Реферат: Чи, приёмы модификации фразеологических единиц в авторском повествовании и в речи действующих лиц всё это имеет научный и практический интерес, по замечанию Е

Изучение семантико-характеристических свойств фразеологизмов в художественной речи, приёмы модификации фразеологических единиц в авторском повествовании и в речи действующих лиц – всё это имеет научный и практический интерес, по замечанию Е.П. Бережной. В данной работе рассматриваются особенности употребления фразеологических оборотов в индивидуальном авторском стиле А.П. Чехова.

Фразеология (гр. phrasis – выражение + logos - учение) – наука о сложных по составу языковых единицах, имеющих устойчивый характер: вверх тормашками, попасть впросак, кот наплакал, спустя рукава. Фразеологией называется также вся совокупность этих сложных по составу устойчивых сочетаний – фразеологизмов.

Фразеологизмы, в отличие от лексических единиц, имеют ряд характерных особенностей.

Фразеологизмы всегда сложны по составу, они образуются соединением нескольких компонентов, имеющих, как правило, отдельное ударение, но не сохраняющих при этом значение самостоятельных слов: ломать голову, кровь с молоком, собаку съел. Не принадлежат к фразеологизмам предложно-падежные сочетания типа с кондачка, под мышкой.

Фразеологизмы семантически неделимы, они имеют обычно нерасчленённое значение, которое можно выразить одним словом: раскинуть умом – подумать, пятое колесо в телеге – лишний, вверх тормашками – навзничь, кот наплакал – мало и т. д. Правда, эта особенность свойственна не всем фразеологизмам. Есть и такие, которые приравниваются к целому описательному выражению: садиться на мель – попадать в крайне затруднительное положение, нажимать на все педали – прилагать все усилия для достижения или выполнения чего-либо. Такие фразеологизмы возникают в результате образного переосмысления свободных словосочетаний.

Фразеологизмы в отличие от свободных словосочетаний характеризует постоянство состава. Тот или иной компонент фразеологизма нельзя заменить близким по значению словом, в то время как свободные словосочетания легко допускаю такую замену. Например, вместо кот наплакал нельзя сказать «кошка наплакала», «котёнок наплакал», «щенок наплакал», вместо раскинуть умом – «разбросить умом», «раскинуть головой»; (ср. свободные словосочетания читаю книгу, просматриваю книгу, изучаю книгу, читаю роман, читаю повесть, читаю сценарий).

Фразеологические обороты – яркое стилистическое средство, позволяющее сделать речь сильной и красочной, образной и убедительной.

Меткое крылатое слово, полная народной мудрости поговорка, выразительная идиома оживляют язык, он становится более сочным и эмоциональным. Эти качества фразеологических оборотов чётко проявляются даже в разговорно-бытовом общении, когда никаких художественно-изобразительных целей говорящими не ставится. Однако особенно ясно отмеченные свойства фразеологических средств русского языка видны в произведениях художественной литературы.

Стилистическое использование фразеологических оборотов писателями всегда является творческим. Фразеологические обороты могут использоваться в определённых стилистических целях как без изменений, так и с иным смысловым значением, обновлённой структурой или новыми экспрессивно-стилистическими качествами (в отличие от разговорно-бытовой речи, для которой характерно использование фразеологических оборотов лишь как готовых и целостных смысловых единиц языка).

При использовании в определённых художественных целях фразеологических оборотов без изменения они выступают в авторской речи как одно из средств, делающих речь более разнообразной, живописной, выразительной, а в речи персонажей – как одно из средств их языково-стилистической характеристики. Фразеологизм при таком употреблении не несёт на себе никаких дополнительных экспрессивно-стилистических свойств, кроме тех, которые свойственны ему самому по себе.

Когда фразеологический оборот употребляется писателями в изменённом виде, с иной семантикой или структурой, он получает, помимо заложенных в нём самом (а иногда и вопреки им), новые эстетические и художественные качества, т. е. становится фразеологическим неологизмом.


