Реферат: Дарвину не принадлежит. Первым осмелился утверждать, будто человек произошел от обезьяны, был Бюффон

Правда или ложь?


Переворот в биологии, совершенный Дарвином, публика впоследствии навеки связала с тезисом «человек произошел от обезьяны». Однако этот тезис Дарвину не принадлежит. Первым осмелился утверждать, будто человек произошел от обезьяны, был Бюффон. В конце XVIII столетия был опубликован труд Ж.-Л. де Бюффона «История земли». В нем автор, названный современниками «Плинием XVIII века», не только обстоятельно изложил многовековую геологическую и биологическую историю нашей планеты, но и первым из ученых высказал «крамольную» мысль: люди – потомки обезьян. Нетрудно догадаться, какова была реакция. Сорбонна, старейший научный центр Европы, вынесла суровое решение: книга была публично сожжена палачом. Престарелого Бюффона спасла от более серьезных последствий только его блестящая многолетняя просветительская деятельность и слава ученого с мировым именем.

Однако слово о родстве человека и обезьян было произнесено. Независимо от желания автора эта гипотеза стала обретать сторонников и противников. Натуралисты, философы, многие в течение веков искали ответ на жгучий вопрос – как человек пришел в мир…


Древность человеческого рода


Быт. 1

24 И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее,

скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так.

25 И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех

гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.

26 И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по

подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и

над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею

землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию

сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

28 И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и

размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и

владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над

птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и

над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

^ 29 И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая

есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный,

сеющий семя; - вам сие будет в пищу;

30 а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому

[гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я

всю зелень травную в пищу. И стало так.

^ 31 И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был

вечер, и было утро: день шестой.


Когда это произошло?


2 Петра 3, 8

у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день


^ Быт. 6

1 Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери,

2 тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

3 И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть

пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет.

4 ^ В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

^ 5 И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;

6 и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.

7 И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.


Древние греки и римляне, находя гигантские кости вымерших животных, считали их останками древних великих героев. По свидетельству историков, император Август (27-14 гг. до РХ) украшал свои виллы «не статуями и не картинами, а террасами и рощами, и собирал там древние и редкие вещи: например, на Капри – доспехи героев и огромные кости исполинских зверей и чудовищ, которые считаются останками гигантов». В Кампанье (Италия), на Флергейских полях, находили особенно много костей ископаемых животных. Эти поля считали местом битвы Геракла с титанами. Над гигантскими останками даже возводили мавзолеи. Так, император Адриан (117-138 гг. по РХ) возвел в окрестностях Рима мавзолей на том месте, где река вымыла кости мамонта длиной в несколько метров, - их приняли за останки Аякса.

В течение длительного времени так думали и в Европе. Еще в XVIII в. один из членов французской академии наук высчитал по таким костям рост Адама; он оказался равен 37 м 73 см, Ева же оказалась на полтора метра ниже – 36 м 19,5 см. В земле находили и каменные орудия; их называли «ведьмины стрелы» или «громовники». Однако, в эпоху великих географических открытий обнаружилось, что точно такими же оббитыми камнями пользуются как орудиями туземцы Нового Света, Африки и Южной Азии. Значит, и в Европе люди когда-то жили в каменном веке? В 1717 г. вышла в свет книга заведующего Ватиканским ботаническим садом Михаила Меркати, который утверждал, что каменные орудия были изготовлены людьми в те незапамятные времена, когда еще не была открыта обработка металлов (Меркати умер в 1690 г., за 27 лет до публикации своего труда). В 1723 г. некий де Жоссье сделал в парижской Академии наук доклад, в котором осмелился сравнить каменные орудия аборигенов Канады и Американских островов с найденными в Европе камнями, несущими на себе следы обработки. Де Жоссье был высмеян. В 1731 г. в Аугсбурге вышла в свет книга швейцарца Иоганна Якоба Шейхцера «Phisica Sacra», где говорилось об открытии скелета ископаемого человека, уничтоженного, согласно заключению автора, всемирным потопом. Шейхцер назвал ископаемое существо Homo diluvii tristis testis – «человек, печальный свидетель потопа», а рисунок снабдил назидательными стихами собственного сочинения:


^ Сей жалкий остов грешника былого

Пусть души размягчит отродья злого,

Живущего теперь!


