Реферат: Современные школы трансперсональной психологии

современные школы трансперсональной психологии

Лидерами современной трансперсональной психологии являются С. Гроф, К. Уилбер, Ч. Тарт, А. Минделл, С. Крипнер, Р. Уолш, М. Мерфи, каждый из которых развивает свои школу, методы и направление исследований.

Трансперсональная психология изучает сознание в широком спектре его проявлений: необычные состояния сознания, духовный кризис, околосмертные переживания, развитие интуиции, творчества, высшие состояния сознания, личностные ресурсы, парапсихологические феномены и т. д. Она опирается на целостное видение человека в перспективе его духовного роста, классическую и неклассическую философскую антропологию, мировые духовные традиции, разнообразные способы самопознания и психотерапии, такие как медитация, холотропное дыхание, телесно-ориентированная психотерапия, терапия искусством, работа со сновидениями, активное воображение, самогипноз и др.

Новая научная парадигма, действительно, необходима для понимания и выражения того антропологического видения, которое развернулось в трансперсональной психологии (Майков, 1997). И многое здесь уже сделано. Достаточно отметить новую картографию человеческой психики С. Грофа, его новаторские представления о духовном кризисе, в которых он показал, что множество классифицируемых традиционной психиатрией заболеваний, таких как функциональные (неорганические) неврозы и психозы зачастую являются не болезнями, а кризисами роста. Традиционная психиатрия, нечувствительная к этому процессу, в своих классификациях замораживает его отдельные фазы как различные виды патологии, рассматривая их как ненормальности, а не как стадии эволюционного процесса стремительного преображения психики. Те, кто зачисляется психиатрией в невротики и психотики – это нередко люди, которые спонтанно встретились с мощным духовным опытом и не сумели справиться с ним. Супругами Гроф для помощи таким людям создана международная программа “Spiritual emergency”.

Другим весьма характерным явлением является открытие трансперсонального измерения внутри традиционных психотерапевтических и психологических подходов. Например, в 1980 г. под редакцией С. Бурштейна была издана книга под названием “Трансперсональная психотерапия”. В ней дается трансперсональный взгляд на такие известные психотерапевтические подходы, как гештальттерапия, психосинтез, трансакционный анализ, аналитическая психология, психоанализ, а также ряд подходов гуманистической или экзистенциально-феноменологической ориентации (Boorstein, 1980).

Подобный сдвиг видения весьма характерен для современной ситуации. Он показывает, что между гуманистической, трансперсональной психологией и предшествующими подходами, по сути, нет никакой непреодолимой пропасти: они, по сути, являются ступенями магистрального развития психологии.
^ Общенаучные и социокультурные предпосылки трансперсональной психологии
Как уже отмечалось, становление трансперсональной психологии было связано с масштабной практикой преодоления оков и табу прежней патриархальной цивилизации (движением битников и хиппи, психоделической революцией, контркультурой, становлением глобальной цивилизации). После начала информационно-коммуникативной революции техносфера и инфраструктура западного мира в большей чем прежде степени воплотили такие базисные характеристики сознания, как всесвязность и открытость, оказались в резком конфликте с манипулятивным характером прежних социальных институтов и потребовали их трансформации.

Даже сейчас нам трудно назвать и как-то интегрально определить этот процесс, и мы можем пытаться восстанавливать его по отдельным явлениям. Мы знаем, что 1968 год – это пик контркультуры. Только что прошли волны битничества, хиппи, психоделической революции, музыки Битлз, войны во Вьетнаме, которые прорвали национальные границы, познакомили молодежь Запада с новой, глобальной реальностью, проявленной вихрем информационной революции, и показали хрупкость и взаимосвязь многообразных форм разумной жизни во всех уголках планеты. По Америке прокатилась очередная коммунитарная волна, на гребне которой создаются духовные коммуны, происходят масштабные эксперименты с новыми стилями жизни и поиски новой общности людей, пытающихся прорваться через ограничивающие стереотипы, вскормленные традиционным семейным укладом и здравым смыслом. Через эту масштабную практику преодоления оков и табу прежней патриархальной цивилизации, практику, которая вовлекла в себя десятки миллионов людей, и происходило конкретное, через ткань повседневной жизни, посвящение в сознание как в то, что “между” людьми, как в совместное бытие в новом ценностном горизонте, трансцендирующем эгоизм, индивидуализм и европоцентризм.

