Реферат: Энциклопедия глубинной психологии

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИИ

TIEFEN­PSYCHOLOGIE


BANDDREI


III

Die Nachfolger Freuds


Kindler Verlag

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИИ


ТОМТРЕТИЙ


III

Последователи Фрейда


Cogito — MGM Москва 2002

ББК 88 Э68


Перевод и научная редакция A. М. Боковиков


Э 68 Энциклопедия глубинной психологии.

Т. III. Последователи Фрейда / Пер. с нем. — М., «Когито-Центр», МГМ, 2002.— 410 с.

УДК 159.964 ББК 88

Настоящее издание является составной частью 15-томной энциклопедии «Психология в 20-м столетии», выпущенной в 1976—1982 гг. издательством Kindler.

Третий том уникального научного издания «Энциклопедия глубинной пси­хологии» освещает научный вклад и творческую деятельность последователей 3. Фрейда


© Kindler Verlag AG, Zurich 1976,1977 © «Когито-Центр». Оформление, 2001 © МГ Менеджмент 1998


ISBN 5-89353-071-3 (т. 3, Издательство «Когито-Центр») ISBN 5-89837-005-6 (т. 3, МГ Менеджмент) ISBN 5-89837-001-3 (рус.) ISBN 3-407-83041-6 (нем.)

Содержание


^ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО АННЫ ФРЕЙД

Роланд Бессер 1

ХАЙНЦ ГАРТМАНН И СОВРЕМЕННЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ

Герберт Ф. Вальдхорн 55

ТВОРЧЕСТВО МЕЛАНИ КЛЯЙН

Рут Ризенберг 84

^ ВКЛАД МИКАЭЛА БАЛИНТА В ТЕОРИЮ И МЕТОД ПСИХОАНАЛИЗА

Манон Хоффмайстер 125

ТВОРЧЕСТВО ЭРИКА X. ЭРИКСОНА

Эдвард К. Адаме 178

ТВОРЧЕСТВО Д. В. ВИННИКОТТА

М. Масуд Р. Хан 224

^ ТВОРЧЕСТВО ВИЛЬГЕЛЬМА РАЙХА И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Вольф Э. Бюнтиг 259

НЕОПСИХОАНАЛИЗ ХАРАЛЬДА ШУЛЬЦА-ХЕНКЕ

Эстер Цандер и Вольфганг Цандер 304

^ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ КАРЕН ХОРНИ, ГАРРИ СТЕКА САЛЛИВЕНА И ЭРИХА ФРОММА

Герард Хржановски 358


ПРИЛОЖЕНИЕ 395

АВТОРЫ 397

^ ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ 399

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ 402

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО АННЫ ФРЕЙД

Роланд Бессер


ЖИЗНЬ АННЫ ФРЕЙД Путь по стопам отца

Якоб Фрейд, дед Анны Фрейд по отцовской линии, родился 18 декабря 1815 года в городе Тисменитце и умер 23 октября 1896. После смерти своей первой жены он колесил по Германии, пока, наконец, не вступил во второй брак, женившись в Вене на Амалии Натанзон. Она родилась 18 августа 1835 года и прожила до 12 сентября 1930. С этой энергичной женщиной, которая часто проводила лето в Ишле, у внучки Анны установились хорошие отношения: «Моя малышка, которую Вы, должно быть, помните, находится у 80-летней бабушки в Ишле...» (Freud/Andreas-Salomй 1966,35).

В браке у Якоба Фрейда и Амалии Натанзон в общей сложности родились восемь детей, из которых Зигмунд Фрейд, родившийся 6 мая 1856, был самым старшим.

В апреле 1882 года Фрейд познакомился со своей будущей супругой Мартой Бер-найс, которая в то время гостила у семьи Фрейда. Она родилась 26 июля 1861 года. Ее отец Берман Бернайс, сын еврейского раввина, в 1869 года переехал вместе с семьей из своего родного города Гамбурга в Вену.

Мать Марты, Эммелина Бернайс, урожденная Филипс, происходила из сканди­навской семьи и прожила с 13 мая 1830 года до 26 октября 1910. Как и ее супруг, она придерживалась строгой иудейской ортодоксальной веры и воспитывала своих детей в этом духе.

После свадьбы, состоявшейся 13 сентября 1886 года, Зигмунд Фрейд первое время жил в Вене на Мария-Терезия-Штрассе, 8. Здесь 16 октября 1887 года у него родилась первая дочь, Матильда, 6 декабря 1889 года родился сын Жан Мартин, а 19 февраля 1891 года — сын Оливер. Для семьи Фрейда прежняя квартира стала слишком тесной, и в августе 1891 года Фрейд переехал на Берггассе, 19. Через год он снял еще три комнаты, чтобы заниматься частной практикой. 6 апреля 1892 года У него родился младший сын Эрнст, а 12 апреля 1893 года — дочь София.

