Реферат: Дождливым, осенним субботним вечером мы, старые друзья, собрались по нами заведенной давней традиции в уютной квартире семьи художников

Дуракам всегда везет...

(народная мудрость)


Дождливым, осенним субботним вечером мы, старые друзья, собрались по нами заведенной давней традиции в уютной квартире семьи художников. Хозяин растопил чудом сохранившийся старинный изразцовый камин, затрещали поленья и небольшая комната стала наполняться долгожданным теплом. Все потянулись к камину и стали размещаться по-домашнему: кто за импровизированный столик, кто на диване, а кто и просто на полу. А на столике усилиями радушной хозяйки появилась бутылочка, а за ней соленые грибочки, квашеная капустка, и, украшение стола, печеная картошечка. Выпили по рюмочке за прошедшее лето, закусили, помолчали… Первой вспомнила летний отдых народная певица: «Да, была я в деревне в гостях у мамочки, отдохнула, порыбачила, да и маме подмогнула по хозяйству. Жаль, что все хорошее так быстро кончается…» «И я был в деревне – подхватил тему известный петербургский поэт – как же хорошо там на просторе: озера, леса, чистейший воздух. Я тоже заядлый рыбак и любитель сбора грибов. Отдохнул всласть. Жаль, что и Муза, видимо, тоже решила отдохнуть – написал маловато…» « Ну вот, и ты в деревне, и ты в деревне, а мне то как подвезло в это лето – не выдержала я – воистину «дуракам всегда везет». Хотите расскажу?» « Расскажи, расскажи!!!»


^ 11. 08.2005 г. - четвер
^ 18 августа – четверг


Солнце!

Сонечка чувствует себя неважно – здесь, в Германии, ее часто мучают сильные головные боли. Таблетки не помогают. А на работу идти надо – ученики, гады, деньги платят исключительно после занятий. Ушла…

Сегодня мы наметили пройтись по магазинам для закупки харчей на всю долгую четырехдневную поездку в Вену и электрочайничка на 0,5 л (чайничек, по совету Сониной подружки, вещь в поездке незаменимая). Да, четырехдневной эта экскурсия мне, однако, только показалась (сказался-таки мой многолетний пробел общения с турфирмами). Я, наивная, прочла по документам, что она должна начаться 19 августа, а закончиться аж 22. Считаю: 19, 20, 21 и 22 августа – получается четыре? А вот и не получается. Объясняю для несведущих: отъезд из Манхейма 19.08 в 21-45 (чуете, ночь в автобусе – сутки прочь), и отъезд из Вены 21.08 в 22 часа – снова ночь в автобусе – вторые сутки прочь. Вот такая, братцы, нехитрая арифметика. Но все это я, к сожалению, обнаружила гораздо позже, а харч мы с Сонечкой закупили на все 4 дня, да с походцем и водицы питьевой (по совету все той же Сониной подружки, дай ей Бог здоровья!) было закуплено аж по 1,5 л на день. Вообщем, чемоданчик мой и без вещей оказался уже неподъемным, а совсем без одежки ехать мне показалось как-то чрезвычайно рискованным, так что пришлось взять оной самый минимум – я даже джинсы выложила. Ох, и опрометчиво же я поступила с джинсиками, но о грустном потом…

Да, я чуть не забыла про легкие тапочки, которые мне были жизненно небходимы для беготни по предстоящим многочисленным экскурсиям. Зашли мы с Сонечкой в обувной магазин, и приглянулись мне сразу светлые кожаные туфельки. Меряю – в самый раз, смотрю на ценник – не в самый - аж 30 Евро! (Для меня деньги сумасшедшие!) Беру с полки беленькие тапочки с резиночками поперек - 15 Евро. Подходяще! Заверните тапочки! (Да, говорила мне мама: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи», да подзабыла я мамин наказ, не послушалась. А зря – мама была права, как всегда…)

Идем домой, обедаем. Сонечка балует меня супчиком из форели, фаршированными перчиками и авокадо с разными начинками, Да с белым полусладким винцом – красота!!!


^ 19 августа – пятница


Солнце!

День отъезда!

С утра у меня мандраж – как проведу ночь в автобусе, как после бессонной ночи буду шастать целый день по Вене, что брать с собой, что не брать… «Очень уж ты впечатлительная» - бросила мне на ходу Сонечка и ушла на работу. Будешь тут впечатлительная…

Пошла в новых тапочках в магазин за хлебом, фруктами и овощами в дорогу. Мрак! Ноги горят, тапочки жмут! Кое-как пришла домой и бряк Сонечке в ножки: «Прости ты меня, дуру старую, что погналася за дешевизною. Не могу я носить тапок беленьких, ненавистны они моим ноженькам. Воротимся с тобой в магазинчик вчерашненький и обменяем противные тапки белые на пригожие светлы туфельки, те, что сразу мне приглянулися. Да и чек у нас есть с тобой и коробочка, все здесь в целости и сохранности». Сжалилась надо мною Сонечка, и мы пошли в магазин возвращать тапки (благо кроме коробочки и чека сохранился и мешочек, и все наклеечки – все, что необходимо для возврата обуви по местным правилам). Тапочки мы вернули, и я взяла светлые кожаные туфельки и, о радость, при расчете оказалось, что стоят они, как и тапочки, 15 Евро.