Думается, что оформление трансперсональной ориентации и состоялось в недрах и на основе этой практики, которая получила название контркультуры и “Нового века”. Контркультура, как мы знаем, была бунтом молодых против отцов, которые воплощали прежнюю цивилизацию с ее традиционными буржуазными ценностями, а новая цивилизация являлась уже глобальной цивилизацией – поликультурной, высокотехнологичной, взаимосвязанной, как никогда ранее.

На пороге 60-х – 70-х гг. произошло радикальное обострение чувствительности к трансперсональным темам, что воззвало к жизни новое мощное психологическое движение. Если воспользоваться термином Л.Н. Гумилева, можно сказать, что какой-то ветер пассионарности, пронзивший все пространства планеты стал нести ее жителей в новом эволюционном направлении к всепланетарному посвящению в мистерию “Человек”. Ибо действительно, то, что проявилось как в образовании трансперсональной психологии и движении “Новый век”, так и во многих других тенденциях – это смена самых глубинных, фундаментальных установок и ориентаций культуры, смена ее типа.

Где-то до середины нашего века, до 50-х – 60-х гг., еще можно было провести достаточно четкую границу между двумя сквозными устремлениями человечества – восточным и западным. Восточную ориентацию в данном контексте можно было бы определить как стремление к самосовершенствованию, к эзотерическим духовно-философским исканиям. А западная ориентация, которая хорошо выражена, скажем, в исследовании М. Вебера о протестантской этике и духе капитализма, – это ориентация на преображение “града земного”, на спасение планеты через социальную трансформацию, служение человечеству, развитие демократических структур. Такая ориентация тесно связана с определенным пониманием христианства как строительства царства небесного на земле, в то время, как восточная ориентация более связана с индивидуальным спасением. Это, конечно, условное деление, поскольку всегда в рамках, например, того же буддизма, христианства или иудаизма существовали разные направления – и мистические, и связанные с социальным прогрессом. Но, тем не менее, до середины нашего века мы можем уверенно различать практики индивидуального и социального преобразования. А вот где-то с 60-х гг. можно зафиксировать появление нового феномена, того, что практика индивидуального совершенствования вдруг тесно слилась с практикой социального преобразования. Возникло то, что можно назвать антропосоциотрансформацией – единством индивидуальной и социальной трансформации, выступающими как две грани одного процесса.

Конечно, питательной средой этого процесса была контркультура. Но его начало связано не только с тем, что происходит “революция сознания” или “гуру революция”, вовлекшая миллионы людей, остающихся в то же время активными членами западной цивилизации, в “паломничество в страну Востока”; занятия восточными психопрактиками. Главной причиной, как уже отмечалось, стало складывание глобальной цивилизации, глобализация всех цивилизованных процессов на планете – экономических, политических, информационных, культурных, усиление всеобщей взаимозависимости, с появлением которой мы начинаем воспринимать себя уже жителями планеты, “гражданами мира”, а не отдельного государства. Вот, пожалуй, основные цивилизационные процессы, вызвавшие формирование трансперсональной ориентации и за то новое осознавание ситуации, которое в ней выражено (Майков, 1997).