В это время Зигмунд Фрейд разрабатывает свои первые теории возникновения и динамики неврозов.

3 декабря 1895 года Фрейд, находившийся в близких отношениях с Вильгель­мом Флиссом, сразу после рождения младшей дочери пишет ему письмо, в кото­ром сообщает об этом событии: «Если бы родился сын, я бы сообщил вам об этом по телеграфу, потому что он стал бы носить ваше имя. Но раз родилась дочурка, ко­торую я назвал Анна, вы узнаете об этом чуть позже. Она появилась на свет сегодня примерно в три с четвертью и выглядит настоящей барышней» (Freud 1962, 120).

Младшая дочь Анна была последним ребенком в семье Фрейда. По мнению Ро-зена (Roazen 1969), этот ребенок вначале не был желанным. Марта, которая очень легко беременела, полагала, что отсутствие у нее месячных в 35 лет объясняется кли­мактерическими изменениями.

О причине выбора имени «Анна», которым была названа младшая дочь Фрей­да, можно только догадываться. С одной стороны, Анной звали сестру Фрейда. С дру­гой — Фрейд имел склонность давать своим детям, во всяком случае сыновьям, име­на людей, которые для него были значимы. Так, например, если бы шестым ребенком родился сын, то он бы носил имя Флисса. Если следовать этой логике, то вполне мож­но предположить, что имя «Анна» имеет отношение к вошедшему в историю слу­чаю Анны О. (см. статью М. Гротьяна в т. I).

Уже вскоре отец сообщает о своей младшей дочери широкому кругу читате­лей. В своей написанной в 1895—1899 годах книге «Толкование сновидений» в гла­ве «Сон — исполнение желания» он рассказывает: «Мою младшую девочку, которой тогда было девятнадцать месяцев, утром рвало, и поэтому весь день ее держали на сухом пайке. Ночью, после дня голодания, можно было услышать, как она возбужденно восклицает во сне: 'Анна Фрейд, земляника, яичница, каша'» СП/Ш, 135).

По всей видимости, Анну с самого раннего возраста брали с собой в регулярные поездки во время отпуска, поскольку 20 августа 1898 года отец сообщает Флиссу: «Римская статуэтка, которую я купил в Инсбруке, Аннерль назвала — нельзя ска­зать, что не к месту — 'старым ребенком'» (Freud 1962, 223).

Замечания Зигмунда Фрейда об Анне указывают, однако, еще на одно семейное обстоятельство. Уже в то время, по всей видимости, между ними установились очень тесные отношения, которые можно рассматривать как основу их последующей бли­зости. Из писем Флиссу, которые тогда составляли, пожалуй, основную часть кор­респонденции Фрейда и одновременно служили обмену мыслями с его ближай­шим на тот момент другом, складывается впечатление, что из всех детей Анна упоминалась чаще других. Если же речь шла обо всех детях, то об Анне сообщалось либо отдельно, либо в первую очередь.

В 1901 году Анна пошла в школу. Вначале она посещала общественную на­родную школу в 9-м округе Вены на Грюне Торгассе. Затем с 1905 по 1911 года она училась в Коттедж Лицеум в Вене по адресу Гимназиумштрассе, 19, где и полу­чила аттестат зрелости. В 1965 году Анна Фрейд рассказывает о событиях того вре­мени: «Мое первое наблюдение подобного возврата от вторичного процесса к пер­вичному приходится на мои школьные годы, когда я училась в классе вместе с другими шестнадцатилетними девушками. Мы изнемогали от расписания уроков, в кото­ром сложные предметы сменяли друг друга без достаточного перерыва между ними. Последствия для дисциплины были крайне неблагоприятными. Девушки, которые ранним утром были способны спокойно и внимательно следить за учите­лем, становились все более беспокойными, пока, наконец, на пятом или шестом уроке не начинали реагировать даже на самые безобидные высказывания препо­давателей хихиканьем. Наши учителя-мужчины с негодованием называли нас за та­кое поведение 'глупыми гусынями'. Мне казалось их негодование не совсем умест­ным. Я понимала, что мы были слишком утомлены, но в то время взаимосвязь между усталостью и регрессией Я оставалась пока еще недоступной для моего по­нимания» (A. Freud 1965а, нем. изд., 100).

В качестве поощрения за сданный в 1911 году экзамен на аттестат зрелости отец Анны согласился на ее поездку в конце 1912 года в Мерано. По всей видимости, Анна провела зиму 1912—1913 года у сестры своего деверя, Мари Ришави, где она смогла отдохнуть и набраться сил.

