Реферат: Е. П. Блаватская

Е. П. Блаватская


ДЕЙСТВИЕ ПСИХИЧЕСКОЕ И НУСИЧЕСКОЕ


I


...Я создал человека справедливым

И праведным, но выбор дал ему:

Стремиться вверх иль вниз;

И силы все эфирные, подобно,

И духи мною созданы, —

Кто верность сохранил, а кто предал.

Воистину, тот устоял кто был достоин,

А тот кто низок был — тот пал...


Милтон, «Потерянный рай», кн. III.


... Предположение, что разум является реальным существом, на которое можно оказывать влияние через мозг и которое само влияет через мозг на тело, — единственное, не противоречащее всем фактам опыта. Джордж Лэдд, «Элементы физиологической психологии»

Внезапно над головами некоторых теософов пронеслись новые веяния, влияния, звучания — «как бы могучий порыв ветра». Идея, вначале неясная, со временем выросла во вполне определённую форму, и сейчас она, похоже, активно работает в умах некоторых членов Теософического Общества. Состоит она в том, что если мы хотим иметь больше обращённых, то те немногие некогда оккультные учения, которые мы собираемся вынести на свет гласности, нужно отныне привести в большее, если не полное, соответствие взглядам современной науки. Нас убеждают, что так называемая эзотерическая1 (или покойная эзотерическая) космогония, антропология, этнология, геология, психология и, прежде всего, метафизика, будучи приспособлены так, чтобы делать реверансы современной (т.е. материалистической) мысли, уже не должна будет противоречить (во всяком случае открыто) «научной философии». Под последней, как мы полагаем, понимают фундаментальные и общепринятые взгляды крупных немецких школ, или взгляды Герберта Спенсера и некоторых других английских звёзд меньшей величины, и не только их, но и выводы, сделанные оттуда их более или менее обученными учениками.

Поистине, это предприятие значительное и полностью согласующееся с политикой средневековых казуистов, которые искажали истину или даже подавляли её, если она входила в противоречие с божественным откровением. Излишне говорить, что от этого компромисса мы отказываемся. Вполне возможно — нет, очевидно и почти неизбежно, — что «ошибки, совершаемые» при изложении таких сложных метафизических учений как содержащиеся в восточном оккультизме, должны быть «нередкими и зачастую важными». Но в этом случае всё подобное прослеживаемо к толкователям, а не к самой системе. Такие ошибки следует исправлять властью той же самой доктрины, проверяя учениями, выросшими на богатой и надёжной почве гупта-видьи, а не умозрениями, которые сегодня процветают, чтобы завтра умереть, на зыбучих песках современных научных догадок, особенно в том, что касается психологии и ментальных явлений. Держась нашего девиза, «Нет религии выше истины», мы самым решительным образом отказываемся потворствовать физической науке. И всё же, мы можем сказать так: если бы так называемые точные науки ограничили свою деятельность лишь царством физической природы; если бы они занимались исключительно хирургией, химией (в законных её пределах) и физиологией (насколько это касается строения нашего физического тела), тогда оккультисты были бы первыми, кто попытался бы помочь современным наукам, несмотря на все их заблуждения и ошибки. Но раз уж переступая через границы материальной природы, физиологи современной «анималистической»2 школы претендуют на то, чтобы разбираться с высшими функциями и явлениями ума (и заявляют об этом с позиции авторитета), говоря, что тщательный анализ приводит их к твёрдому убеждению, что человек является свободным деятелем не большей степени, чем животное, и намного менее ответственен, — тогда оккультист имеет гораздо большее право протестовать, чем рядовой современный «идеалист». А оккультист утверждает, что никакой материалист, который лишь предубежденный и в лучшем случае односторонний свидетель, не может быть авторитетом в вопросах ментальной физиологии, или, как это сейчас ими называется, в вопросах физиологии души. Такое слово как «физиология» не приложимо к слову «душа», если только под «душой» не подразумевать низший, психический ум или то, что у человека (соответственно совершенству его мозга) развивается в интеллект, а у животных — в высший инстинкт. Но поскольку великий Чарлз Дарвин учил, что «наши идеи — это животные движения органа чувств», то для современного физиолога становится возможным всё.

