Реферат: Предание об основании Русскаго государства

Предание об основании Русскаго государства.

С начала IX века хозарское владычество начало заметно колебаться. Причиной этого было то, что с востока в тылу у Хозар появились новыя орды Печенегов и следовавших за ними Узов-Торков. В первой половине IX в. варвары прорвались сквозь хозарския поселения и распространились по южно-русским степям. Есть два указания на это, идущия с разных сторон. В одной западной летописи, так-называемой Бертинской, есть любопытный разсказ о том, как в 839 г. послы от народа Руси, (Rhos), приходившие в Константинополь для подтверждения дружбы, т. е. для возобновления торговаго договора, не хотели возвращаться домой прежней дорогой по причине живших по ней варварских жестоких народов. Из наших источников узнаем, какие это были народы. В некоторых редакциях Повести о начале Русской земли разсказывается, что Аскольд в Дир в 867 г. избили множество Печенегов. Значит, Печенеги уже около половины IX в. успели придвинуться близко к Киеву, отрезывая среднее Поднепровье от черноморских и каспийских рынков. Хозарская власть, очевидно, уже не была в состоянии оберегать русских купцов на востоке. Главные торговые города Руси должны были сами взять на себя защиту торговли и торговых путей. С этой минуты они начали вооружаться, опоясываться стенами, вводить у себя военное устройство, запасаться ратными людьми. Одно внешнее обстоятельство помогло скоплению военнаго люда в этих городах. В первой половине IX в. на речных путях нашей равнины стали появляться заморские пришельцы из Скандинавии, получившие у нас название Варягов. В X и XI в. эти Варяги постоянно приходили на Русь или с торговыми целями, или по зову наших князей, набиравших из них свои военныя дружины. Но присутствие Варягов на Руси заметно уже в IX в. По словам Повести о начале Русской земли, их много набрали Аскольд и Дир, утвердившись в Киеве. Упомянутые послы от народа Руси, не хотевшие в 839 г. из Константинополя возвратиться домой прежней дорогой, отправлены были с Византийским посольством к германскому императору Людовику Благочестивому и там, по разследовании дела, по удостоверении их личности оказались Свеонами — Шведами, т. е. Варягами, к которым наша Повесть причисляет и Шведов. Эти Варяги, появившиеся на Руси, по многим признакам были Скандинавы. Название их, по мнению некоторых ученых, есть славяно-русская форма скандинавекаго или германскаго слова Waerиng или Warang, значение котораго недостаточно выяснено. Византийцы XI века знали под именем Βάραγγοι Норманов, служивших наемными телохранителями у византийскаго императора. Имена первых русских людей — варягов и их дружинников почти все скандинавскаго происхождения; те же имена являются и в скандинавских сагах: Рюрик в форме Hrörrekr, Трувор — Thorvardr, Олег по древне-киевскому выговору на о — Helgи, женская форма Ольга — Helga, у Константина Багрянороднаго Ἔλγα, Игорь — Jangvarr, Оскольд — Höskuldr и т. п.

Эти Варяги-Скандинавы и вошли в состав вооруженнаго класса, который стал складываться по большим торговым городам Руси под влиянием внешних опасностей. Варяги являлись к нам вооруженными купцами, пробиравшимися в богатую Византию, чтобы там с выгодой послужить императору, с барышом поторговать, а иногда и пограбить, если представится к тому случай. Любопытно, что когда неторговому варягу нужно было скрыть свою личность, он прикидывался купцом, идущим из Руси или на Русь. На такой характер Варягов указывает и разсказ летописи о том, как обманул Олег своих земляков Аскольда и Дира, чтобы выманить их из Киева. Он послал сказать им: «Я купец, идем мы в Грецию, придите к нам, землякам своим». Осаживаясь в больших торговых городах Руси, Варяги встречали здесь класс населения, социально им родственный и нуждавшийся в них, класс вооруженных купцов, и входили в его состав, нанимаясь за хороший корм оберегать русские торговые пути и торговых людей т. е. конвоировать русские торговые караваны. Как скоро из туземных пришлых элементов образовался такой класс в больших торговых городах, он должен был изменить положение последних. Когда стало колебаться хозарское иго, эти города сделались независимыми. Мы не знаем, как они управлялись при Хозарах, но можем заметить, что взявши на себя защиту торговаго движения, эти города скоро подчинили себе свои торговые округа. Это подчинение торговых районов промышленным центрам, теперь вооруженным, повидимому, началось еще до князей, т. е. раньше половины ИX века. Повесть о начале Русской земли, разсказывая о первых князьях, вскрывает любопытный факт: за большим городом идет его округ, целое племя или часть его. Олег взял Смоленск и посадил в нем своего посадника: в силу этого смоленские Кривичи стали признавать власть Олега. Олег взял Киев, и киевские Поляне вследствие этого также признавали его власть. Так целые округа являются в зависимости от своих главных городов, и эта зависимость, повидимому, установилась помимо и раньше князей. Трудно сказать, как она установилась. Может быть, торговые округа добровольно подчинялись городам, как укрепленным убежищам, под давлением внешней опасности; еще вероятнее, что при помощи вооруженнаго класса, скопившагося в городах, последние силою завладевали своими торговыми округами.