Идем домой. Сэкономленные 15 Евро жгут карман. «А не поехать ли мне к экскурсионному автобусу на такси?» Сонечка тут же соглашается – перспектива тащить тяжеленный чемодан ее, видимо, не прельщает. Дома она заказывает такси на 21 час. Такси приходит во время, и мы доезжаем до места минут за 5 (красиво жить не запретишь!), а потом долго и нудно ждем автобус. Где-то через час Сонечка звонит в турфирму, долго и напряженно с кем-то разговаривает, а я начинаю потихоньку околевать – на дворе-то глубокий вечер, а я в джинсиках-капри на босу ногу. Уже начинаю скучать по безрассудно оставленным дома длинным джинсам. Однако, поздно…

Наконец показывается долгожданный автобус. Мы с Сонечкой быстро прощаемся (ей тоже не жарко), я поднимаюсь в салон и сажусь на место № 5 у окна, при этом подняв со своего места довольно молодую женщину, закутанную в разные шмотки до самых бровей. Удивляюсь, но не долго. Оказывается, нас с ней действительно прямо-таки сдувает с места холодным воздухом из кондиционера. Одеваю курточку, натягиваю шапочку. Едем…

Во Франкфурте на Майне в автобус входит наш гид – Володя - высокий, симпатичный мужчина. Я тут же стала взывать к нему о помощи, он внял и выделил мне из своих запасов теплый плед на обе ночи – туда и обратно. Я спасена! Моя соседка едет всю ночь закутанная во что попало.


^ 20 августа - суббота


Утро, около 9 часов утра. Солнце!

Автобус останавливается в отстойнике – это целый комплекс: заправка, несколько кафе, магазины и, естественно, WC – якобы бесплатные. « Однако, обязательно нужно бросить уборщице на тарелочку «с голубой каемочкой» пенсов 20 – предупредил нас гид – а то обидите ее на всю оставшуюся жизнь и туалет вам будет не в радость».

До Вены 60 км. «Приведите себя в порядок, перекусите и сразу по приезде начнется обзорная экскурсия до 14 часов, затем свободное время до 18 часов, а после 18 посещение дворца Хофбург и сокровищницы. После посещения дворца – размещение в трехзвездочной гостинице «Адмирал» - маленькой, но зато в центре города, а вечером вас ждет пешеходная прогулка по внутреннему городу (посещение дворца Хофбург, Музея изобразительных искусств, сокровищницы и пешеходная экскурсия – по желанию за дополнительную плату в 60 Евро). Я желаю и доплачиваю.

Быстренько налаживаю в контейнер харчик – несколько бутиков, овощинка, фруктинка, зеленушка и спешу внутрь отстойника. Моя соседка уже сбросила с себя ночные одежки и быстро убежала. Захожу в WC, не огорчаю уборщицу – отстегнула 20 Евриков , но в очереди стою на общих основаниях: постояла – пописала, затем опять постояла – ополоснула личико (если это « душераздирающее зрелище» после бессонной ночи можно назвать «личиком»). Иду в кафе. Заказываю большой черный кофе (я черный кофе не пью уже много лет, но в Вене он, во-первых, оказался очень вкусным - настоящий «Мокко», а, во-вторых, без кофейного подстегивания я вряд ли продержалась бы в такой приличной форме эти два безумно – напряженных экскурсионных дня).

Свеженькая и перекусившая возвращаюсь в автобус – соседка уже там. «Как Вас зовут, милая?» - спрашиваю я эдак ласково» « Татьяна» (Итак, она звалась Татьяна! – видимо на сытый желудок в голову лезет исключительно классика). « Танечка, - снова ласково обращаюсь я к соседке – не бросайте меня, пожалуйста, одну – одинешеньку, я ведь тоже здесь совсем одна – не с кем словечко молвить». «Конечно, конечно – отвечает Танечка - я ведь так поспешно покинула автобус, чтобы как можно быстрее попасть в WS. . В следующий раз побежим « впереди паровоза» обязательно вместе».

И вот мы в Вене. Въезд в город по набережной реки Вены произвел на меня довольно слабое впечатление: слева не широкая река с темными водами, справа старинные дома, но какие-то безликие, сплошь серые. Когда я сказала что-то не очень лестное о речке, гид Володя огорчил меня еще больше, поведав, что и «голубой» Дунай только плод воображения Великого Маэстро – его воды вообще темно-бурые, ну, а, если продолжать огорчать вас и далее, то и Венский лес к моменту сочинения вальса был уже давно вырублен.