Так что к большому огорчению наших научно ориентированных членов, долг «Люцифера» — в том, чтобы показать, в какой ссоре мы находимся с точными науками, или, скажем, как далеко заключения этой науки отходят от истины и фактов. Под «наукой» мы подразумеваем, конечно, большинство учёных; и мы рады сообщить, что лучшее меньшинство их — на нашей стороне, по крайней мере в том, что касается свободной воли человека и нематериальности ума. Исследование «физиологии» души, Воли в человеке и его высшего сознания никогда не может быть сведено в систему общих идей и выражено краткими формулами — это возможно не в большей степени, чем можно решить загадки психологии материальной природы путем анализа одних лишь её физических проявлений. Специального органа воли не существует; равно как и основа деятельности самосознания — не физическая.


«Но если поставить вопрос о физической основе для процессов самосознания, то на него нельзя дать ответа или даже сделать предположение. По самой своей природе это удивительное действие ума, в котором он распознаёт себя как субъекта своих собственных состояний, не может иметь аналогичного или соответствующего материального субстрата. Невозможно указать какой-либо физиологический процесс, представляющий это объединяющее действие; более того, даже невозможно вообразить, как описание любого из таких процессов можно привести в понятное соотношение с этой уникальной умственной силой».3

Так что задачу корректного определения сознания можно поставить перед всем конклавом психофизиологов, и они непременно не смогут её разрешить, потому что самосознание принадлежит исключительно человеку и происходит от его «Я» — высшего манаса. Хотя психический элемент (или кама-манас)4 является общим для животного и человека (более высокий уровень его развития у последнего связан лишь с более совершенным устройством и более высокой чувствительностью нервных клеток головного мозга), всё же ни один физиолог, даже самый умный, никогда не разрешит загадку человеческого разума в его высшем духовном проявлении, или в его двух аспектах — психическом и нусическом (или манасическом)5. Не понять ему и тонкостей первого, оставаясь на сугубо материальном плане, если только он не знает кое-что об этой двойственности и не готов допустить её существование. Это означает, что ему придётся признать существование у человека как низшего (животного), так и высшего (или божественного) разума, или того, что в оккультизме известно как «личное» и «безличное» «я». Ведь между психическим и нусическим, или между личностью и индивидуальностью существует такая же пропасть, как между Джеком Потрошителем и святым Буддой. И пока физиолог этого не признает, утверждаем мы, он всегда будет забредать в трясину. И мы собираемся это доказать.

Как известно всем, большинство наших ученых «Дидимов» отвергают идею свободной воли. Но это проблема, веками занимавшая умы мыслителей, и каждая школа мысли вновь поднимает её, но оставляет, как всегда, нерешенной. Однако современные «психофизиологи», в наибольшей степени вовлеченные в эти философские затруднения и недоумения, уверяют самым самоуверенным и беззастенчивым образом, что разрубили этот гордиев узел раз и навсегда. Чувство свободы воли представляется им ошибкой, иллюзией, «коллективной галлюцинацией человечества». Такое убеждение выводится из принципа, что без мозга не может быть никакой умственной деятельности, а мозга не может быть без тела. А поскольку тело подвержено общим законам материального мира, в котором всё основано на необходимости и в котором отсутствует всякая спонтанность6, то современный психофизиолог волей-неволей должен отрицать и всякую самопроизвольность в человеческих поступках. Например, профессор физиологии из Лозанны А.А. Герцен7 заявляет, что признание свободы воли в человеке — это в высшей степени ненаучный абсурд. Вот что говорит этот оракул:


«В этой безграничной физической и химической лаборатории, со всех сторон окружающей человека, органическая жизнь производит лишь небольшую и очень незначительную часть феноменов; и даже в этой незначительной части доля науки, достигшей уровня сознания, является столь мизерной, что было бы абсурдом исключать человека из сферы действия всеобщего закона, признавая за ним субъективную спонтанность действий и свободу воли, которые этому закону противоречат».

Для оккультиста, знающего разницу между психическим и нусическим элементами в человеке, всё это представляется полным мусором, несмотря на то, что в основе его и лежат здравые научные соображения. Ибо, когда автор задает вопрос — не представляют ли психические явления результат действия молекулярного характера, в которое переходит движение по достижении им сенсорных центров, — мы отвечаем, что никогда и не отрицали этот факт. Но какое отношение имеет это к свободе воли? То, что каждое явление в видимой Вселенной связано по своему происхождению с тем или иным движением, — это древняя аксиома оккультизма; не сомневаемся мы и в том, что психофизиолог разошёлся бы с точными науками и вошёл бы в столкновение со всем научным сообществом, если бы допустил, что в какой-то момент времени целый ряд физических явлений может просто исчезнуть в вакууме. Поэтому, когда автор цитируемой выше работы настаивает на том, что сила, о которой он говорит, не исчезает, достигнув высших нервных центров, а преобразуется в другой ряд явлений, скажем, в психические проявления — в мысль, чувство или сознание, в точности как и сама эта психическая сила производит работу физического характера (например, работу мышц), преобразуясь в эту последнюю, — то всё это поддерживается и оккультизмом, поскольку именно он впервые провозгласил, что любая психическая деятельность, от самых низших и до самых высших её проявлений, есть «ничто иное, как движение».

