Реферат: Экономическое развитие россии как европейской державы лицом к Западу: экономические аспекты европеизации России

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ КАК ЕВРОПЕЙСКОЙ ДЕРЖАВЫ


Лицом к Западу: экономические аспекты европеизации России. Время образования Русского централизованного государства (1472 – отказ Великого князя Ивана III Московского от уплаты дани хану Золотой Орды, 1478 -покорение Великого Новгорода, 1480- «стояние на Угре», 1485 -присоединение Тверского княжества) почти совпадает со временем формирования крупнейших централизованных монархий Западной Европы: Англии (завершение войны Алой и Белой роз в 1451 и начало династии Тюдоров в 1485), Франции (ликвидация Бургундского герцогства в 1477, присоединение Прованса в 1481 и Бретани в 1491), Испании (объединение в 1479 Арагона и Кастилии династическим браком и окончательное изгнание арабов в 1492 с Пиренейского полуострова). Но условия становления российского абсолютизма были существенно иными - отсутствовали города с сильным средним сословием. Не было и возможности участвовать в европейском состязании за внешние рынки.

В XIV - XV веках русские купцы постепенно укрепляли международные связи в пяти направлениях:

на европейский северо-запад - через Новгород (с Немецким, т.е. ганзейским, двором) и Балтийское море либо Смоленск и Литву,

на юг - через Придонье и Крым (генуэзские колонии Каффа и Сурож, отсюда гости-сурожане) либо через Приднестровье и далее - к Константинополю,

на восток - вдоль Волги от Твери и Нижнего Новгорода через Казань и Астрахань.

Возвысившаяся до столицы централизованного Русского государства Москва свою центральность закрепила разгромом главных городов-конкурентов - Новгорода, Твери, Казани. Государь всея Руси Иван III по договорённости с Данией (1493) закрыл в Новгороде Немецкий двор под предлогом ущемления ганзейскими купцами интересов русских партнеров. Разрыв с недружелюбными ганзейцами подразумевал расширение торговли на южных направлениях, причем более всего московские власти были заинтересованы в общении с Европой через Крым. Однако осколок Золотой Орды - Крымское ханство (поддерживаемое достигшей вершины своего могущества султанской Турцией) - стало враждебным России.

Как и на Западе, централизация монархии принесла монополию на монетное дело: первый государь всея Руси Иван III сосредоточил чекан на денежных дворах в Москве и покоренном Новгороде и запретил в уделах; а от имени великой княгини Елены Глинской в 1535 г. было велено изъять из обращения все прежде ходившие монеты и пользоваться только новой - серебряной копейкой (на ней был изображен всадник с копьем - Георгий Победоносец). Но собственными запасами серебра Московия не располагала, да и медь была в редкость; приходилось выменивать европейские монеты на драгоценную пушнину и зазывать из-за границы "рудознатцев". С русскими помощниками они отыскали на окраинах государства серебро, но мало.

Казанское ханство более всего обогащалось от международной торговли по волжскому пути. На ярмарку в Казань съезжались «изо всеи Русские земля богати купцы и иноземцы дальние и торговаху с Русью великими драгими товары», однако татары «приводяще к себе русь пленную ... яко скот толпами привязанных держаху и на торгу продаваху». Великий князь Василий III в 1523 воспретил русским купцам участвовать в казанской ярмарке и предпринял попытку организовать как соперницу ей ярмарку близ Нижнего Новгорода, у монастыря преп. Макария Желтоводского Но Макарьевской ярмарке суждено было расцвести лишь после того, как Казань (1552), а затем и Астрахань (1556) были взяты русскими войсками при Иване Грозном. После того, как все течение Волги оказалось в пределах расширившегося Московского царства, агенты английской Московской компании получили от царя в 1567-1569 несколько грамот с привилегиями на беспошлинную торговлю через Московию с Шемахой, Персией, Бухарой и устройство складов для своих товаров в Нарве, Нижнем Новгороде, Казани и Астрахани.