^ Структурно-семантические типы фразеологизмов в рассказах А.П. Чехова

Морфологические характеристики фразеологизмов

В рассказах А.П. Чехова можно встретить самые разнообразные типы фразеологизмов, таких как:

- фразеологизмы, компонентный состав которых представлен знаменательными по происхождению словами;

- фразеологизмы, компонентный состав которых включает генетически знаменательные и незнаменательные слова;

- фразеологизмы, компонентный состав которых включает генетически незнаменательные слова.

Среди оценочных значений фразеологизмов можно выделить две крупных группы. Это положительные и отрицательные значения. Кроме этого, выделяют ещё несколько частнооценочных значений фразеологизмов:

1. Эмотивная оценка.

2. Этическая оценка.

3. Интеллектуальная (эпистемическая) оценка.

4. Нормативная (деонтическая) оценка.

5. Квалификативная (качественная / количественная) оценка.

Иерархическая классификация вариантов фразеологических единиц может быть представлена в виде следующих разграничений: 1) сторон фразеологической единицы – формы и значения (одностороннее и двустороннее варьирование); 2) уровней системы, связанных с преобразованиями сторон фразеологической единицы (форма единицы – фонетический, словообразовательный, морфологический, синтаксический уровни; значение единицы – семантический уровень); 3) единиц уровней, участвующих в варьировании (фонема, морфема, лексема, семема); 4) структурных типов фразеологической единицы (фразеологическая единица-словоформа, фразеологическая единица-словосочетание, фразеологическая единица-предложение), модифицируемых согласно каждому уровню.

Рассмотрим данную классификацию применительно к фразеологизмам в рассказах А.П. Чехова .

1) Сочетание прилагательного и существительного: кромешный ад («В Москве на Трубной площади»), железный характер («Perpetuum mobile»), память вечная («На кладбище»), горбатый чорт («Налим»), чёрствая душа («Заблудшие»), могильная тишина («Старость»), смертный час («Старость»), старый пёс («Шило в мешке»).

2) Сочетание существительного в именительном падеже с существительным в родительном падеже: удары судьбы («Средство от запоя»), суета сует («Средство от запоя»), дитя природы («Пересолил»), одеяние Евы («Антрепренёр под диваном»), порождение ехидны («Роман с контрабасом»).

3) Сочетание существительного в именительном падеже и существительного с предлогом: тать в нощи («Певчие»), слово за слово («В номерах»), нога за ногу («Пересолил»), ловкач на ловкаче («Шило в мешке»), мясо для пушек («Талант»), чорт в юбке («Тина»), старость на носу («На пути»), кровь с молоком («То была она!»).

4) Обороты, состоящие из предлога, прилагательного и существительного: на седьмом небе («Два скандала»), в незапамятные времена («Баран и барышня»), к свиньям собачьим («Маска»), во время оно («Мелюзга»), до последней нитки («Антрепренёр под диваном»), в белом теле («Панихида»), на босу ногу («Весной»), на каждом шагу («Сильные ощущения»), на пушечный выстрел («Тина»).

5) Обороты, являющиеся сочетанием глагола с именем существительным (с предлогом и без него): не отрывать глаз («Трагик»), нащепать щепы («Трагик»), провалиться сквозь землю («Два скандала»), вертеться перед носом («Барон»), воротить оглобли («Дурак»), пойти в гору («Дурак»), потерпеть фиаско («Случай из судебной практики»), мотать на ус («Краткая анатомия человека»), задирать нос («Протекция»), волком выть («Осенью»), учить учёного («Хирургия»), расхлёбывать кашу («Маска»), отводить глаза («Брак по расчёту»), утереть нос («Капитанский мундир»), стать столбом («Капитанский мундир»), надоесть до смерти («В бане»), дурака сломать («В бане»), потупить глазки («Последняя могиканша»), залезть по уши («75000»), бросать камень («75000»), ловить взглядом («Егерь»), прикидываться дураком («Злоумышленник»), с неба упасть («Злоумышленник»), скоротать время («Мёртвое тело»), напускать холоду («Женское счастье»), пруд пруди («Кухарка женится»), обмозолить глаза («Кухарка женится»), ухватиться за соломинку («Средство от запоя»), зарывать талант («Дорогая собака»), навести (наводить) тень («Писатель», «В потёмках»), виснуть на шее («То была она!»).