В сентябре 1912 года Зигмунд Фрейд отправился в Рим и оттуда послал дочери несколько открыток, в которых называл ее своей будущей спутницей. Хотя прошло еще одиннадцать лет, прежде чем отец и дочь совершили совместную поездку в Рим, в \лярте 1913 года, под конец пребывания Анны в Мерано, которое длилось пример­но пять месяцев, они отправились на несколько дней в Венецию. Об этой поездке Зигмунд Фрейд писал Оскару Пфистеру: «Я не дождусь пасхальных дней, которые хочу провести с моей маленькой, теперь единственной дочерью в Венеции» (Freud/ Pfisterl963,62).

18 июля 1914 года Анна с разрешения отца отправилась в Англию (Freud/Pfister 1963, 344). Там ее застала Первая мировая война, и все уже опасались, что ей при­дется там задержаться. С многочисленными приключениями окружным путем че­рез Гибралтар и Геную Анна под защитой австрийского посланника в конце августа вернулась в Вену.

Именно в годы войны Анна стала играть особую роль для своего отца. Собствен­но, она была единственным человеком, который в это время жил в непосредствен­ном окружении Фрейда. Две другие дочери были замужем — София с Максом Халь-берштадтом жила в Гамбурге, а Матильда еще в 1909 году вышла замуж за Роберта Холличера. Оба сына, Мартин и Эрнст, вскоре отправились на войну.

Год начала войны и два предыдущих оказались решающими для профессиональ­ного становления Анны Фрейд. Еще находясь в Мерано после получения аттестата зрелости, она активно стремилась осуществить свое намерение стать учительницей. Она получила частное педагогическое образование и в 1914 году сдала один из поло­женных экзаменов.

После этого она два года работала учительницей, а в 1917 году, сдав второй экзамен, стала преподавать в народной школе «Коттедж Лицеум». Там она препо­давала до 1920 года. Тот факт, что это была частная школа — к тому же школа, которую она посещала сама, — объясняется тогдашними антисемитскими настро­ениями, из-за которых она, будучи еврейкой, не могла преподавать в обществен­ной школе (личное сообщение Ганса Лобнера, руководителя Общества 3. Фрей­да на Берггассе, 5).

Вместе с тем период обучения оказал решающее влияние на последующий вы­бор ею профессионального направления — детского психоанализа. Этот период жизни явился также этапом подготовки к будущей профессии психоаналитика, дав ей клинический опыт и научив контактировать с людьми.

Ее бывшие ученицы рассказывают, что были в восторге от своего преподавателя. Иногда Анна приносила экспонаты из музея антиквариата своего отца и показывала их детям.

Не только у учеников, но и у жителей дома на Берггассе, 19 Анна Фрейд пользо­валась большой любовью, в том числе у всех членов семьи Фрейда.

Очень скоро, несмотря на все увещевания отца, Анна Фрейд начала напряженно работать. Дело в том, что наряду с вышеупомянутым частным обучением профессии учителя в годы Первой мировой войны Анна начала также изучать психоанализ.

'одэтим, однако, не следует понимать, что она посещала учебный психоаналитиче­ский институт в соответствии с определенным учебным планом и в течение опреде­ленного времени, как это происходит сегодня. Психоаналитическое обучение озна­чало тогда выполнение по личной инициативе требований, предъявляемых к такому обучению, которые лишь в 1923 и 1924 годах были четко определены Берлинским и Венским психоаналитическими институтами: «С немногими оставшимися в жи­вых аналитиками моего поколения меня объединяет то, что мы обучались психо­анализу в то время, когда официальных учебных институтов еще не существо­вало. Мы обучались благодаря нашим личным аналитикам, постоянному чтению литературы, нашей собственной никем не контролировавшейся работе с первыми пациентами, а также живому обмену идеями и обсуждению проблем со старшими коллегами и ровесниками» (Writings, Vol. V, 511).

Одно из требований — необходимость практического контакта с людьми — Анна Фрейд выполнила, работая учителем. Второе требование — знание психиатрической симптоматологии — она выполнила благодаря посещению психиатрической клини­ки Вагнера фон Яурегга. Здесь она прежде всего посещала больничное отделение, где работали Пауль Шильдер и Хайнц Гартманн, которые в дальнейшем стали члена­ми Венского психоаналитического объединения. Эти визиты произвели на Анну Фрейд неизгладимое впечатление: «Все мы зачарованно слушали откровения паци­ентов, их сны, их бредовые представления, их фантастические системы...» (там же, 512). Поскольку Анна Фрейд в связи с этим также указывает, что имела возмож­ность наблюдать за тем, как Вагнер фон Яурегг лечил при помощи пиротерапии боль­ных прогрессивным параличом, можно утверждать, что ее визиты в клинику нача­лись в 1917 году. В общей сложности она посещала клинику в течение двух лет; сама она указывает период между 1915 и 1918 годами. Разрешение на это ей дал лично Вагнер фон Яурегг. Оно выглядит вполне понятным, поскольку Зигмунд Фрейд после присвоения ему в 1902 году звания экстраординарного профессора читал здесь лек­ции и поэтому находился в определенных отношениях с Вагнером фон Яуреггом, хотя тот и был ярым противником психоанализа.