Как бы то ни было, в неёсных известиях ^ Повести о начале Русской земли обозначается первая политическая форма, возникшая на Руси около половины IX века: это — городовая область, т. е. торговый округ, управляемый укрепленным городом, который вместе с тем служил и промышленным центром для этого округа. Эти древния городовыя области Киевская, Черниговская, Смоленская и др. и легли в основание областного деления, установившагося на Руси при первых киевских князьях IX и X века. Это областное деление не совпадало с племенным и, следовательно, от него не зависело. Не было ни одной городовой области, которая бы состояла из одного и притом цельнаго племени; большинство областей составилось из разных племен или из частей. Так Киевская область составилась из Полян, Древлян и южной части Дреговичей. Напротив, племя Северян распалось на две городовыя области, Переёславскую и Черниговскую; в состав последней вошли еще: часть Радимичей и все Вятичи, у которых не было значительных городов и которые потому не образовали особых областей. Иныя из этих городовых областей превращались в варяжския княжества. В тех промышленных пунктах, куда с особенной силой приливали вооруженные пришельцы из-за моря, они легко покидали значение торговых товарищей или наемных охранителей торговых путей и становились властителями охраняемых ими городов. Тогда вождь компании таких пришельцев делался конингом, по-русски — князем области захваченнаго города. Как совершались такия превращения, показывает один разсказ начальной летописи. Князь Владимир, одолев брата Ярополка, утвердился в Киеве с помощью присланных из-за моря Варягов в 980 г. Тогда заморские его соратники, почувствовас свою силу, сказали своему князю-наемщику: «князь, ведь город-то наш; мы его взяли; так мы хотим брать с горожан окуп по две гривны с человека». Владимир с трудом сбыл с рук этих назойливых наемников, выпроводив их в Царьград. Таким образом, иные вооруженные города с своими областямт при известных обстоятельствах превращались в варяжския княжества. Так являются во второй половине ИX в. на севере княжество Рюрика в Новгороде, Синеусово на Белом озере, Труворово в Изборске, Аскольдово в Киеве. В X в. становятся известны два другия княжества такого же происхождения: Рогволодово в Полоцке и Турово в Турове на Припети.