Да, такое вот веселенькое первое знакомство с Веной Иоганна Штрауса! ( Я не знаю, как у Танечки, – а она оказалась, на минуточку, преподавателем Киевской консерватории по классу рояля – а у меня перед глазами сразу возникла прекрасная картина из кинофильма « Большой вальс» : раннее утро, чудный лес, медленно движущаяся карета, звуки рожка, и они вдвоем – Штраус и его возлюбленная - напевают первые такты мелодии до боли знакомого вальса « Сказки Венского леса»).

Едем дальше. А вот и первая радость – подъезжаем к Городскому парку и бежим наперегонки фотографироваться с самим Штраусом! (Пока мы толпимся у памятника в ожидании счастливого момента, Володя рассказывает нам байку: «Веду я однажды экскурсию на этом самом месте, в течение получаса подробно рассказываю о Штраусе-отце, Штраусе-сыне, бесконечно повторяю эту фамилию, как вдруг одна из туристок подошла к памятнику и кричит мужу: «Сделай быстрее фото, да так, чтобы была видна я, моя шубка и Моцарт за мной»). Байка нам понравилась, и мы частенько при случае « И Моцарт за мной!» использовали в различных ситуациях.

Экскурсия продолжается – объехали центр с множеством красивейших зданий, построенных в различных стилях в основном в эпоху царствования Габсбургов ( а правили они Австрией более 600 лет, так что времени у них для строительных экспериментов было предостаточно).

Подъезжаем к Бельведеру – летней резиденции принца Евгения Савойского (1663-1736г.г.). Бельведер Верхний и Нижний. Здесь очень красиво, но, я, как истинная петербурженка, со всей ответственностью заявляю, что местная красота не идет ни в какое сравнение с красотой Верхнего и Нижнего парков нашего любимого Петергофа – один фонтан «Самсон» затмит все здешние красоты. Забегая несколько вперед, я хочу сказать, что ни один дворец и ни один парк, виденные мною во время поездки, не выдерживают сравнения по красоте с нашими дворцами и парками Царского Села, Павловска, Гатчины и других дворцовых и парковых ансамблей пригородов Петербурга. Так что сравнивать далее и более не будем, а будем тихо наслаждаться красотами прекрасной Вены!!!

Автобус делает круг и останавливается в центре большой площади около памятника императрице Марии-Терезии, которая успешно правила Австрией в течение 40 лет. «Наша Катя!» - вскрикнула я, пораженная сходством памятника Марии-Терезии с памятником ЕкатеринеII в центре Санкт-Петербурга. Но подойдя поближе, я убедилась в принципиальном различии этих двух манументов: нашу Екатерину облепили снизу многочисленные фавориты, а бедную Марию – несколько понурых всадников – видимо полководцев. Правда, эту грустную компанию несколько оживляет фигурка кудрявого мальчика – это маленький Моцарт в том возрасте, когда его впервые услышала восхищенная царица, но печаль в сердце при взгляде на памятник почему-то остается помимо воли. А вот и причина печали: Мария-Терезия прожила с мужем Францем-Стефаном Лотарингским много лет, нарожала ему 16 детей (11 девочек и 5 мальчиков) – правда, только 11 из них достигли зрелого возраста. Всех своих детей она переженила и выдала замуж во все страны мира и частенько любила повторять, что завоевала мир без войн и интриг. А Франц-Стефан, видимо не страдая приступами супружеской верности, в это время изменял верной Марии направо и налево, что, по всей вероятности, и послужило причиной его довольно ранней смерти. Но преданная Мария-Терезия завещала похоронить ее вместе с любимым супругом, и они лежат в двойном саркофаге в склепе капуцинеров по сей день. « А интересно – думала я, слушая эту захватывающую историю – общались ли Мария -Терезия и ЕкатеринаII между собой? Ведь и царствовали они долго и в одно и тоже время, и обе переписывались с Вольтером и Дидро? Да… вряд ли, ведь женщины и в политике, как и в любви, не терпят соперничества…

Согласно турплану, посещаем дворец Хофбург, в котором жил император Франц-Иосиф со своей очаровательной женой Елизабет (Сизи). Поженились они по великой любви, а она, видимо, и по страсти – было ей в ту пору 16 лет, но прожили они счастливо недолго - почему-то через 8 лет супружеской жизни она напрочь охладела к своему мужу. Надо сказать, что Франц-Иосиф был большой оригинал – он вел совсем не императорский, сурово-спартанский образ жизни. В скромно обставленной его спальне стояла походная кровать, у кровати на столике - распятие, перед которым он молился каждое утро (а вставал он очень рано, и рабочий день его длился по 12-15 часов), несколько в отдалении находился умывальник – император имел привычку обливаться каждый день холодной водой. А еще он очень быстро и легко завтракал (круассан и кофе) и удалялся в кабинет. Он вообще все делал быстро – даже пищу во время обеда с женой и приближенными он, не жуя, буквально заглатывал большими кусками, и обед для всех без исключения длился не более 10 минут. Вставал император, вставали все, и голодных приближенных прислуга докармливала отдельно в кулуарах дворца.