6) Обороты, состоящие из глагола и наречия: пропадом пропаду («Хитрец»), ревмя реветь («Депутат, или Повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало»), ходором ходит («Живая хронология»), вчера родился («Злоумышленник»), сатаной глядеть («Женское счастье»), кубарем полететь («Средство от запоя»), поедом ест («Учитель»), поговорить по душам («На пути»), поминать лихом («На пути»).

7) Обороты, состоящие из деепричастия и существительного (или существительных с предлогом): сложа руки («Художество»), спустя рукава («Агафья»).

Представим фразеологизмы рассказов А.П. Чехова в классификации Е.И. Дибровой:

1) Компонентный состав представлен знаменательными по происхождению словами: поджилки трясутся («Шведская спичка»), сон праведника («Нервы»), голова садовая («Налим»), переводить дух («Заблудшие»), глаза проглядеть («Егерь»), дышать счастьем («Егерь»), подруга жизни («Отец семейства»), пугало огородное («Мёртвое тело»), последний человек («Мёртвое тело»), , богатый Лазарь («Мёртвое тело»), взыгрался дух («Мёртвое тело»), венец мученический («Мёртвое тело»), ядовитые слова («Сонная одурь»), пруд пруди («Необыкновенный»), жив Курилка («Мороз»), трубный глас («Недоброе дело»).

2) Компонентный состав включает генетически знаменательные и незнаменательные слова: себе на уме («В Москве на Трубной площади»), ни дна, ни покрышки («Клевета»), ни царям, ни пахарям («Шведская спичка»), на лице написано («Шведская спичка»), у чорта на куличках («На гвозде»), денно и нощно («Совет»), то да сё («Хитрец»), (с чувством), с толком, (с расстановкой) («Лист», «Тоска»), сам с усам («Депутат, или Повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало»), ни жива, ни мертва («Шуточка»), ни за что на свете («Шуточка»), гол как сокол («Агафья»), сидеть в четырёх стенах («Весной»), с утра до вечера («Весной»), от мала до велика («Святою ночью»), на произвол судьбы («Дамы»), во все лопатки («Счастливчик»), ни кожи, ни рожи («Муж»), с минуты на минуту («Талант»), в их руках («Талант»), ни на грош («Пустой случай»), с три короба («Тина»), кожа да кости («Мечты»), бросает в жар («Хорошие люди»), пальцем не пошевельнут («На пути»), калачом не заманишь («Шампанское»), набита от головы до пят («Шампанское»), ни за понюшку табаку («Шампанское»), с жиру беситесь («Враги»), не поминайте лихом («Верочка»), на шее сидят («Беззащитное существо»), зги не видать («Недоброе дело»).

3) Компонентный состав включает генетически незнаменательные слова: фу-ты, ну-ты («Маска»), ей-ей («Маска»).

Как видно из приведённых выше примеров, наиболее часто используются А.П. Чеховым в рассказах фразеологизмы, являющиеся сочетанием глагола и существительного. Это объясняется тем, что глагольные фразеологизмы выполняют в художественном тексте несколько функций: они одновременно являются ярким образно-оценочным средством художественной выразительности и добавляют динамичности повествованию за счёт входящих в их состав глаголов.

^ Трансформированные фразеологизмы

Рассмотрим возможные формы вариативности фразеологизмов в рассказах Чехова на разных уровнях языка.

Фонетическая вариантность. Этот тип вариантности представлен во фразеологии единичными примерами, и в рассказах Чехова он встречается крайне редко: пыль в глаза пущать («Мыслитель») – пыль в глаза пускать («Отец»).

Словообразовательная вариантность является результатом снятия различительных (дифференциальных) значений морфов:

1. Суффиксов субъективной оценки: ни капли – ни капельки («Хирургия»), обмозолить глаза – обмозолила все свои глазищи («Кухарка женится»);

2. Словообразовательных префиксов:

^ По затылку и по спине Ваксина пробежали холодные мурашки («Нервы»). – Первый настоящий страх, от которого шевелились мои волосы и по телу бегали мурашки, имел совей причиной ничтожное, но странное явление («Страхи»).Он держал на пяти пальцах правой руки блюдечко, и пил чай, причём так громко кусал сахар, что Гришину спину подирал мороз («Кухарка женится»). - Тебе-то ничего, а меня мороз по коже дерёт («Средство от запоя»).