В угоду англичанам был нанесен ущерб интересам русской торговли, хотя именно ради ее выгод страна была втянута в роковую Ливонскую войну 1558-1583. Разорительные последствия этой войны и затем Смутного времени 1601-1613, с одной стороны, отрезали страну от жизненно необходимых балтийских и черноморских маршрутов, с другой стороны - предопределили затягивание народа в ярмо крепостной повинности самодержавному государству. В Соборном уложении 1649 г. было подытожено закрепощение крестьянства (отмена Юрьева дня) и городского посада (ликвидация «белых слобод»). Централизация государственной власти значительно опережала вялотекущий процесс образования национального рынка. Во времена «Московского разорения»(1611-1612) англичане составили проект захвата под британский протекторат тех частей Русского государства, которые не были заняты ни поляками, ни шведами, и не находились под казачьим режимом - земель вдоль Северной Двины и Волжского понизовья от Архангельска и Холмогор до Казани и Астрахани. В правление Романовых на первые роли в европейской торговле России вышли голландцы.

Российский меркантилизм был связан с западными культурными влияниями. С доктриной активного торгового баланса московское правительство познакомил некий француз (шевалье де Грон), подавший в 1651 г. Алексею Тишайшему проект экономической политики с посулами увеличения золота в царской казне за счет экспорта товаров, привлекательных для западных рынков (хлеба и поташа).

При Алексее решено было налагать русское клеймо на серебряный богемский иоахимсталер, а впридачу выпускать медные пол-рубли - полтины. Добрый, но экономически недальновидный боярин Ф.М.Ртищев предложил обязать население ценить две медные полтины как один перечеканенный из талера серебряный рубль (такую монету прозвали ефимком), и казна не удержалась от избыточного чекана медной монеты. Через несколько лет за ефимок давали уже не 2, а 15 медных полтин. Серебро исчезло из обращения; хлеб и другие товары вздорожали. Московское простонародье разразилось “медным бунтом” 1662 г.

Ордин-Нащокин. Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (1605-1680), глава Посольского и Малороссийского приказов, первым в России провозгласил, что “доброму не стыдно навыкать и со стороны чужих, даже у своих врагов”. Звездный час Ордин-Нащокина настал в 1667 г., когда :

1) подписан Андрусовский мир с Польшей - конец разорительной для обеих сторон 13-летней войне, начавшейся после воссоединения Украины с Московским царством;

2) принят составленный Ордин-Нащокиным Новоторговый устав (с участием предпринимателя-немца П.Марселиса) - нацеленный на накопление звонкой монеты в казне (взимание с иностранных купцов пошлин ефимками и золотыми), создание выгод для русских купцов; ограничение ввоза предметов роскоши и возможностей иностранцев на внутреннем рынке;

3) с устроенной Ордин-Нащокиным верфи в с. Дединове (на берегу Оки) спущен на воду первый русский военный корабль “Орел”, предназначенный для охраны торгового плавания на Каспийском море.

4) заключен договор с армянскими купцами (Персидская компания) о транзитном провозе ими шелка-сырца из Ирана не через Турцию, а через Россию - от Астрахани до Архангельска по Волге и Северной Двине.

Ордин-Нащокин считал первостепенным для экономического развития России завоевание позиций на Балтийском море и осознавал, что вести борьбу на трех направлениях - севере (Швеция ), западе (Польша) и юге (Крымское ханство и Турция) стране не под силу. Поэтому он отстаивал компромисс с Польшей, вплоть до готовности поступиться непостоянной Украиной (за что в итоге поплатился благосклонностью царя).

^ Петр I как меркантилист стремился распахнуть двери для русской дальней торговли в трех основных ее направлениях - северо-западном, средиземноморском и восточном - сложившихся исстари, но затем не раз заблокированных внешними противниками.

Пребывание в Амстердаме в 1697 и впечатляющая картина необычайной оживленности в этом, как тогда говорили, “магазине Европы”- с переполненной кораблями гаванью и многочисленной разноязыкой толпой деловых людей - оставили неизгладимый след в душе Петра, и по словам Карамзина, “ пылкий монарх с разгоряченным воображением .... захотел сделать Россию - Голландиею”. В устье Невы по образцу Амстедама вскоре была воздвигнута (“на костях и трупах”, по словам того же Карамзина) новая столица России - Санкт-Петербург.

Изнурительная Северная война (1700-1721) со Швецией, завершившаяся вхождением России в число великих европейских держав, может рассматриваться как масштабное меркантилистское предприятие, потребное для обеспечения стране доступа к выгодам морской торговли; меры для создания и содержания сильного флота и регулярной армии совпадали с руслом государственной политики, соответствующей меркантилистким доктринам накопления звонкой монеты в казне и активного торгового баланса.