В дальнейшем продолжали поступать известия о новых и новых находках и количество сторонников глубокой древности рода человеческого все увеличивалось. И тут в дело вмешался один из самых выдающихся членов французской академии наук – Жорж Кювье, создатель теории катастроф, призванной объяснить причину смены и обновления органического мира планеты. Изучив найденные останки, Кювье пришел к выводу, что ископаемый человек не существовал: часть останков оказалась костями вымерших животных (кости древнего человека, присланные из Бельгии, как выяснилось, принадлежали ископаемому слону; череп из местности Э во Франции оказался панцирем черепахи; скелет Homo diluvii tristis testis, обнаруженный Шейхцером, оказался скелетом ископаемой саламандры).

Казалось бы, после такого конфуза сторонники ископаемого человека перестанут говорить о своих «открытиях», однако новые и новые находки свидетельствовали о том, что кости древнего человека обнаруживались вместе с грубыми каменными орудиями и останками вымерших животных.

Первым изучать найденные в земле каменные орудия и систематизировать находки стал француз Буше де Перт. Прожив бурную юность при Наполеоне и став в 30 лет таможенным чиновником, Буше де Перт после окончания наполеоновской эпохи осел в Париже, а затем, в 1824 г. возглавил таможенное бюро небольшого провинциального города Аббервиля, расположенного на берегу р. Соммы. В Аббервилле Буше де Перт возглавил Общество естествоиспытателей. Однажды к нему пришел местный врач, Казимир Перье, и показав грубо оббитые камни, рассказал о том, что это – следы деятельности древнего человека. Во время одной из совместных экскурсий на берега Соммы, Перье на глазах де Перта извлек из земли такие же камни вместе с костями вымерших животных, после чего археология стала для Буше де Перта главным делом его жизни. В 1838 г. состоялась устроенная де Пертом первая выставка допотопных каменных орудий, а с 1839 по 1841 гг. один за другим вышли в свет пять томов сочинения Буше де Перта «О сотворении. Сочинение о происхождении и развитии живых существ», где проводилась мысль о глубокой древности рода человеческого, подтверждением чему служили открытые в песках Соммы древнейшие человеческие орудия. В 1849 г. Буше де Перт напечатал в Париже первый том монументального сочинения «Кельтские и допотопные древности». На следующий год после публикации второго тома общество исследователей старины Пикардии на конгрессе в Лионе объявило находки из Аббервиля «не имеющим ценности хламом». Казалось, скепсис академиков непреодолим. Помощь неожиданно пришла из-за моря: в 1859 г. Лондонское Королевское общество, после тщательного исследования находок и геологических слоев публично признало выводы Буше де Перта: камни из Аббервиля несут на себе следы искусственной обработки древним человеком, жившим в эпоху вымерших животных. На европейский ученый мир это произвело ошеломляющее впечатление. Рухнула стена недоверия, и в Европе археологи начали открывать одно за другим стойбища и пещерные убежища «допотопных людей». В 1862 г. Лёббок предложил назвать самый ранний период каменного века, для которого были характерны лишь оббитые орудия, древнекаменным веком, палеолитом. Следующий период, когда появилась глиняная посуда, по предложению Лёббока был назван неолитом (позднее, между палеолитом и неолитом выделили мезолит – средний каменный век). В 1863 г. Чарльз Лайель выпускает книгу «Древность человека, доказанная геологией»; уже в 1864 г. ее издают в Санкт-Петербурге на русском языке. Лайель определяет, что возраст слоев, где залегают каменные орудия, превышает 500 000 лет, а продолжительность эпохи палеолит он определял в 800 000 лет.


Идея обезьяночеловека


Помимо выяснения времени существования человека на земле, чрезвычайно важным был и вопрос уяснения места человека среди всех остальных живых существ. Карл Линней – известный шведский ученый XVIII столетия, создавая свою систему классификации животного мира, отнес человека и обезьяну в одну группу. Им был введен и термин «приматы», означающий «князья». В этот отряд на основании комплекса морфологических признаков был помещен вид, которому Линней придумал величественное имя Homo sapiens – Человек разумный. Так люди оказались в непосредственном соседстве с приматами, если иначе – с обезьянами.