Свадебное веселье текло, как по маслу («Клевета»). – Жизнь потекла, как по маслу («Каштанка»).

3. Разных корней, связанных с одним и тем же префиксом:

^ На глазах выступила влага, и уже к горлу подкатился ком, но… рядом стоял Шапкин, и Узелков устыдился малодушествовать при свидетеле («Старость»). – Как ни мигал глазами старик, как ни настраивал себя, а слёзы не текли и ком не подступал к горлу… («Старость»).

Синтаксическая вариативность представлена межпадежной синонимией фразеоформ с разными предлогами и разными падежными формами:

Да, всё хорошо в это счастливое время года, в особенности, если вы молоды, любите природу, и если вы не капризны, не истеричны, и если по службе не обязаны сидеть в четырёх стенах с утра до вечера («Весной»). – Я от утра до вечера бегал по саду или сидел у себя во флигеле и клеил змеев («Тайный советник»).

Лексическая вариативность как результат нейтрализации слов-компонентов в следующих лексико-семантических парадигмах:

а) синонимической парадигме:

^ Теперь я молод, крепок, а она осунулась, состарилась, поглупела, от головы до пят набита предрассудками («Шампанское»). – Его шея, которую только что обхватывали мягкие пахучие руки, казалось ему, была вымазана маслом; на щеке около левого уса, куда поцеловала незнакомка, дрожал лёгкий, приятный холодок, как от мятных капель, и чем больше он тёр это место, тем сильнее чувствовался этот холодок, весь же он от головы до пят был полон нового странного чувства, которое всё росло и росло… («Поцелуй»).

^ Хлебнёшь чуточку – и силы моей нету! («Хирургия»). – Мочи нет! («Лошадиная фамилия»).

б) тематической парадигме:

Она глядела на него и чувствовала себя на седьмом небе, наверху блаженства («Два скандала»). – Я чувствовал себя на шестнадцатом небе: меня, человека, переделали в кассира! («Исповедь»).

^ По затылку и по спине Ваксина пробежали холодные мурашки («Нервы»). - Колежский асессор заморгал глазами и почувствовал, что по его щекам ползёт что-то в роде мурашек… («Беззаконие»).

в) гиперо-гипонимической парадигме:

^ Погляди на себя: кожа да кости! («Мечты»). – Там сидел и бил себя по животу веником тощий человек с костистыми выступами на всём теле и состоящий, как казалось, и одних только кожи да рёбер («В бане»).

^ Погляди на себя: кожа да кости! («Мечты»). – Да и худая же у тебя, брат, кошка! Одни кости да шерсть («Беспокойный гость»).

Катя, с минуты на минуту ожидающая прихода матери, встаёт и убегает («Талант»). – ^ Вся семья Королёвых, с часу на час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам («Мальчики»).

г) антонимической парадигме: Радоваться надо, а вы это бог знает что выдумали… («Свадьба»). – Бывали и знаменитые актёры, и певцы, а нынче… чорт знает что! кроме фокусников и шарманщиков никто не наезжает («Живая хронология»).

- Бог с ним, - пробасил уныло Гребешков («Средство от запоя»). – Чорт с вами! («Сирена»).

Количественное (квантитативное) варьирование:

Волосы мои встали дыбом, с лица струился холодный пот, хотя я и верил, что то была галлюцинация («Страшная ночь»). – «Слава богу, - думает Пимфов, - сегодня не дошёл до сотворения мира и иерархии, а то бы волосы дыбом, хоть святых выноси…» («Мыслитель»);

в места не столь отдалённые: А не угодно ли вам по этапу в не столь отдалённые! («На чужбине»);

гнать в три шеи: Нас бы в три шеи надо, а вы изволите беспокоиться, ножки свои в снег марать! («Горе»);

держать в ежовых рукавицах: Он у меня, папочка, в ежовых был… («Длинный язык»). – Через прислугу посылать тоже нельзя, потому что твой Собакевич наверное держит в ежовых горничную и лакея… («Месть»). – Он здесь король и орёл; он держит всех жителей в ежах и гнетёт их своим авторитетом («Дуэль»);