Сизи была очень красивой женщиной: роскошные волосы ниспадали каштановой волной ниже талии (а талия у нее была осиная – 45 см), и сложена она была почти безукоризненно. Сизи пристально следила за своей фигурой, а уходу за волосами уделяла ежедневно не менее 2-х часов. Понятно, что ела она очень мало и все происходящее за обедом ее совсем не волновало. Но как раз, видимо то, что любезный супруг ее делал «все» очень быстро и привело к тому, что она не только его возненавидела как мужчину, но и весь мужской пол. Настолько, что стала проявлять интерес к слабому женскому полу, т.е. стала лесбиянкой (эту пикантную подробность, тщательно скрываемую до сих пор, поведал нам гид Володя в приватной беседе за чашечкой кофе). Елизабет стала вести активно-разъездной образ жизни (в основном, с благотворительными целями), да так активно, что это стало ее болезнью – потребностью к перемене мест. В одну из таких поездок, когда ей было уже 56 лет, ее зарезал какой-то проходимец, жаждущий славы Герострата – она была просто очень легкой и привлекательной жертвой. Муж в память о ней построил на берегу Дуная очень красивую часовню, часто посещал ее и искренне сокрушался о нелепой гибели любимой супруги.

А тайна привязанности Сизи к женщинам тщательно скрывается по одной простой причине – с ее именем связана колоссальная рекламная индустрия ее красоты – все сувенирные магазины и лавки Вены забиты всевозможными товарами с ее изображением, и продажа их приносит владельцам производства этой сувенирной продукции огромные деньги.

Здесь же во дворце Хофбург идем в Сокровищницу, но, однако, показали нам сокровища довольно сомнительные – корону без драгоценных камней ( правда, рядом на стене висит фото и можно полюбоваться ее красотой до того, как ее обтрясли), немудреную дворцовую утварь и немного драгоценностей в поделках. Но что мне очень понравилось, так это изобилие очень красивых распятий Христа, искусно исполненных из дерева, полудрагоценных камней, мрамора и т.д. Да, справно молились императоры и императрицы Иисусу Христу и искренне верили в милость Божию…

Ну, походили мы, посмотрели, а ноги-то не казенные, да не спамши, да не емши и, простите, не ср…. Пора и в гостиницу, едем, а она тут же рядом, в центре – маленькая такая, без затей, и всего-то три звезды, а название-то, название, ну, отнюдь не трехзвездочное – «Адмирал». Мы с Таней идем в номер (вру, номер на первом этаже, но мы едем на лифте. А нафига лифт?). Номерок небольшой, но есть все необходимое: туалет, душ, холодильник и две кровати – уже хорошо! Принимаем душ, кипятим чайничек (помните тот чудный чайничек на 0,5 л, который мы с Сонечкой купили в Манхейме), и достаем харчик – нет, это не харчик, это харчище – и я, и Таня набрали еды минимум на неделю и перли его туда, и частично обратно с неподдельным унынием (выбрасывать-то жалко – денежки плачены). Но о грустном потом... А сейчас попируем на славу! Завариваем супчики, делаем аппетитные бутики, на десерт – фрукты. Попировали и спать…Я прохрапела часа полтора (Танечка потом призналась, что я действительно храпела, так что поспала ли она хоть немного – не знаю, не уверена).

Я встала свеженькая как огурчик – и бегом на пешеходную экскурсию по Внутреннему городу. Вот тут-то Вена нам и открылась во всей красе: узенькие мощеные улочки, уютные дворики, а в каждом дворике то старинный особняк, то храм, то памятник – чудо! Наш гид (он же рейзелейтер) – Володя Воловик – ведет нас по вечерней Вене не спеша, вываливая на нас горы информации: даты, имена, интересные подробности сыпятся из него, как из рога изобилия. Выходим к собору св. Стефана – это символ города в центре исторической Вены (громадный, построенный в романско-готическом стиле). К сожалению, собор уже закрыт. «А теперь у вас свободное время – сказал Володя – идите, погуляйте, но не забудьте, что завтра рано вставать – не загуливайтесь». Но мы еще долго не расходимся, сбившись в стайку, а Володя нам неоднократно и нудно повторяет, как добраться без него до гостиницы, которая находится совсем недалеко, и что заблудиться мы никак не сможем, даже если очень захотим.