Впервые вопрос о механизме возникновения человека был поставлен автором известной эволюционной теории Ж.-Б. Ламарком. Он признавал, что по своим физическим особенностям человек ближе всего стоит к человекообразным обезьянам, в частности, к шимпанзе, поэтому вполне допускал его происхождение от какой-нибудь разновидности “четвероруких“. Но как? Ламарк первым разделил проблему на две части: происхождение физического тела в результате эволюции и появление богоподобного разума. Может показаться, что предложенная им схема эволюции человека не отличается от эволюции других видов живых существ. Однако прочитаем внимательно следующие строки его “Философии зоологии”: “Вот к каким выводам можно было бы прийти, если бы человек… отличался от животных только признаками своей организации и если бы его происхождение не было другим”1.

Что же отличает человека от других животных, если не признаки его организации? Ламарк считал, что это богоподобный разум, который не мог быть приобретен в процессе эволюции. Богоподобие человека не выводится из естественных законов природы. Но, вместе с тем, это - решающий этап становления человека, который был осуществлен при Божественном участии, а не в результате какого-либо природного процесса.

В 1859 г. (одновременно с работой Маркса «К критике политической экономии») выходит в свет книга Чарльза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора». В ней еще не говорилось о происхождении человека. Лишь в заключительной части Дарвин в нескольких словах высказывает надежду, что в будущем с эво­лю­ци­он­ной то­ч­ки зре­ния мо­ж­но бу­дет ис­сле­до­вать и про­ис­хо­ж­де­ние че­ло­ве­ка2.


В этой мы­с­ли нет еще ни­че­го та­ко­го, что про­ти­во­ре­чи­ло бы ре­ли­гиозным воззрениям, — Гос­подь мог со­тво­рить че­ло­ве­ка и по­сред­ст­вом эво­лю­ции. Собственно, мир есть эволюция (раз-витие) божественных логосов, энергий Творца, процесс изъ-явления логоса твари, процесс о-логоснения мира, заканчивающийся ре(э)волюцией (с-витием) - обожением твари, достижением того состояния, когда будетъ бгъ всячeская во всэхъ (1 Кор. 15, 28).3. «Бог, сразу образовав, как знает Сам, логосы всего происшедшего и общие сущности сущего, до сих пор еще осуществляет не только сохранение их для бытия, но и созидание, выхождение и устроение содержащихся в них в возможности частей»4.


Книга Дарвина послужила как бы ключом, разомкнувшим двери для атеистической мысли. Э. Геккель вспоминал, что еще до ее прочтения, находясь в Италии в начале 1860 г., он услышал от друзей «об удивительной книге сумасшедшего англичанина, которая производит сенсацию и ставит кверху дном все существовавшие дотоле взгляды на первоначальное происхождение животных видов»5. По возвращении в Берлин, вспоминает Геккель, он встретился «с сильнейшей оппозицией против труда Дарвина… Знаменитые тогдашние корифеи биологии… все сходились на том, что дарвинизм — это только фантазия взбалмошного англичанина и что это “шарлатанство” будет скоро забыто»6. На деле же все оказалось иначе.

Переворот в биологии, совершенный Дарвином, публика впоследствии навеки связала с тезисом «человек произошел от обезьяны». Однако этот тезис Дарвину не принадлежит. Первым осмелился утверждать, будто человек произошел от обезьяны Бюффон. В конце XVIII столетия был опубликован труд Ж.-Л. де Бюффона «История земли». В нем автор, названный современниками «Плинием XVIII века», не только обстоятельно изложил многовековую геологическую и биологическую историю нашей планеты, но и первым из ученых высказал «крамольную» мысль: люди – потомки обезьян. Нетрудно догадаться, какова была реакция. Сорбонна, старейший научный центр Европы, вынесла суровое решение: книга была публично сожжена палачом. Престарелого Бюффона спасла от более серьезных последствий только его блестящая многолетняя просветительская деятельность и слава ученого с мировым именем.

Однако слово о родстве человека и обезьян было произнесено. Независимо от желания автора эта гипотеза стала обретать сторонников и противников. Натуралисты, философы, в течение веков искали ответ на жгучий вопрос – как человек пришел в мир. Каждая эпоха отвечала на него по-своему.

