Реферат: Виктор Марковский. Жаркое небо Афганистана

Виктор Марковский. Жаркое небо Афганистана
Изд: "Техника - Молодежи", 2000

Вступление



  Афганистан - это слово в нашем представлении  прочно  и  неразрывно
связано с войной. Действительно, страна уже десятилетия  без  перерыва
охвачена боевыми действиями, начало которым  положил  отнюдь  не  ввод
советских войск в  декабре  1979  года,  обернувшийся  затем  наиболее
масштабным  военным  конфликтом  с  участием  советских  солдат  после
Великой Отечественной войны,  в  свою  очередь,  занявшим  без  малого
целиком последнее десятилетие существования самого СССР.
  Эта война стала судьбой целого  поколения,  у  которого  со  словом
"Афган" связано слишком многое - участие в  тяжелом  и  трудном  деле,
суровые испытания, раны и потеря товарищей, - все то, что  и  сегодня,
после  распада  пославшей  солдат  на  войну  страны,  оставляет  всех
прошедших ее и погибших бойцов не русскими, украинцами  или  узбеками,
но - "нашими".
  Война у южных  рубежей  бывшего  Советского  Союза  продолжается  и
поныне. Однако так было далеко не всегда.  На  протяжении  многих  лет
СССР и  Афганистан  связывали  крепкие  и,  без  кавычек,  дружелюбные
отношения. Уже при обретении независимости  Афганистана  в  1919  году
Советская Россия первой признала его суверенитет. В послевоенные  годы
правивший король  Захир-Шах  и  сменивший  его  Дауд-Хан  с  уважением
относились к СССР, видя в нем надежного союзника.  В  стране  работали
советские специалисты,  шло  совместное  строительство  предприятий  и
дорог, и велся оживленный  обмен  товарами,  благо  изделия  советской
промышленности - от галош и одеял до грузовиков -  высоко  ценились  в
небогатой соседней стране. В афганской  армии  все,  начиная  полевыми
кухнями и кончая  ракетами,  было  советского  происхождения,  в  СССР
училось большинство офицеров, а в каждой  части  находились  советские
военные  советники  и  специалисты,  помогавшие  осваивать  технику  и
организовывать службу.
  С изъявлениями горячей дружбы  к  СССР  обратились  и  организаторы
апрельской революции 1978 года, провозгласившие "скачок в  социализм".
Задуманные  и  декларированные  перемены  быстро  обернулись  кровавой
борьбой   за   власть,   междоусобицами   и   массовыми   репрессиями,
обезглавившими   армию   и   хозяйство.   Партия,   называвшая    себя
Народно-демократической (НДПА), принялась  за  дело  с  большевистской
решимостью, уничтожая "реакционное духовенство, купцов и  феодалов"  и
выкорчевывая в исламской стране вековые традиции и культуру под  видом
"демократических реформ".  X.  Амин,  один  из  лидеров  НДПА  и  ярый
поклонник Сталина, выдвигал радикальный путь  разрешения  проблем:  "У
нас в стране десять тысяч крупных землевладельцев. Мы уничтожим их,  и
вопрос решен".
  Провозглашенную  диктатуру  пролетариата,  при  почти  полном   его
отсутствии, поручалось  осуществить  армии,  насчитывавшей  более  100
тысяч человек, 650 танков и  150  боевых  самолетов  (ВВС  располагали
тогда Миг-17, Миг-21, Су-7 и Ил-28). Однако этих сил вскоре  стало  не
хватать Кабулу, столкнувшемуся с растущим сопротивлением  оппозиции  и
племен, мятежами в городах  и  самой  армии,  ослабленной  чистками  и
воцарявшимся разбродом. Ответом стали новые репрессии - уже  в  первом
списке казненных были  названы  12  тысяч  человек,  в  числе  которых
оказались и многие видные военные.
  Весной и летом 1979 года мятежи  и  волнения  шли  уже  повсюду,  и
надежд на стабилизацию положения силами самого Кабула  не  оставалось.
Крупнейшим стало мартовское восстание в гарнизоне Герата, где  погибли
и советские советники - первые жертвы еще не начавшейся войны. Призывы
к давнему партнеру и союзнику - СССР -  о  срочной  помощи  оружием  и
войсками  следовали  почти  еженедельно.  Правители  Афганистана   для
"поддержки  революции"  срочно  нуждались  минимум  в  двух  советских
дивизиях, десантных частях, спецназовских бригадах, экипажах к  боевой
технике, батальонах личной  охраны  и  даже  подразделениях  советской
милиции.   Среди    прочих    необходимых    для    "социалистического
строительства"  вещей,  помимо  бронетехники,  артиллерии   и   боевых
вертолетов, особо настоятельно требовалось "прислать напалм и  газовые
бомбы", необходимые для ударов по непокорным селениям.