держать язык за зубами: Язык за зубами! («Закуска»);

держать карман шире: Как же, держи карман! («Пассажир 1-го класса»);

Ты заварил кашу, ты и расхлёбывай! («Шведская спичка»). – Вот теперь и расхлёбывайте кашу («Маска»). – Трудно было понять, кто кого сживал со света и ради чьей погибели заварилась в природе каша, но судя по неумолкаемому, зловещему гулу, кому-то приходилось очень круто («Ведьма»);

Как дважды два четыре, убийство совершено не с корыстными целями («Шведская спичка»). – Он в вас влюблён – это как дважды два («В гостиной»);

как рукой сняло: Бывало отвернётся к окошку, пошепчет, поплюёт и как рукой! («Лошадиная фамилия»);

ловкач на ловкаче и ловкачом погоняет: Народ тут ловкий, ловкач на ловкаче!.. («Шило в мешке»);

не метать бисера перед свиньями: Кунин порешил не начинать разговора о школе, не метать бисера («Кошмар»);

не мудрствовать лукаво: Главное – не мудрствовать, а жарить по шаблону! («Счастливчик»);

А это ваше бессознательное… рефлекторное правописание и гроша не стоит («Восклицательный знак»). – Слыл он за человека рассудительного и толкового, был грамотен, водку пил редко, но как работник, этот молодой и сильный человек не стоил и гроша медного («Агафья»);

^ У бабы ни рожи, ни кожи, на всех зверей похожа, а он… целоваться! («Клевета»). – Скоро уже сорок лет, ни кожи, ни рожи, а тоже, поди ты, напудрилась, завилась, корсет надела! («Муж»);

пропасть за здорово живёшь: Было б за что, пошёл бы, а то так… здорово живёшь… («Злоумышленник»). – Добро бы, убивал, скажем, или коней крал, а то так пропал, здорово-живёшь («Темнота»);

с чувством, с толком, с расстановкой: Выводит он долго, с чувством, с толком, точно чистописанию учится… («Лист»). – Нужно поговорить с толком, с расстановкой… («Тоска»).

Для А.П. Чехова наиболее характерно использование лексических вариантов фразеологизмов, особенно важных для восприятия произведения.

^ Синтаксические характеристики фразеологизмов

В некоторых случаях большое значение на восприятие фразеологизма оказывает его окружение в предложении. Иногда это значение столь велико, что кардинально меняет смысловую сторону фразеологического оборота, он начинает восприниматься буквально, дословно.

Так в рассказе «Гусев» обыгрывается фразеологизм с цепи сорвался:

- Ветер с цепи сорвался… - говорит Гусев, прислушиваясь. <…> Положим, … что там, где конец света, стоят толстые каменные стены, а к стенам прикованы злые ветры… Если они не сорвались с цепи, то почему же мечутся по всему морю, как угорелые, и рвутся, словно собаки? Если их не приковывают, то куда же они деваются, когда бывает тихо?

В рассказе «Налим» буквальное восприятие фразеологизма сесть на шею обусловлено самой ситуацией: рыбак, в попытке достать из воды рыбу, предлагает сесть на шею товарищу:

- Говорил же, что глыбоко! – говорит он, сердито вращая белками. – На шею тебе сяду, что ли?

Ещё один пример буквального восприятия фразеологизма в рассказе «Либерал»:

^ При входе его Егор, Везувиев и Черносвинский проглотили по аршину и вытянулись.

Здесь фразеологизм аршин проглотить, который обычно употребляется в составе сравнительного оборота, выступает равноправным членом предложения вместе с однородным сказуемым, что нейтрализует его переносное значение.

Тот же эффект достигается в рассказе «Два скандала» во фразеологизме первый блин комом при введении в его состав сказуемого:

^ И первый блин вышел комом.

Аналогичный пример встречаем в рассказе «Интриги» с фразеологизмом авгиевы конюшни при попытке создания подчинительной связи между ним и сказуемым:

^ Прежде всего он почистит авгиевы конюшни.