Тезис «человек произошел от обезьяны» сделали и обосновали Фохт, Гексли, Геккель исходя из дарвиновской теории видообразования, причем все трое без малого одновременно — три-четыре года спустя после выхода книги Дарвина. По­с­ле­до­ва­те­ли Дар­ви­на оказались большими эволюционистами, чем сам Дарвин.

В 1862 го­ду не­мец­кий зоо­лог К. Фохт в публичных лекциях, прочитанных в 1862 г. в Невшателе (Швейцария) впервые высказал предположение, что че­ло­век про­ис­хо­дит от обезь­я­ны. Спу­с­тя год, в 1863 г., эти лек­ции бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны в двух томах под на­зва­ни­ем «Лек­ции о че­ло­ве­ке, его ме­с­те в ми­ро­зда­нии и в ис­то­рии Зе­м­ли»7. Фохт обращается к редкому патологическому явлению — врожденной микроцефалии, в которой усматривает атавистическое свидетельство в пользу существовавшей некогда переходной формы между обезьяной и человеком. Фохт резюмирует словами: «… согласно ли с данными науки выведение человека от типа обезьян? Отрывочные данные, имеющиеся в настоящее время для будущей постройки моста, который должен быть перекинут через пропасть, отделяющую людей от обезьян, вам уже известны». Фохт объясняет этот переход действием естественного отбора: «Человек является… не особенным каким-то созданием, сотворенным совершенно иначе, нежели остальные животные, а просто высшим продуктом прогрессивного отбора животных родичей, получившимся из ближайшей к нему группы животных». Фохт отмечает, что в книге Дарвина об этом не говорится ни слова из-за рутинности Англии, с которой пришлось автору считаться8. Так что имен­но К. Фохт про­из­вел обезь­я­ну в чин пра­ро­ди­те­ля ро­да че­ло­ве­че­с­ко­го.

Публичные лекции К. Фохта были уже прочитаны, когда более или менее одновременно с его книгой в том же 1863 г. в Англии вышла в свет книга Т. Гексли «Человек и место его в природе»9. В сен­тя­б­ре то­го же го­да дру­гой не­мец, Э. Гек­кель, уже заявивший себя последователем Дарвина в исследовании о радиоляриях, выступил на Штеттинском съезде врачей и естествоиспытателей с докладом о «дарвиновской теории развития», где изложил и свое собственное представление о важнейших этапах эволюции человека от древнейших приматов. Это было публичное и вызвавшее большой враждебный резонанс среди биологов провозглашение теории происхождения человека от обезьяны, сделанное независимо от первых двух, хотя лишь устное, ибо Геккель опубликовал свой большой труд только тремя годами позже — в 1866 г., когда вышел в свет его двухтомный труд «Всеобщая морфология организмов, общие принципы науки об органических формах, механически обоснованные реформированной Чарльзом Дарвином теорией происхождения видов». В этой капитальной книге изложен обширный ряд вопросов дарвинизма и вообще биологии и результатов исследований или размышлений самого Геккеля. В том числе здесь обоснован биогенетический закон с привлечением многих примеров из эмбриологии человека.


История рождения «биогенетического закона», надолго обосновавшегося на страницах учебников по биологии, вызывает такое множество вопросов, что поневоле слово «закон» приходится брать в кавычки.

Геккель рано проявил себя как способный естествоиспытатель, но все свои силы и энергию он посвятил пропаганде дарвинизма. В этом, бесспорно, нет ничего неожиданного, однако постоянным лейтмотивом его писаний, своего рода навязчивой идеей, было то, что для торжества истинного учения необходимо разрушить христианские церкви, уничтожить и искоренить веру в Бога. Только это, по мнению Э. Геккеля, поможет снять покров тайны с природы, разрешить все ее загадки.

За что же преуспевающий профессор так яростно ополчился на христианство? В детстве он получил традиционное религиозное воспитание, однако в юности, пережив кризис веры, он не просто разочаровался в христианстве или отошел от него. Геккель решил создать свою собственную религию – «культ монистов», как он ее назвал. Но для этого вначале надо было разрушить христианское мировоззрение, чем он с жаром занялся. Каковы были основные атрибуты нового культа?

Прежде всего он определил свою собственную «троицу», которая включала правду, добро и красоту; «свою библию», роль которой играла его книга «Естественная история творения» (Л. Толстой назвал ее «евангелием для неверующих»); свои культовые здания - филогенетические музеи, которые необходимо было создать на месте церквей. Словом, было продумано все необходимое для новой религии, не хватало только «пророка». И таким бессмертным верховным пророком Геккель «скромно» назначил себя самого.