Для притока денежных средств в казну Петр стал широко использовать регалии - монаршьи монополии на чеканку монеты, использование угодий (рыбные ловли) и прочей недвижимости (бани, постоялые дворы, мельницы), торговлю наиболее ходовыми товарами на внутреннем и внешнем рынке. Начав с обращения в казенную монополию продажи соли и табака, Петр к 1709 распространил ее на деготь, смолу, поташ, пеньку, копопляное масло, льняное семя, юфть, щетину, клей, ревень, ворвань, рыбий жир, икру и т.д. Увеличивая число и размеры регальных статей и косвенных налогов, Петр не ограничился этим, и повелел произвести поголовную перепись (1718), дабы сделать “раскладку с души мужского пола крестьян и дворовых деловых людей и иных, которые с ними равно в тягло положены, по 8 гривен с персоны”. Взимание с 1724 подушной подати с крестьян, гостиной сотни и посадских обеспечило рост поступлений в казну от прямых налогов в 2,5 раза (с 1,8 до 4, 6 млн. руб.), причем шли они почти целиком на содержание регулярной армии, тогда как косвенные налоги предназначались на расходу по флоту и гвардии. Во главе финансового управления Петр поставил созданный в 1722 правительствующий Сенат, а для заведывания государственными доходами, расходами и поверки счетов и отчетов - соответственно камер-коллегию, штатс-контору и ревизион-контору. Ведомственность вела к хаотичности состояния государственных финансов, а подушная подать легла непосильным бременем на народные массы. “Чтобы защитить отечество от врагов, Петр опустошил его сильнее всякого врага” (Ключевский).

Петр был убежден, что “наше русское государство пред иными землями преизобилует и потребными металлами и минералами преблагословленно есть, которые до настоящего времени без всякого прилежания исканы”. “Дабы божие благословление втуне под землей не оставалось”, Петр энергично содействовал разведке и разработке руд и устройству горнометаллургических заводов. Руководство горнозаводским делом Петр возложил на Андрея Виниуса-младшего - начальника Сибирского, а затем Артиллерийского приказа, и генерала Виллима де Геннина - начальника Олонецких, а затем Уральских горных заводов. Налаженная де Геннином добыча болотной железной руды в Олонецком крае положила начало Петрозаводску, а на Урале были найдены железо, медь, серебро, селитра и основан Екатеринбург. К 1725 на Урале было уже более десятка заводов.

Крупнейшими частными горнозаводчиками стали обласканный Петром тульский оружейник Никита Демидов и его сын Акинфий, возведенные в дворянство в 1720.

Особое значение Петр придавал “размножению” суконных заводов, чтобы “в пять лет не покупать мундира заморского”. Для расширения сырьевой базы отечественного сукноделия Петр стимулировал разведение овец в Киевской и Азовской губерниях, посылал учиться в Силезию и выписывал оттуда “шленских” овец.

Развитие текстильной промышленности не ограничилось сукноделием: были основаны полотняные, парусинные, шелковые, хлопчатобумажные мануфактуры - всего вместе с суконными более 40. Благодаря этим мерам текстиль стал к концу жизни Петра главной статьей русского экспорта (36 %); в целом же объем вывоза товаров вдвое превышал ввоз - таким образом, царь-меркантилист весьма преуспел в достижении активного торгового баланса. Со времен Петра ведут свое происхождение также конные заводы и холмогорская порода крупного рогатого скота - потомство коров, выписанных из Голландии.

В соответствии с духом меркантилизма Петр издал в 1724 таможенный тариф, предусматривавший обложение большинства импортируемых товаров пошлинами в половину и две трети стоимости.

Победа в Северной войне дала и основание Санкт-Петербурга дали Петру 7 балтийских портов, по которым в 1724 числилось 1700 торговых кораблей из разных стран Западной Европы. Переместив главное направление русской внешней торговли с Белого моря на Балтийское, Петр позаботился об учреждении российских консульств во многих городах Европы - от Амстердама и Лондона до Лиссабона и Кадикса. Предсмертным распоряжением царя был приказ послать 3 корабля с русскими товарами в Испанию. Развитие внешней торговли требовало улучшения внутренних путей сообщения и при Петре были прорыты первые русские каналы - Вышневолоцкий и Ладожский, соединившие Волгу с Невой.