Я, Таня и примкнувший к нам Сережа (как потом выяснилось – московский полицейский) пошли гулять по центральной и красивой улице Кертнерштрассе (благо она пешеходная). Но перекусить и попить венского пива мы решили где-нибудь поглубже, где и цены, естественно, не центровые и не слышно шума городского. Обнаружили небольшой ресторанчик, сели за столик на улице. Подходит улыбающийся на все 32 зуба официант, предлагает дамам меню. О, опять языковой барьер! (почему «опять» расскажу как-нибудь в другой раз). Мы на пальцах кое-как ему показали, что хотим именно светлого пива, а вот что к пиву не помешали бы настоящие бюргерские жареные колбаски, он долго не хотел понять. (Мог бы, вообще-то, изучить несколько слов по-русски, козел!). Пришлось неумелой рукой нарисовать в блокноте что-то длинное, толстое и круглое, и я была приятно удивлена, когда он в итоге принес нам просто длинные вареные сосиски с хреном и горчицей (видимо, это и именно с хреном и навеяли бедному официанту наши корявые наброски). Сидим, пьем пивко, заедаем сосисочками (это мы с Сергеем), а Танюшка пьет исключительно зеленый чай, т.к. на всякие изыски у нее нет материальных возможностей, потому как отдыхает она давно, обскакала уже до того несколько стран (Испанию, Париж и…) и основательно поиздержалась. Смеемся, травим анекдоты. Сережа немного поведал о себе – у него крутой налаженный бизнес по перегону автомашин Германия-Москва. Но вот настал печальный час расплаты, и он довольно долго и упорно ждал, когда же Танюша наскребет свои жалкие 1,5 Евро за чай. Он нам, конечно, человек чужой, но я как-то сразу потеряла к нему и интерес, и уважение. Может быть, я не права – пусть старшие товарищи меня поправят…

Идем в гостиницу – до нее минут 20 хода.

На горшок и спать!


^ 21 августа - воскресенье


Подъем в 7 часов, завтрак – шведский стол – очень приличный (омлет, йогурты, масло, булочки, кофе, сливки и т.д.) и в 8 – на выход с вещами. Гостиничный рай быстро кончился – нам сегодня опять предстоит ночной автобусный переезд обратно в Германию. А пока едем во дворец Шенбрунн – летнюю императорскую резиденцию. Строительство дворца было начато в 1692 году по образцу Версаля и закончено во время правления Марии-Терезии. Внутреннее убранство дворца побогаче, чем Хофбург – больше позолоты, по стенам роскошные гобелены, красивая роспись потолков, множество парадных портретов: Марии – Терезии и ее мужа, членов их многочисленного семейства, Франца-Иосифа и незабвенной Сизи, их семейства и т.д. Очень красивы Большая галерея – зал балов и приемов, Миллионная комната – она обита розовым деревом с причудливыми вставками восточных миниатюр (Однако, с летней резиденцией нашей Екатерины II по красоте и роскоши и близко не стояло. Простите меня, дуру старую, опять сравниваю…).

Выходим из дворца – вокруг очень красивые аллеи из стриженых деревьев, богатый розарий, много цветов, а за дворцом холм с Глориэттой наверху – триумфальной аркой, посвященной победе императорской армии в неизвестно каком сражении – она завершает дворцово-парковый ансамбль.

«Поднимаемся на холмик, всего-то каких-то 130 метров – ласково-настойчиво предлагает Володя подуставшим туристам». «Ах, доползу ли?» – сомневаюсь я, хотя подъем довольно плавный, и вдруг вижу, как одна из наших туристок 82-х лет отроду довольно бодро зашагала в горку. «Стыдно, Алина, в твои неполных… сомневаться в своих возможностях» - застыдила я себя и резво поползла вверх.

Триумфальная арка оказалась очень симпатичной – особенно уютное кафе внутри ее. «А не испить ли нам кофею? Да настоящего, да Мокко? Да с пирожными, да с «Захером» (да простит меня Бог!), да с «Сизи» (и «Захер», и «Сизи» очень известные пирожные, выпекаемые по старинным рецептам венских кондитеров). Пьем кофе – очень вкусно! И пирожные отменные – «Захер» напоминает нашу «Прагу», а «Сизи» просто что-то очень нежное – так и тает во рту. Тут-то нам гид Володя и выдал тайну прекрасной Сизи – размяк от кофе и пирожных и, видать, потерял бдительность.

В кафе звучит живая музыка – флейта ней. Молодой флейтист играет старинную музыку – я в полном блаженстве. (Кстати, меня очень удивляет, как мало музыки мы слышим в Вене. Мне казалось, что музыка Штрауса будет литься из каждого окна, из каждого сквера, что каждый венец будет насвистывать что-нибудь эдакое до боли знакомое – ан, нет, не льется и не насвистывается…).

С сожалением покидаем кафе, быстро спускаемся вниз (спускаться всегда легче – каждый знает) и едем в музей Истории Искусств – он слева от памятника Марии-Терезии. Володя ведет нас по залам: Итальянская живопись – Тициан, Джорджоне, Рафаэль, Тинторетто; Ранняя нидерландская и фламандская живопись: Рубенс, Босх, Брейгель - старший, Ван Дейк; Голландская живопись: Рембрандт; Испанская живопись – Веласкес. Володя не просто ведет нас по залам, а останавливается почти у каждой известной картины, подробно рассказывает о художнике и о сюжетной линии произведения. Я счастлива, у меня захватывает дух, я лихорадочно фотографирую картины одну за другой – в общем, именно тут я испытала чувство, присущее только российским подданным – чувство глубокого удовлетворения. (К сожалению, ни одной фотографии, сделанной мной в музее, проявить не удалось…).