  У советского правительства тогда хватило выдержки  не  вмешиваться,
ограничившись  военно-технической  помощью  и  вооружением,   посылкой
советников и обучением афганских  военных.  Однако  осенью  1979  года
просьбы о помощи приобрели буквально истерический характер - в  стране
повсюду шли беспрерывные стычки с формированиями оппозиции и мятежными
племенами.
  23 декабря 1979 года в "Правде" появилось сообщение:  "В  последнее
время западные, особенно американские,  средства  массовой  информации
распространяют заведомо инспирированные слухи о некоем "вмешательстве"
Советского Союза во  внутренние  дела  Афганистана.  Дело  доходит  до
утверждения, что на афганскую территорию будто  бы  введены  советские
"боевые части". Все это, разумеется, чистейшей воды  вымысел".  Однако
приказ о вводе войск был уже отдан. Через несколько дней Л.И.  Брежнев
в интервью той же "Правде" объяснял его необходимостью  "не  допустить
превращения Афганистана в империалистический военный плацдарм на южной
границе нашей Родины".
  На выбор Кремлем пути военного решения проблемы повлияло  сочетание
сразу  нескольких  причин:  стремление   поправить   в   свою   пользу
геополитическую обстановку, расширяя число государств социалистической
ориентации, и идеологическая убежденность  в  правоте  "революционного
процесса".  Свою  роль  сыграло  и  уже  шедшее  втягивание   СССР   в
разгоравшуюся войну - военно-техническое, экономическое  и  моральное.
Вера в "единственно правильное  учение"  и  правоту  силы  подтолкнуло
советское правительство к  постановлению  -  "направить  в  Афганистан
ограниченные воинские контингенты  для  выполнения  задач,  о  которых
просит правительство Афганистана. Эти задачи состоят  исключительно  в
том,  чтобы  оказать  содействие  Афганистану  в   отражении   внешней
агрессии". Попутно передовым отрядам десантников поручалось избавиться
от наиболее одиозной части кабульского правительства, подозревавшегося
в готовности "сдать страну американцам".
  Посылая войска, в Кремле не хотели  замечать,  что  Афганистан,  по
сути, уже  охвачен  гражданской  войной,  в  которую  неминуемо  будут
вовлечены советские солдаты и офицеры.  Опыт  военного  вмешательства,
опробованный в Венгрии и Чехословакии,  внушал  уверенность  в  успехе
предприятия. Однако  на  этот  раз  он  сыграл  дурную  роль  -  армия
оказалась  в   гуще   конфликта,   где   чужое   военное   присутствие
спровоцировало усиление мятежного движения, направленного теперь уже в
первую очередь против советских войск, а незнание  местных  обычаев  и
традиций Востока лишь усугубило положение, многократно приумножив ряды
противника.
  На ближайшем пленуме ЦК  КПСС  в  июне  1980  года  вдогонку  армии
провозглашалось - "Смелый, единственно верный, единственно мудрый шаг,
предпринятый в отношении Афганистана, с удовлетворением был  воспринят
каждым советским человеком". Кремлевские стратеги  не  задумывались  о
другом опыте истории - не  принесших  успеха  в  трех  англо-афганских
войнах, итог которых еще в конце прошлого века подвел британец Феррье.
"Иностранец, которому случится попасть в Афганистан, будет под  особым
покровительством неба, если выйдет оттуда  здоровым,  невредимым  и  с
головой на плечах". По его следам теперь двинулись  на  юг  солдаты  и
офицеры 40-й армии...

^ Истребительно-бомбардировочная авиация

  "Ограниченный контингент советских войск", введенный  в  Афганистан
25 декабря 1979 года  (знаменитая  позднее  40-я  армия),  практически
сразу   был   усилен    вертолетными    частями    и    истребителями-
бомбардировщиками с баз ТуркВО и САВО. Как и вся операция по "оказанию
интернациональной помощи афганскому  народу",  переброска  авиационной
техники и людей проходила в условиях  строгой  секретности.  Задача  -
перелететь на аэродромы Афганистана и перебросить туда все необходимое
имущество - была поставлена перед летчиками и  техниками  буквально  в
последний день. "Опередить американцев" - именно эта легенда позднее с
упорством отстаивалась для объяснения причин  ввода  частей  Советской
армии в соседнюю страну. Первым в ДРА перебазировались две  эскадрильи
истребителей-бомбардировщиков Су-17 217-го АПИБ  из  Кзыл-Арвата.  Они
имели "облегченный" состав, насчитывая по 8 боевых самолетов  и  одной
"спарке".  Местом  базирования  выбрали  аэродром  Шинданд,   там   же
разместили и отдельную вертолетную эскадрилью.