Однако основную часть психоаналитического обучения тогда, как и сегодня, составляла глубинная психология. Здесь Анне Фрейд, разумеется, помогал отец. Так, с его разрешения она получила возможность посещать в 1914 и в 1915 годах лекции по психоанализу. В учебном плане лекции Зигмунда Фрейда указываются лишь в зимнем семестре 1914—1915 года, тогда как в летнем они отсутствуют. Под пунктом XVI «Психиатрия» указано: Фрейд Зигмунд, экстраординарный проф., доктор: «Введение в психоанализ». Судя по расписанию занятий лекции читались в конференц-зале психиатрической клиники. В качестве даты указывается суббота с 19 до 21 часа.

Кроме того, во время своего обучения глубинной психологии Анна Фрейд могла рассчитывать на поддержку отца. Так, в одном из писем он разъяснял ей значение переноса: «'Перенос' — это технический термин, который означает перенос пациен­том скрытых нежных или враждебных чувств на врача» (1968, 326).

Благодаря отцу Анна Фрейд получила также возможность пройти учебный ана­лиз, который, впрочем, в то время еще не являлся обязательным элементом подго­товки психоаналитиков. Поскольку принципы такого обучения были сформулиро­ваны гораздо позже, до начала 20-х годов учебный анализ не был предписан. Многие аналитики на заре психоанализа вообще не были проанализированы, другие про­шли учебный анализ без строгих правил, как, например, Эйтингон, анализ которого Фрейд проводил во время прогулок. Только на Будапештском конгрессе 1918 года Герман Нунберг внес предложение, чтобы каждый аналитик обязательно проходил личный анализ. Но только в 1926 году, на конгрессе в Бад Хомбурге под председа­тельством Карла Абрахама это предложение было принято, так что о настоящем учебном анализе можно говорить лишь начиная с этого времени (см. также статью Г. Метце в т. II).

С учетом сказанного и следует рассматривать анализ Анны Фрейд ее отцом и связанные с этим проблемы. Если сегодня анализ дочери отцом выглядит нару­шением самых элементарных аналитических требований, то в то время считалось, что из-за принципиального различия между анализом пациента и учебным анали­зом подобные действия аналитика нельзя рассматривать как нарушение. Отказ от строгого соблюдения основных правил тогда не считался недостатком, поскольку к анализу кандидата, считавшегося здоровым, относились иначе, чем к анализу нев­ротического больного. Поэтому было вполне естественно, что Зигмунд Фрейд анали­зировал свою дочь и стал ее личным аналитиком.

Уже в одной из своих самых ранних работ, «Введение в технику детского анализа» (1927), Анна Фрейд описывает проблемы, возникающие при переносе. Говоря об от­ношениях между аналитиком и анализандом, она отмечает, что дети не способны к четкому переносу, поскольку аналитик из-за процессов, характерных для детского анализа, уже не является тем чистым листом, на который пациент может переносить свои фантазии: «Такая четко очерченная... личность является, к сожалению, плохим объектом для переноса, то есть такой объект малопригоден, если встает вопрос об ин­терпретации переноса». В1938 году в своей работе «Проблемы учебного анализа» Анна Фрейд также описывает сложности, связанные с переносом и его интерпретациями, но возникающие уже в ходе учебного анализа По ее мнению, они возникают даже тогда, когда учебный анализ проводится в соответствии со строгими правилами.

Розен критикует учебный анализ Анны Фрейд как злоупотребление особыми правами. Сам Фрейд по-разному высказывался по этому поводу. На вопрос Эдуардо Вейсса, возможен ли анализ молодого человека его отцом, Фрейд отвечает: «Что каса­ется анализа Вашего подающего большие надежды сына, то этот вопрос, разумеется, деликатный. Если бы речь шла о младшем брате, ответить было бы проще; в случае собственной дочери это мне вполне удалось. Но если говорить о сыне, то здесь возни­кают некоторые опасения. Это не значит, что я хочу Вас сразу предостеречь от некой опасности; все, очевидно, зависит от двух людей и отношений между ними. Трудно­сти Вам известны. Я бы не удивился, если бы вопреки всему Вам это удалось. По­стороннему человеку судить трудно. Я не стану ничего Вам советовать и не вправе Вас отговаривать» (Freud/Weiss 1973, 91).

Из этого письма можно понять, что Фрейд вполне осознавал проблему. Тем не менее, как мы видим, он не отвергает возможности проведения такого анализа другими людьми и тем самым не претендует на какие-то льготы для себя.

