Реферат: Функционирование личных местоимений в разносистемных языках: русском, английском и адыгейском 10. 02. 20 Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание

На правах рукописи


БЛЯГОЗ Зулима Зулькариновна


ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛИЧНЫХ МЕСТОИМЕНИЙ

В РАЗНОСИСТЕМНЫХ ЯЗЫКАХ: РУССКОМ,

АНГЛИЙСКОМ И АДЫГЕЙСКОМ


10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое и

сопоставительное языкознание


А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Краснодар – 2003

Диссертация выполнена в Кубанском государственном университете


^ Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Г.П. Немец


Официальные оппоненты: доктор филологических наук,

профессор Ю.А. Тхаркахо

кандидат филологических наук

Панеш С.Р.


Ведущая организация: Адыгейский государственный университет


Защита состоится «__» декабря 2003 г. в 9 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.101.08 в Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская 149, ауд. 231.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Кубанского государственного университета.


Автореферат разослан _____________________


Ученый секретарь

диссертационного совета В.И. Тхорик


^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Местоимение определяется как лексико-грамматический класс слов, который включает в себя слова, указывающие на предметы, признаки, качества, количество, определяемые ситуацией, но не называющие их (Смирницкий). Поэтому местоимения иногда называют указательными или дейктическими словами, указывающими, дифференцирующими посредством соотнесения с лицами и предметами, находящимися в том или другом отношении к говорящему. Они соотносятся с другими частями речи – с именами существительными, прилагательными, числительными, могут обладать качествами последнего.

Сравнение как общенаучный прием изучения явлений в дейст­вительности играет большую роль. Сравнение лежит в основе суж­дений о сходстве или различии рассматриваемых объектов. С фило­софской точки зрения, «сравнением выявляются количественные и качественные характеристики предметов, классифицируется, упо­рядочивается и оценивается содержание бытия и познания. Срав­нить — это сопоставить «одно» с «другим» с целью выявить их воз­можные отношения; посредством сравнения мир постигается как «связное многообразие» (ФЭС).

Вопросы сопоставительно-типологического изучения русской и английской грамматических систем отражены в трудах таких лингвистов, как Л.В. Щерба, К.А. Ганшина, А.Г. Басманова, Б.И. Турчина, В.Д. Аракин и др. Что же касается сопоставительного описания структур адыгейского и английского языков, то, пожалуй, можно назвать лишь несколько работ: «Наречие в адыгейском и английском языках (сопоставительный анализ)» (А.А. Калашаова, 2001), «Языковые средства выражения модальности в разносистемных языках (на материале русского, английского и адыгейского языков)» (Л.Г. Паранук, 2001) и некоторые другие.

Сопоставительному исследованию до сих пор не подвергались личные местоимения в русском, английском и адыгейском языках.

Актуальность темы исследования определяется тем, что к настоящему времени уровень и глубина изученности местоимений не соответствует, во-первых, общепринятому и общему современному уровню теоретической разработки русского, английского и адыгейского языков в целом, и, во-вторых, той системообразующей роли, которую местоимения выполняют в общей структуризации языка. Работы, посвященные местоимениям, за редким исключением, или отрицают, или подтверждают частеречный статус местоимений (Шемелева). В данной работе мы стремимся выявить и сопоставить функции личных местоимений в разноситемных языках. Подобные исследования являются важными для развития прикладной лингвистики и методики обучения исследуемых языков.

Объектом изучения данного исследования являются личные местоимения в современном русском, английском и адыгейском языках. Русский язык относится к славянской группе индоевропейских языков, английский - к герман­ской группе индоевропейских языков, адыгейский - к абхазо-адыгской группе иберийско-кавказских языков.

Предметом исследования являются особенности функционирования личных местоимений в языках разной структуры – русском, английском и адыгейском.

Существует ряд крупных проблем, связанных с теорией и типологией местоимений и наиболее актуальных в контексте современной лингвистики. К числу этих проблем относятся: универсальные категории личных местоимений; функциональные типы употребления местоимений: дейксис и анафора; местоимения в ряду других лексико-грамматических средств референции. Часть проблем принадлежит традиционным сферам интереса лингвистов; другие же начали активно исследоваться лишь в последнее время и в ряде случаев результатами этих исследований явились принципиально новые данные не только о местоимениях как таковых, но и о грамматике и языковых универсалиях, о которых подробнее будет сказано ниже (Крылов, Падучева).

Функциональная характеристика личных местоимений русского, английского и адыгейского языков в сопоставительном аспекте должна представлять собой систему трех координат: семантики, синтагматики и прагматики. В соответствии с перечисленными выше многоаспектными характеристиками местоимения формулируется цель исследования.

Цель: Рассмотреть функции личных местоимений в русском, английском и адыгейском языках с точки зрения сопоставительно-типологического анализа, а также исследовать прономинальные грамматические категории в рассматриваемых языках и выявить общие и специфические черты.

Достижение поставленной цели требует решения следующих задач:

Определить теоретические основы сопоставительного исследования

местоимений в разносистемных языках и рассмотреть основы методики межъязыковых сопоставлений.

2. Проанализировать принципы выделения местоимений в свете теории отечественного и зарубежного языкознания. Дать общую характеристику и определить сущность грамматических категорий местоимений в исследуемых языках.

Осуществить анализ и описание грамматических категорий личных местоимений в русском, английском и адыгейском языках в сопоставительном плане.

Выявить и описать сходства и отличительные черты в семантических, синтаксических и прагматических функциях личных местоимений в разноструктурных языках.

Методологической и теоретической основой исследования по­служили лингвофилософские концепции, касающиеся основных ха­рактеристик языка - использование языка как средства общения, связь языка с мышлением, а также положение о системном характере языково­го организма, о внутренней органической обусловленности и взаимосвязи языковых единиц; общепризнанные работы отечественных (Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, И.И. Мещанинова, В.Г. Гака, А.И. Смирницкого, Г.П. Немца, И.А. Бодуэна де Куртене, Б.А. Серебренникова, В.Н. Ярцевой, У.С. Зекоха, З.У. Блягоза, Ю.А. Тхаркахо) и зарубежных (В. фон Гумбольда, Ш.Балли, Ф. де Соссюра, О. Есперсена) ученых-лингвистов по русскому, английскому и адыгейскому языкам;

Научная новизна работы заключается в том, что впервые проводится комплексное исследование личных местоимений в русском, английском и адыгейском языках на основе сопоставительно-типологического анализа. Исследование функциональных особенностей прономинальной системы с подобной точки зрения позволило выявить общие и специфические черты в семантическом, в синтаксическом и прагматическом аспектах. Более того, сопоставление грамматических категорий личных местоимений в разносистемных языках ярко отражает своеобразие русского, английского и адыгейского языков.

Теоретическая значимость. Настоящее исследование, на наш взгляд, вносит опреде­ленный вклад в область исследования функционирования личных местоимений, а также прономинальных грамматических категорий в разносистемных языках. Результаты исследования способствуют дальнейшей разработке вопросов, связанных с изучением основ грамма­тического строя разносистемных языков. Теоретическое значение работы состоит также в комплексности исследования, поскольку функции личных местоимений ана­лизируются с позиций семантики, синтагматики и прагматики.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности использования выводов и материалов данной работы, а также ее конкретных положений при чтении основных и специальных курсов по грамматике сопоставляемых языков, при составлении школьных и вузовских учебников, методических пособий для учителей, студентов-практикантов, теории и практики перевода, руководств для самостоятельного изучения исследуемых языков, двуязычных и многоязычных грамматических словарей и т.д.

На защиту выносятся следующие основные положения:

В русском, английском и адыгейском языках местоимение, выделяясь как особая часть речи, делятся на три группы: местоимения-существительные, местоимения-прилагательные, местоимения-числительные. Разряды по значению, в исследуемых языках, в большинстве случаев, совпадают. В адыгейском и русском языках отсутствует абсолютная форма притяжательных местоимений, как это имеет место в английском языке.

2. Признавая разносторонний характер личных местоимений как особой лексико-грамматической категории, морфологические категории лица, рода, числа и падежа в исследуемых языках рассматриваются в неразрывной связи их смысла и внешних признаков выражения, для вы­явления их специфических особенностей. Так, личные местоимения обладают категорией падежа во всех трех языках, с той разницей, что в русском языке существует 6 падежей, в английском – 2, а в адыгейском – 4. Основным отличием личных местоимений адыгейского языка является то, что они не обладают категорией рода, как это имеет место в русском и английском языках.

3. Исследование прономинативных особенностей функционирования в русском, английском и адыгейском языках обнаруживает общие и отличительные черты в каж­дом языке, базирующиеся на грамматических нормах и типологических характеристиках языков, социолингвистических влияниях. Соотношение дейктической и анафорической функций в русском, английском и адыгейском языках наиболее ярко проявляется в сочетании прямой и авторской речи в тексте.

4. Синтаксические функции личных местоимений в исследуемых языках обнаруживают много сходств. Личные местоимения в функциях подлежащего и дополнения являются наиболее частотными во всех трех исследуемых языках. Функционирование в синтаксической позиции сказуемого является наиболее характерным для адыгейского языка, где местоименный формант обычно входит в структуру самого глагола-сказуемого.

5. Прагматические функции личных местоимений в разносистемных языках реализуются по-разному. Коммуникативный аспект личных местоимений вы, мы обнаруживает сходства и различия в их использовании. Характерное для русского языка использование формы множественного числа Вы для передачи вежливого обращения к собеседнику не свойственно английскому и адыгейскому языкам, где такое отношение выражается лексическим способом.

Методы исследования определены спецификой пред­мета исследования и поставленными задачами. Материалы указанных ли­тературных языков рассматриваются и в собственно описательном и в сопоставительном планах. Стержневым в работе является сопоставитель­но-типологический метод. Ему подчинены такие общелингвистические методы и приемы, как анализ и синтез, дедукция и индукция, классифи­кация, сравнение и сопоставление, описание и обобщение.

Источники исследования. Иллюстративный материал извлечен из произведений художественной литературы разных жанров, публицисти­ческих статей, фундаментальных грамматик, использован также словар­ный материал и данные живой разговорной речи (всего около 2000 единиц). Исследование базируется на данных национальных литературных языков. Все языковые факты на адыгейском и английском языках даны с переводом на русский язык. В ряде случаев адыгейские и английские слова и выражения переведены буквально с целью сохранения и точной передачи особенностей оригинала.

Апробация и публикации. Работа выполнялась и обсуждалась на кафедре общего и славяно-русского языкознания Кубанского государственного университета. Апробация материалов осуществлялась в виде докладов на международных и региональных научно-практических конференциях в Краснодаре (1999, 2003), Майкопе (2001, 2002, 2003), Сухуми (2001), Карачаевске (2001), Санкт-Петербурге (2002), Армавире (2003).

По теме диссертации опубликовано 10 научных работ.

Структура диссертации. Работа состоит из Введения, трех глав и Заключения. В конце прилагается Библиографический список (247 наим.). Список использованной художественной литературы (19 наим.). Общий объем работы 165 страниц машинописного текста.

^ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, формулируются цели и задачи диссертации, положения, выносимые на защиту, отмечается научная новизна полученных результатов и практическая значимость работы.

^ Первая глава «Теоретические основы местоимений в отечественном и зарубежном языкознании» включает два параграфа. В первом параграфе «Сравнительно-сопоставительная аспектность типологического исследования как основа определения сходств и различий в языках: методика и методы» раскрываются теоретические и методологические основы сопоставительного исследования различных лингвистических явлений в разносистемных языках, подвергаются критическому анализу существующие в русистике, в англистике, а также в адыговедении научные труды по проблемам местоимений, определяются позиции автора по данным вопросам.

Развитие современной лингвистической науки характеризуется наличием приемов и подходов, ориентированных на сравнение язы­ковых данных. В начале 80-х годов известный языковед С. Д. Кацнельсон подробно обосновывает необходимость объединения типо­логии и сравнительно-генетического языкознания в рамках единой дисциплины - лингвистической компаративистики.

С развитием лингвистической науки изменяют­ся подходы ученых к определению сравнительного метода изучения языков. Так если в конце XIX века обсуждалась возможность при­менения сравнительного метода в изучении неродственных языков, то к концу XX века эта возможность превратилась в реальность. В этом большую роль сыграли работы многих ученых: А. Мейе (Мейе А., 1954) , Ж. Вандриеса (Vendryes S., 1946), представителей Праж­ского лингвистического кружка Б. Трнка, В. Матезиуса, Н. С. Тру­бецкого, датского структуралиста Л. Ельмслева.

Составной частью типологических исследований является установление так называемых универсалий, под которыми можно понимать общие свойства или аналогичные явления в разных языках. Выявление этих общих свойств и явлений предполагает использование по отношению к ним некоторого общего терминологического аппарата. Только при соблюдении этого условия можно говорить о тождестве или подобии рассматриваемых явлений, выявить то об­щее, что позволяет выделять лингвистические универсалии.

Задача установления общих для всех языков черт связана с универ­салиями. Универсалии - это те общие признаки, которые не зависят ни от генеалогии, ни от географических контактов и которые являются общечеловеческими. Наличие универсалий объясняется общими закономерно­стями языка как средства общения, глубинными отношениями между языком и мышлением, окружающей действительностью и другими фак­торами. Недаром универсалии в языке часто считают скорее философ­скими (логико-понятийными), чем лингвистическими категориями (на­пример, наличие у всех языков средств для обозначения времени, пространства, качества, количества и т.д.).

В последние годы наиболее значительные результаты в области теории контрастивных исследований как в общем плане, так и на отдель­ных уровнях языка получены в работах В.Н. Ярцевой, В. Д. Аракина, В.Г. Гака, У.К. Юсупова.

Основной задачей любой науки является познание свойств и зако­номерностей связей предметов и явлений окружающего нас мира. Эта за­дача придает всякой науке динамичность. Наука не останавливается на достигнутом, процесс познания не может быть стихийным, он должен быть подчинен методу или методически организован. Преобладание того или иного метода в определенную историческую эпоху может даже опре­делять общий характер развития языкознания.

«Метод представляет определенный подход к изучаемому явлению, определенный комплекс положений, научных и чисто технических прие­мов, применение которых дает возможность изучить данное явление. Поэтому метод всегда является системой» (Серебренников).

Подытоживая все сказанное, мы можем заключить, что метод является системой и представляет определенный подход к изучению различных сторон окружающего нас мира. Процесс познания должен быть методи­чески организован. Изучение такого многогранного явления как язык, требует сочетания различных методов применительно к каждой стороне языка. Помимо этого, специфика научно-исследовательских методов за­висит от многих аспектов.

^ Во втором параграфе «Параметры, принципы выделения и особенности дефинирования местоимений в сопоставительно-типологическом языкознании» рассматриваются точки зрения различных ученых по этому вопросу.

Характерной особенностью местоимений в сопоставляемых языках является то, что они составляют особый грамматический класс субъективно-указательных слов, определяющих действитель­ность в ее отношении к говорящему или к данной обстановке речи. Причем этот грамматический класс является древним во всех язы­ках. За время функционирования в языке местоимения претерпели большие изменения. Например, в русском языке большая часть ме­стоимений слилась с категориями имен прилагательных, наречий, союзов и частиц.

Анализируя взгляды на местоимения русских ученых Г. Павского, И. И. Давыдова, К. С. Аксакова, А. А. Потебни, А. М. Пешковского и других, В. В. Виноградов приходит к выводу, что совре­менная русская грамматика остается во власти двух точек зрения: античной, «классической», при которой местоимения сохраняются как самостоятельная часть речи (Шахматов), или романтической, когда ученые, лишая местоимения звания особой части речи, распре­деляют их по классам имен и прилагательных. Сам же В. В. Вино­градов считает целесообразным объединение местоимений на осно­ве лексико-семантических признаков (Виноградов).

В «Русской грамматике» в качестве от­дельной знаменательной части речи выделяются местоименные и указательные слова, не называющие предмет или признак, а лишь указывающие на него (с. 458). Отдельно рассматриваются место­имения-существительные, указывающие на предмет, и местоимен­ные прилагательные, не называющие качества или свойства, а толь­ко указывающие на него (мой, тот, свой, каждый).

Как в русском, английском, так и в адыгейском языках местоимения трудно поддаются классификации на ос­нове каких-либо общих последовательно выдержанных принципов, поскольку в одной и той же группе, объединен­ной по функционально-семантическому признаку, могут оказаться местоимения, разнородные по своей морфологи­ческой природе, и, наоборот, местоимения, выражающие одни и те же грамматические категории, могут иметь весьма различные значения и функции.

Ученые-адыговеды при описании местоимений в адыгейском языке делают акцент именно на функцию замещения, выполняемую ими. Начиная с первых исследователей адыгских языков, местоиме­ния определяются как заменители других частей речи. Так, Ш. Ногмов характеризует местоимение как «часть речи, заменяющая имя, предмет или качество и в то же время означающая сего имени или качества к событию» (Ногмов).

Более подробную характеристику местоимений адыгских язы­ков представил У. С. Зекох: «Местоимение - часть речи, указы­вающая на лицо или предмет и выражающая значения указания в двух грамматических состояниях - субъектно-объектном, которые благодаря категории падежа приобретают соответствующие слова в их синтаксической позиции дополнительных членов предложения, и предикативном, которые благодаря категории наклонения полу­чают те же слова в их синтаксической функции главного члена предложения, а также в не зависящих от синтаксического выступ­ления слов грамматических категориях времени и числа» (Зекох).

Относительно русских местоимений мы придерживаемся опре­деления, данного в «Лингвистическом энциклопедическом слова­ре»: «местоимение - лексико-семантический класс знаменательных слов, в значение которых входит либо отсылка к данному речевому акту (к его участникам, речевой ситуации или к самому высказыва­нию), либо указание на тип речевой соотнесенности слова с внеязыковой действительностью (его денотативный статус)» (ЛЭС). Это определение можно в полной мере отнести и к русским, и к английским местоимениям.

Итак, по семантической соотнесенности с другими частями речи и грамматическим особенностям, местоимения во всех исследуемых языках делятся на три группы: местоимения-существительные – я, ты, мы, вы кто, что, кто-то, что-то; I, you, we, someone; сэ, тэ, о, шъо; местоимения-прилагательные – мой, твой, наш, ваш, этот, какой; my, your, our; сэсый, тэтый, шъошъуй; местоимения-числительные – сколько, несколько, столько; some; тхьапш.

По значению местоимения в русском языке делятся на следующие разряды: личные, возвратное, притяжательные, указательные, вопросительные, относительные, отрицательные, неопределённые, определённые.

В английском языке местоимения делятся на следующие разряды: личные (personal), притяжательные (possessive), возвратные (reflexive), указательные (demonstrative), неопределенные (indefinite), отрицательные (negative), обобщающие (universal), разделяющие (detaching), взаимные (reciprocal), вопросительные (interrogative), союзные (conjunctive), относительные (relative).

По морфологическим признакам местоимения в английском языке могут быть:

а) простыми (simple pronouns), состоящими из одной морфемы-корня: I-я, you-

ты, he-он; this-этот, some-некоторые, who-кто, all-весь и т.д.

б) сложными (compound pronouns), состоящими более чем из одного корня:

my-self-себя, them-selves-их, some-body-кто-то и т.д.

в) составными (composite pronouns), имеющими форму фразы: each other-друг-

друга, one another-один-другого.

Особенности функционирования местоимений в исследуемых языках и их дистрибутивные свойства заметно отличаются от того, что характерно для других частей речи. Возьмем, к примеру, личные местоимения в английском языке: указывая на одушевленные и неоду­шевленные объекты и выступая в синтаксических функциях подлежащего и дополнения, они тем самым сближаются с существительными, но их синтаксическая сочетаемость совершенно иная: они не сочетаются с артиклем и не могут определяться прилагательными. Кроме того, личные местоимения отличаются от существительных рядом морфологи­ческих характеристик: они имеют грамматическое значение лица и рода и могут употребляться в объектном падеже.

Различным группам местоимений, и даже иногда различным местоимениям одной и той же группы, при­сущи различные грамматические категории.

Формы единственного и множественного числа, именительного и объектного падежей, лица, мужского, женского и среднего родов свойст­венны личным местоимениям.

Формы именительного и объектного падежа также имеется и у местоимения who (кто). У притяжательных и возвратных местоимений, наряду с личными, существуют формы единственного и множественного числа, лица, рода, с той лишь разницей, что притяжательные местоимения обладают двумя формами: присоединительной и абсолютной.

Степени сравнения свойственны количественным место­имениям many, much, few, little. Указательные местоимения обладают только формами единственного и множественного числа.

Большинству местоимений несвойственна сочетаемость с артиклями, поскольку они, как и артикли, могут выступать в качестве детерминативов существительных. Не сле­дует забывать, что артикли развились из местоимений и обладают столь же абстрактными и относительными значе­ниями. Поэтому местоимения и артикли могут быть частич­но взаимозаменяемыми, например: а boy (какой-то парень) – some boy (какой-то парень), the boy (этот парень) – this/that boy (этот/тот парень), the boys (эти парни) — these boys (эти парни).

В адыгейском языке местоимения делятся на следующие разряды: личные, указательные, притяжательные, вопросительные, определительные, неопределенные, отрицательные.

Поскольку местоимения многочисленны, последние исследования их насчитывают в русском языке 314 (Шемелева), в данной работе мы ограничились только личными местоимениями в русском, английском и адыгейском языках, так как функционально они наиболее значимы и частотны в речевых реализациях, а также из-за необходимости ограничить рамки исследования.

Подводя итог сказанному выше, отметим, что сопоставительная лингвистика в последние годы вышла за рамки чисто системного, таксономически ориентирован­ного описания отдельных единиц языка, категорий и явлений и обрати­лась к функционально-коммуникативной проблематике, используя при этом разнообразнейшие методы и приемы.

Налицо целесообразность объединения достижений теории сопос­тавительного языкознания с достижениями смежных дисциплин (типоло­гии, социолингвистики, психолингвистики, теории перевода) и исследо­вательской практикой в целях оптимизации процесса познания неродного языка, которое может осуществляться в различных языковых ситуациях (одноязычие, двуязычие и многоязычие). В представленной диссертации делается попытка в свете именно такой постановки вопроса подойти к изучению основных грамматических категорий и функционирования личных местоимений в разносистемных языках.

Рассмотрев и проанализировав взгляды ученых-лингвистов на вопросы, касающиеся местоимений, мы приходим к выводу: в русском, английском и адыгейском языках местоимения, по семантической соотнесенности с другими частями речи и грамматическим особенностям делятся на три группы: местоимения-существительные, местоимения-прилагательные и местоимения-числительные.

Что касается деления на разряды по значению, то во всех трех языках в классе местоимений наблюдается соответствие большинства разрядов, за некоторыми исключениями, которые обусловлены историческим развитием языков. В адыгейском и русском языках отсутствует абсолютная форма притяжательных местоимений, как это имеет место в английском языке. В адыгейском языке отсутствует возвратное местоимение и не выделяется класс, или разряд, относительных местоимений.

^ Вторая глава «Структурно-семантические характеристики грамматической категориальности личных местоимений в разносистемных языках» включает два параграфа. В первом параграфе «Грамматические категории как основа грамматического строя языка в русском, английском и адыгейском языках», определяется сущность грамматических категорий в языкознании.

Изучение грамматической системы любого языка невозможно без установления и анализа тех явлений и категорий, которые лежат в ее основе и определяют ее развитие. Как известно, основой грамматического строя языка являются его грамматические категории. Они, безусловно, выделяются среди других формальных явлений.

Раскрытие сущности грамматической категории лингвисты трактуют по-разному. Как известно, для существования и выявления грамматической категории необходимо, чтобы характеризуемые ею грамматические единицы располагали грамматическими значениями и грамматическими формами. Говоря о двусторонней сущности грамматических категорий, мы вынуждены поставить вопрос о том, какая из сторон является основной, определяющей. Безусловно, таковой является содержательная. Значение является главным компонентом грамматической категории, как и любого другого грамматического явления. Ярким подтверждением тому служат слова Л.В. Щербы: «Существование всякой грамматической категории обусловливается тесной неразрывной связью ее смысла и всех ее формальных признаков. Не видя смысла, нельзя еще устанавливать формальных признаков, так как неизвестно, значат ли они что-либо, а следовательно, существуют ли они, как таковые, и существует ли сама категория» (Щерба).

Признание двусторонней природы грамматической категории не отрицает возможности раздельного рассмотрения плана содержания и плана выражения этих категорий. Но, более убедительной нам представляется двусторонняя (формально-семантическая) концепция грамматической категории, в которой обе стороны соединены тесной, нерасторжимой связью. Иными словами, грамматические категории мы рассматриваем как единство категориального значения и форм его выражения. Эта концепция соотносится и с общим пониманием языка как двустороннего явления, заключающего в себе план языкового содержания и план выражения.

Адыгейский языковед У.С. Зекох выделяет словоизменительные и несловоизменительные формальные категории, которые базируются на разных значениях. В частности, автор пишет: «Определяющими компонентами собственно грамматической (словоизменительной) категории являются значения, имеющие единое семантическое основание словоформ – членов парадигмы слова. Семантической основой несобственно грамматической категории служит значение слова во всех его словоформах и называемое еще классификационным значением» (Зекох). По мнению автора, словоизменительной морфологической категорией в адыгейском языке является, например, категория падежа, наклонения, а категорию притяжательности он считает несловоизменительной.

В структуре грамматической категории очень ярко проявляется своеобразие языков. Например, привычная для русского или белоруса категория рода вообще не известна целым семьям – тюркской, финно-угорской, абхазо-адыгской и другим. В то же время и три рода, существующие в славянских и других языках, тоже не предел.

Одним из ведущих принципов исследования природы и сущности языка в современном языкознании как отечественном, так и в зарубежном является принцип функциональности.

Функциональный подход к языку опирается на значительную лингвистическую традицию. Как одно из ведущих научных направлений он получил развитие и широкое распространение в зарубежной лингвистике (Ф. Брюно, Р. Якобсон, Э. Бенвенист, О. Есперсен и другие). Существенное значение в разработке теоретических и практических вопросов функциональной лингвистики имели труды А.А. Потебни, А.А. Шахматова, И.А. Бодуэна де Куртене, А.М. Пешковского. Важное значение для разработки теоретических основ функциональной грамматики имели труды Л.В. Щербы, И.И. Мещанинова, В.В. Виноградова. Функционально-семантический аспект плодотворно развивается в исследованиях современных лингвистов (Н.Д. Арутюнова, А.В. Бондарко, В.Г. Гак, Ю.Н. Караулов, Ю.С. Степанов, Н.Ю. Шведова, Г.А. Золотова и другие).

Сущность функционально-семантического подхода обычно видят в двояком направлении анализа, а именно: от функции к средствам и от средств к функции.

Функциональный подход, изучающий язык в действии, в основе своей ориентирован на языковую личность, поскольку нельзя познать сущность и законы языка, не обратившись к его создателю – человеку. Изучение языка с точки зрения антропоцентризма ставит человека в эпицентр его анализа в целом: познание человека невозможно без обращения к языку. Организация материала на функциональной основе позволяет заострить внимание не на формальной, а на содержательной стороне изучаемых языковых явлений, то есть на изучении элементов разных уровней языка в семантическом аспекте, что немаловажно для практики обучения неродному языку.

Таким образом, многообразие подходов к проблемам, связанным с грамматическими категориями, выражает сложность самого понятия «грамматическая категория». Сложность эта заключена в отсутствии симметрии между языком и логикой, в наличии множества разноплановых возможностей для передачи того или иного содержания, в сложном характере взаимодействия грамматических категорий с иными элементами структуры языка.

^ Во втором параграфе «Грамматические категории личных местоимений в разносистемных языках (русском, английском и адыгейском):структурно-семантический анализ» рассматриваются грамматические категории личных местоимений в сопоставительном плане.

В русском, английском и адыгейском языках выделяются следующие личные местоимения: я, ты, он, она, оно – мы, вы, они; I, you, he, she, it – we, you, they; сэ, о, ар (мор, мыр) – тэ, шъо, ахэр.

Личные местоимения, как справедливо указывает А.И. Смирницкий, далеко не равны по своему месту в языке, и это приемлемо для всех исследуемых языков. Значение лица и числа у личных местоимений в английском языке не является морфологическим явлением; они принадлежат лексике; никакого морфологического способа выражения этих значений у личных местоимений не существует.

В сущности, единственное универсальное противопоставление личных местоимений – это лицо. Нужно отметить, что этот термин понимается неоднозначно: коммуникативное понимание, семантическое и референциальное. В большей части языков существование универсальной трехличной системы и базовое сходство между тремя лицами (их предназначенность для классификации референтов) отображаются в сходстве формального выражения лиц посредством местоимений и личных маркеров. Однако существуют и значительные отличия 3-го лица от 1-го и 2-го. Вслед за Э. Бенвенистом, Дж. Лайонз писал о фундаментальной неискоренимой разнице между этими двумя подклассами местоимений. В некоторых языках формальная асимметрия между 3 лицом, с одной стороны, и 1-м и 2-м, с другой, представлена отсутствием специальных средств маркирования 3-го лица. В частности, в качестве местоимений 3-го лица используются указательные местоимения. В таких случаях разумно считать, что 3-е лицо, как и всегда, имеется, а отсутствуют лишь специальные местоимения 3-го лица (Крылов, Падучева). Такое явление наблюдается в адыгейском языке.

Например: ^ Адрэр джыри къэкIуагъэба? – А тот еще не пришел?

Грамматическая категория числа является почти столь же универсальной категорией личных местоимений, как и лицо. В некоторых языках, например, в исследуемых нами русском, английском и адыгейском через все три лица проходит однотипная корреляция по числу (ед./мн.): я-мы, ты-вы, он, она, оно - они; I – we, you – you, he, she, it – they; сэ-тэ, о-шъо, ар, мор, мыр -ахэр.

Местоимения 3-го лица в адыгейском языке референциально неоднородны, они являются лично-указательными. В русском языке местоимения 3 лица единственного числа изменяются по родам, а точнее, имеют морфологически выраженный род: он, она, оно. Например: он сказал, она сказала, оно шумело. Эти местоимения также имеют форму множественного числа – они. Например:

Равик почувствовал, как тает свинцовая тяжесть в теле. ^ Он глубоко вдохнул. Ветер редкими порывами проносился вдоль улиц. Он снова посмотрел на освещенное окно (Ремарк