В рассказе «Хорошие люди» фразеологизм толочь воду в ступе также выступает в буквальном значении:

^ Как ни толки воду в ступе, как ни разлагай её, а больше того, что уже сказано химиками, не скажешь…

Особое значение имеют в рассказах Чехова латинские изречения. Присутствие их в речи какого-либо персонажа указывает на ироничное отношение к нему автора, передающееся читателю. Напрямую говорится об этом в рассказе «Скучная история» устами профессора, судящего о современной «серьёзной» научной литературе весьма резко и однозначно негативно:

^ А это уж, как любят выражаться в своих статейках молодые врачи, ultima ratio1!

В письме о «Скучной истории» Чехов заметил: «Если я преподношу вам профессорские мысли, то верьте мне и не ищите в них чеховских мыслей. Покорно Вас благодарю» (А.С. Суворину, 17 октября 1889 г.) [29]. Тем не менее, снисходительное отношение к использованию латинской терминологии, выдаваемому за показатель учёности, принадлежит не только этому чеховскому персонажу. Герой рассказа «Интриги» мысленно репетирует свою разоблачающую речь:

- Начну ab ovo2… <…> Конечно, nomina sunt odiosa3, но на заседании все люди свои, и к тому же, чтобы не казаться голословным, можно назвать имена. <…> Прусский шпион – это уж ultima ratio4!

И ниже следуют комментарии «от автора»:

Доктора, когда хотят казаться умными и красноречивыми, употребляют два латинские выражения: nomina sunt odiosa и ultima ratio. Шелестов будет говорить не только по латыни, но и по-французски и по-немецки – как угодно!

Особого внимания заслуживают преобразованные фразеологизмы. Так, например, на основе фразеологического оборота голод не тётка в рассказе «Начальник станции» образуется новое выражение:

Дама эта была не особенно молода, не особенно красива, но, господа, в темноте и столб за городового примешь, да, кстати сказать, скука такая же не тётка, как и голод: всё сойдёт!

В рассказе «Краткая анатомия человека» составляется описание органов человеческого тела с опорой на идеоматичность фразеологических оборотов:

Пятки. Местопребывание души у провинившегося мужа, проговорившегося обывателя и воина, бегущего с поля брани.

Содержание фразеологизма не везёт в карты, повезёт в любви обыгрывается в одном из диалогов рассказа «Месть»:

- <…> Что, он в карты играет?

- Да. Вечно, дуралей, проигрывает!

- Значит, в любви ему везёт!

Аналогично раскрывается содержание фразеологизма пей, да дело разумей в высказывании героя рассказа «Свадьба»:

- Это ничего, что пьёт, - говорит Осипов. – Главное достоинство, Ефим Петрович, чтобы дело своё помнил.

Широко бытующее в устном народном творчестве выражение за семью замками, обозначающее что-то недоступное, в рассказе «Выигрышный билет» трансформируется и приобретает просторечный, разговорный характер:

^ Воображаю, как бы только получила деньги, то сейчас бы их по бабьи под шесть замков…

В рассказе «Беззаконие» преобразованная форма фразеологизма любишь кататься, люби и саночки возить неразрывно связана со смыслом произведения, в котором отец незаконнорождённого ребёнка пытается избавиться от него:

^ Любим кататься на саночках, а возить саночки приходится невинным деточкам…

Чехов часто распространяет фразеологизмы дополнительными второстепенными членами, что делает их ещё более образными и выразительными:

как ужаленный: Как ужаленный сразу целым роем и как ошпаренный кипятком, он пошёл домой («Клевета»);

аршином мерить: На теперешний аршин нельзя мерить, Борис Петрович («Старость»);

бегают мурашки: Колежский асессор заморгал глазами и почувствовал, что по его щекам ползёт что-то в роде мурашек… («Беззаконие»);

на чужой каравай рот не разевай: Тоже ведь на дядюшкин каравай рот разевала! («Идиллия – увы и ах!»);

объятия Морфея: Он только что вышел из объятий послеобеденного Морфея и не знал, что ему делать («Баран и барышня»);

путь в ад усыпан благими намерениями: Путь комиссии, как путь в ад, усыпан благими намерениями («Надлежащие меры»);

розовые очки: Ставши кассиром, я тотчас же почувствовал на своём носу нечто вроде розовых очков («Исповедь»).