Он предсказывал: «Современное естествознание не только разрушает суеверие (под которым следовало понимать христианство) и сметает с лица земли остатки его, но оно на освободившемся месте строит новое здание; оно воздвигает храм разума, в котором мы, основываясь на новом монистическом мировоззрении, поклонимся триединому божеству XIX столетия – истине, добру и красоте»10.

В Германии, на родине «пророка», стали появляться многочисленные общества «свободомыслящих монистов». Берлинское отделение этого общества даже издало циркуляр, предписывающий спешно «установить официальный культ и обожание «Монистов»»11. Геккеля предлагалось назначить «первосвященником» нового культа. 30 июня 1908 года Геккель открыл в Йене первое здание, воздвигнутое в честь нового «божества». Он выступил с пышной речью, в которой заявил, что «…филетический музей будет храмом для религии чистого разума»12.

А далее произошло то, что неизбежно должно было произойти. «В начале 1911 года Геккель вышел с шумом из протестантизма, он сбросил, наконец, с себя маску, под которой скрывал свою ненависть к христианству, если в начале своей антихристианской деятельности он говорил о своей вражде лишь к католичеству, то теперь он открылся перед всем миром как враг христианской религии вообще», - писал Н.Соловьев13. Таков портрет Э. Геккеля – псевдорелигиозного деятеля. А что представлял собой Э. Геккель–ученый?

Охотно занимаясь словотворчеством, он ввел два научных понятия – филогенез и онтогенез. Филогенезом называется исторический путь развития вида. Онтогенез – это период индивидуального развития особи от оплодотворения до конца жизни. Геккель обобщил взаимоотношения онтогенеза и филогенеза и в 1872 г. сформулировал «основной биогенетический закон», гласящий: онтогенез всякого организма есть краткое повторение (рекапитуляция) филогенеза данного вида.

Как ясно из определения, каждый организм, проходя этапы индивидуального развития, в то же время повторяет эволюционный путь своего вида, или, как кто-то пошутил, взбирается при своем развитии на собственное эволюционное древо. Действительно ли так? Каковы конкретные доказательства? Они были предъявлены в работе «Естественная история творения». На страницах этой книги можно найти свидетельства того, что эмбрионы различных животных и людей на ранних стадиях развития весьма сходны между собой; что ранние стадии развития человеческого зародыша соответствуют взрослым стадиям тех организмов, которые стоят на более низких ступенях эволюционного развития. Возможно, многие еще помнят схему из школьных учебников биологии, запечатлевшую ряды эмбрионов разных позвоночных животных. Обитатели этой «кунсткамеры» - зародыши рыбы, лягушки, птицы, обезьяны и человека в разные периоды развития. «Отец» этих сравнительных рядов – Эрнст Геккель. Но мало кто знает, что использованные им рисунки эмбрионов были позаимствованы из работ других исследователей. Как же реагировали эмбриологи на появление «биогенетического закона», скомпилированного на основании их данных?

Вот мнение наиболее авторитетных из них. Профессор сравнительной анатомии в Базеле Рютимейер доказал и публично об этом заявил, что Геккель одни рисунки эмбрионов выдумал, для других «произвольно видоизменил или обобщил существовавшие модели»14. Он установил, что три рисунка (человека, обезьяны и собаки) были сделаны одним и тем же клише. Эта история «о трех клише», сделанных по одной и той же деревянной болванке, получила бурное развитие на страницах научной печати того времени. Рютимейер квалифицировал поступок Геккеля «как прегрешение против научной истины»15.

Надо сказать, что Геккель никогда не лез за словом в карман, однако его тон и стиль был, мягко говоря, некорректным. Он изливал потоки грубости и ругательств на самых уважаемых ученых, если они позволяли себе не соглашаться или критиковать его. Е. Деннерт по этому поводу писал: «Своему подлогу, который был ему доказан, он не дает оправдания; напротив, прежнее уверение о сходстве эмбрионов повторяется с тою же дерзостью»16.