^ Денежная реформа Петра I растянулась на 25 лет (1698-1723) и могла учесть не только опыт монетного дела в Англии (им с царем и Я.Брюсом делился И.Ньютон). Русская денежная система получилась сложносоставной, триметаллической: с серебряными монетами от рубля до 10-(“гривенник”), 5-и 3-копеечных, с медными копейкой, полукопейкой и полушкой (пол-пол-копейкой). Появились и золотые двухрублевики и впятеро превосходившие их по весу и ценности червонцы, и даже двойные червонцы. Червонным (“красным”) металлом на Руси издавна называли золото за красноватый отлив. Медь для монетного чекана поступала с умножившихся заводов, серебро - через закупки Купецкой палаты на ярмарках, а золото - через Сибирский приказ в виде золотого песка из Китая.

Пуд меди стоил тогда 6 рублей, но император повелел чеканить из пуда медных денег на 20 рублей. Снижать более пробу Петр не хотел, но чтобы состыковать доходы казны с огромными расходами, главным образом военными, все же сделал это. С 1723 г. началась чеканка медных пятаков из расчета на 40 рублей из пуда: сеньораж и порча монеты взяли свое в императорской России.

Пятаки и стали основным средством обращения для массы русского народа, а золотые и серебряные монеты сосредоточились в руках дворянства и верхушки купечества, с нередкой переплавкой в утварь и утечкой за границу.

Расхожий взгляд на Петра как на рьяного западника был вполне резонно скорректирован С.М.Соловьевым, подчеркнувшим, что император “не спускал глаз с Востока”. Подобно Ордин-Нащокину и Крижаничу, Петр был увлечен перспективами российского торгового посредничества между Востоком и Западом. Он строил грандиозные планы евразийского транзита товаров посредством Каспийского моря, рек, каналов и сухопутных среднеазиатских путей. Мечтая утвердиться на восточном и южном берегах Каспия, проникнуть через Персию и Туркестан в Индию и при помощи караванов вывозить индийские товары через Хиву и Бухару, Петр направил в 1714 в Хиву для основания там русского поселения отряд под командованием кабардинского князя Бековича-Черкасского. Хивинский хан, однако, заманил отряд Бековича в ловушку и почти целиком истребил. Более успешным оказался Персидский поход 1722-23 под командованием самого царя: завоеванием западного и южного побережья Каспия Петр укрепил позиции русских купцов в Персии, Азербайджане и Дагестане; однако через 10 лет неповоротливая Анна Иоанновна вернула персидскому шаху захваченные территории Гилян и Мазандеран.

Хлопотал Петр и о торговле с Китаем, незадолго до смерти отправив туда очередное посольство; уже после кончины царя был подписан в 1727 сербом С. Рагузинским-Владиславичем первый русско-китайский торговый договор в поселении Кяхта, основанном за Байкалом.

Возведя Россию в ранг великой военной державы, реформы Петра создали имперскую государственность, но наряду с имущественным неравенством окончательно утвердили социокультурный раскол России. Вельможа послепетровских времен - напудренный, разодетый в чулки и богато расшитый камзол, вкусивший парижского просвещения хотя бы в салонах и на бульварах - был совершенно чужд пониманию настроений непросвещенной “черни”. Дворянский мир и мир крепостной непримиримо встали друг против друга, сходились в одном отношении - в готовности признать наследником петровского императорского трона кого угодно: дворяне за возможность как можно лучше жить, крестьяне по причине восприятия государственных дел как “барских”, отрицаемых простонародьем.

На этом фоне развернулась череда дворцовых переворотов 1725-62 и сказочных карьер, прерываемое время от времени прорывами необузданного народного демократизма.