В повести «Степь» интересна интерпретация фразеологизма ум хорошо, а два лучше. Толкование этого высказывания близко к народному восприятию:Ум хорошо, а два лучше. Одному человеку бог один ум даёт, а другому два ума, а иному и три… Иному три, это верно… Один ум, с каким мать родила, другой от учения, а третий от хорошей жизни.

Фразеологизм чувствовать себя не в своей тарелке у Чехова всё больше приобретает черты наречия и чаще употребляется в утвердительном значении без частицы не:

^ Один только Победимский чувствовал себя в своей тарелке («Тайный советник»). – Стоя перед нами, он чувствовал себя больше, чем в своей тарелке («Пустой случай»).

Мы видим, что Чехов часто прибегает к приёму буквализации фразеологизмов за счёт их особого окружения в предложении.

Таким образом, фразеологические обороты используются Чеховым регулярно и выполняют особую стилистическую функцию: служат для создания комического эффекта. Особенно ярко это проявляется при употреблении трансформированных форм фразеологизмов.

Среди разнообразных моделей фразеологизмов, используемых А.П. Чеховым, наиболее часто встречаются следующие модели:

1) сочетание прилагательного и существительного: кромешный ад («В Москве на Трубной площади»), железный характер («Perpetuum mobile»), память вечная («На кладбище»);

2) сочетание существительного в именительном падеже с существительным в родительном падеже: удары судьбы («Средство от запоя»), суета сует («Средство от запоя»), дитя природы («Пересолил»), одеяние Евы («Антрепренёр под диваном»);

3) сочетание существительного в именительном падеже и существительного с предлогом: тать в нощи («Певчие»), слово за слово («В номерах»), нога за ногу («Пересолил»);

4) обороты, состоящие из предлога, прилагательного и существительного: на седьмом небе («Два скандала»), в незапамятные времена («Баран и барышня»), к свиньям собачьим («Маска»);

5) обороты, являющиеся сочетанием глагола с именем существительным (с предлогом и без него): не отрывать глаз («Трагик»), нащепать щепы («Трагик»), провалиться сквозь землю («Два скандала»);

6) обороты, состоящие из глагола и наречия: пропадом пропаду («Хитрец»), ревмя реветь («Депутат, или Повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало»), ходором ходит («Живая хронология»);

7) обороты, состоящие из деепричастия и существительного (или существительных с предлогом): сложа руки («Художество»), спустя рукава («Агафья»).

Среди трансформированных фразеологизмов можно особо выделить следующие модели:

1) фонетическая вариантность: пыль в глаза пущать («Мыслитель») – пыль в глаза пускать («Отец»).

2) словообразовательная вариантность: ни капли – ни капельки («Хирургия»);

Охотник и его собака были мокры до костей («Беспокойный гость»). – Я, заражённая его весёлостью, и от мысли, что сейчас промокну до костей и могу быть убита молнией, тоже стала смеяться («Рассказ госпожи №№»);

3) синтаксическая вариантность:

Да, всё хорошо в это счастливое время года, в особенности, если вы молоды, любите природу, и если вы не капризны, не истеричны, и если по службе не обязаны сидеть в четырёх стенах с утра до вечера («Весной»). – Я от утра до вечера бегал по саду или сидел у себя во флигеле и клеил змеев («Тайный советник»);

4) лексическая вариантность:

^ Теперь я молод, крепок, а она осунулась, состарилась, поглупела, от головы до пят набита предрассудками («Шампанское»). – Его шея, которую только что обхватывали мягкие пахучие руки, казалось ему, была вымазана маслом; на щеке около левого уса, куда поцеловала незнакомка, дрожал лёгкий, приятный холодок, как от мятных капель, и чем больше он тёр это место, тем сильнее чувствовался этот холодок, весь же он от головы до пят был полон нового странного чувства, которое всё росло и росло… («Поцелуй»);

^ Она глядела на него и чувствовала себя на седьмом небе, наверху блаженства («Два скандала»). – Я чувствовал себя на шестнадцатом небе: меня, человека, переделали в кассира! («Исповедь»);

5) количественное варьирование:

Волосы мои встали дыбом, с лица струился холодный пот, хотя я и верил, что то была галлюцинация («Страшная ночь»). – «Слава богу, - думает Пимфов, - сегодня не дошёл до сотворения мира и иерархии, а то бы волосы дыбом, хоть святых выноси…» («Мыслитель»);

в места не столь отдалённые: А не угодно ли вам по этапу в не столь отдалённые! («На чужбине»).