Появлением этих варяжских княжеств вполне обясняетгя и занесенное в нашу ^ Повесть о начале Руси сказание о призвании князей из-за моря. По этому преданию еще до Рюрика Варяги водворились среди новгородцев и соседних с ними племен славянских и финских, Кривичей, Чуди, Мери, Веси, и наложили на них дань. Потом данники отказались ее платить и прогнали Варягов опять за море. Оставшись без пришлых властителей, туземцы перессорились между собою; не было между ними правды, один род возстал на другой и пошли между ними усобицы. Утомленные этими усобицами, туземцы собрались и сказали: «поищем себе князя, который бы владел нами и судил нас по праву». Порешив так, они отправили послов за море к знакомым Варягам, приглашая желающпх из них придти владеть пространной и обильной, но лишенной порядка землей. Три родные брата откликнулись на зов и пришли «с роды своими», т. е. с дружинами земляков. Если снять несколько идиллический покров, которым подернуто это сказание, то перед нами откроется очень простое явление, не раз повторявшееся у нас в те века. Собрав разсеённыя по разным редакциям начальнаго летописнаго свода черты предания, позволяющия возстановить дело в его действительном виде, мы узнаем, что пришельцы призваны были не для одного внутренняю наряда, т. е. устройства управления. Предание говорит, что князья-братья, как только уселись на своих местах, начали «города рубить и воевать всюду». Значит, они призваны были оборонять туземцев от каких-то внешних врагов, как защитники населения и охранители границ. Далее, князья-братья, повидимому, не совсем охотно приняли предложение славяно-финских послов: «едва избрашась», как записано в одном из летописных сводов. «боясь зверинаго их обычая и нрава». С этим согласно уцелевшее известие, что Рюрик не прямо сел в Новгороде, но сперва предпочел остановиться вдали от него, при самом входе в страну, в городе Ладоге, чтобы быть ближе к родине, куда можно было бы укрыться в случае нужды. Водворившись в Новгороде, Рюрик скоро возбудил против себя недовольство в туземцах. В одном своде написано, что через два года по призвании новгородцы оскорбились, говоря: «быть нам рабами и много зла пострадать от Рюрика и земляков его». Составился даже какой-то заговор. Рюрик убил вождя этого заговора, «храбраго Вадима», и перебил много новгородцев, его соумышленников. Чрез несколько лет еще множество новгородских мужей бежало от Рюрика в Киев к Аскольду. Очевидно, заморские варяжские князья с дружиной призваны были новгородцами и союзными с ними плененами для защиты страны от каких-то внешних врагов и получили определенный корм за свои сторожевыя услуги. Но наемные охранители, повидимому, желали кормиться слишком сытно. Тогда поднялся ропот среди плательщиков корма, подавленный вооруженной рукой. Почувствовав свою силу, наемники превратились во властителей. Таков простой прозаический факт, повидимому, скрывающийся в поэтической легенде о призвании князей.

Из соединения местных варяжских княжеств и сохранивших самостоятельность городовых областей образовалось великое княжество Киевское. Образование этого княжества было подготовлено указанными выше экономическими и политическими фактами. На каких бы пунктах русскаго промышленнаго мира ни появлялись варяжские князья, их постоянно тянуло к городу на южной окраине этого мира, замыкавшему цепь русских городов по речной линии Днепра-Волхова, — к Киеву. Здесь заморские искатели выгоднаго найма и торговаго барыша могли поживиться всего более. Киев был сборным пунктом русской торговли; к нему стекались торговыя лодки отовсюду, с Волхова, Западной Двины, верхняго Днепра и его притоков. Кто владел Киевом, тот держал в своих руках ключ от главных ворот русской торговли. Вот почему всех варяжских князей, появлявшихся на севере, тянуло к Киеву. Из-за него они соперничали друг с другом и истребляли один другого. Так, новгородский князь Олег за Киев погубил земляков своих Аскольда и Дира; так и другой новгородский князь Владимир за тот же Киев погубил своего родного брата Ярополка. С другой стороны, все торговые русские города стояли в экономической зависимости от Киева. В Киеве сходились нити их благосостояния: он мог подорвать их торговлю, перерезав главную артерию хозяйственных оборотов страны, не пропуская торговых лодок вниз по Днепру к азовским и черноморским рынкам. Поэтому, общим интересом этих городов было иметь друзей в Киеве, чтобы из Киева иметь свободный выход на степныя торговыя дороги. Этот общий интерес явственно сказывается в разсказе нашей древней Повести о первых князьях, утверждавшихся в Киеве. Аскольд с Диром, отделившись от дружины Рюрика, безпрепятственно спустились Днепром до Киева и без заметной борьбы овладели им вместе со всею землею Полян. Дальнейшая деётельность этих варяжских князей в Киеве обясняет причины их успеха. Повест замечает, что после Кия, основателя Киева, Полян обижали Древляне и другия окольныя племена. Поэтому, Аскольд и Дир, как только утвердились в Киеве, вступили в борьбу с этими племенами, а потом, собрав Варягов, предприняли поход на Царьград. Современник и очевидец этого нападения константинопольский патриарх Фотий говорит в одной произнесенной по этому случаю проповеди, что Русь тихонько подкралась к Константинополю, чтобы отмстить за избиение своих земляков, вероятно, купцов; следовательно, нападение вызвано было насильственным перерывом торговых сношений Руси со стороны Византии. Такой же ряд явлений повторился и в истории Олега, шедшаго по следам Аскольда. Он также безпрепятственно спустился из Новгорода по Днепру, без труда захватил по дороге Смоленск и Любеч и без борьбы завладел Киевом, погубив своих земляков. Утвердившись в Киеве, он начал рубить вокруг него новые города для защиты границ страны от набегов из степей, потом с соединенными силами разных племен предпринял новый поход на Царьград, кончившийся заключением торговаго договора. Значит, и этот поход был предпринят для того, чтобы возстановить торговыя сношения Руси с Византией. Обоих вождей, повидимому, дружно поддерживали в их походах все прибрежныя племена по торговым линиям Днепра — Волхова и других больших рек, т. е. обитатели торговых городов Руси. По крайней мере, в летописном разсказе о походе Олега мы читаем, что, кроме подвластных Олегу племен участвовали в этом походе и племена неподвластныя, отдаленные Дулебы и Хорваты, т. е. племена, жившия в области верховьев Днестра и обоих Бугов, по северо-восточным склонам и предгорьям Карпат. Охрана границ от степных варваров-кочевников и далекие походы на Царьград для поддержания торговых сношений с Греками, очевидно, вызывали общее и дружное содействие во всем промышленном мире по торговым линиям Днепра — Волхова и других рек равнины. Этот общий интерес и соединил прибрежные торговые города под властию князя киевскаго.