Царствование Екатерины II, занявшей петербургский трон после очередного дворцового переворота в 1762 и дозволившей своим фаворитам-гвардейцам покончить с ее свергнутым мужем-сумасбродом Петром III, было отмечено усилением геополитической мощи российского государства - по выражениям императрицы, “грозного в самом себе” и основанного на “хорошей и точной полиции”. К концу жизни Екатерины (1796) Россия расширила свои границы до естественных пределов Великой Русской равнины, сведя исторические счеты с Крымским ханством и Польшей и присоединив в результате успешных войн с Турцией и разделов Речи Посполитой Курляндию, Литву, Белоруссию, Правобережную Украину, Северное Причерноморье, Приазовье и Предкавказье (Северная Осетия, Кабарда, горная Чечня). Кроме того, территория империи охватила калмыцкие степи, Горный Алтай и раздвинулась на тихоокеанском севере вплоть до Курильских о-вов и Аляски. Численность населения империи с этими приобретениями возросла почти вдвое, значительно возрос природно-ресурсный потенциал. Обширные причерноморские степные пространства с плодородным черноземом составили Новороссийский край, ставший регионом земледельческой колонизации и заколосившийся вскоре пшеничными полями. Россия стала превращаться в “житницу Европы” - крупнейшего экспортера хлеба, для его вывоза был основан в Крыму порт Одесса (1794), где возникла вторая после Петербургской российская биржа. Колонизацией Новороссии и Крыма руководил фаворит Екатерины Г.А.Потемкин-Таврический, организатор Черноморского флота и морской базы в Севастополе. По почину самой императрицы, еще в 1762-63 издавшей широковещательный манифест о привлечении иностранцев для колонизации русских земель и учредившей Канцелярию опеки иностранцев, Потемкин призывал селиться в Новороссии и Крыму наряду с русскими немцев, шведов, греков, сербов, армян, евреев. Для обеспечения спокойствия в колонизуемом Причерноморье Екатерина и Потемкин положили в 1775 конец существованию нижнеднепровской казачьей вольницы - Запорожской Сечи; эта мера была связана и с желанием унифицировать имперскую административную структуру (ранее, в 1764, с той же целью было упразднено украинское гетманство), и со стремлением ликвидировать основу для новых массовых народных возмущений, подобных Пугачевскому восстанию (1773-75), усмиренному “екатеринискими орлами” - тем же Потемкиным и будущим генералиссимусом Суворовым.

Петр III за несколько месяцев своего пребывания на престоле издал ряд указов, предопределявших полновластие российских дворян над своими крепостными - прежде всего Манифест о вольности дворянства, освобождавший дворян от обязательной государственной службы и устранявший зависимость от нее прав на владение крестьянами. Акты злополучного супруга проложили русло внутренней политики Екатерины - максимум государственного благоприятствования дворянству, максимум угнетения дворянами крепостных. “Золотой век” дворянства и “апогей” крепостного права стали лицевой и изнаночной сторонами “просвещенного абсолютизма” Екатерины. Сенатскими указами 1765 и 1767 помещикам было разрешено отдавать крестьян на каторжные работы, а крестьянам - жаловаться на помещиков. В 1783 крепостное право было распространено на южные районы империи - Украину, Дон и Кавказскую губернию. Своим сановникам и фаворитам Екатерина уже в первый месяц царствования стала раздавать в частную собственность казенные крестьянские поселения; позднее наиболее влиятельные придворные получили огромные земельные имения в Новороссии и Поволжье. Развитие товарного земледелия, выгоды хлебного экспорта и полнота власти дворян над крепостными обусловила резкое возрастание отработочной ренты - барщинными стали три четверти помещичьих крестьян, причем продолжительность барщины могла достигать целой недели. Сын и преемник Екатерины Павел I издал в 1797 указ о трехдневной барщине, воспрещавший принуждать крепостных к барской запашке более 3 дней в неделю. В ряде районов помещики лишали крестьян земельных наделов и переводили на месячину - барщину с выдачей ежемесячного натурального пайка. Выращенный крепостными хлеб шел на экспорт преимущественно в Англию, нуждавшейся в импорте продовольствия с связи с процессами промышленного переворота и урбанизации. Англия стала главным торговым партнером России, и разрыв с ней дипломатических отношений сумасбродом Павлом подтолкнул дворянство к очередному цареубийству в 1801.

Стремление титулованной знати к повышению доходности своих имений не ограничивалось усилением барщины и экспортом хлеба. Расширились вотчинная промышленность - особенно непосредственно связанное с хлебопашеством винокурение (установленная Елизаветой Петровной (1754) дворянская монополия на винокурение была закреплена Екатериной Уставом о винокурении) и суконная мануфактура, обеспеченная госзаказом.