Да, забыла упомянуть о погоде: 21 было тепло, но пасмурно – самое то для экскурсий.

После музея немного отдохнули и перекусили в автобусе. Володя: «Хотелось бы показать вам несколько храмов, осилим?» «А как же!» Даю установку ножкам, открываю очередное дыхание (не помню какое по счету) и в путь.

Церковь св. Петра - иезуитская, с роскошным алтарем и прекрасными фресками на библейские темы (существенное отличие православия от иезуитства – в православии «не убий», а у них – пожалуйста, Эта доктрина иезуитов отличалась особой жестокостью).

Собор св. Стефана – символ города. Входим внутрь – лепота: могучие резные колонны с фигурами Мадонны-заступницы и святых – прекраснейший образец готического искусства. Справа от входа в нише статуя Мадонны с младенцем, перед ней скамейки, на которых сидят прихожане и многочисленные туристы. Несколько позади скамеек две металлические горки, на которых стоит великое множество зажженных маленьких плавающих свечек, которые ставятся католиками и за здравие, и за упокоение. Свечки по 60 центов. Опускаю в специальный ящик денежку, беру свечку, зажигаю, ставлю на горку и молюсь о здравии и упокоении родных и близких.

Пресвятая Богородица, спаси нас !

Выходим из собора – мелкий дождь, крупный дождь – ливень, как из ведра. Я, простите, в легких туфельках, курточке-промокашке и, конечно, без зонта (при сборах в автобусе внутренний голос напомнил мне про зонт, да кто его слушает…). Стоим, спрятались под какими-то строительными лесами, а сквозь досочки-то каплет. Я промокла сразу и до нитки, а до автобуса еще идтить очень прилично…Что делать? Ориентируюсь на местности. Оглядываюсь окрест. Ан, вижу – стоит пожилой мужчина один под большим зонтом, а жена его теснится где-то среди наших дамочек. Я к нему: «Пустите одинокую мокрую женщину под зонтик, а не-то простужусь, заболею и…». Он тут же пустил меня под зонт, и до самого автобуса я от него не отлипла. Жена его сделала слабую попытку подойти к нам, но я ей так ласково: «Наш муж вряд ли отпустит меня, беззащитную, мокнуть под дождем». «Конечно-конечно, дорогая» – ну, очень интеллигентная женщина попалась.

В автобусе с Танюшкой мы быстро переоделись на заднем сидении в сухое и веселенькое (мы очень удивились, что кроме нас никто больше не переоделся – видать ливень прошел исключительно над нами), и все отправились в Венский лес на смотровую площадку на Лысой горе (станешь «лысой», если весь лес повырубили). С площадки, естественно, не фига не было видно, т.к. дождь и туман (а должна была быть видна панорама Вены).

Спускаемся с горы и оказываемся в чудесном Венском квартале Гринциг, в одном из ресторанчиков-погребков. (Еще накануне Володя предложил нам совместно поужинать в ресторане, где каждый должен будет рассчитывать исключительно, на свой кошелек, т.е. может заказать или просто tee, или…не просто, а может и совсем не tee…) Я решила заказать бокал красного молодого вина и знаменитый Венский шницель. За моим столом сидели 8 человек ( в группе 46 человек), а напротив меня оказался мужчина, который как-то до этого вечера был мне не очень симпатичен. «Вольдемар из Харькова» - представился он мне, улыбнулся и под «Лехайм, бояре!» мы слились в экстазе – пели, шутили, смеялись. Я начала «распускать перья», запела и местная фольклорная певица со своим аккомпаниатором – скрипачом стыдливо отвалила к другим столикам, а все наши туристы с видеокамерами дружно подскочили к нашему столику и ну снимать меня. Я «распустила все перья» до отказа. Я в ударе… И даже знаменитый Венский шницель, оказавшийся тончайшим мясным лепестиком в толстенном слое сухарей, не смог испортить моего настроения. Вольдемар на радостях назаказывал разных яств и не знал, чем меня угостить, не говоря уже о том, чем меня напоить. Я с достоинством поглощала угощения, не забывая подбрасывать лакомые кусочки подружке Танюшке.

Пора ехать домой. В автобусе я веселюсь и веселю всех еще часов до 2-х. Наконец-то угомонилась….

Ранним утром остановка во Франкфурте, многие выходят. Прощается с нами и гид Володя. Я на всякий случай спрашиваю его: «А 26-го августа Вы случайно в Париж с группой не едете?» «Еду». Вот здорово! Опять вместе!