В пользу предложенного объяснения говорят многие факты. Например, когда еще в 1945 г. один из предтечей гуманистической и трансперсональной психологии английский писатель О. Хаксли опубликовал книгу о “вечной философии”, она в то время не получила широкого отклика; работы К.Г. Юнга, посвященные индивидуации, архетипам коллективного бесознательного, психотерапии как алхимии и психологии религии тоже оставались известными достаточно узкому кругу людей. Это справедливо и для многих работ Дж. Кэмпбелла или М. Элиаде. А вот книги К. Кастанеды, опубликованные в 60-70-х годах, сразу стали бестселлерами и явлением массовой культуры. И уже в это время произошло переоткрытые книг тех антропологов, психологов, философов и культурологов, которые в своих работах трансцендировали европейский взгляд на природу человека и исследовали аналогичный опыт мировых духовных традиций. Так произошло переоткрытие “вечной философии” с ее незыблемой истиной преодоления всех пределов”. Человек есть нечто, что должно превозмочь” (Ницше), и человек получает свое обоснование, свою целостность и свой смысл в трансцендировании. Ведь по сути дела сущность духовного поиска в религиозно-философских традициях состояла в попытке преодоления локальности жизни человека, ограниченности его способностей, его смертности, в попытке перевода человека в космическое измерение.

Кстати, и практика науки, тоже, как отмечает М. Мамардашвили, имеет подобную устремленность. Здесь у человека создаются органы – научные теории, приборы, гипотезы, переводящие его в космическое измерение. Ведь открытие законов природы – это есть ни что иное, как делание человека через опыт его сознания соразмерным космосу и устройству универсума. Через практику философии человек также становится соразмерным Вселенной как всеединству, получает самообоснование в качестве космического феномена. Через предельный опыт в области искусства человек также способен трансцендировать свои границы и воплощать космическую гармонию. Весь этот опыт преодоления себя через создание специфических духовных органов для перевода в космическое измерение был характерен для человека на протяжении всей его истории (Мамардашвили, 1992). И поэтому, конечно же, он стал главным направлением исследования трансперсональной психологии. И это стало принципиально новым в сравнении с гуманистической психологией.

Итак, возникли новое расширенное исследовательское поле, новый образ человека, произошло преодоление антропологического масштаба, который существовал в рамках гуманистической ориентации. Была сделана продуктивная попытка заново взглянуть на человека в тех областях, где он выходит за свои границы: в экстатическом, религиозном, мистическом опыте, на границах его жизни в опыте смерти, умирания и рождения.
^ Междисциплинарный и интегративный характер трансперсонального движения: поиск новой научной парадигмы
В своем мировоззрении трансперсональная психология опирается на целостное видение человека в перспективе его духовного роста, классическую и неклассическую философскую антропологию, мировые духовные традиции, разнообразные способы самопознания и психотерапии, такие как медитация, холотропное дыхание, телесно-ориентированная психотерапия, терапия искусством, работа со сновидениями, активное воображение, самогипноз и т.д.

В поиске путей того, как сделать предметом научного познания самые тонкие моменты духовной жизни и предельный опыт, стало необходимым решать вопросы синтеза духовных традиций Востока и Запада, европейской религиозной, философской, духовной и научной традиции.

Cовременная философия науки прояснила природу, функцию и должное использование теорий в исследовании различных аспектов вселенной. Оно показала те ошибки, которые допустили преобладание материалистического монизма в западной науке, а также косвенным образом в мировоззрении индустриального общества. Оглядываясь назад, нетрудно увидеть, как это произошло. Ньютоновское представление физического мира как механической системы, в которой все полностью предопределено, в своем практическом применении было настолько успешным, что послужило моделью для всех других научных дисциплин. “Думать по-научному” стало означать “думать в терминах механистической науки”.

История современной науки показывает, что представление материального мира, основанное на ньютоновской механике, стало полностью преобладающим в биологии, медицине, психологии, психиатрии и других дисциплинах. Эта стратегия отражала основное метафизическое положение о философском материализме и являлась его логическим следствием. Если вселенная по сути своей материальна и физика является научной дисциплиной, изучающей материю, то абсолютными специалистами в вопросе природы всех вещей считаются физики, а открытиям в других областях непозволительно вступать в противоречие с основополагающими теории этой дисциплины. Неукоснительное применение этого типа логики повлекло за собой систематическое отвержение открытий во многих областях, не согласующихся с материалистическим мировоззрением.