  При  перебазировании  никаких   проблем   не   возникло   -   после
полуторачасового ночного перелета  первая  группа  Ан-12,  доставившая
технические экипажи и  необходимые  средства  наземного  обслуживания,
приземлилась в Афганистане, следом были переброшены Су-17. Поспешность
и неразбериха давали себя знать - никто не мог с уверенностью сказать,
как встретит их незнакомая страна, в чьих руках находится  аэродром  и
что ждет на "новом месте службы".
  Условия Афганистана были далеки от  комфортных  и  мало  напоминали
привычные аэродромы и полигоны. Как гласила ориентировка Генштаба, "по
характеру местности Афганистан - один  из  самых  неблагоприятных  для
действий   авиации   районов".   Впрочем,   действиям    авиации    не
благоприятствовал  и  климат.  Зимой  20-градусные   морозы   внезапно
сменялись затяжными дождями и слякотью. Весной и осенью часто  задувал
"афганец" и налетали пыльные бури, снижавшие видимость до 200-300 м  и
делавшие  полеты  невозможными.  Еще  хуже  приходилось  летом,  когда
температура воздуха поднималась до +52Ь С,  а  обшивка  самолетов  под
палящим солнцем накалялась до +80Ь С. Постоянная иссушающая  жара,  не
спадавшая и ночью,  однообразное  питание  и  отсутствие  условий  для
отдыха изматывали людей.
  Аэродромов, пригодных для базирования современных боевых самолетов,
было  всего  четыре  -  Кабул,  Баграм,  Шинданд   и   Кандагар.   Они
располагались на высоте 1500-2500 м над уровнем моря. Одобрения на них
заслуживали разве  что  отличного  качества  ВПП,  особенно  "бетонки"
Кандагара и Баграма, уложенные  еще  американцами  (друживший  с  СССР
Захир-Шах обустройство баз  доверил  все  же  западным  специалистам).
Навигационные системы, средства связи и даже светотехника были  далеко
не новыми, изношенными и мало  отвечали  условиям  работы  современной
авиации. Все необходимое  для  обустройства,  оборудования  стоянок  и
обеспечения  полетов  -  от  продовольствия  и  постельного  белья  до
запчастей и боеприпасов - пришлось доставлять из СССР. Сеть дорог была
развита слабо,  железнодорожного  и  водного  транспорта  попросту  не
существовало, и вся нагрузка легла на транспортную авиацию.
  В марте - апреле 1980 года начались боевые  действия  армии  ДРА  и
советских  войск  против  группировок,  не  желавших   примириться   с
навязанной стране "социалистической  ориентацией".  Специфика  местных
условий   сразу   же   потребовала   широкого   применения    авиации,
поддерживавшей  действия  наземных  войск  и   наносившей   удары   по
труднодоступным местам. В целях повышения координации и  оперативности
действий авиационные части, расположенные в ДРА, поначалу входившие  в
"экспедиционный" 34-й смешанный авиакорпус, были реорганизованы в  ВВС
40-й армии (единственной армии в советских ВС, получившей  собственную
авиацию) и были подчинены находящемуся в  Кабуле  командованию  армии,
при котором находился командный пункт ВВС. Истребители-бомбардировщики
в  это  время  были  представлены,  помимо  17  Су-17  в  Шинданде,  и
чирчикскими  Миг-21  ПФМ  136-го  АПИБ,  одна-две  эскадрильи  которых
"кочевали" между Кабулом, Баграмом и Кандагаром.
  Поначалу противником являлись разрозненные, малочисленные  и  слабо
вооруженные группировки, не представлявшие практической опасности  для
боевых  самолетов.  Поэтому  тактика  была  довольно  простой   -   по
обнаруженным  вооруженным   группам   наносились   удары   бомбами   и
неуправляемыми ракетами (НАР) типа С-5  с  малых  высот  (для  большей
точности),  а  основная  трудность  состояла   в   ориентировании   на
однообразной горно-пустынной  местности.  Случалось,  что  летчики  по
возвращении не могли точно указать на карте, где они  сбросили  бомбы.
Другой проблемой стало само пилотирование в горах,  высота  которых  в
Афганистане достигает 3500 м.  Обилие  естественных  укрытий  -  скал,
пещер и растительности - заставляло снижаться при поиске целей до  600
- 800 метров. Кроме  того,  горы  затрудняли  радиосвязь  и  усложняли
руководство полетами.
  Изнуряющие климатические условия и  напряженная  работа  привели  к
росту количества  ошибок  в  технике  пилотирования  и  нарушений  при
подготовке самолетов, да и средний возраст летчиков  "первого  заезда"
не превышал 25-26 лет.