Таковы были условия, при содействии которых образовалось великое княжество Киевское. Оно было создано соединением под властью киевскаго князя местных варяжских княжеств и городовых областей Руси. Киевское княжество Олега и его преемников было первой формой Русскаго государства, соединившаго под одною властью все восточныя славянския племена и некоторыя соседния финския. Из хода его образования видно, что это княжество имело военно-промышленное происхождение: его создал вождь вооруженной дружины, поддержанный промышленными городами Руси, нуждавшимися в вооруженной силе для обороны границ земли и торговых путей.

^ Вопрос о происхождении Варягов-Руси. Этот вопрос более ста лет занимает изследователей русской истории и доселе остается не вполне разрешенным. Причина этого заключается в сбивчивости известий о Варягах-Руси, какия сохранились в наших древних памятниках. Начальная летопись считает Русь варяжским племенем, а Варягов то признает общим названием разных германских народов, обитавших в северной Европе, преимущественно по Варяжскому (Балтийскому) морю, каковы Шведы, Норвежцы, Готы, Англы, то как будто видит в них особое племя, принадлежавшее к числу этих народов наравне с Русью. В летописных сводах XVI в. появляется сказание о призвании перваго русскаго князя Рюрика из Прусской земли. Путем усиленных изысканий и продолжительных споров в нашей историографии сложились два главныя мнения о происхождении Варягов-Руси. Одни, держась текста начальной летописи, настаивают на скандинавском их происхождении. Такое мнение высказано было в первой половине ХѴIII-го века ученым немцем, членом русской Академии Наук Байером, который видел в Варягах не какое-либо отдельное скандинавское племя, а дружины, составлявшияся из разных скандинавских племен и нанимавшияся на службу к князьям России. В XIX столетии это мнение поддерживалось Погодиным, Куником и Соловьевым. Но уже в ХѴIII-ом столетии это мнение вызвало возражение со стороны Ломоносова, который приписывал Варягам славянское происхождение. В последнее время гипотеза о славянском происхождении Варягов — Руси усиленно разрабатывалась Гедеоновым и его последователями. Эта школа отделила вопрос о Варягах от вопроса о Руси. Варягов она считает наемными дружинами смешаннаго состава из Скандинавов и Славян южно-балтийскаго поморья (Померании), а Русь производит с острова Ругии (Рюгена), откуда могли быть призваны первые русские князья, или же считает ее общим старинным названием днепровских Славян, идущим от племени Роксалан, т. е. Россалан, которые в начале нашей эры обитали в южной России и будто бы были предками днепровских Славян. Но если можно считать вероятным скандинавское происхождение Варягов или, по крайней мере, присутствие Скандинавов в варяжских дружинах, появлявшихся на Руси в IХ веке, то ученыя изследования и гипотезы доселе не обяснили удовлетворительно ни историчеекаго происхождения самой Руси, ни этимологическаго значения её названия. Можно только обозначить различныя значения, какия имело это слово в первые века нашей истории. По предложению автора древней Повести о Русской земле первоначальное значение его было племенное: так называлось то варяжское племя, из котораго вышли первые наши князья. Потом это слово получило сословное значение: Русью назывался высший класс русскаго общества, преимущественно княжеская дружина. Позднее это слово является с географическим значением: так называлась Киевская область, где преимущественно сосредоточивались пришлые Варяги. Наконець, в XI и XII в. слово это, не теряя своего географическаго значения, получает еще значение политическое: так стала называться вся территория, подвластная русским князьям.