Типичные ситуации в рассказах А.П. Чехова и их отражение во фразеологизмах

Новаторство Чехова выразилось в особом использовании фразеологизмов, в различных семантических приращениях, что может быть реализовано в тех случаях, когда эти единицы находятся в особом контекстуальном окружении. Сравним:

^ Меня их неправда подлая за сердце ела! («Сущая правда»); Сентиментальную и доверчивую толпу можно убедить в том, что театр в настоящем его виде есть школа. Но кто знаком со школой в истинном её смысле, того на эту удочку не поймаешь. («Скучная история»).

Бережная Е.П. отмечает также:

- создание семантико-стилистических контрастов и метафорических значений:

^ Что у трезвого на душе, то у пьяного на языке. («Сущая правда»);

- контекстуальное изменение тональности фразеологизмов при включении их в стилистически окрашенный контекст:

- Так-то, брат, кобылочка… Нету Кузьмы Егорыча… Приказал долго жить… Взял и помер зря… («Тоска»);

- использование экспрессивных свойств контекстуального синонимического ряда:

^ Философствовать может только образованный человек, который курс кончил, а ежели ты дурак, невысокого ума, то ты сиди себе в уголку и молчи в тряпочку… («Из огня да в полымя»).

Таким образом, своеобразие стиля Чехова создаёт не только насыщенность разговорно-бытовыми фразеологическими единицами, но и широкое использование нейтрального словаря, приобретающего в контексте смысловую значимость.

Разговорная лексика в составе фразеологизма используется писателем как средство демократизации языка.

Лексика разговорного стиля – на фоне межстилевой – выделяется некоторой сниженностью и конкретностью. В произведениях Чехова широко представлена фразеология а) разговорно-бытового характера; б) разговорно-просторечного характера; в) просторечно-бранного:

а) ^ Ротшильд помертвел от страха, присел и замахал руками над головой, как бы защищаясь от ударов, потом вскочил и побежал прочь что есть духу. («Скрипка Ротшильда»);

б) – Да вот хоть бы взять этот случай – за что он на меня мировую подал? Ну, не хамово ли отродье? («Из огня да в полымя»);

в) – Откажи ты этому пузатому лабазнику, кацапу этому! Плюнь ты на эту анафему толстомордую, чтоб ему ни дна, ни покрышки! («Братец»).

Вариативность фразеологизмов в творчестве Чехова

Е.П. Бережная называет ряд основных приёмов индивидуально-авторского употребления фразеологических оборотов.

1. Наполнение фразеологического оборота новым смысловым содержанием при сохранении его лексико-грамматической целостности.

Чехов использует цитаты из литературных произведений (часто – для создания комического эффекта). Сравним:

^ Тёща… изображает собой дистанцию огромного размера: поперечник её равен длиннику, вес 7 пудов 24 фунта. («Задача»); И на лбу, значит, роковые слова: «В отставке»!!! У Некрасова, кажется, так… («Лист»).

В ряде случаев устойчивое сочетание наделяется новым значением, далёким от общеупотребительного. В результате контраста, возникающего между общепринятым значением оборота и контекстным, появляется комический эффект.

2. Обновление лексико-грамматического состава фразеологического оборота при сохранении его семантики и основных черт структуры.

Обновление фразеологического оборота в таких случаях заключается или в замене одного из его компонентов синонимом, или в расширении его состава. Сравним, например:

^ Из души храбрость пошла в живот, пробурчала там, по бёдрам ушла в пятки и застряла в сапогах… («Депутат, или Повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало»).

Фразеологический оборот душа ушла в пятки расширяется за счёт описания самого процесса, что, несомненно, привносит комический эффект, который достигается несовместимостью понятий «храбрость» и «…по бёдрам ушла в пятки и застряла в сапогах».

3. Использование фразеологического оборота в качестве свободного сочетания слов.

Такой стилистический приём часто связан с изменением значения и грамматических свойств фразеологизмов. Сравним: