Реферат: Хся к ним гостей, особенно пышногрудых и волооких красавиц, частенько приезжавших к живущему в том же доме писателю Тургеневу, весьма охочему до женского полу

Немой дворник Герасим был обуреваем разнообразнейшими желаниями: во-первых, он постоянно хотел выпить, причем желательно - на халяву, во-вторых, он хотел низвергнуть прогнивший царский режим, в третьих - поотрывать ноги всем, кто топчет клумбы и разносит грязь по двору, еще чаще и гормонально-ощутимее он хотел хозяйку доходного дома, двор которой он подметал, да и всех остальных его обитательниц и обитателей, равно как и многих из наведывавшихся к ним гостей, особенно - пышногрудых и волооких красавиц, частенько приезжавших к живущему в том же доме писателю Тургеневу, весьма охочему до женского полу.

Однако больше всего на свете несчастный Герасим хотел научиться говорить. Дело в том, что в детстве недотепы-родители не объяснили ему, как это делается, а дойти до всего своим умом не получалось. А без устной речи не было ему никакой жизни, и с исполнением желаний - тоже полная безнадега.

И с амурными делами тоже не вытанцовывалось - постоялицы доходного дома предпочитали заниматься любовью с консьержем Акакием, который, хоть и был крив и сутул, не говоря уж о специфических проблемах, связанных с сидячей работой, зато умел бабам комплименты говорить.

Единственным утешением в жизни Герасима была пекинская болонка Муму - дело в том, что когда Герасим смотрел на это отвратительное, тщедушное, асимметрично-складчатое, назойливое и редко молчащее существо, то проникался твердой уверенностью в том, что он - не единственный уродец в этом жестоком мире, бывают неудачники и похлеще.

И все бы ничего, и не было бы никакого рассказа, но вот однажды хозяйка неожиданно потребовала от Герасима утопить китайского монстра. "Зачем топить?" - знаками удивился Герасим. "А вот ты утопи - тогда и узнаешь!" - с какой-то загадочной хитринкой в голосе ответила хозяйка, и Герасим сразу почувствовал, что она, конечно же, хочет ему добра и знает что-то такое, чего не знает он, и что если он пойдет и утопит щенка - вся его жизнь может круто измениться, причем, конечно же, к лучшему. Возможно даже, он вдруг научится говорить, хотя в это и трудно поверить, но все равно, попробовать - стоит.

После недолгих раздумий взял Герасим мохнатого выродка за шкирку и понес к речке. За Герасимом зачем-то увязался писатель Тургенев - говорил, что ему этот случай очень уж хочется описать как пример деспотичности российских помещиков, дабы лишний раз обличить царский режим. У Герасима же, прочитавшего почти все книги писателя, сформировалось нехорошее мнение, что Ивану Сергеевичу просто нравится наблюдать за чужими мучениями, а затем смаковать их в своих романах (великий писатель очень любил свои книжки соседям раздаривать - те его искренне благодарили, после чего аккуратно выбрасывали подарок в окно, обычно прямо на голову подметающему двор Герасиму, так что уклониться от ознакомления с творчеством классика было очень сложно).

Вот так, втроем, и направились они к реке. Герасим был в предвкушении светлых жизненных перемен, писатель Тургенев - тоже был в нетерпенье и постоянно норовил забежать вперед. Щенок и вовсе был донельзя рад оказаться на природе, тем более в такой приятной дружеской компании шизофреников.

Дворник зашел по колено в воду и вытянул вперед театральным жестом руку с болонкой. На лице его отразилось благоговение, переходящее в идиотский восторг, мечты об исполнении сокровенных желаний хлынули в его мозг, размягчая и плавя извилины. Тургенев что-то возбужденно записывал в блокнот, стараясь ничего не пропустить, для большего натурализма. Щенок почуял неладное. Пальцы Герасима начали медленно разжиматься, и меховые складки Мумушного загривка стали плавно выскальзывать из них - но вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее.

Щенок, вдруг ясно осознавший, что жизнь его висит на волоске, взмолился человечьим - причем хорошо поставленным - голосом, подозрительно напоминающим голос диктора Левитана:

- Сжалься надо мной, добрый человек! Не губи ты меня, я тебе еще пригожусь! Я не простая пекинская болонка, а волшебная! Я исполню любое твое желание, только попроси!

"Ни фига себе!" - подумал Герасим. "Даже этот маленький плюшевый мутант умеет то, чего не дано мне! Теперь точно утоплю мерзавца!"

"Ни фига себе!" - подумал щенок. "Я-то ведь, оказывается, феномен, могу в любом цирке карьеру сделать, кататься с гастролями из Парижа в Пекин, на историческую родину. Проездом через этот долбанный, как его, Петербург!"

"Ни фига себе!" - подумал Тургенев. "Эдак я сейчас без сюжета останусь, если шавку не замочат!"

Щенок требовательно посмотрел на Герасима.

"Хочу научиться говорить!" - попытался выдавить из себя Герасим, но, как обычно, произведенные им звуки были лишены как смысла, так и изящества. Он весь напрягся, щеки надулись, лицо окрасилось в замысловатые тона.

- Ну же? - нетерпеливо сказал щенок. - Не мог бы ты выразиться более внятно, я хоть и волшебная собака, но телепатией не владею!

Герасим весь затрясся, глаза его уже почти полностью вылезли из орбит от нервного напряжения.

- Хочешь, к примеру, новую метлу? - спросил щенок. - Или импортный совок, с мусоросборником? А то ведь бери выше - могу и пылесос устроить, двор прибирать - самое то!

У Герасима на нервной почве начались конвульсии, изо рта пошла пена, кончики пальцев завибрировали.

- Он хочет научиться говорить! - встрял в разговор мудрый писатель Тургенев.

- А ты вообще заткнись, тебя никто не спрашивает! - рявкнул щенок. - Ты его сейчас окончательно запутаешь. Дай человеку с мыслями собраться.

В этот момент пальцы вконец обезумевшего дворника ослабили хватку, и щенок с печальным "Буль!" уверенно пошел на дно. Тургенев уже просто покатывался со смеху, одновременно не забывая на всякий случай проливать горькие слезы о тяжкой судьбе простого русского мужика, и обличать живодеров-помещиков.

В это время щенок начал медленно всплывать и необычные трансформации стали овладевать его тельцем: морщинистая кожа в воде расправилась, и из уродливой пекинской болонки он внезапно превратился в удивительно красивого щенка-водолаза. Он вдруг, каким-то шестым чувством, осознал, что теперь умеет не только говорить, но еще и плавать, играть на арфе, сочинять хайку и даже находить взрывчатку и наркотики по запаху. В бешеном восторге от новоприобретенных возможностей, он быстро погреб к берегу, даже не замечая, что у него еще зачем-то начали прорезаться крылья.

Герасим, видя такое развитие сюжета, вскипел от бессильной злости и начал громко и грязно ругаться матом.

"Он заговорил!" - донесся нестройный хор радостных голосов из прибрежного кустарника, где, оказывается, прятались хозяйка доходного дома и еще две дюжины любопытных постоялиц: они всей толпой бросились на Герасима и чуть не задушили его в эротических объятьях, ибо они уже давно хотели этого молодого и сексуально-привлекательного дворника, и теперь ничто не мешало им предаться плотской страсти - обезумев от желания, они целовали Герасима взасос во все места, пытались оторвать ему бороду, бесстыдно хватали его за метлу.

Вокруг сжавших Герасима плотным кольцом женщин, с озабоченным видом голодного пса бегал писатель Тургенев, он тоже хотел оказаться в центре женского внимания, но сегодня был явно не его день...