^ Общия черты деётельности первых киевских князей.

Общий интерес, создавший великое княжество Киевское, — внешняя торговля, направлял и его дальнейшее развитие, руководил как внутренней, так и внешней деётельностью первых киевских князей. Читая начальную летопись, мы встречаем ряд полуисторических, полусказочных преданий о князьях киевских IX и X века, Олеге, Игоре, Святославе, Владимире. Вслушиваясь в эти предания, можно уловить основныя побуждения, которыя направляли деётельность этих князей. Утвердившись в Киеве, князья с 882 г. постепенно покорили славянския племена равнины и начали устанавливать в подвластной стране государственный порядок, прежде всего, разумеется, администрацию налогов. В подчиненных областях они сажали своих наместников, посадников, которыми были либо их дружинники, либо собственные сыновья и родственники. Эти наместники имели свои дружины, вооруженные отряды, действовали довольно независимо, стояли в слабой связи с государственным центром, с Киевом, были такими же варяжскими конунгами, как и князь киевский, который считался только старшим между ними и в этом смысле назывался великим князем русским; в договоре Олега с Греками 912 года они прямо так и зовутся «светлыми князьями», подручными Олегу. Некоторые из этих наместников, покорив то и другое племя, получали его от великаго князя в управдение с правом собирать с него дань в свою пользу. Игорев воевода Свенельд, победив славянское племя Улучей, обитавшее по нижнему Днепру, получал в свою пользу дань не только с этого племени, но и с Древлян, так что его дружина, отроки, жила богаче дружины самого Игоря. Главной целью княжеской администрации был сбор налогов. Олег, как только утвердился в Киеве, стал хлопотать об установлении дани с подвластных племен. Ольга обезжала подвластныя земли и также вводила «уставы и оброки, дани и погосты», т. е. учреждала сельские судебно-податные округа. Дань получалась двумя способами: или подвластныя племена привозили ее в Киев, или князья сами ездили за нею по племенам. Первый способ сбора дани назывался повозом, второй полюдьем. Полюдье — это административно-финансовая поездка князя по подвластным племенем. Дань обыкновенно собиралась натурою, преимущественно мехами. Впрочем, есть известие, что Вятичи в X веке платили дань Хозарам шлягами (шиллинг), т. е. звонкой монетой; под этим немецким названием, вероятно, разумелись всякия иноземныя металлическия деньги, обращавшияся тогда на Руси, преимущественно арабския серебряныя диргемы, которыя путем торговли во множестве приливали тогда на Русь. Император византийский Константин Багрянородный, писавший в половине X века, в своем сочинении об управлении империей рисует нам изобразительную картину полюдья современннаго ему русскаго князя. В начале ноября, когда, следовательно, устанавливался зимний путь, князь «со всею Русью» т. е. с дружиной, выходил из Киева εἰς τὰ πολύδια, в городки, как казалось Багрянородному, а в самом деле на полюдье, о котором ему говорили его славяно-русские разсказчики. Князь отправлялся для сбора дани к Северянам, Древлянам, Кривичам и другим славянским плеленам, платившим дань Руси, и в этом обезде проводил всю зиму. Между тем как князь с дружиной блуждал по подвластным землям, племена, платившия дань Руси, в продолжение зимы рубили деревья, делали из них лодки, и весною, в апреле, спускали их по рекам и озерам к Киеву, вытаскивали их здесь на берег и дожидались возвращения Руси. В том же апреле по полой воде с данью, собранною зимой, Русь возвращалась в Киев, покупала эти лодки, оснащивала и грузила их и сплавляла по Днепру в Константинополь, прихватив с собою торговыя лодки русских купцов из Смоленска, Новгорода и других городов. Читая этот разсказ, легко понять, какими товарами нагружала Русь свои торговые караваны лодок, сплавлявшихся летом к Царьграду: это была дань натурой, собранная князем и дружиной во время зимняго обезда. К торговому каравану княжескому и боярскому примыкали лодки и простых русских купцов, чтобы под защитой княжеской дружины дойти до Царьграда. В договоре Игоря с Греками между прочим читаем, что великий князь русский и его бояре ежегодно могут присылать к великим царям греческим столько кораблей, сколько захотят, с послами и гостями, т. е. со своими собственными прикащиками и с вольными русскими купцами. Этот разсказ византийскаго императора наглядно указывает нам на тесную связь между ежегодным оборотом политической и экономической жизни Руси. Дань, которую собирал киевский князь, как правитель, служила ему в то же время средством и для торговых оборотов; став государем, как конунг, он, как варяг, не переставал еще быть вооруженным купцом. В том же разсказе Константина живо обрисовывается и централизующее значение Киева, как средоточия политической и хозяйственной жизни Руси.

