снейпа подтвердил, что никто не забыт и ничто не забыто.

— Так что в любом случае — в любом — его не ждёт ничего хорошего. Как наилучший вариант — суд после победы и сколько-нибудь лет в Азкабане. Быть может, к тому времени Дамблдора подзабудут, и судья не будет ревностен в исполнении своего долга… — Гарри хотелось отплеваться всеми этими неуверенными, заикающимися, интеллигентски мнущимися словами.

— Но Вы хотя бы можете гарантировать, что и его не будут использовать в качестве манекена?

— Могу, — кивнул Гарри. — Профессор, Вы так стремитесь его защитить, потому что любите или только из-за клятвы?

— Сколько воспоминаний ты успел просмотреть тем вечером? — вместо ответа поинтересовался Снейп.

— Три, — сознался Гарри. — То, на котором Вы меня застали, момент… мм… Нерушимой Клятвы Люциусу Малфою и эпизод со стихотворением, которое я цитировал. Если честно, я так и не понял, почему Вы решили спрятать это последнее…

— Дочитаете мой дневник — поймёте, — хмыкнул Снейп. — Хотя, думаю, Вам в ближайшие дни будет не до того. Отвечая на Ваш вопрос… видите ли, Поттер, Драко прежде всего мой крестник, и уже только потом любовник. И я каким-то образом действительно люблю этого испорченного мальчишку. Трудно испытывать ненависть к кому-то, кого укачивал на руках, учил выговаривать «безоаровый камень» и регулярно поил лечебными зельями. Что до Клятвы… Клятва не возражает, если Драко будет сидеть в подземельях Хогвартса под Вашим личным присмотром. Откровенно говоря, сегодня это единственное место, где Драко может быть в безопасности. У Лорда часто случаются приступы меланхолии, сопровождаемые Круциатусами и прочими не очень приятными вещами. А такого нерадивого слугу, как Драко, который не сумел выполнить поручение без помощи заклятого врага, может настигнуть и Авада. Да и встреча с Вашим или Дамблдора фанатом сулит мало радужных перспектив… Вы понимаете, Поттер, что я имею в виду?

— Понимаю, — Гарри нерешительно дотронулся до руки Снейпа. Кожа была холодной — такой же холодной, какой почти всегда была у Блейза. Странное сходство — едва ли не единственное между этими двумя людьми. — Значит, договорились?

— Вы поверите мне на слово?

— Во-первых, именно Вам — поверю. Во-вторых… — Гарри закусил губу. — Малфой всё-таки в моей полной власти здесь. В полной и абсолютной.

— Я могу гордиться Вами, Поттер… из Вас вырос образцовый слизеринец, — съязвил Снейп.

— Всё бы Вам позубоскалить, — досадливо сказал Гарри. — Как мы будем держать связь?

— Полагаю, время от времени какая-нибудь птица или зверь под Империусом будет приносить Вам свитки с тем, что мне удастся узнать. Но не ждите от меня многого, Поттер, предупреждаю сразу. Лорд склонен проверять сомнительных в плане лояльности Пожирателей месяцами. Особенно учитывая тот факт, что за последний год количество желающих заполучить Метку возросло настолько, что Лорд подумывает устроить конкурсный отбор.

Внутреннему взору Гарри представилась невесёлая картинка: несколько сотен желающих стать Пожирателями авадят друг друга из-за кустов, а Вольдеморт стоит поблизости со свистком рефери в зубах и с секундомером в руках — чтобы на честной конкурсной основе выбрать тех, кто покажет лучшие результаты.

— Просто помогите мне победить… как сможете, — попросил Гарри.

Снейп кивнул и как-то странно, совсем не зло ухмыльнулся.

* * *

Время близилось к полуночи, а в планах Гарри всё ещё не значился мало-мальский отдых; в Большом зале, куда он явился после того, как помог Снейпу «сбежать», его ждали преподаватели.

— Добрый вечер, — Гарри взмахом палочки прикрыл за собой двери Зала. — Со школьниками всё в порядке?

— Всех отправили по спальням, — откликнулась МакГонагалл. — Война войной…

— …а сон по расписанию, — покивал Гарри. — Профессор, в нашем распоряжении есть достаточное количество бумаги и чернил? Было бы совсем неплохо, если бы мы начали выпускать хотя бы нечто вроде листовок… «Ежедневный Пророк» подконтролен Вольдеморту, фактически, мы можем рассчитывать только на «Придиру», но не думаю, что Пожирателям будет трудно избавиться от Ксенофилиуса Лавгуда.

— На первое время хватит, — отозвалась МакГонагалл. — Но на год или больше… то же самое касается еды, например. Замечательно, что Хогвартс в наших руках, но мы здесь как в осаде.

Гарри призадумался. Выручай-комната должна помочь… неизвестно, откуда там что берётся, но всегда берётся в любом количестве…

— Думаю, с этим проблем не будет. Профессор МакГонагалл, профессор Флитвик, могу я вас попросить заняться первой листовкой? Позже, когда в школу прибудут магглорожденные, я отдам это на откуп Гермионе Грейнджер.

— Магглорожденные? — удивился Флитвик. — Как они сюда попадут? «Хогвартс-экспресс» ведь не запустят для них…

— Какой «Хогвартс-экспресс»? — Гарри сделал большие глаза. — Вольдеморт стопроцентно следит за вокзалами. Поезда для магглорожденных и в самом деле не пойдут… зато я летаю, под заклятием невидимости. Профессор МакГонагалл, Вы должны знать адреса учеников…

— Это больше сотни человек!

— Драконы выносливы, — предположил Гарри. Не объяснять же, что упор делается на эффект… к тому же трудно придумать другой способ, чтобы доставить магглорожденных в школу — тех, кого ещё не успело схватить Министерство и кто ещё не уехал из страны.

— Поттер, стоит ли так рисковать?..

— Стоит, — непреклонно сказал Гарри, чем заработал уважительный взгляд от профессора МакГонагалл, ценившей в людях качества своего факультета.