Эта стратегия являлась серьезным нарушением основных принципов современной философии науки. Строго говоря, научные теории используют только те наблюдения, на основе которых они развились. Они не могут быть автоматически экстраполированы к другим дисциплинам. Теоретические основы, которые формулируют данные, принадлежащие конкретной области, не могут быть использованы для определения того, что возможно и что невозможно в какой-либо другой сфере, а также диктовать то, что можно, а что нельзя наблюдать в соответствующей научной дисциплине. Теории человеческой психики должны основываться не на теориях материального мира, разработанных физиками, но на наблюдениях психологических процессов. Однако именно таким образом традиционные ученые использовали в прошлом концептуальную основу физики восемнадцатого века (Гроф, 1994).

Сокращение разрыва между мировоззрением точных наук и трансперсональной психологией, несомненно, представляет собой вдохновляющее явление. Однако психологи, психиатры и исследователи сознания совершили бы серьезную ошибку, если взамен старых теорий, они позволили бы новым теориям физики контролировать и ограничивать свое концептуальное мышление. Как считает Гроф, каждый последователь должен основывать свои теоретические построения на наблюдениях из собственной области исследований. Критерием достоверности научных открытий и понятий в определенной области является не сколько их совместимость с теориями из другой области, сколько точность научного метода, при помощи которого они были получены.

Неудачные попытки провести различие между духовностью и религией, по всей видимости, являются самым главным источником неправильного понимания связи между наукой и религией. Духовность основывается на непосредственных переживаниях необычных измерений реальности и не обязательно требует того, чтобы контакт с божественным осуществлялся в особом месте или через официально назначенного человека. Он подразумевает совершенно особые отношения между индивидом и космосом и по сути своей является личным делом человека. Мистики основывают свои убеждения на эмпирических свидетельствах. Они не нуждаются в церквях и храмах: среда, в которой они переживают священные измерения реальности, включая свое божество – это их тело и природа, а вместо официального священника им требуется поддерживающая группа соискателей или же руководство учителя, который обладает большим опытом во внутреннем путешествии, чем они сами.

Истоком всех великих религий послужили провидческие переживания их основателей, пророков, святых, и даже обычных последователей. Все величайшие духовные писания (Веды, Упанишады, буддийский палийский канон, Библия, Коран, Книга Мормонов и многие другие) основаны на непосредственных личных откровениях. Как только религия становится организованной, она совершенно утрачивает связь с духовным истоком и превращается в светский институт, использующий духовные нужды человека, не удовлетворяя их. Вместо этого она создает иерархическую систему, сосредоточенную на власти, контроле, политике, деньгах, обладании и на других мирских интересах.

Самым главным препятствием в изучении трансперсональных переживаний является тот факт, что традиционные психология и психиатрия находятся во власти материалистической философии, и им недостает истинного понимания религии и духовности. В подчеркнутом отвержении религии они не проводят различий между примитивными верованиями народов или буквальными фундаменталистскими толкованиями священных писаний и тщательно разработанными мистическими традициями или духовными философскими учениями Востока. Западная материалистическая наука огульно отрицала любые духовные понятия и виды деятельности, включая даже те, которые не протяжение многих веков основывались на систематическом интроспективном исследовании психики. Во многих из великих мистических традиций разработаны особые методы вызова духовных переживаний, и достигнуто соответствие наблюдений теоретическим выводам не хуже, чем в современной науке.

Более, чем сорок лет, посвященных Грофом исследованиям сознания, убедили его в том, что единственный способ, при помощи которого приверженцы материалистической науки могут поддерживать свое настоящее мировоззрение – это систематическая цензура и неправильное толкование всего, что касается холотропных состояний. Несомненно, в прошлом им хорошо удавалось использовать эту стратегию, независимо от того, что являлось источником неординарных данных – историческое изучение, сравнительная религия, антропология или различные области современного исследования сознания. То же самое, разумеется, справедливо для парапсихологии, психоделической терапии и методов эмпирической психотерапии. Дополнительными примерами этого являются танатология и лабораторные методы изменения сознания.