P.S. Рассказывая о своем путешествии в великолепную Вену, я совершенно забыла об одной потрясающей детали Венской жизни – фиакрах. Их в Вене великое множество. Они, музыкально цокая по мостовой, проплывают мимо вас, вызывая восторг и зависть к их пассажирам. Лошадки всех мастей, каждая по-своему украшенная – даже на ушках у них разноцветные чехольчики. А уж фиакеры – это отдельная песнь: молодые, старые и не очень (я видела даже женщину), сдержанно-величественные или смешные, в старинных котелках, восседающие на облучке, держа в руках вожжи и кнут. К сожалению, прокатиться на фиакре мне не удалось – дороговато. Но уж налюбовалась ими всласть!


^ 24 августа - среда


Солнце!

Манхейм. В 15 часов за нами заезжает Танечка (подруга Сони – врач), и мы едем в Хейдельберг посетить непосредственно замок, который мы ранее из-за непогоды посетить не смогли. Еще до нашего отъезда Сонечка, заговорщицки подмигивая, сказала мне: « Я тебя в Хейдельберге познакомлю с одним мужичком – препротивнейший тип, однако, а сожительница его полька Анна – художница, и баба вообще мерзкая и авантюрная. Постарайся охмурить данного субъекта ради моего удовольствия». «Бу сделано» - сказала я утвердительно и приготовилась к встрече.

В Хейдельберге поднимаемся на машине по узким мощеным улочкам высоко в гору, прямо к замку. Мы с Соней выходим из машины, и подходим к мужчине довольно поношенного вида: в мятых брюках, давно не чищеных ботинках, слегка сутулого. Он стоит у импровизированной стойки с дешевыми картинками – пейзажами Хейдельберга. «Тонн» - представился мужчина и приветливо, я бы даже сказала приятно, улыбнулся. «Это мой друг Тонн по фамилии Доктор – он здесь самый главный над обслуживающим персоналом» - сказала Соня и подмигнула, давая мне понять, что это тот самый мужичок, приговоренный к охмурению. Тут же откуда-то сбоку, из дверей сувенирного магазинчика вывалилась огромная (не так огромная, как нескладная) фигура высокой, плоской женщины с широкими мужскими плечами. «Анна Симонович – художница» - представилась она, и я поняла, что бедный Тонн приторговывает туристам ее дешевые помазки. Я, как могла, широко улыбнулась, выпросила одну картинку, и мы с Сонечкой и Тонном (Танечка сразу уехала по делам) направились в замок. Тонн начинал мне все больше нравиться, т.к. во-первых, купил нам билеты, а во-вторых, тут же попросил местного фотографа сфотографировать нас втроем, нежно нас обнял, и мы с Сонечкой получили прелестную фотографию уже по выходе из замка. Тонн к тому же оказался голландцем, и я уже начинала его тихо любить, т.к. само упоминание о Голландии, цветах, аукционе, тюльпанах и т.д. нежной болью отозвалось в моем сердце профессиональной цветочницы.

Мы с Сонечкой двинулись в замок и вскоре оказались в древней аптеке, в которой сохранились старинные причиндалы: лечебные порошки из трав, костей, камней и т.д., колбы, мензурки и какие-то агрегаты очень похожие на самогонные аппараты (замок-то начали строить в XIY веке, достраивали новые владельцы в XV, XVI, XVII веках, но тайну самогоноварения, видимо, передавали из века в век, из уст в уста). Да, сохранились в замке и громадные бочки (одна на 40 с чем-то тысяч литров, а другая на более чем 200 тысяч литров), куда местные жители сливали молодое вино с местных виноградников, а потом устраивали пышные гуляния. Умели, однако, люди в старину и вкусное вино делать, и красиво пить его же.

Вышли из замка, нафотографировались с Сонечкой в фас и в профиль, и тут Сонечка говорит, что Тонн приглашает нас в гости к своему другу – поляку, который живет тут же, в Хейдельберге.

К 18 часам мы подходим к Тонну, к этому времени они с Анной прикрыли сувенирную лавочку, и складывали «произведения искусства» в свою машину и в машину подъехавшей к ним знакомой – Габриэллы. У Габриэллы в Манхейме своя переводческая фирма, она полька и тоже приглашена в гости.