  Нелегко приходилось и технике.  Жара  и  высокогорье  съедали  тягу
двигателей, вызывали перегрев и  отказ  оборудования  (особенно  часто
выходили из строя прицелы АСП-17), пыль забивала фильтры и выводила из
строя    топливную    аппаратуру.    Ухудшались     взлетно-посадочные
характеристики, возрастал расход топлива, снижался  потолок  и  боевая
нагрузка. Разбег Су-17 летом и при нормальном взлетном весе  возрастал
в полтора раза. При посадках перегревались и выходили из строя тормоза
колес, лопалась и горела "резина" пневматиков.
  Работа автоматического прицела при бомбометании  и  пуске  ракет  в
горах была ненадежной, и приходилось применять оружие в ручном режиме.
Риск столкновения с горой в тесноте ущелий при атаке или выходе из нее
требовал выполнения особых маневров, например, горки с заходом на цель
и пуском ракет с высоты 1600-1800 м,  что  приводило  к  значительному
рассеиванию  и,  в  сочетании  со  слабой  боевой  частью,  делало  их
малоэффективным средством. Поэтому в дальнейшем С-5 применялись только
против  слабозащищенных  целей  на  открытой  местности.  В  борьбе  с
укреплениями и огневыми точками хорошо себя проявили тяжелые НАР С-24,
имевшие повышенную точность и более мощную боевую часть весом 25.5 кг.
Подвесные  пушечные  контейнеры   УПК-23-250   оказались   практически
неприемлемы для Су-17 - для них не было подходящих целей,  да  и  двух
встроенных 30-мм пушек HP-30 было достаточно. Так же не пригодились  и
СППУ-22 с  подвижными  пушками  -  местность  мало  подходила  для  их
применения,  а  сложность  устройства  обусловила  чрезмерные  затраты
времени на  обслуживание.  Требования  оперативности  боевых  вылетов,
проблемы со снабжением и сложные  местные  условия  быстро  определили
основные  направления  при  подготовке  авиатехники   -   быстроту   и
максимальную упрощенность  снаряжения,  требующие  как  можно  меньших
затрат времени и сил. Достаточно много претензий вызывали и сами Су-17
"без буквы" - машины самых первых серий с ограниченным запасом топлива
и невысокими боевыми  возможностями.  В  ТуркВО  оперативно  направили
новые  Су-17М3,  выгодно  отличавшиеся  по   характеристикам,   уровню
оборудования и вооружения, готовя  полки  и  переучивая  летчиков  для
замены "Тройки" стали в Афганистане основным типом машин ИБА почти  до
самого конца войны.
  Боевые действия быстро приобрели широкомасштабный  размах.  Попытки
правительства   "навести   порядок"   приводили   лишь   к   растущему
сопротивлению,  а  бомбовые  удары  отнюдь  не  вызывали  у  населения
уважения к "народной власти". Кзыл-Арватский полк  через  год  сменили
Су-17М3 136-го АПИБ из Чирчика, а затем в Афганистан перелетел полк из
Мары. Впоследствии по решению главного штаба ВВС через ДРА должны были
пройти  и  другие  полки  истребительно-бомбардировочной  авиации  для
приобретения  боевого   опыта,   выработки   навыков   самостоятельных
действий, и не в последнюю  очередь,  выявления  в  боевой  обстановке
способностей личного  состава.  Проверке  подвергалась  и  техника,  в
напряженной эксплуатации наиболее полно раскрывавшая свои  возможности
и недостатки. Однако, несмотря на такую "эстафету", находившиеся  "под
рукой" полки ИБА из  Мары  и  Чирчика  привлекались  к  боевой  работе
практически ежегодно, вылетая на замену или базируясь на  приграничных
аэродромах, вылеты с которых засчитывались  им  как  летно-тактические
учения.
  Для проведения операций  в  удаленных  районах  Су-17  из  Шинданда
перебрасывались на авиабазы Баграм  под  Кабулом  и  Кандагар  на  юге
страны.
  Расширение  масштабов   боевых   действий   потребовало   повышения
эффективности вылетов и совершенствования тактики.  В  первую  очередь
это было связано с тем, что изменился сам противник. Уже  с  1980-1981
годов начали действовать крупные отряды оппозиции, хорошо  вооруженные
и оснащенные на базах в  Иране  и  Пакистане,  куда  из  многих  стран
арабского мира и Запада  поступало  современное  вооружение,  средства
связи и транспорт. Наибольшую угрозу для них представляла  авиация,  и
вскоре моджахеды получили средства ПВО - крупнокалиберные пулеметы ДШК
и  зенитные  горные  установки  (ЗГУ).  По  низколетящим  самолетам  и
вертолетам  огонь  велся  также  из  ручного  оружия  -  автоматов   и
пулеметов. В  результате  85%  всех  повреждений  авиационной  техники
приходилось в то время на пули калибра 5.45, 7.62 и 12.7 мм.