Гроф убежден, что применение этой стратегии не может продолжаться бесконечно долго. Становится все более очевидно, что новые научные данные не дают адекватной поддержки основным предположениям, представляющим собой краеугольные камни материалистического монизма. Вдобавок к этому, объем данных, полученных в результате исследований сознания, которые по идее должны подавляться и игнорироваться быстро растет. Недостаточно показать то, что требования трансперсональной психологии несовместимы с мировоззрением материалистической науки. Чтобы преодолеть эти концептуальные разногласия, потребовалось бы продемонстрировать, что наблюдения, полученные из трансперсональной психологии и исследований сознания, включая те, что описаны в книге, могут быть адекватно объяснены в контексте материалистической парадигмы (Гроф, 1997).

Современные исследования сознания поставляют многочисленные свидетельства, поддерживающие мировоззрение великих мистических традиций. В то же время революционное развитие других научных дисциплин серьезным образом подрывает и дискредитирует механистическое видение мира, сужает разрыв между наукой и мистицизмом, казавшийся в прошлом абсолютным и непреодолимым.

Интересно, что многие великие ученые, произведшие революцию в современной физике – Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрвин Шредингер, Вернер Гейзенберг, Роберт Оппенгеймер и Давид Бом – находили свое научное мышление вполне совместимым с духовностью, с мистическим мировоззрением. В последние годы все большая конвергенция науки и мистицизма обсуждалась во многих книгах и статьях (Капра, 1996).

Очевидно, мы приближаемся к времени смены преобладающей научной парадигмы. Сейчас уже имеется богатая мозаика новых теоретических понятий с некоторыми общими характеристиками, а также факт радикального отхода от механистических моделей. Синтез и интеграция замечательных новых достижений науки будет сложной комплексной задачей, и пока приходится сомневаться, возможно ли все это вообще. В любом случае, всеобъемлющая парадигма будущего, способная воспринять и синтезировать все разнообразие данных квантово-релятивистской физики, теории систем, исследований сознания, нейрофизиологии, а также древней и восточной духовной философии, шаманизма, первобытных ритуалов и целительской практики, должна включать взаимодополняющие дихотомии на трех различных уровнях: космоса, индивида и человеческого мозга (Минделл, 2000).
^ Холотропный подход и расширенная картография психики С. Грофа
Среди выдающихся исследований трансперсональных миров одно из первых мест по праву принадлежит Станиславу Грофу. Гроф – чешско-американский врач и учёный, отдавший более сорока лет исследованиям необычных состояний сознания и духовного роста, один из основателей и виднейших представителей трансперсональной психологии. По мнению многих экспертов, наряду с Фрейдом и Юнгом, крупнейший реформатор психологии и психиатрии ХХ века, заложивший основы психологии будущего. Родился в Праге, 1 июля 1931 г. С 1956 по1967 г. Гроф – практикующий психиатр-клиницист. В этот же период он активно изучает психоанализ. В 1959 году удостаивается премии Кюффнера – национальной Чехословацкой награды, ежегодно вручаемой за наиболее выдающийся вклад в области психиатрии. С 1961 года он возглавляет в Чехословакии исследования применения ЛСД и других психоделиков для лечения психических расстройств.

В 1967 году, как стипендиат Фонда поддержки психиатрических исследований (США), получил возможность пройти двухлетнюю стажировку в Университете Джона Хопкинса. Затем продолжил научно-исследовательскую деятельность в Мэрилендском центре психиатрических исследований. С 1973 по 1987 год С. Гроф живёт и работает в институте Эсален (Биг-Сур, Калифорния). В этот период вместе с женой Кристиной он разрабатывает холотропное дыхание – уникальный метод психотерапии, самопознания и личностного роста.

Гроф является одним из основателей Международной Трансперсональной Ассоциации (ITA), долгое время являлся ее президентом. В 1993 г. он награжден почетной премией Ассоциации трансперсональной психологии за выдающийся вклад в развитие трансперсональной психологии.

В настоящее время С. Гроф – профессор факультета психологии Калифорнийского института интегральных исследований. Кроме того, он проводит обучающие семинары для профессионалов (“Трансперсональные тренинги Грофа”), а также выступает с лекциями и семинарами по всему миру. Он автор и соавтор более ста статей и четырнадцати книг, переведенных на двенадцать языков.