Что касается результата анализа — а это представляется главным при обсужде­нии данной проблемы, — то, пожалуй, нельзя отрицать, что Анна оказалась еще силь­нее привязанной к отцу — как в личных отношениях, так и с точки зрения своей научной позиции в психоанализе. Этот последний аспект она сама особо подчерки­вает как возможность неустраненной привязанности к обучающему аналитику: «Хо­рошо известно, что многие аналитики... страдают от своей неразрешенной привя­занности к обучающему аналитику, которая оказывает влияние на их теоретические позиции» (Writings IV, 421). Анна Фрейд навсегда осталась поборницей классиче­ского психоанализа Фрейда.

Розен пишет, что, согласно Кате Леви, которая сама стала проходить анализ У Фрейда во время Будапештского конгресса, Анна к этому времени уже была анали­зандом своего отца. Когда брат Анны, Оливер Фрейд, в 1921 году приехал домой на­вестить родителей, его сестра все еще проходила анализ.

На основе имеющегося материала трудно судить, проходила ли Анна дополни­тельный анализ, как того требовал, по ее собственному упоминанию, отец. Хотя Фрейд пишет, что Анна аналитически работала с Лу Андреас-Саломе, это, пожалуй, относилось не столько к дополнительному анализу, сколько к совместному обсужде­нию аналитических проблем.

В 1918 Анна Фрейд вместе с отцом отправились в отпуск в Штейнбрух в Венг­рию, где они остановились на несколько дней у родственников.

Эта поездка в Венгрию стала для Анны отправной точкой для участия — впервые в Жизни — в Международном психоаналитическом конгрессе, состоявшемся 28 и 29 сентября в Будапеште.

Зимы 1918—1919 и 1919—1920 годов оказались для семьи Фрейда суровым ис­пытанием: «Нельзя отрицать, что условия в Вене крайне тяжелые, а будущее, пожа­луй, еще хуже» (Freud/Pfister 1963, 66). Общий экономический хаос того времени, с одной стороны, привел к обесцениванию денег, поглотившему вскоре все сбереже­ния, а с другой — лишил Фрейда состоятельных пациентов. За уголь и отопление приходилось бороться. И все же дом Фрейда был более холодным, чем другие дома, потому что каждый член семьи предпочитал жить уединенно в своей собственной комнате, а не в общих сносно отапливаемых помещениях.

Как и многим в то время, семье Фрейда приходилось рассчитывать также на под­держку и помощь соратников и друзей: «У нас-то как раз дела не так плохи; наши венгерские друзья с трогательным фанатизмом обеспечивают нас всеми средствами к существованию» (там же). В отличие от Фрейда, его жена и дочь Анна были не­сколько недовольны оказанием такой материальной помощи, о чем можно судить по их реакции на перевод Эйтингоном трех тысяч шведских крон: «Утром я получил Ваше письмо, в котором сообщается о предоставлении в мое распоряжение трех тысяч шведских крон... занятый четырьмя анализами, не имел свободного времени об этом думать и прочел письмо за обеденным столом, за которым, помимо моей жены, сидели три сына и известная Вам младшая дочь. Эффект был удивитель­ным: трое юношей выглядели довольными, но обе женщины взбунтовались, а млад­шая заявила — очевидно, выдержав разрушения своего отцовского комплекса, — что в наказание (!) не поедет на Рождество в Берлин» (Freud 1968, 341).

К финансовым хлопотам добавились опасения за двух сыновей, которые в это время были на войне. Однако вскоре после возвращения оба сына снова покину­ли дом на Берггасге. 7 декабря 1919 года Мартин Фрейд женился; отец комментиро­вал: «Мой сын Мартин, вернувшись домой из итальянского плена, оказался в новом и по своему выбору обручился с девушкой, дочерью венского адвоката» (Freud/Pfister 1963, 74). 18 мая 1920 года в Берлине женился младший сын Эрнст. Анна и ее мать присутствовали на свадьбе. Таким образом, пять из шести детей Фрейда состояли в браке. С 1920 года Анна стала единственным ребенком, который продолжал жить с отцом.

Годы после Первой мировой войны были важными для профессионального ста­новления Анны Фрейд. Контакт с психоанализом, принявшим в Вене форму органи­зации, становился все более тесным.

Многие события этого времени свидетельствуют о ее постепенном переходе от профессии учителя к профессии психоаналитика. В 1918 и 1919 годах она про­должала изучать педагогику, о чем уже говорилось выше.

В1920 году Анна получает от отца кольцо, которое являлось внешним знаком при­надлежности к Комитету (см. т. I). Это кольцо (Лу Андреас-Саломе, Мари Бонапарт и миссис Джонс также получили такое же позднее) предназначалось тем, кто входил в число ближайших поверенных лиц Фрейда. Комитет был создан с целью сплотить вокруг Фрейда самых надежных его соратников в 1912 году после того, как в результа­те отступничества Юнга, Адлера и Штекеля создались раскольнические движения. «Моей фантазией тотчас завладела Ваша идея о тайном соборе, который должен со­стоять из лучших и самых надежных наших людей, чья задача заключалась бы в том, чтобы заботиться о дальнейшем развитии психоанализа и защищать дело от людей и инцидентов в мое отсутствие...» (Jones, 1953—1957, нем. изд., 187).

Именно исходя из целей создания Комитета и следует оценивать значение по­дарка, который сделал Зигмунд Фрейд своей дочери. Уже в 1920 году Фрейд причис­лял Анну к ближайшим соратникам в деле психоанализа. Этот факт подтверждается также тем, что в 1924 году Анна Фрейд была включена в Комитет, когда из него вышел Ранк.

Утром 7 сентября 1920 года Фрейд вместе с дочерью отправился на Гаагский конгресс. Они приехали из Гамбурга, где навестили овдовевшего Макса Хальберштад-та и двух его детей. Сестра Анны София умерла 26 января 1920 года от пневмонии. Если сам Фрейд стойко перенес смерть дочери, то Анна и ее мать тяжело пережива­ли этот удар судьбы.

Еще одним важным событием на пути к профессии психоаналитика явилась ра­бота Анны Фрейд в английском отделении «Издательства», к которой она приступи­ла в конце 1920 года. Эта работа стала промежуточным пунктом на ее пути от учи­тельской деятельности к самостоятельной работе в качестве психоаналитика. Для «Издательства» сотрудничество дочери Фрейда имело большое значение, по­скольку она прекрасно владела английским языком, что и доказала еще на конгрессе в Гааге. Теперь Анна могла использовать свои знания для корректуры статей, опуб­ликованных на английском языке. Это стало необходимым, поскольку ошибки в вен­ских изданиях на английском языке были столь значительны, что Эрику Хиллеру пришлось приехать из Лондона в Вену с целью навести хоть какой-то порядок. Теперь эту функцию взяла на себя Анна Фрейд. Джонс называет эту деятельность Анны прелюдией к ее последующему психоаналитическому обучению (Jones, нем. изд., III, 65—66).

В конце этого года в жизни Анны произошло еще одного важное событие — в Вену приехала Лу Андреас-Саломе. Между нею и Фрейдом возникла активная пе­реписка, вскоре принявшая дружеский характер, в которой постоянно упоминает­ся Анна Фрейд.

Из этой переписки становится очевидным, что встреча Лу и Анны была иниции­рована Фрейдом. На мой взгляд, здесь прав Розен (Roazen, нем. изд., 54—55), пола­гающий, что Фрейд просил Лу помочь ему устранить чрезмерную привязанность к нему Анны. К тому же Фрейд сам пишет в письме к Лу: «Я давно сожалею, что она по-прежнему сидит дома со стариками» (Freud/Andreas-Salomй 1966,124).

С 25 апреля по 5 мая 1922 года Анна навещает Андреас-Саломе в ее доме «Луф-рид» в Гёттингене.

Многочисленные визиты, которые теперь Анна наносила Лу, активная пере­писка между ними, а также некоторые детали переписки Фрейда с Лу указывают на очень теплые отношения, сложившиеся между этими двумя женщинами. При этом необходимо иметь в виду, что у 25-летней Анны возникла дружба с 60-лет­ней женщиной, которая к тому же благодаря своему личному знакомству с Ницше, Рильке и самим Фрейдом занимала особую жизненную позицию, а потому можно говорить, что это была пара совершенно разных людей. Насколько можно судить по упоминаниям в переписке между Фрейдом и Лу Андреас-Саломе (1966), Анна и Лу встречались и для того, чтобы обсудить аналитическую работу с пациентами, и чтобы поговорить о личных делах. Однако на основе имеющегося материала едва ли можно утверждать, как это делает Розен, что Лу была для Анны психотерапевтом. Поэтому и обсуждение эмоциональных проблем Анны в переписке Фрейда с Лу, как это называет Розен, следует рассматривать с точки зрения активного обмена мыслями двух женщин между собой, хотя определенную роль играла также привя­занность Фрейда к Лу.

31 мая 1922 года Анна Фрейд читает доклад «фантазии об избиении и днев­ные грезы», подготовленный вместе с Лу в конце 1921 года. Благодаря этому докладу нна Фрейд была принята в Венское психоаналитическое объединение, в заседаниях которого она уже давно принимала участие, что свидетельствовало о начале ее деятель­ности в качестве психоаналитика. В те времена доклад в известной степени являлся экзаменом на зрелость, и от каждого претендента, желавшего быть принятым в объеди­нение, требовалось выступить перед его членами. Примечательно, что в последующем обсуждении доклада Анны приняли участие все самые известные психоаналитики Вены. О значении, которое придавалось вступлению дочери Фрейда в объединение, пожалуй, свидетельствует то, что после нее выступили Бернфельд, Федерн, Райк, Ранк, Хелен Дойч, Корнер в качестве гостя, Фрейд, Зильберер и Фенихель.