  Возросшая опасность при выполнении боевых задач  заставила  принять
меры по улучшению подготовки летчиков, направлявшихся в ДРА. Она  была
разделена на три этапа. Первый проходил на своих аэродромах и  занимал
2-3 месяца  изучения  района  боевых  действий,  освоения  тактических
приемов  и  особенностей  пилотирования.  Второй  занимал  2-3  недели
спецподготовки на полигонах  ТуркВО  с  бомбометанием  и  стрельбой  в
пустыне и горах, где прицеливание имело массу тонкостей, и наконец, на
месте летчики вводились в строй в течение 10 дней.  Позднее  афганский
опыт ввели в практику боевой учебы ВВС и полки перебрасывались  в  ДРА
без особой  подготовки, сводя  ее  к  одной-двум  неделям  интенсивных
тренировок на  боевое  применение  перед  самым  перелетом.  Прибывших
летчиков-новичков  ИБА  с  местными  условиями  знакомили  пилоты   из
сменяемой группы, вывозя их на "спарках" Су-17УМ.
  Широкое  применение  авиации  требовало   четкой   организации   ее
взаимодействия   со   своими   войсками    и    точного    определения
местонахождения противника. Однако пилоты сверхзвуковых  истребителей-
бомбардировщиков, оснащенных самым современным оборудованием  зачастую
не могли самостоятельно отыскать  малозаметные  цели  на  однообразной
горной местности среди ущелий и перевалов. По  этой  причине  одна  из
первых масштабных операций,  проведенная  в  долине  реки  Панджшер  в
апреле 1980 года (известная как  первая  панджшерская),  планировалась
без привлечения самолетов. Три советских и  два  афганских  батальона,
участвовавшие в ней, поддерживались лишь артиллерией и вертолетами.
  Повысить эффективность действии авиации и облегчить работу летчиков
должна была предварительная  разведка  объектов  будущих  налетов.  Ее
поначалу выполняли МиГ-21Р и Як-28Р, позднее  -  Су-17М3Р,  оснащенные
подвесными разведывательными контейнерами ККР-1/Т ККР-1/2 и  ККР-2А  с
набором аэрофотоаппаратов  для  плановой  перспективной  и  панорамной
съемок  инфракрасными  (ИК)  и   радиотехническими   (РЛ)   средствами
обнаружения. Особенно важной оказалась роль  разведки  при  подготовке
крупных операции  по  уничтожению  укрепрайонов  и  чистке  местности.
Полученная информация наносилась на  фотопланшеты,  где  были  указаны
размещение  целей  и  средств  ПВО  противника,  особенности   рельефа
местности и характерные ориентиры. Это облегчало планирование  ударов,
а летчики могли познакомиться с районом и определиться  с  выполнением
задачи. Перед началом  операции  проводилась  доразведка,  позволявшая
окончательно уточнить детали.
  Ночное фотографирование ущелий и перевалов (а оживление  в  лагерях
моджахедов, передвижение  караванов  с  оружием  и  выход  на  позиции
происходили в  основном  скрытно,  по  ночам)  с  подсветом  светящими
авиабомбами и фотопатронами ФП-100 оказалось  не  всегда  эффективным.
Множество  резких  теней,  возникавших  в  горах   при   искусственном
освещении,  делало  применение  аэрофотоаппаратов  УА-47   практически
бесполезным - полученные снимки не  поддавались  дешифровке.  Выручала
комплексная   разведка   с   использованием    ИК    оборудования    и
радиотехнических систем СРС-13 и СРС-9, засекавших работу радиостанций
противника. Усовершенствованная ИК аппаратура "Зима"  позволяла  ночью
обнаруживать  по  остаточному  тепловому  излучению  даже   следы   от
проехавшего автомобиля или потухший костер. Готовя  "работу  на  день"
вокруг  Кабула,  Баграма  и  Кандагара  по  ночам  работали   до   4-6
разведчиков Су-17М3Р (с августа 1988 - Су-17М4Р).
  Появление в небе разведчиков не сулило моджахедам ничего  хорошего.
Как правило, вслед за ними  прилетали  ударные  самолеты,  да  и  сами
разведчики обычно  несли  вооружение,  позволявшее  им  самостоятельно
выполнять охоту в заданном районе. При этом  самолет  ведущего  помимо
разведывательного контейнера нес пару тяжелых НАР С-24, а ведомого - 4
НАР С-24 или бомбы.
  К 1981 году  боевые  операции  в  Афганистане  приобрели  масштабы,
потребовавшие применения больших  групп  самолетов.  Из-за  трудностей
базирования на территории  ДРА  (главным  образом,  малого  количества
аэродромов и проблем с подвозом боеприпасов и топлива)  сосредоточение
привлекаемой  к  нанесению   ударов   авиатехники   производилось   на
аэродромах ТуркВО и САВО. Существенную долю  там  составляли  Су-17М3,
выгодно отличавшиеся от других самолетов значительной боевой нагрузкой
и  большей   эффективностью   при   действиях   по   наземным   целям.