Можно выделить девять областей современной науки и практики, в понимание и развитие которых Гроф сделал заметный вклад:

1. Изучение целительного потенциала необычных состояний сознания;

2. Новая, расширенная картография психики;

3. Архитектура эмоциональных и психосоматических болезней;

4. Применение новых данных изучения сознания в терапии;

5. Холотропное дыхание;

6. Духовный кризис: понимание и лечение кризиса трансформации;

7. Переживание смерти и умирания: психологические, философские и духовные перспективы

8. Космическая игра: онтология мира и природа сознания;

9. Эволюция сознания и выживание человечества (Grof, 1998).

Важнейшей научной заслугой Грофа является открытие сущностного “трансперсонального” единства всех мировых культур и традиций. Эта связь имеет свою аналогию в духовной жизни и ритуальной практике различных культур, существующих испокон веков. В качестве примера можно привести шаманские инициации, ритуалы перехода, бдения экстатических сект или древние мистерии смерти-возрождения. В некоторых случаях символический контекст, используемый в одной из этих систем, бывает более уместным для интерпретации и понимания конкретного перинатального опыта, чем эклектическая смесь из концепций Ранка, Райха, Юнга и экзистенциализма.

Гроф показал, что запутанную ситуацию в западной психологии, представляющей собой почти непроходимые джунгли конкурирующих направлений, можно значительно упростить, если понять, что они имеют в виду отнюдь не одно и то же. Существуют разные сферы психики и различные уровни сознания, каждый из которых обладает конкретными характеристиками и подчиняется определенным законам. Феномены психики в целом невозможно свести к простому общему знаменателю, имеющему повсеместное применение и эффективность; и, конечно, их нельзя свести к нескольким основным биологическим и физиологическим механизмам. К тому же, сфера сознания имеет не только много уровней, но и много измерений. По этой причине любая теория, основанная на ньютоно-картезианской модели мира и на линейных описаниях, обязательно будет неполной и внутренне непоследовательной. Она также, вероятно, будет противоречить другим теориям, выделяющим иные фрагментарные аспекты реальности, даже не ведая об этом.

^ Гроф писал: - «Несколько лет тому назад я сделал сообщение в печати о произведенных лично мною опытах опьянения закисью азота. На основании их я пришел тогда к выводу (который и до настоящего времени разделяю), что наше нормальное, или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причем другие, совершенно от него отличные, формы существуют рядом с ним, отделенные от него лишь тонкой перегородкой. Мы можем совершить наш жизненный путь, даже не подозревая об их существовании; но как только будет применен необходимый для их пробуждения стимул, они сразу оживут для нас, представляя готовые и определенные формы духовной жизни, которые, быть может, имеют где-нибудь свою область применения. Наше представление о мире не может быть полным, если мы не примем во внимание и эти формы сознания. Из них, правда, нельзя вывести точной формулы и они не могут дать нам плана той новой области, какую они перед нами раскрывают, но несомненно, что они должны помешать слишком поспешным заключениям о пределах реального».
^ КАРТОГРАФИЯ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

Гроф начал свою медицинскую карьеру будучи классическим психоаналитиком, который верил в то, что психоделические вещества, применяемые в психиатрии в контролируемых условиях могут значительно ускорять процесс психоанализа. Однако вскоре беспрецедентное богатство и диапазон переживаний во время сессий ЛСД-психотерапии убедили его в теоретических ограничениях Фрейдовой модели психики и лежащего в ее основе механистического мировоззрения. Возникшая в результате этих исследований новая картография психики состоит из трех областей: 1) (Фрейдового) личного и биографического бессознательного; 2) трансперсонального бессознательного (которое включает в себя и более узкие представления Юнга об архетипичном или коллективном бессознательном); 3) перинатального бессознательного, являющегося мостом между личным и трансперсональным бессознательным и наполненным символизмом и конкретными переживаниями смерти и возрождения. Эта область бессознательного несет в себе наибольший трансформирующий потенциал. В своих последних работах Гроф постоянно подчеркивает, что перинатальное не ограничено внутриутробной жизнью и процессом родов, но образует более всеохватывающую структуру психодуховной трансформации, справедливой для всех стадий развития сознания. Громадный клинический опыт самого Грофа и его учеников, а также запротоколированный опыт мировых духовных традиций, свидетельствует о том, что регрессия к перинатальному уровню зачастую является необходимым условием для доступа к трансперсональному. Гроф сам ассистировал на около четырех тысячах сеансов психоделической психотерапии и через его семинары по холотропному дыханию прошли десятки тысяч людей во всех странах мира и всех национальностей. Можно выделить следующие основные линии исследований Грофа.