На рабочем заседании 13 июня 1922 года Анна Фрейд официально избирается членом Венского психоаналитического объединения. Таким образом, дочь Зигмунда Фрейда по всей форме была принята в ряды психоаналитиков.

Однако до марта 1923 года Анна не практиковала в качестве аналитика, ибо толь­ко 23 числа этого месяца отец мог сообщить: «Анна стала теперь практикующим аналитиком, ведет себя при этом по меньшей мере осмотрительно и пока еще полу­чает от работы радость» (Freud/Andreas-Salomй 1966,135). Когда писалось это пись­мо, Анна анализировала свою вторую пациентку. Речь шла о неврозе навязчивости у девушки-подростка, которая, проявляя чрезмерное невротическое беспокойство о матери, укутала ее в шаль и настолько сильно сдавила, что потребовалось посто­роннее вмешательство.

Своих первых пациентов Анна Фрейд анализировала частным образом в собст­венном доме. У нее был рабочий кабинет, обустроенный отцом. Он располагался на том же этаже, где жил Фрейд, и был отделен от его кабинета коридором.

Хотя Анна Фрейд по тогдашним понятиям получила полноценное аналитиче­ское образование и практиковала, к ней, как и к ее коллегам того же возраста, ана­литики старшего поколения все же не относились как к равной. В течение многих лет новичков несколько пренебрежительно называли «неопытными». В то время еще не было тех отношений между обучающими аналитиками и кандидатами, которые возникли в результате последующей институционализации образования, однако между двумя группами аналитиков существовала большая дистанция. Сама Анна Фрейд лишь слушала на заседаниях объединения доклады, но не участвовала в дискуссиях старших коллег, к которым можно причислить Нунберга, Дойч, Фе-дерна, Хичманна и Иекельса.

Этим во многом объясняется то, что новички образовали дискуссионную груп­пу, которая, что показательно, называлась «детским семинаром» — не только пото­му, что в ней обсуждались, например, вопросы детского анализа, но и потому, что начинающие аналитики обсуждали свои проблемы и трудности. Помимо Анны Фрейд, в работе этой группы принимали участие Жанна Лампль-де Гроот, Марианна Крис, Эрнст Крис, Роберт Вельдер, Анни Катан, Вильгельм Райх, Эдуард Бибринг, Грета Бибринг и, вероятно, Хайнц Гартманн.

После первых анализов взрослых пациентов Анна Фрейд обратилась к анализу детей. Детский анализ как особое направление в психоанализе в то время находился лишь на стадии становления, а его технические отличия от анализа взрослых еще не совсем были понятны.

Пожалуй, первым в истории психоанализа детским анализом можно назвать анализ фобии маленького Ганса, проведенный в 1909 году самим Фрейдом. Но здесь все же нельзя говорить о детском анализе в современном понимании, поскольку проблемы, связанные с его техникой, в то время особого значения еще не имели.

Возникновение настоящего детского анализа следует отнести к периоду Первой мировой войны. Тогда произошли события, которые Анна Фрейд сама называет «рас­ширением диапазона психоанализа» (Writings, Vol. VII, 49). В то время отдельные аналитики стали заниматься лечением не только неврозов, но и других наруше­ний, а также распространили анализ на различные возрастные группы. Зигфрид Берн­фельд и Айххорн стали работать с беспризорными и педагогически запущенными подростками. Задгер обратился к перверсиям, а Федерн начал проводить анализ с психотическими больными.

Детский анализ как особое направление в психоанализе вначале был представ­лен в Вене Герминой Хуг-Хельмут. Она стала первой, кто начал систематически за­ниматься изучением детской психики. Она, как и многие ее последователи, была по образованию педагогом и считала педагогическое воздействие на ребенка одним из важнейших аспектов детского анализа. Свои основные представления в этой об­ласти она изложила в работе «О технике детского анализа» (Hug-Hellmuth 1920).

В 1919 году в Будапеште Мелани Кляйн прочитала доклад под названием «Детское развитие», посвященный проблемам детского анализа. Из Будапешта в 1921 году она приехала в Берлин, где продолжила свою работу и дополнила пред­ставления о детском анализе теорией раннего анализа и игровым методом. В ко­нечном счете в 1926 году она перебралась в Лондон и именно там окончательно разработала теорию кляйнианского психоанализа, которая составляла полную про­тивоположность аналитическим воззрениям Анны Фрейд (см. статью Р. Ризенберг в этом томе).

Наконец, следует упомянуть также Аду Мюллер-Брауншвейг. Вначале она рабо­тала под руководством Термины Хуг-Хельмут в Вене, а затем в 1922 году в Берлине; в этом, пожалуй, можно увидеть определенную связь между Герминой Хуг-Хельмут и Мелани Кляйн.