Спустя некоторое время профессор анатомии из Лейпцига В. Гис не просто обнаружил, но и доказал с цифрами в руках другие подлоги Геккеля. Он писал: «У геккелевского эмбриона собаки лобная часть головы вышла ровно на 3.5 мм длиннее, чем у Бишофа (из книги которого, по утверждению Геккеля, был взят этот рисунок); у эмбриона же человека лобная часть укорочена против Эккера (автор, у которого Геккель позаимствовал другой рисунок) на 2 мм и в то же время вследствие сдвижения глаза сужена на 5 мм, зато хвост человеческого эмбриона поднимается вверх в 2 раза более своей оригинальной длины»17. И нелицеприятный вывод: «Я утверждаю, что рисунки Геккеля отчасти в высшей степени неверны, отчасти прямо-таки выдуманы»18.

Нетрудно видеть технологию геккелевских фальсификаций: берутся рисунки из монографий заслуживающих доверия ученых, потом они копируются, якобы с абсолютной точностью, но при этом где-то убавляется, а где-то прибавляется по несколько миллиметров (ну кто догадается проверять такие мелочи?!) - и вот получается именно тот результат, который нужен. Сходство эмбрионов налицо! Даже Ч. Дарвин ссылается на работу Геккеля, не чувствуя в ней подлога. В «Происхождении человека» он пишет, что «…Геккель тоже привел подобные рисунки»19, взятые у известных эмбриологов.

Но сами эмбриологи – авторы использованных схем, не стали закрывать глаза на происходящее. Один из них - эмбриолог Семпер в открытом письме Геккелю писал: «Ваши рисунки отнюдь не основываются на действительном наблюдении какого-либо процесса, они схематизируют только выдуманное представление этого процесса»20.

Научный мир быстро распознал подлог и не принял «открытие» Геккеля. Однако он нашел себе почитателей среди людей, не посвященных в тонкости эмбриологии и не имеющих возможности проверить его утверждения.

Чем же закончилась эта неприглядная история? Вначале Геккель ругался и поносил оппонентов. Потом свалил вину на своего рисовальщика. Наконец, припертый неопровержимыми фактами, он вынужден был признать подлог. 29 декабря 1908 года в газете «Volkzeitung» он опубликовал следующее «покаяние»: «Небольшая часть моих многочисленных фигур-эмбрионов, от 4 до 8 на 100, действительно подделаны, именно все те, где наблюдения, которыми я располагал, оказались неполными или слишком недостаточными для обоснования непрерывной цепи развития…»21, т.е. для подтверждения «биогенетического закона».

Можно было бы считать, что научная правда восторжествовала, однако в последующих изданиях своих «трудов» Геккель ничего не изменил. И именно в таком спекулятивном виде и дожил «биогенетический закон» до наших дней (кстати сказать, на Западе об этом «законе» давно уже никто не вспоминает, разве что - в качестве яркого примера научной недобросовестности и фальсификации).

«Такая точка зрения, - писал в 1977 г. С. Гулд, профессор Гарвардского университета,- была научно дискредитирована даже раньше, чем предложена Геккелем. Однако Геккель обладал редким умением показать товар лицом, а его теория с легкостью «объясняла» человеческий прогресс. Поэтому она распространилась в биологических и общественных науках со сверхъестественной скоростью прежде, чем было показано, что в ее основе лежат ложные посылки»22.

Но остается вопрос: существует ли на самом деле какая-либо связь между онтогенезом и филогенезом? Вот что пишет С. Гилберт, один из наиболее авторитетных современных эмбриологов: «Все позвоночные достигают особой стадии развития, но делают они это разными способами. Следовательно, самые ранние стадии развития, по-видимому, крайне пластичны. Сильно различаются также поздние стадии, а средние стадии несут в себе нечто постоянное»23. Таким образом, в эмбриогенезе идет постоянный поиск новых путей развития, но отнюдь не повторение пройденного, как утверждал Геккель. Процитированный нами эмбриолог назвал историю появления геккелевского закона «гибельным союзом эмбриологии и эволюционной биологии, сфабрикованным Эрнстом Геккелем»24.

Сейчас становится все более очевидно, что животные, появляющиеся на более поздних стадиях эволюции, возникают не в результате придуманных Геккелем повторений и надстроек в онтогенезе, а совсем по другим причинам. Ключевую роль играют особые мутации, затрагивающие регуляторные, или гомеозисные гены, которые представляют собой переключатели эмбрионального развития. Именно мутации в гомеозисных генах способны вызывать у зародышей столь крупные изменения, которые, вероятно, могут вести к появлению новых видов. Надо сказать, что видообразование - это загадка, над которой бился, но так и не нашел удовлетворительного решения Ч.Дарвин. Да и для современой науки – это тоже проблема с пока открытым финалом.