Да, это движение; но не «молекулярное» движение, к каковому выводу пытается склонить нас автор. Движение как ВЕЛИКОЕ ДЫХАНИЕ (см. «Тайную доктрину», т. I) — а следовательно и «звук», сопутствующий ему, — вот что является основой космического движения. Оно безначально и бесконечно; это единая вечная жизнь, основа и генезис субъектной и объектной вселенной, ибо ЖИЗНЬ (или Бытийность) есть источник и начало существования или бытия. Но молекулярное движение — лишь самое низшее и материальное его конечных проявлений. И если всеобщий закон сохранения энергии приводит современную науку к заключению, что психическая деятельность представляет собой лишь особую форму движения, то оккультистов он приводит к тому же заключению, но сверх того и к другим вещам, которые психофизиология полностью упускает из виду. И если последняя только в этом веке открыла, что психическое (можно даже сказать и духовное) действие подчиняется тем же общим и неизменным законам движения, что и любое другое явление, проявленное в предметном царстве Космоса; и что как в органическом, так и в неорганическом (?) мире каждое проявление, будь то сознательное или бессознательное, представляет собою результат совместного действия многих причин, то для оккультной философии это всего лишь азбука её науки. «Весь мир — в сваре; свара же это сам дух» — ЕДИНАЯ ЖИЗНЬ, или движение, как говорят древние книги индусской оккультной философии. «Самый правильный перевод слова „свара“ — поток жизненной волны», — считает автор статьи «Тончайшие силы природы»8, а далее поясняет:

«Именно это волновое движение является причиной эволюции недифференцированной космической материи в дифференцированную вселенную... Откуда же исходит это движение? Это движение — сам дух. Слово атма [мировая душа], используемое в книге [см. ниже], само несёт в себе идею вечного движения, происходя от корня «ат» — вечное движение; и важно отметить, что корень «ат» связан с такими корнями, как «ах» (дышать), будучи просто иной его формой, и «ас» (бытие). Все эти корни в основе своей имеют звук, возникающий при дыхании животных [живых существ]... Первичное течение жизни-волны — это то, что у человека принимает форму непроизвольных движений вдоха и выдоха, производимых легкими, и именно это есть всепроникающий источник эволюции и инволюции вселенной...»

Вот сколько информации о движении и «сохранении энергии» можно извлечь из древних книг по магии, написанных за века до появления современной индуктивной и точной науки. И разве больше, чем эти книги, может сказать последняя, например, о животном механизме, когда заявляет:

«От видимого атома до небесного тела, затерянного в пространстве, всё подвержено движению... поддерживаемые на определенном расстоянии друг от друга в соответствии с тем движением, которое их оживляет, молекулы представляют постоянные соотношения, утрачиваемые лишь при добавлении или вычитании определенного количества движения.»9

Но оккультизм говорит больше, чем это. Признавая в движении на материальном плане и в сохранении энергии два фундаментальных закона (или, скорее, два аспекта одного и того же вездесущего закона — свары), он решительно отрицает, что они имеют какое-то отношение к свободной воле человека, которая относится к совершенно иному плану. Автор «Общей психофизиологии», говоря о своем открытии того, что психическое действие — это всего лишь движение, являющееся результатом действия многих причин, замечает, что раз это так, то не может быть никаких дальнейших дискуссий о спонтанности, то есть о каких-то врожденных внутренних склонностях, создаваемых организмом человека, а затем добавляет, что всё вышеизложенное должно положить конец любым заявлениям о свободе воли! Оккультист отрицает такой вывод. Действительный факт психической (а мы говорим — манасической, или нусической) индивидуальности человека является уже достаточным аргументом против этого предположения; ибо, будь оно верным (то есть под выражению автора, имела бы место коллективная галлюцинации всего человечества в течение веков), то это сделало бы невозможной и «психическую» индивидуальность.


Под последней мы подразумеваем ту самоопределяющую силу, что позволяет человеку преодолевать обстоятельства. Если поместить полдюжины животных одного вида в одни и те же условия, то их действия будут хотя и не идентичны, но всё же очень похожи; если же поместить полдюжины людей в сходные условия, то их поступки будут столь же различны, как и их характеры, то есть их психические индивидуальности. Но если вместо «психики» назвать это высшей Самосознающей Волей, для которой, как психофизиология уже показала, нет какого-либо специального органа, то как же материалисты свяжут её с каким-либо молекулярным движением? Профессор Джордж Лэдд говорит:

«Явления человеческого сознания следует рассматривать не как движение молекул мозга, а скорее как действие какой-то иной формы Реального Существа. Для них необходима основа, отправная точка, отличная по своей природе от фосфорических жиров центральной массы и фиброзных окончаний нервных клеток коры головного мозга. Существо, проявляющееся непосредственно для себя самого в виде феноменов сознания и — опосредованно — для окружающих в виде деятельности тела, как раз и есть Разум [манас]. Именно на его счёт нужно относить все умственные явления как показывающие, каков он есть, через то, что он делает. Так называемые «умственные способности» являются всего лишь навыками поведения, в сознании этого истинного существа. И действительно, мы можем обнаружить, что это существо, именуемое Разумом, ведёт себя по постоянно повторяющимся моделям; потому мы приписываем ему определенные способности. Умственные способности не могут существовать сами по себе ... Они представляют собой исключительно навыки поведения ума в сознании. И сама их классификация возможна лишь при условии признания, что Истинное Существо, именуемое Разумом,10 существует, и оно отлично от других реальных существ, известных как физические молекулы мозговой нервной массы.»

Показав, что нужно рассматривать сознание как целое (а это еще одно оккультное утверждение), автор добавляет:

«Таким образом, на основе вышеизложенного мы заключаем: субъектом всех состояний сознания является истинная целостная сущность, называемая Разумом; она имеет нематериальную природу и действует и развивается по своим собственным законам; однако она особым образом связана с некоторыми материальными молекулами и массами, образующими вещество мозга.»11

Этот «Разум» и есть манас, или, скорее его низшее отражение, которое всякий раз, когда разъединяется с камой, становится проводником высших умственных способностей и является органом свободной воли в физическом человеке. Это предположение новейшей психофизиологии остается, к сожалению, невостребованным, хотя внешняя невозможность примирения существования свободной воли с законом сохранения энергии есть чистой воды заблуждение. Это хорошо продемонстрировано в «Научных письмах» «Элпэя» в критическом обзоре данной работы. Но чтобы доказать это окончательно и закрыть вопрос, не требуется такого высокого вмешательства (высокого, по крайней мере, для нас), как оккультные законы; достаточно лишь немного здравого смысла. Давайте проанализируем этот вопрос беспристрастно.

Один человек, предположительно, учёный, утверждает, что раз «психическое действие подвержено общим и неизменным законам движения, то у человека нет свободной воли». Это продемонстрировал «аналитический метод точных наук», и учёные материалисты постановили «принять резолюцию» о том, что это должно признано их последователями. Однако есть и другие, гораздо более великие учёные, думающие иначе. Например, сэр Уильям Лоуренс, выдающийся хирург, в своих лекциях12 заявил, что:

«Доктрина о душе и её отдельном существовании не имеет ничего общего с физиологическими вопросами, а основывается на доказательствах совершенно иного рода. На эти возвышенные истины никогда не пролить свет трудами анатомов и физиологов. Нематериальную и духовную сущность не открыть среди крови и грязи анатомической комнаты.»

А теперь давайте исследуем аргументы материалиста, дабы показать, как этот «универсальный растворитель», именуемый аналитическим методом, используется им в данном случае. Автор «Психофизиологии» разлагает психическую деятельность на составные элементы, прослеживая их вплоть до движения, и, не найдя в них ни малейшего следа свободной воли или спонтанности, перескакивает к заключению, что их вообще не существует и что в той психической деятельности, которую он только что расчленил, их обнаружить нельзя. «Не является ли ошибочность такой ненаучной процедуры самоочевидной?» — спрашивает его критик, и затем справедливо доказывает, что:

«Во всяком случае, исходя из точки зрения данного аналитического метода, каждый имеет равное право отрицать любое явление природы от начала и до конца. Ибо, не приведет ли экспериментатора к тому же самому разложение на составные элементы звука и света, тепла и электричества, и других химических процессов, в котором исчезнут все специфические особенности данных элементов, и останется только «вибрация молекул»? Но неизбежно ли отсюда следует, что всё это — тепло, свет, электричество — лишь иллюзии, а не действительные проявления свойств нашего реального мира? Ведь такие особенности не могут быть найдены в отдельных элементах просто потому, что какая-либо часть не содержит всех свойств целого от первого до последнего. Что бы мы сказали о химике, который, разложив воду на составляющие её водород и кислород и не обнаружив в них особых свойств воды, утверждал бы, что вода вообще не существует или что этих компонентов в воде найти нельзя? А что бы вы сказали об историке, который, изучив в отдельности каждую букву из попавшего к нему в руки документа, и убедившись, что каждая буква в отдельности лишена какого-либо смысла, заявил бы, что и весь документ, следовательно, являет собою полную бессмыслицу? И не поступает ли автор «Психофизиологии» подобным образом, когда отрицает у человека наличие свободной воли или спонтанности на том основании, что эта отличительная особенность высшей психической деятельности отсутствует в тех элементах, которые он проанализировал?»

Конечно, нельзя отрицать тот факт, что от отдельного кусочка кирпича, дерева или железа, которые были когда-то частью здания, ныне находящегося в руинах, невозможно ждать того, чтобы они сохранили хотя бы малейшие признаки архитектуры этого здания — во всяком случае, когда их исследует химик; однако на это можно надеяться, если они попадут в руки к психометристу, обладающему такой способностью, которая демонстрирует закон сохранения энергии значительно лучше, чем физическая наука, и показывает его действие не только в мире объектного и материального, но также и на плане субъектного и психического. Если мы захотим проследить происхождение звука на этом плане, мы придем всё к тому же движению и к тому же соотношению сил, которое проявляется и в любом другом феномене. Будет ли физик, который разложит звук на составляющие его вибрации и не сможет найти в них какой-либо гармонии или определенной мелодии, отрицать существование последней? И не доказывает ли это, что аналитический метод, имеющий дело исключительно с элементами, но неспособный исследовать их комбинации, приводит к тому, что физик много говорит о движении, вибрации и тому подобном, но полностью утрачивает представление о гармонии, создаваемой определенными комбинациями движений, или «гармонии вибраций»? Тогда критики правы, обвиняя материалистическую психофизиологию в пренебрежении этой важнейшей разницей. Утверждая, что тщательное наблюдение фактов является нашим долгом при изучении простейших физических явлений, не следует ли требовать этого в гораздо большей степени, когда речь идет о таких сложных и важных вопросах как психическая сила и психические способности? И всё же в большинстве случаев такие существенные различия оказываются вне поля зрения, и аналитический метод применяется весьма произвольным и предвзятым образом. Что же тогда удивительного в том, что низводя психическое действие до составляющих элементов, психофизиолог, лишающий его при этом процессе всех его существенных характеристик, неизбежно его разрушает? Когда же он его разрушил, это лишь логично, что он не может найти того, чего больше не существует. Короче говоря, он забывает (или, скорее, намеренно игнорирует) тот факт, что хотя психические проявления, подобно всем явлениям материального плана, в своем окончательном анализе должны быть соотнесены с миром вибраций («звуком», являющемся субстратом универсальной акаши), всё же по происхождению своему они принадлежат к иному и более высокому миру Гармонии. Элпэй приводит несколько резких и достойных упоминания высказываний, направленных против предположений тех, кого он называет «физико-биологами»:

«Не сознавая своей ошибки, психофизиологи отождествляют составляющие психическую деятельность элементы с самой этой деятельностью, а отсюда и их полученный аналитическим методом вывод, согласно которому наивысшая и наиболее характерная особенность человеческой души — свободная воля, спонтанность — это иллюзия, а не психическая реальность. Но, как мы только что показали, такое отождествление не только не имеет ничего общего с точной наукой, но и просто недопустимо, поскольку оно вступает в столкновение со всеми основными законами логики, вследствие чего все эти так называемые физико-биологические выводы, возникающие в результате упомянутого отождествления, рассеиваются по ветру. Таким образом, прослеживание психического действия до первичного движения никоим образом не доказывает «иллюзорности свободы воли». И так же, как в случае воды, специфическим свойствам которой нельзя отказать в реальности, хотя они и не обнаруживаются в составляющих её газах, так обстоит и со специфической особенностью психического действия: его спонтанность нельзя исключить из психической реальности, хотя этого свойства и не содержится в тех конечных элементах, на которые психофизиолог расчленяет эту деятельность скальпелем своего ума.»

Этот метод является «отличительной чертой современной науки, стремящейся проникнуть в природу объектов своих исследований путем детального описания их развития», — говорит Дж. Лэдд. А автор «Элементов физиологической психологии» добавляет:

«Поистине, универсальный процесс «становления» был почти персонифицирован и обожествлен, чтобы стать основой всякого конечного и конкретного существования... Делаются попытки отнести все виды так называемого развития ума на счёт эволюции мозгового вещества под воздействием чисто физических и механических причин. Такой подход отрицает, что всякая истинная целостная единица, называемая разумом, должна рассматриваться как проходящая процесс развития в соответствии со своими собственными законами... С другой стороны, все попытки объяснить закономерное увеличение сложности и всесторонности ментальных явлений только физической эволюцией мозга, представляются для многих совершенно неприемлемыми. Мы без колебания относим себя именно к таким людям. Те факты опыта, которые показывают соответствие в ходе развития тела и разума, и даже определенную зависимость разума от тела в этом процессе, конечно, нужно признать; однако, они в той же мере совместимы и с другой точкой зрения на развитие ума. Этот другой взгляд имеет то дополнительное преимущество, что он оставляет место для многих других фактов опыта, которые очень трудно примирить с любой материалистической теорией. В целом, история каждого индивидуального опыта требует предположения, что истинная целостная сущность (разум) проходит процесс развития, соотносящийся с изменениями состояния или эволюцией мозга, и всё же, в соответствии со своей собственной природой и своими законами.»13

Насколько близко это последнее «предположение» науки приближается к учениям оккультной философии, будет показано во второй части этой статьи. А пока завершим эту часть ответом на последнее материалистическое заблуждение, суммировав его в нескольких словах: «Поскольку всякое психическое действие имеет своим субстратом нервные элементы, существование которых постулирует и не может существовать вне этих элементов, и поскольку деятельность нервных элементов есть лишь движение молекул, то нет никакой необходимости придумывать особую психическую силу для объяснения работы нашего мозга. Признание свободной воли заставило бы науку постулировать невидимого волеизъявителя, создающего эту уникальную силу».

Мы соглашаемся, что «нет ни малейшей необходимости» признавать творца этой особой силы или других сил. Да никто и не утверждал такого абсурда. Но есть разница между тем, чтобы творить и тем, чтобы руководить, и второе не предполагает какого-либо создания энергии движения или другой особой энергии. Психический ум (в противоположность манасическому, или нусическому) лишь преобразует энергию «целостной единицы» в соответствии с «её собственной природой и её собственными законами» — по удачному выражению Лэдда. Эта «целостная единица» ничего не создает, а лишь обусловливает естественную корреляцию между физическими и её собственными законами; используя Силу, она определяет её направление, выбирая пути, по которым она будет двигаться, и побуждает её к действию. А поскольку её деятельность своеобразна и независима, она переносит эту энергию из мира дисгармонии в свою собственную сферу гармонии. Не будь она независимой, она не могла бы этого делать. А свобода человеческой воли, как таковая, несомненна и неоспорима. Потому, как уже говорилось выше, речь не о создании какой-либо силы, а только о её направлении. Если моряк у штурвала не создает пар для паровой машины, должны ли мы утверждать, что не он управляет пароходом?

И, если мы отказываемся принимать заблуждения некоторых психо-физиологов как последнее слово науки, разве мы даём этим новые доказательства того, что свобода воли — это галлюцинация? Мы осмеиваем анималистическую идею. И насколько более научно и логично, не говоря уж о том, насколько поэтично и величественно, учение «Катха упанишады», повествующее в виде прекрасной метафоры: «Тело, поистине, — колесница; знай, что разум (или свобода воли) — колесничий; ум (камаманас), поистине, — поводья. Чувства называют конями.» Поистине, даже в не самой важной из «Упанишад», созданных тысячи лет назад, больше точной науки, чем во всём материалистическом бреде современной «физико-биологии» и «психофизиологии», вместе взятых!


II


^ ...Знание прошлого, настоящего и будущего заключено в кшетраджне (в «Я