В то время в Вене в большей степени, чем в остальных психоаналитических цен­трах, стал развиваться педагогически ориентированный психоанализ. Уже к концу Первой мировой войны Бернфельд вместе с Хоффером возглавил детский дом Баум-гартен, в который принимались беспризорные еврейские сироты. Именно тогда они предприняли первую попытку применить психоанализ к воспитанию.

Вскоре после этого в Вене были организованы консультационные центры, в ко­торых аналитики занимались в первую очередь педагогическими проблемами. Айх-хорн работал педагогом-консультантом при городской службе по делам молодежи в Вене, и, наконец, уже тогда члены Венского объединения читали лекции и прово­дили семинары для социальных работников и воспитателей.

Анна Фрейд, будучи педагогом аналитического направления, также оказалась в этом ряду венских аналитиков. Хотя Термина Хуг-Хельмут умерла только в 1924 го­ду, она не участвовала в обучении Анны Фрейд. Анна знала ее труды, но из-за отсутст­вия формальных принципов обучения у них не было отношений, которые существу­ют между учеником и учителем. В новой области — детском психоанализе — каждый поначалу работал сам по себе и пытался самостоятельно найти ответ на огромное число возникавших вопросов. Именно поэтому Анна Фрейд работала совершенно независимо от Хуг-Хельмут.

С 25 по 27 сентября 1922 года в Берлине состоялся Международный психоана­литический конгресс. Здесь Анна и Лу Андреас-Саломе снова встретились. Этот кон­гресс имел для Анны Фрейд большое значение, поскольку он был последним, в кото­ром лично участвовал ее отец. На последующих конгрессах дочери приходилось вместо отца отстаивать его идеи.

Заболевание Фрейда во многом повлияло на отношения отца с дочерью. Если и раньше они испытывали друг к другу глубокую привязанность, то теперь неизбеж­но добавились и внешние обязательства. Анна взяла на себя все обязанности, связан­ные с уходом за отцом, и поддерживала его до конца его жизни. Об этом аспекте их отношений ярко повествует Джон: «С самого начала болезни и до самой смерти Фрейд не решался иметь вместо своей дочери Анны другую сиделку. Он сразу заклю­чил с ней пакт о том, что нельзя демонстрировать никаких чувств; все должно обсуж­даться по-деловому без эмоционального участия, как это принято у хирургов, -эта позиция, ее твердость и мужество помогали ей даже в самых трудных ситуациях не нарушать соглашения (Jones, нем. изд., III, 120).

Анна становится сиделкой у своего отца, но и две другие женщины, жившие в доме Фрейда, его супруга и его свояченица, Минна, тоже о нем заботились. «Окру­женный и опекаемый тремя нежными женщинами, я не могу позволить себе сокру­шаться и имею хороший повод упражнять необходимое самообладание» (Schur 1972, нем. изд., 452). Тем не менее ни жена Фрейда, от которой в первую очередь следовало бы этого ожидать, ни его свояченица, многие годы сопровождавшая его в путешествиях, не свыклись с ролью сиделки так, как его дочь Анна

Да и для самого Фрейда привязанность к дочери с годами становилась все более очевидной. Как-то он даже сравнил заботу Анны и свою зависимость от нее с чем-то демоническим и фатальным: «Разумеется, я все больше завишу от заботы Анны, поч­ти по Мефистофелю, который однажды сказал:

'В конце все мы зависим от созданий,

Сотворенных нами'.

Во всяком случае, сотворив ее, я поступил весьма мудро» (Freud/Andreas-Salomй 1966, 226).

Показательно, что, говоря о роли своей дочери, Фрейд часто обращался к обра­зу Антигоны из греческой мифологии. Еще в 1928 году он пишет Ференци: «Сердеч­ный привет... в том числе и от моей верной Антигоны — Анны» (Freud 1968, 397). То, что имел Фрейд в виду, называя свою дочь Антигоной, он объяснил в 1934 году в письме Арнольду Цвейгу: «Однако Вы не могли не заметить, что судьба в возмеще­ние некоторой несправедливости дала мне дочь, которая при трагических обстоя­тельствах не уступила бы и Антигоне» (Freud/Zweig 1968, 77).

По мере ухудшения самочувствия отца Анне все чаще приходилось выполнять его функции. Теперь Анна по поручению отца сообщала о его работах внешнему миру. Когда Фрейд заболел, он уже больше не мог принимать участие в междуна­родных психоаналитических конщ

Ко второй категории относятся дети с тяжелыми нарушениями, которые, однако, пока еще только начинают развиваться, а потому существует возможность воспре­пятствовать их полному проявлению. Третью категорию составляют дети с тяжелы­ми заболеваниями, которые направляются в Хэмпстед из других клиник для прове­дения специального лечения. И наконец, четвертую группу составляют дети, участвующие в различных научных исследованиях.

Терапия проводится также и со взрослыми, то есть прежде всего с родителями детей, если это необходимо для успешного лечения ребенка. Благодаря этому стано­вится возможным правильно понять роль родителей в возникн