Итак, «в процессе развития вырабатываются решения, используемые эволюцией»259),- пишет Нобелевский лауреат А. Лима-де-Фариа. По всей видимости, изменения в эмбриогенезе служат главным источником эволюционных преобразований. К осознанию этой мысли постдарвиновская наука шла почти 150 лет.

Заметим, что для доказательства происхождения человека от животных Дарвин использовал данные эмбриологии – науки, изучающей развитие организма от зачатия до рождения. При этом, не будучи эмбриологом, он опирался на работы, выполненные специалистами в этой области, в частности - известным эмбриологом Карлом фон Бэром, который впервые описал феномен так называемого зародышевого сходства. Дарвин понял, что обнаруженное сходство на некоторых стадиях эмбриогенеза между зародышами позвоночных животных есть очень сильный аргумент в пользу его теории, поскольку общность эмбриональных структур у представителей разных классов животных свидетельствует о происхождении одних групп от других в процессе эволюции. Следовательно, основываясь на данных сравнительной эмбриологии можно проследить эволюцию той или иной таксономической группы.

Надо сказать, что изучая и сравнивая зародыши разных групп животных, К. фон Бэр пришел к пониманию, что им обнаружен некий Божественный план, в соответствии с которым идет эмбриональное развитие – процесс строго упорядоченный, выверенный до тонкостей. Однако Дарвин позаимствовал у К. Бэра лишь ту идею, которая могла служить подтверждением его эволюционной теории.

Между тем, в дальнейшем классические работы К. фон Бэра были преданы забвению, а его учение о зародышевом сходстве претерпело значительные деформации под влиянием упоминавшегося выше «биогенетического закона» Геккеля.


Геккель строил генеалогические (родословные) деревья для разных групп живых существ. Он исходил из дарвиновской идеи родства, их связывающего. Но если Дарвин в «Происхождении видов» преимущественно подчеркивал неполноту геологической и тем самым генеалогической летописи, обилие недостающих звеньев в нашем знании родословных, то Геккель показал возможность по разным признакам реконструировать такого рода недостающие звенья и с привлечением геологических знаний приурочивать их к тому или иному времени в истории Земли. Трудно удержаться от сравнения этих реконструированных филогенетических рядов с рядами химических элементов в Менделеевской таблице.

Среди реконструированных Геккелем генеалогических линий был показан ряд, идущий от полуобезьян к обезьянам — низшим и высшим — и далее к человеку. И вот в этой родословной цепи Геккель заметил недостающее звено. Он постарался его гипотетически вставить. Он убедился, что дистанция между высшими антропоморфными обезьянами, или антропоидами (шимпанзе, горилла, орангутан и гиббон), и человеком, при всей несомненности родословной связи, все же слишком велика. Здесь должен быть промежуточный родственник! Пусть мы его не знаем — палеонтологи его когда-нибудь найдут. Это будет уже не четверорукое существо, т. е. не обезьяна, хотя бы и самая высшая, но и не человек. Его следует ожидать в геологических отложениях относительно близкого времени — в конце третичного или в четвертичном периоде. Геккель дал этому виду краткое предварительное описание и латинское именование.

Идея, может быть, в той или иной мере была навеяна Геккелю классификацией приматов в «Системе природы» Линнея. Род Homo Линней разделил на два вида: человек разумный и человек-животное — Homo Sapiens и Homo Troglodytes. Последний описан Линнеем как существо в высшей степени подобное человеку, двуногое, однако ведущее ночной образ жизни, обволошенное и, главное, лишенное человеческой речи. Впрочем, ученик и продолжатель Линнея, редактировавший посмертные издания «Системы природы», выкинул этого троглодита как ошибку учителя. Однако Геккель, как и все великие натуралисты-дарвинисты XIX в., превосходно знал Линнея и опирался на его каноническое, т. е. последнее прижизненное издание, где «человек троглодитовый» фигурирует.


В своем Рассуждении о человекообразных Карл Линней писал: «Из всех вещей, наполняющих земноводный шар мира, нет ничего столь роду человеческому подобнаго, как род обезьян: их лице, руки, ноги, рамена, голени, груди и внутренность побольшой части подобны нам; их нравы и замысловатыя изобретения затеев и смехотворств, и принаравливание себя другим, то есть склонность сообразоваться вкусу века, представляют их столь нам подобными, что почти никакова естественнаго различия между человеком и его подражательницею обезьяною изобрести не можно. ….Правда не безизвестно мне, сколь велико различие между бессловесными и человеком, ежели о обоих рассуждать с стороны нравов. Человек есть оное животное, которое творец всех вещей Бог, душею словесною, бессмертною украсить благоволил: ниже противно было ему, чтоб человека присовокупить к роду животных, которому и жизнь определил благороднейшую, и прочее, о чем с благоговейным и спокойным духом рассуждать должно: однако все сие другаго требует места: мне теперь должно наблюдать, чтоб не преступить пределов, но пребыть в определенных границах, тоесть разбирать человека в рассуждении его всех частей тела по обыкновению испытателей естества. Что учинивши, едва один нахожу знак, по которому можно отличить обезьян от человека, а именно редкими передними зубами, более ж может быть со времянем опыт докажет, когда ни лице, ни ноги, ни хождение прямое на двух ногах, ниже другое что либо из наружнаго устроения человеческаго тела, не различествует от вида обезьян. … Не скоро бы мог я речь свою окончать, ежели бы поведении и обычаи обезьян здесь представить восхотел: по чему нечто о наших, так сказать, нам ближе сродных предложу, или о тех из рода обезьян, которыя прямо на двух ногах ходят и стоят, и которыя по физиогномии и дланям рук наиподобны нам. Сих обезьян четыре вида, как из истории о них явствует.

1. ПИГМЕЙ: Обезьяна бесхвостая, темновидная, имеющая на голове к верхушке, и на руках между лактем и ладонью волосы прилегшия к лактю. … Живет в Африке. Состояние жизни, и его обычаи, каковы они, совсем нам не известны. Из рук его задних или ног, которые подобны нашим рукам, явствует, что он схож более на обезьян, нежели на нас.

2. САТИР: Обезьяна безхвостая, нижнюю чать чрева отвислую имеющая и чрево голое. … Сатир есть житель же Африки, в Европу из Анголы вывезенный. … Сии обезьяны не гнусны и опрятны, и ходят на двух ногах. …

3. ЛУЦИФЕР: Человек с хвостом … Сей ближе к роду нашему подходит, по сходственному телоустроению, хотя он и хвост имеет. Живет он в некоторых восточной Индии островах, находящихся недалеко к полюсу антарктическому: также видимь бывает в острове Никобаре между Бенгалою и Суматрою, равно в Яве, котораго однако никто изображения сделать не мог. …

4. ТРОГЛОДИТ: Человек ночный. … Сии сыны тьмы, которые переменили день на ночь, и ночь на день, кажется мне, что нам среднее. Сии с самых времян Плиниевых по имяни своему были известны, и живут в Ефиопии, Яве, и Амбоине, на Офире горе малакской, на островах называемых Тернатскими, подобно и в других местах по большой части в подземных пещерах26. … Они ростом не выше нашего девятилетняго мальчика, видом белые, и от солнца не загорели, потому, что они всегда бродят по ночам, ходят на двух ногах равно как и мы, волосы на голове у них короткия и курчавыя равно как у Мавританцов, но они притом и белые. Глаза у них круглыя, зеница и круг златовидныя, что особливое в них заслуживает примечание. Брови у них сверху нависли, почему и зрение у них боковое и косое. Под вышшею ресницею имеют перепонку часто движущуюся, как у Медведей, Сов, и других животных по ночам обыкновенно бродящих и летающих: которое как особливой знак их от нас различает. … Недавно же возвратившийся Г. Брад из семилетняго своего по Индиям путешествия, точно утверждал, что у Троглодитов руки длиннее, нежели у людей нашего рода, и что пальцы рук опущенныя достают до колен, когда напротив у нас до половины только бедра досягают. Они скрываются днем в пещерах, и днем почти слепы, покуда от людей поиманы будучи, помалу привыкнут к свету. Ночью ясно видят, чему доказательством служит то, что зеница их распрос