1. Один из самых больших вкладов Грофа в науку состоит в том, что он экспериментально показал возможность для любого человека иметь переживания необычайной интенсивности и насыщенности, что, как правило, характерно для экстремальных ситуаций человеческой жизни, связанных с переживаниями экстаза, катастрофы, смерти, духовного преображения. Необычные состояния сознания широко практиковались во всех традиционных культурах и сопровождали любое значимое изменение в индивиде и обществе. Среди этих состояний выделяются холотропные, или целостные состояния сознания, обладающие особо мощным терапевтическим и обновляющим потенциалом (от holos - целый и trepein - двигаться к). Они определяются по отношению к обычным, или хилотропным состояниям (hile - земля). Европейская картезианская наука основана на опыте хилотропных состояний, возникающая новая научная парадигма основывается на опыте холотропных состояний.

2. Расширенная картография психического Грофа вбирает в себя не только большинство картографий западной психологии, но и соответствует практически всем известным восточным и мистическим картографиям. Ее универсальность состоит в том, что независимо от того, каким путем психодуховного развития следует человек, ему неизбежно приходится решать одни и те же задачи с точки зрения овладения определенным уровнем энергии. В “энергетической антропологии” Грофа степень осознавания прямо связана с уровнем доступной энергии и степенью проработки блоков на пути ее освоения в качестве привычного уровня. Гроф нащупал что-то чрезвычайно важное – возможность для каждого пережить переживания необычайной интенсивности и насыщенности, что характерно для каких-то необычайных моментов: моментов сатори, моментов экстаза, моментов катастроф. Все, наверное, помнят описание психотерапевтических сеансов и экспериментов самого Грофа. Это необычайное сгущение мифов, историй, преданий, это та точка алеф Борхеса, где все сходится в одном, где начало и конец всего. Читая книги Грофа, мы сталкиваемся постоянно с вечными темами архетипических и трансперсональных сюжетов, проживаемых отдельными людьми, но не принадлежащие какой-то отдельной биографии и могущей быть биографией любого.

Гроф обосновал онтологию человеческой жизни, связанную с психомеханикой человеческого рождения. Мы рождаемся, и на нас этим наносится узор мук, родовое проклятье, как в Библии, и нам сужден из-за этого человеческий удел. Те из нас, кому удастся повернуть время вспять и родиться обратно, обрести второе рождение, которое в каком-то смысле наследует первое рождение, проходят одни и те же стадии, те же врата. Тогда чары, навеянные человеческим рождением, чары, навеянные этой жизнью, этим воспитанием, этими травмами, тем, что сделало человека закрытым, обособленным от мира, застывшим, - все это может в один миг рассеяться, и предстанет другой мир, знакомый по воспоминаниям из детства, по каким-то героическим прототипам, мир свободы, мир озарения, мир просветления, мир радости, бесконечного счастья и исследования.

Основанная на богатейшем клиническом опыте (столь масштабном, что по мнению критиков, трудно предположить, что кто-то еще может иметь сравнимый опыт, для адекватного критического сопоставления) Грофовская картография сформулировала правила вхождения в холотропный мир, и условия переживания чего-то, что адекватно моменту рождения, в смысле наполненности энергией, символикой и богатству возможностей переживания. Условия интенсивности подключения к виртуальному сверхполю человеческого знания. По Грофу, наша психика устроена так, что входя в разные состояния, которые являются своего рода стоянками, устойчивыми местами в топологии развивающегося сознания, мы можем передвигаться в них без усилий и комфортно. Каждое такое состояние связано с раскрывающимися в нем виденьем и знанием.

Находящийся за пределами слов и мышления холотропный мир для нас в каком-то смысле нем, бессловесен, синкретичен. Стратегия вхождения в этот мир - воздержание от злоупотребления вербальным языком. Стремление к целостности, к счастью присуще каждому из нас. При энергизации нашей психики, когда взбадривается наши латентные состояния, происходит автоматическое восстановление целостной коммуникативной ткани нашего сознания, как сознания Божественного. Когда мы учимся держать эту энергию, не будучи вовлеченными в привычные эмоциональные конфликты, провокации, недомогания и т.д., тогда перед нами раскрывается ларец перинатального опыта, выводящий нас за пределы личной истории к универсальному сознанию. Этот уровень энергии отрезан от нашего повседневного опыта вместе с соответствующими воспоминаниями. Но если мы становимся способны выдерживать эту энергию, то становимся способны и жить на большей энергии, и в большей целостности.

В соответствии с Грофовской “экономикой сознания” для того, чтобы быть более целостным, свободным и счастливым требуется меньше напряжений, это состояние более естественно для каждого человека и оно не требует для своего продолжения тех сил, того напряжения, которые требуются для поддержания нашего обычного существования. Величайшая ирония, величайший парадокс человеской природы заключается в том, что для того чтобы быть несчастным, замкнутым, нецелостным нам приходится постоянно затрачивать гигантские неосознаваемые усилия. По сути дела эти усилия и составляют жизнь и организацию того, что является человеческим бессознательным. Как только мы перестаем подпитывать свои травмы, настаивать на перцептивных структурах нашего опыта, мы восстанавливаем целостную коммуникативную ткань сознания и одновременно начинаем жить более расслаблено, спокойно и свободно.

3. Данные исследования холотропных состояний сознания показывают, что эмоциональные и психосоматические заболевания, включая множество состояний, которые диагностируются сегодня как психозы, не могут быть адекватно объяснены исходя из проблем послеродового развития, называются ли эти проблемы отклонениями в развитии либидо или искажениями в формировании объективных взаимоотношений. В соответствии с исследовании Грофа, эти заболевания имеют многоуровневую структуру, имеющую корни как в перинатальной, так и в трансперсональной областях. Таким образом психопатология наиболее полно объясняется с учетом не только биографической , но также перинатальной и трансперсональной динамики.

Холотропные исследования показывают, что корни психосоматических расстройств лежат гораздо глубже, и эти проблемы гораздо в большей степени психогенны, чем вызваны органическими причинами. Например, у пациента астма, и в ходе сессии холотропного дыхания выясняется сразу несколько истоков данного заболевания. Один из травматических случаев может быть в возрасте семи лет, второй эпизод – тяжелый коклюш в возрасте двух лет; потом открывается более глубокий перинатальный уровень, удушье в родовом канале, и дальше открываются трансперсональные области, «кармические переживания», например, эпизод удушения или повешения в прошлой жизни. И для того, чтобы избавиться от астмы, пациенту надо позволить себе вновь пережить все эти эпизоды на всех уровнях.

4. Принятие этих данных во внимание открывает новую и более полную картину психопатологии, а также более успешную стратегию лечения. Неосознаваемые переживания, связанные с рождением, образуют матрицы сложных эмоций и телесных ощущений, которые образуют потенциальный источник для различных форм психопатологии. Чтобы не остаться вечным просителем у врат града сознания, необходимо сделать усилие для того, чтобы вспомнить себя. По сути дела вся стратегия вхождения в мир Грофа основана на сверхусилии, особого рода вспоминании о том, что с нами было и понимании того, кто мы есть сейчас.

5. Холотропная стратегия в психотерапии основывается на данных изучения необычных состояний сознания и представляет собой важную альтернативу психотерапевтическим м