"Пропускавшиеся"  через  Афганистан   полки   Су-17   размещались   на
аэродромах Чирчика, Мары и Кокайты. Местные полки работали "за речкой"
почти  постоянно  и  в  случае  задержек  с  плановой  заменой  частей
оказывались в ДРА "вне очереди".
  Работа с баз ТуркВО  требовала  использования  на  Су-17  подвесных
топливных баков, что снижало боевую  нагрузку.  Пришлось  пересмотреть
используемые варианты вооружения в пользу наиболее эффективных.  Су-17
стали снаряжаться фугасными и осколочно-фугасными авиабомбами  (ФАБ  и
ОФАБ), в основном, калибрами 250 и 500 кг (применявшиеся ранее "сотки"
оказались недостаточно мощными  для  ударов  в  горах).  Многозамковые
бомбодержатели МБД-У6-68, каждый из которых мог нести до  шести  бомб,
применялись редко - поднять в  жару  большое  количество  боеприпасов,
делающих оптимальным их подвеску на МБД,  Су-17  было  просто  не  под
силу, да и каждая из балок сама тянула на полтораста килограммов.
  Широко применялись на Су-17  бомбовые  связки  и  разовые  бомбовые
кассеты РБК, "засевавшие" осколочными  или  шариковыми  бомбами  сразу
несколько гектаров. Они  были  особенно  эффективны  в  условиях,  где
каждый  камень  и  расщелина  становились  укрытиями  для  противника.
Недостаточно мощные 57-мм НАР С-5 заменялись новыми 80-мм  НАР  С-8  в
блоках Б-8М. Вес их боевой части был увеличен до 3.5 кг,  а  дальность
пуска позволяла поражать цель, не входя в зону зенитного огня.  Обычно
боевая нагрузка Су-17 определялась  из  расчета  надежного  выполнения
задания  и  возможности  безопасной  посадки  при  неисправности   (по
посадочному весу самолета) и не превышала 1500 кг - трех "пятисоток".
  Летняя  жара  не  только  снижала  тягу  двигателей  и   надежность
оборудования.  Сами  летчики  не  могли  подолгу  ожидать   вылета   в
раскаленных кабинах, поэтому вылеты по  возможности  планировались  на
раннее утро. Установившийся распорядок обычно  сводился  к  нескольким
вылетам  с  утра,  сменявшимся  полуденной   передышкой,   позволявшей
переждать  жару,  и  вечерней  "добавкой",  если  противник  продолжал
выказывать активность. "Капризными" были и некоторые виды боеприпасов:
зажигательные баки, НАР и  управляемые  ракеты  имели  ограничение  по
температуре и не могли долгое время оставаться на подвеске под палящим
солнцем.
  Важной задачей  также  были  превентивные  акции,  направленные  на
уничтожение караванов с боеприпасами и оружием, разрушение горных троп
и перевалов, по  которым  моджахеды  могли  подобраться  к  защищаемым
объектам.  Мощные  бомбы  ФАБ-500  и  сбрасывавшиеся  залпом   ФАБ-250
вызывали обвалы в горах, делая их непроходимыми, применялись они и для
уничтожения скальных укрытий,  складов  и  защищенных  огневых  точек.
Типовыми вариантами вооружения при вылете на "охоту" были два ракетных
блока (УБ-32 или Б-8М) и две бомбовые кассеты  (РБК-250  или  РБК-500)
или четыре НАР  С-24,  причем  в  обоих  вариантах  подвешивались  два
ПТБ-800.
  На стороне противника  были  хорошее  знание  местности,  поддержка
населения   и   умение   пользоваться   естественными   укрытиями    и
маскироваться. Отряды  оппозиции  быстро  передвигались  и  оперативно
рассредотачивались в случае опасности. Обнаружить их  с  воздуха  было
нелегко даже по наводке из-за  отсутствия  характерных  ориентиров  на
однообразной местности. К  тому  же  самолеты  и  вертолеты  все  чаще
натыкались на зенитный  огонь.  В  среднем  в  1980  году  вынужденная
посадка приходилась на 830  часов  налета  или  примерно  на  800-1000
вылетов (а мест, пригодных для посадки подбитого самолета, было крайне
мало).
  Для  повышения  боевой  живучести  конструкция  и   системы   Су-17
постоянно дорабатывались. Анализ повреждений показал, что  чаще  всего
выходят из строя двигатель, его агрегаты,  топливная  и  гидросистемы,
управление самолета. Проведенный комплекс доработок включал  установку
накладных  подфюзеляжных  бронеплит,  защищавших   коробку   приводов,
генератор   и   топливный   насос,    заполнение    топливных    баков
пенополиуретаном и наддув их азотом, что предотвращало воспламенение и
взрыв при попадании в них осколков и  пуль,  изменения  в  конструкции
прицела АСП-17, устранившие его перегрев.  Устранен  был  и  дефект  в
конструкции  тормозного  парашюта,  замок  крепления  которого  иногда
обрывался, а самолет выкатывался за пределы ВПП и получал повреждения.
Выручали прочность конструкции и выносливость  Су-17.  Бывали  случаи,
когда возвращавшиеся с боевого задания поврежденные машины  слетали  с
полосы  и  зарывались  в  грунт  по  самое   "брюхо".   Их   удавалось
восстановить на месте и  вновь  ввести  в  строй.  Двигатели  АЛ-21Ф-3
надежно работали даже в несущий песок и камни  "афганец",  перенося  и
немыслимые  в  нормальных  условиях  забоины  лопаток  компрессора,  и
загрязненное топливо (трубопроводы, протянутые  от  советской  границы
для его доставки, постоянно обстреливались, подрывались, а то и просто
развинчивались охочим до дармового  горючего  местным  населением).  В
результате Су-17М3 к 1985 году по надежности  опережали  штурмовики  и
боевые вертолеты, имея наработку на отказ 145 часов (при среднем в ВВС
40-й армии значении 133.7).
  Для снижения потерь были выработаны новые рекомендации  по  тактике
боевого применения самолетов. Заход на цель рекомендовалось  выполнять
с большой высоты и скорости, с  пикированием  30-45Ь,  что  затрудняло
противнику прицеливание и снижало  эффективность  зенитного  огня.  По
данным на 1985 год, на скорости свыше 900 км/ч и высотах более 1000  м
боевые  повреждения  у  Су-17  вообще  исключались.   Для   достижения
внезапности удар предписывалось выполнять  с  ходу,  сочетая  в  одной
атаке  пуск  ракет  со   сбросом   бомб.   Правда,   точность   такого
бомбоштурмового удара (БШУ) из-за большой высоты и скорости  снижалась
почти вдвое, что  приходилось  компенсировать  увеличением  количества
самолетов ударной группы, выходивших на  цель  с  разных  направлений,
если позволяла местность.
  Уже в 1981 году насыщенность районов боевых действий средствами ПВО
достигла таких масштабов, что при  планировании  операций  приходилось
принимать во внимание необходимость их преодоления. Вокруг укрепленных
районов и баз моджахедов насчитывалось до нескольких десятков зенитных
огневых  точек.  Снижение  риска  достигалось  умелым   использованием
рельефа местности, обеспечивавшим  скрытность  подхода  и  внезапность
выхода на цель, а также выбором путей отхода после атаки.
  Как правило, первой в  намеченном  районе  появлялась  пара  Су-17,
задачей  которой  была  доразведка  и  целеуказание  осветительными  и
дымовыми  бомбами,  упрощавшее   ударной   группе   выход   на   цель.
Пилотировали их наиболее опытные летчики, имевшие боевой опыт и навыки
обнаружения малозаметных  объектов.  Поиск  противника  выполнялся  на
высоте 800-1000 м и скорости 850-900 км/ч, занимая  около  3-5  минут.
Дальше все решала быстрота удара, не дававшая противнику  организовать
ответный огонь.
  На обозначенную САБ цель  через  одну-две  минуты  выходила  группа
подавления средств  ПВО  из  2-6  Су-17.  С  высоты  2000-2500  м  они
обнаруживали позиции ДШК и ЗГУ и с пикирования наносили удар НАР  С-5,
С-8 и  кассетами  РБК-250  или  РБК-500.  Уничтожение  зенитных  точек
выполнялось как одиночным самолетом, так и парой -  ведомый  "добивал"
очаги ПВО. Не давая противнику опомниться, через 1-2 минуты над  целью
появлялась основная ударная  группа,  выполнявшая  атаку  с  ходу.  На
укрепления и скальные сооружения обрушивались бомбы ФАБ-250 (ОФАБ-250)
и ФАБ-500  (ОФАБ-500),  ракеты  С-8  и  С-24.  Надежные  и  простые  в
эксплуатации С-24 имели большую дальность и точность пуска (особенно с
пикирования) и применялись очень широко.  Для  борьбы  с  живой  силой
использовались кассетные боеприпасы РБК-250 и РБК-500. При действиях в
"зеленке" и на открытых  местах  иногда  использовались  зажигательные
баки с огнесмесью. Пушки постепенно  утрачивали  свое  значение  -  их
огонь при больших скоростях и возросших высотах был неэффективен.
  Для повторной  атаки  самолеты  выполняли  маневр  с  расхождением,
поднимаясь до 2000-2500 м, и вновь наносили удар с разных направлений.
После отхода ударной группы над  целью  опять  появлялись  разведчики,
производившие объективный контроль результатов БШУ. Выполнение  задачи
следовало подтвердить документально  -  в  противном  случае  наземные
войска могли ожидать  неприятные  сюрпризы.  При  выполнении  особенно
мощных   авиационных   налетов   фотоконтроль   выполнял    специально
вызывавшийся   с   кабульского   аэродрома    Ан-30.    Его    богатое
фотооборудование позволяло сделать многоспектральную съемку  местности
и точно определить степень разрушений.  Надежную  радиосвязь  с  КП  и
согласованность действий обеспечивал постоянно находящийся  в  воздухе
самолет-ретранслятор Ан-26РТ.
  Если удар выполнялся для  поддержки  наземных  частей,  требовалась
повышенная точность, поскольку цели находились вблизи своих войск. Для
организации взаимодействия с авиацией частям придавались авианаводчики
из ВВС, которые налаживали связь с летчиками, указывали  им  положение
переднего края пуском сигнальных ракет или дымовыми шашками. Атака при
поддержке наземных  войск  продолжалась  до  15-20  минут.  С  помощью
авианаводчиков наносились и  удары  по  вызову  для  подавления  вновь
выявляемых огневых точек. Для обеспечения скрытности маневра войск или
прикрытия  их  отхода  Су-17  привлекались  в  качестве  постановщиков
дымовых завес. Для оценки результативности атак летчики не позднее чем
через 5-10 минут после посадки,  когда  еще  свежи  были  впечатления,
должны были подать в штаб полка донесение,  немедленно  передававшееся
на КП ВВС.
  Еще одной задачей Су-17 стало минирование с воздуха опасных районов
и горных троп. Наряду с разрушением перевалов  бомбовыми  ударами,  их
минирование затрудняло моджахедам передвижение, лишая  преимущества  в
подвижности и неожиданности нападения. Для этого использовались  КМГУ,
каждый из которых нес по  8  блоков,  вмещавших  1248  противопехотных
фугасных мин. Разбрасывание мин Су-17 производили на скорости  порядка
900 км/ч.
  При выполнении  боевых  задач  выявились  и  недостатки,  снижавшие
эффективность БШУ и увеличивавшие риск повреждении и потерь. Так,  при
освоении афганского театра боевых действии летчики, выполнив несколько
успешных боевых вылетов, склонялись к переоценке своих сил, недооценке
противника (особенно его ПВО) и начинали выполнять  атаки  однообразно
без  учета  особенностей  местности  и  характера  целей.  Сброс  бомб
производился не по единой методике, что приводило  к  их  рассеиванию.
Несколько звеньев Су-17 были даже  возвращены  на  базы  из-за  низкой
точности ударов и опасности попадания по  своим  войскам.  Так,  летом
1984 года под Кандагаром ведущий группы Су-17, отказавшийся от  помощи
авианаводчика, по ошибке сбросил  бомбы  на  свой  пехотный  батальон.
Погибли четыре человека и девять были ранены.
  Другим недостатком было  частое  отсутствие  точных  данных  о  ПВО
противника (по сведениям разведки, в районах базирования моджахедов  в
1982 году насчитывалось до 30-40 зенитных средств, а в опорных пунктах
- до 10). Зенитные пулеметы и ЗГУ маскировались, прятались в  укрытиях
и  быстро  выдвигались  на  огневые  позиции.   Шаблонность   атак   и
затягивание времени на обработку цели  в  таких  условиях  становились
опасными. В районе Кандагара летом 1983  года  Су-17М3  был  сбит  при
выполнении шестого (!) захода на цель. Другими причинами  потерь  были
ошибки пилотирования и отказы техники.
  Возросшее напряжение боев привело к большим нагрузкам на летчиков и
техников  самолетов.   Специалисты   НИИ   авиакосмической   медицины,
изучавшие "человеческий фактор", определили, что  чрезмерные  нагрузки
на  организм  в  течение  10-11  месяцев  интенсивных  боевых  вылетов
приводят  к  "существенным  функциональным  сдвигам  и  нарушениям   в
сердечно-сосудистой и двигательной системах, у 45% летчиков отмечается
переутомление и нарушения нормальной психической деятельности". Жара и
обезвоживание приводили к потерям в весе (в некоторых  случаях  до  20
кг) - люди буквально высыхали на  солнце.  Медики  советовали  снизить
летную нагрузку, сократить время  ожидания  перед  вылетом  и  создать
благоприятные  условия  для  отдыха.   Практически   же   единственной
реализуемой рекомендацией стало соблюдение предельно допустимой летной
нагрузки, определенной в 4-5 боевых вылетов за смену.
  На основе накопленного опыта были  сфоИстребительная авиация



  Среди самолетов, переброшенных в  Афганистан  при  вводе  советских
войск, большую часть составляли истребители. По численности  к  началу
января 198