Привилегии барства были закреплены Екатериной в “Жалованной грамоте дворянству”(1785), но императрицу заботили и перспективы “среднего рода людей” (etat mitoyen) в России. Целый ряд мер должен был раздвинуть рамки свободного предпринимательства: начав с отмены в 1762-63 монополий “указных фабриканов”, Екатерина издала в 1775 Манифест о свободе торговли и заведения промышленных “станов”; гильдейское купечество был освобождено от рекрутской повинности и подушной подати; дельцы-старообрядцы могли селиться в Москве и не надевать позорных беретов; различные льготы немецким колонистам-земледельцам позволили установить тесные хозяйственные связи между Уралом и центральной Россией. В 1765 Екатерина учредила Вольное экономическое общество, а 1785 издала “Жалованную грамоту на права и выгоды городам”, структурировавшую все городское население по 6 разрядам и определившую порядок избрания городских дум для заведывания местными делами. Купечество было разделено на 3 гильдии, а цеховым-ремесленникам дано право выбирать своего главу для представительства в городском управлении. Однако, несмотря на заботы Екатерины о развитии и росте “среднего класса людей”, городской класс в России никогда не достиг ни того благосостояния, ни того социального влияния, которых достигла буржуазия западноевропейских стран.

В 1769 Екатерина учредила ассигнационные банки в Санкт-Петербурге и Москве, слившиеся в 1786 в один государственный ассигнационный банк. В провинциальных городах были учреждены разменные конторы. Банк принимал вклады и осуществлял учет векселей, но главной его функцией была эмиссионная. В обеспечение казна положила 1 млн. руб., и на эту сумму были выпущены кредитные билеты, разменные на металлические деньги.

Ассигнации имели большой успех, доставляя облегчение после медной монеты; но, когда войны с Турцией привели к росту расходов, правительство стало выпускать ассигнации уже в отрыве от разменного фонда. К концу царствования число выпущенных ассигнаций превысило 156 млн., а их курс упал до 68 коп. серебром. К 1810 было выпущено ассигнаций еще на 422 млн. руб., и рубль ассигнациями равнялся уже серебряному двугривенному (20 коп.). Обесценившиеся ассигнации вытесняли звонкую монету за границу.

Внук-любимец Екатерины II, воспитанник швейцарца-республиканца Лагарпа Александр I вступил на престол с намерением широких преобразований. Он начал с отмены пыток и замены изживших себя петровских коллегий 8 министерствами. “Поставляя в едином законе начало и источник народного блаженства”, Александр учредил “комиссию о составлении законов”, во главе которой в 1809 поставил статского советника М.М.Сперанского. Сперанский имел в виду заимствовать некоторые из норм гражданского кодекса Наполеона, и это было использовано враждебной реформатору - “поповскому сыну”, “выскочке” - петербургской знатью, завистливой и озлобленной введенным по инициативе Сперанского временным налогом на владельцев крепостных душ. В 1812 император внезапно повелел выслать Сперанского под надзор полиции в Нижний Новгород, а затем предписал “отправить сего вредного человека под караулом в Пермь”. Единственным результатом деятельности Сперанского остался образованный в 1810 Госсовет, разделенный на 4 департамента, одним из которых был департамент государственной экономии.

Сперанскому не удалось упорядочить российские финансы, и едва ли это можно было сделать в условиях, когда страна вела войны в нескольких направлениях - с Ираном, Турцией, Швецией и, наконец, с наполеоновской Францией. Успешное завершение этих войн принесло России Финляндию, Бессарабию, Дагестан, Ингушетию, Северный Азербайджан и герцогство Варшавское, переименованное в Царство Польское (царем считался русский император). В 1815 по инициативе Александра I на Венском конгрессе державами-победительницами Наполеона был учрежден “Священный союз”, вскоре ставший оплотом европейской реакции. Реакционное направление возобладало и во внутренней политике Александра, проникшегося мистическими настроениями и передоверившего гражданское управление мрачному генералу А.А.Аракчееву, председателю военного департамента Госсовета. Аракчеев с 1815 стал начальником военных поселений, цель организации которых он и царь видели в уменьшении зависимости от крепостников-помещиков при комплектовании армии и уменьшении расходов на ее содержание. Система поселений состояла в том, что территории, населенные государственными крестьянами, переходили в ведение военного ведомства; к “коренным жителям” - хозяевам-поселянам - добавлялись солдаты-постояльцы (по двое к каждому хозяину); первым вменялось попечение о вторых и при этом “твердое знание всего касающегося до военной экзерции”. Солдаты в свободное от военных учений время должны были употреблять “для навыку по хозяйственным делам”. Военные поселяне корчевали леса, осушали болота; в поселения привлекались представители прикладной науки - инженеры, архитекторы, землемеры; К полевым работам стали применять военные нормы: за плугом ходили “тихим шагом”, молотьбу производили под команду капрала “по темпам”.

Аракчеевщина стала символом полицейского режима, установившегося в Российской империи и усиленного после подавления восстания декабристов (1825) и воцарения Николая I. От старшего брата он унаследовал среди прочего министра финансов Е.Ф.Канкрина, сумевшего упорядочить денежное обращение в Российской империи, чему предшествовал выпуск по образцу далекой Колумбии и после консультаций со знаменитым ученым-путешественником А. фон Гумбольдтом монет из малоизвестного тогда благородного металла платины - "тяжелого серебра".

Применение метода обнаружения россыпного золота, изобретенного уральским горным мастером ^ Львом Брусницыным, привело не только к выходу России на 1-е место в золотодобыче (до 1848 г.), но и к открытию близ Екатеринбурга богатых платиновых рудников. Из уральской платины по инициативе Канкрина и стали с 1828 г. чеканить первые в мире платиновые монеты - достоинством в 3, 6 и 12 рублей. Их общий выпуск составил 4 251 843 рубля и содействовал успеху денежной реформы, хотя после отставки в 1844 г. Канкрина придворные интриганы и английские коммерческие агенты (заинтересованные в вывозе сырой платины из России) через нового министра финансов уговорили царя прекратить эксперимент. Но Канкрин уже провел ( 1839-1843) многоступенчатую операцию по замене ассигнаций кредитными билетами, разменными на серебро, установив для России, таким образом, серебряный монометаллизм.

Платиновые монеты были не единственными самобытными деньгами на территории Российской империи в первой половине XIX века. Во владениях Российско-Американской компании, созданной с дозволения Павла I для северного пушного промысла по оба берега Тихого океана, для оплаты рабочих использовались кожаные деньги-"марки" разного цвета достоинством от 10 копеек до 25 рублей.

Устойчивость русского серебряного монометаллизма была подорвана неудачной Крымской войной (1853-1856). Одной из причин поражения было почти единодушно признано отсутствие железных дорог, сооружению которых упорно противился консерватор Канкрин. И железнодорожное строительство стало предметом особой заботы правительства во время раскрепостительных "великих реформ" Александра II.

Великие реформы открыли простор деловой активности. Железнодорожное строительство, создание частных коммерческих банков, акционерное учредительство выдвинули на общественную арену различного рода финансовых дельцов, аферистов, биржевых игроков, вообще любителей легкой наживы. Современники отмечали “братание на бирже русского купца с европейским спекулянтом” (Ф.М.Достоевский), появление “железнодорожных Монте-Кристо” (С.Ю.Витте) - прибалтийских немцев Дервиза и фон Мекка, еврея Полякова, крещеного еврея Блиоха, русского простого мужика-толстопуза с большим здравым смыслом Губонина и др. С отменой крепостного права в обращение хлынули громадные капиталы от выкупных платежей, искавшие себе выгодное помещение в сфере промышленности и торговли.

Строительство железных дорог в 1860-70-е, по замыслу министра финансов Рейтерна, изложившего свои взгляды в записке царю в 1866, должно было обеспечить Россию транспортной сетью для подвоза основного экспортного продукта - хлеба - к балтийским и черноморским портам. Увеличение экспорта должно было обеспечить активный торговый баланс и поступление валюты для инвестиций в промышленность. Сам прибалтийский немец по происхождению, выросший в Юрьеве (Дерпте), крестник Барклая-де-Толли, Рейтерн предоставлял прибыльные концессии на железнодорожное строительство прибалтийским немцам и евреям, имевшим хорошо налаженные связи с международными финансовыми рынками. Он утверждал, что железная дорога во владении частного лица, в том числе иностранца, будет не хуже служить государственным интересам, чем казенная. Необходимостью дополнительных средств для ж.-д. строительства Рейтерн мотивировал продажу Соединенным Штатам Аляски в 1867 за 7,2 млн. $. Продажа была организована Рейтерном в обстановке чрезвычайной секретности, и кроме него, из высших сановников в дело были посвящены только канцлер кн. Горчаков и морской министр адмирал Краббе; прочие были поставлены в известность через несколько дней после подписания договора в Вашингтоне.

Линия Рейтерна находила противодействие со стороны московского славянофильского купеческого лобби. Славянофилы А.И.Кошелев, И.С.Аксаков, Ф.В.Чижов и другие ожидали “великих перемен” от железных дорог для отечественной промышленности при условии их ориентации на потребности внутреннего рынка с центром в Москве. Иван Аксаков в исследовании “Украинские ярмарки” (1858) писал о богатых перспективах соединения Украины железнодорожной связью с центром и востоком страны. Кошелев настаивал, что не Петербург с его эксцентричным географическим положением и близостью к границам, а Москва - древнее средоточие экономических связей государства - должна стать главным ж.-д. узлом страны, расширяя внутренний рынок за счет привлечения богатых ресурсов окраин. Чижов - редактор журнала “Вестник промышленности”, организатор и сопредседатель Общества содействия русской промышленности и торговле - предлагал “призвать всю Россию” для ж.-д. строительства, учредив Народный акционерный банк, который выпуском крупных и мелких акций втянул бы в оборот даже мелкие сбережения, припрятанные в кубышках. Часть прибыли от ж.-д. предпринимательства Чижов считал важным вкладывать в развитие металлургической и каменноугольной промышленности, указывая, что недоразвитие этих отраслей вынуждало Россию импортировать ж.-д. оборудование и каменный уголь, который в ее недрах имелся в избытке.

Славянофилы не ограничились декламациями. Чижов организовал акционерное общество для строительства железной дороги от Москвы к Троице-Сергиевой Лавре, удлиненной затем до Ярославля и Вологды; одновременно он инициировал создание Архангельско-Мурманского пароходства по Белому морю и Ледовитому океану и, наконец, добился перехода под контроль почвеннического лобби Московско-Курской железной дороги.

После отмены крепостного права сократилось производство в отраслях, где ранее господствовал принудительный труд на посессионных и вотчинных мануфактурах - особенно в горнометаллургической и суконной промышленности. Живая рабочая сила, которая прежде одна выносила на себе тяжесть добывающей и обрабатывающей промышленности, значительно поднялась в цене, значительно поднялась в цене, что содействовало усилению внимания предпринимателей к технологическому переоснащению, к внедрению механических двигателей, машин и усовершенствованных орудий. При наличности свободных капиталов и недостатке необходимых знаний, русская промышленность, особенно земледельческая, оказалась переполненной массой техники, не нашедшей применения ввиду несоответствия местным хозяйственным условиям. Развитие системы путей сообщения и либерализация торговой политики (таможенные тарифы 1857 и 1868) обусловили рост масштабов как внутреннего, так и внешнего товарообмена, вовлекая Россию в орбиту мирового капиталистического хозяйства, подверженного периодическим кризисам перепроизводства. Мировой экономический кризис 1873 - превосходивший остротой и глубиной все предыдущие и вызванный перегревом экономики Германии и Австрии вследствие биржевого ажиотажа после франко-прусской войны 1870-71 - отразился и на России, где нашел почву в увлечении строительством новых фабрик и дорог и учредительской горячкой (в 1869-73 было основано около 300 акционерных обществ). Кризис поразил главным образом текстильную промышленность, рост продукции которой быстро превысил покупательную способность сельского населения (90% всех жителей страны); обороты на Нижегородской ярмарке сократились более чем на 20%. Тяжелая промышленность, обеспеченная государственными заказами, пострадала от кризиса гораздо меньше. Спад в экономике продолжался четыре года; с 1877 начался новый подъем, стимулированный правительственными заказами в связи с русско-турецкой войной на Балканах. Войну вела реформированная российская армия, использовавшая железные дороги, паровой флот, магазинное оружие и другую передовую технику. Промышленному подъему способствовал и перевод в 1877 уплаты ввозных таможенных пошлин на золото. Ввиду обесценения бумажного кредитного рубля это означало фактическое повышение пошлин на 40-50%. В результате повысилась конкурентоспособность российских товаров, иностранным предпринимателям стало выгоднее помещать в Россию капиталы, создавая новые промышленные предприятия. Приток иностранных капиталов сильнее втягивал российскую экономику в сеть мирового рынка и в процесс циклических колебаний.

^ Развитие российского капитализма вширь. Экономическая отсталость России, недостаточность внутренних накоплений,