Мы с Соней едем на машине Габриэллы («Ей 54 года, у нее взрослый сын и молодой муж, она недавно сделала подтяжку лица и уменьшила грудь» - быстро, тихим шепотом поведала мне Соня). Габриэлла – маленькая, полненькая брюнеточка, с голубыми глазками – действительно выглядит гораздо моложе своих лет. Петляем, кружим по узеньким горным улочкам Хейдельберга – сам городок расположен как бы в долине, а домики его жителей стоят на горных склонах террасами - все в зелени и цветах. Наконец находим нужный адрес. Подъезжаем. Вскоре за нами подгребают и Тонн с Анной. Навстречу нам выходит сам хозяин – поляк Зигфрид Клоновский – пианист и дирижер самодеятельного оркестра. На вид ему лет 70 ( оказалось 62 ), он невысокий, худенький, в белом костюме и черной футболке. Приветливо приглашает нас в дом – ну, очень не дешевый: 3-х уровневый, с балконом, садом и роскошным видом на горы и реку внизу. Хозяйка – Бригитта – ростиком еще меньше своего мужа, худенькая блондиночка с довольно внушительным горбатым шнобелем. Приглашают к столу – угощение, по нашим понятиям, более, чем скромное: салат и что-то вроде пиццы, молодое вино красное и белое, пиво. Пью исключительно белое кисловатое столовое вино. Обстановка непринужденная, никто по-русски, кроме нас с Соней, ни бельмеса. Памятуя пожелание Сонечки, начинаю потихоньку выпускать перья (по одному): то неожиданно встречаю Тонна одного на веранде, то нечаянно в разговоре дотрагиваюсь до его руки – в общем охмурение началось. Все немного захмелели. И меня хмель не обошел стороной, и мне так нестерпимо захотелось петь (счас петь буду! ), что прямо дрожь по телу. Тут публика очень удачно попросила нас спеть что-нибудь о Петербурге ( попросили, конечно, Соню – она профессиональная певица), Но я не стала ждать, когда меня начнут упрашивать, и запела песню моего брата «Радуга» ( в ней есть слова о Питере). За ней еще и еще - мне аплодируют, я в ударе. Сонечка несколько обомлела от моих рулад и запела, в отличие от меня, красивым оперным сопрано что-то классическое. Зрители в восторге. Хозяин на радостях мечет на стол белое марочное вино бутылку за бутылкой. На столе уже Рислинг какого-то лохматого года выпуска – вкус, скажу я вам, специфический...

А время идет… Начинаются танцы. Я сижу рядом с Тонном на диване, он нежно поглаживает мою руку – подтянулся, помолодел, даже брюки местами разгладились. Анна (а она и не жена ему вовсе, а просто ушлая сожительница) сидит напротив, и я все время чувствую ее зорко – невидимый взгляд из-за поблескивающих очков (помните нежный взгляд Берии в фильме Ч. Абуладзе «Покаяние»?). Но руку, тем не менее, не отнимаю…

Все танцуют. Хозяин разыгрался не на шутку, не выпускает из объятий пухленькую Габриэллу, резво выделывая ногами па 60-х. Тонн приглашает меня. Горят свечи, томный полумрак…Медленная музыка. Тонн обнимает меня и нежно целует в губы (Анны поблизости нет). «Дезерт» - шепчет он, имея в виду сладость невинного поцелуя. Готов! Знай наших!

Зигфрид выпускает Габриэллу из объятий где-то около 12-ти ночи. Мы уже устали, хочется домой, но Габриэлла, которая обещала отвезти нас в Манхейм, счастлива и, видимо, совсем не торопится к молодому мужу, хотя он периодически звонит ей на мобильник и просит поторопиться. Но вот, наконец, выходим, Я, прощаясь, в приливе жалости к бедной терпеливой Бригитте, обзываю ее Габриэллой, но она не обижается, целует меня, и мы с ней трогательно прощаемся. Тонн не забывает при расставании опять нежно, украдкой поцеловать меня в губы. Сладкоежка, однако!

Все разъезжаются.


^ 25 августа - четверг


Дождь, холодина!

Вчера я наслушалась Сонечкиного прекрасного пения (а Сонечка, к слову будет сказано, окончила вокальное отделение Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова у прекрасной оперной певицы, профессора Г. Ковалевой), и пообещала ей придти на ее занятия с учениками ( занимается она с ними каждый день)

Идем к 11 часам в музыкальную школу, расположенную неподалеку. Нас в вестибюле встречает Ева – стройная блондинка с приветливым лицом, Идем в класс, начинается распевка. Ева очень старается, но петь ей тяжело – у нее, оказывается, больные легкие. (Немецкие врачи, такие же бездарные, как у нас, практически отказались от ее лечения, и она стала заниматься пением, чтобы разработать легкие). «Ей было гораздо хуже – говорит Соня – и пение сейчас ее единственное лекарство». Ева поет арию Адели из оперетты И. Штрауса «Летучая мышь». (Да, нет, нет куража Светланы Кудзи (в прошлом прекрасной опереточной дивы), которая несколько лет назад исполнила эту арию во время концерта в Малом зале филармонии с оркестром под управлением Канторова, и исполнила так блестяще, что зал более 5 минут аплодировал ей стоя. Вот это была Адель!).

Ева старательно поет. «А Вы похожи на куклу Барби» - сказала я ей и это было искренне, т.к. она действительно была очень хороша собой. Ева вспыхнула, нежный румянец разлился по ее ланитам – она стала еще приятнее лицом, но, к сожалению, не голосом. Сонечка занималась с ней азартно, пела вместе с ней и за нее, на себе показывая как и откуда д