Так устроялась внутренняя политическая жизнь в Киевском княжестве IX и X в. Легко заметить основной интерес, руководивший этой жизнью. Дань, шедшая князю, питала внешнюю торговлю Руси. Этот же основной общественный интерес направлял и внешнюю деётельносгь киевских князей. Деётельность эта была направлена к двум целям: 1) к приобретению и удержанию заморских рынков, 2) к расчистке и охране торговых путей, которые вели к этимь рынкам. Самым видным явлением во внешней истории Руси до половины XI века были военные походы киевских князей на Царьград; до смерти Ярослава их можно насчитать шесть, если не считать похода Владимира на византийскую колонию Херсонес Таврический. Достаточно видеть причину перваго и последняго из этих походов, чтобы заметить главное побуждение, которым они вызывались. В 864 г. Аскольд и Дир напали на Царьград, раздраженные, по словам патриарха Фотия, умерщвлением своих соплеменников, очевидно, русских купцов, после того как византийское правительство отказало Руси в удовлетворении за эту обиду. В 1043 г. великий князь киевский Ярослав послал на Греков своего сына Владимира с флотом, потому что в Константинополе избили русских купцов и одного из них убили. Итак, византийские походы вызывались стремлением Руси поддержать и возстановить свои порывавшияся торговыя сношения с Византией. Вот почему эти походы обыкновенно оканчивались торговыми трактатами. Такой торговый характер имеют все дошедшие до нас договоры Руси с Греками X в. Из них дошли до нас два договора Олега, один Игорев и один краткий договор или только отрывок договора Святославова. Читая эти договоры, легко заметить, какой интерес связывал Русь с Византией. Всего подробнее и точнее определен в них порядок ежегодных торговых сношений Руси с Византией; с этой стороны они отличаются замечательной юридической выработкой. Ежегодно летом русские торговцы являлись в Константинополь на торговый сезон, продолжавшийся шесть месяцев; никто из Русских не имел права оставаться в Константинополе на зиму. Русские купцы останавливались в предместье Константинополя у святого Мамы (давно исчезнувший монастырь св. Мамонта). Императорские чиновники отбирали у прибывших купцов княжескую грамоту с обозначением числа посланных из Киева кораблей, переписывали имена прибывших княжеских послов и гостей. Эти послы и гости во время своего пребывания в Константинополе пользовались от местнаго правительства даровой баней и даровым кормом — знак, что на эти торговыя поездки в Константинополе смотрели не как на частныя промышленныя предприятия, а как на торговыя посольства союзнаго киевскаго правительства. Послы получали свои посольские оклады, а простые купцы месячину, месячный корм, который им раздавался в известном порядке по старшинству городов, сначала киевским, потом черниговским, переёславским, и из прочих городов. Такой порядок торговых сношений с Византией установлен был договорами Олега и Игоря. Русь продавала Грекам меха, кожи, мед, воск и челядь в обмен на золото, шелковыя материи, вина, овощи и оружие.

Другой заботой киевских князей была поддержка и охрана торговых путей, которые вели к заморским рынкам. Тот же император Константин ярко рисует опасности, которыя должен был одолевать русский торговый флот на своем пути в Византию. Собранные на Днепре под Киевом караваны княжеских, боярских и купеческих лодок двигались вместе к порогам, загораживающим реку на протяжении 70 верст между Екатеринославом и Александровском. Через одни из этих порогов Русь проходила вблизи берега, выбирая путь между камнями, другие, более опасные обходила, вытаскивая лодки на берегь, по которому тащила их волоком или несла на плечах, наперед выдвинув в степь вооруженный отряд для защиты каравана от Печенегов. Выбравшись благополучно из порогов и принесши благодарственныя жертвы своим богам, Русь спускалась в устье Днепра, отдыхала здесь на одном острове два-три дня, исправляла судовыя снасти и, держась берега, двигались морем. Приближаясь к устьям Дуная, караван опять высылал на берегь сторожевой отряд, чтобы отбить поджидавших тут Печенегов. От устьев Дуная караван вдоль берегов уже безопасно двигался к Константинополю. Читая подробное описание этих путешествий у императора, живо чувствуешь, для чего нужна была русской торговле вооруженная охрана при движении русских купцов к Константинополю.

Но преграждая степные пути русской торговли, кочевники безпокоили и самыя границы Русской земли. Отсюда, третья забота русских князей — ограждать и оборонять пределы Руси от степных варваров. Олег, по разсказу Повести о начале Русской земли, как только утвердился в Киеве, начал города ставить вокруг него. Владимир, став христианином, сказал: «худо, что мало городов около Киева», и начал строить города по рекам Стугне, Десне, Трубежу, Суле и др. Эти укрепленные пункты заселялись боевыми людьми, которые вербовались из разных племен славянских и финских, населявших русскую равнину. С течением времени эти укрепленныя места соединялись между собою валами и засеками. Так, по южным и юго-восточным границам тогдашней Руси, на правой и левой стороне Днепра, выведены были в X и XI в. ряды земляных окопов и сторожевых застав, городков, чтобы сдерживать нападения кочевников. Все княжение Владимира прошло в упорной борьбе с Печенегами, которые раскинулись по обеим сторонам нижняго Днепра восемью ордами, делившимися каждая на пять колен. При Владимире Святом укрепленная степная граница Киевской земли шла по р. Стугне (правый приток Днепра), на разстоянии не более одного дня пути от Киева. В продолжение полувековой упорной борьбы при Святославе и Владимире Русь успела пробиться в степь до линии р. Роси, где преемник Владимира Ярослав «поча ставити городы» населяя их пленными Ляхами.

Первые русские князья очертили своим мечом довольно широкий круг земель, политическим центром котораго был Киев. Население этой территории было довольно пестрое; в состав его постепенно вошли не только все восточныя славянския племена, но и некоторыя из финских; Чудь прибалтийская, Весь белозерская, Меря ростовская и Мурома по нижней Оке. Среди этих инородческих племен рано появились русские города. Так среди прибалтийской Чуди при Ярославе возник Юрьев (Дерпт); еще раньше являются правительственныя русския средоточия среди финских племен на востоке, среди Муромы, Мери и Веси, — Муром, Ростов и Белозерск. Ярослав построил еще на берегу Волги город, названный по его княжескому имени Ярославлем. Русская территория таким образом простиралась с севера на юг от Ладожскаго озера до устьев реки Роси, праваго притока Днепра, а с востова на запад — от впадения Клязьмы в Оку до верхняго течения Западнаго Буга, где при кн. Владимире возник г. Владимир. Страна древних Хорватов Галиция была в X и XИ в. спорным краем, переходившим между Польшею и Русью из рук в руки. Нижнее течение р. Оки, которая была восточной границей Руси, находилось, повидимому, вне власти киевскаго князя, как и низовья южных рек Днепра, Южнаго Буга и Днестра.

^ Порядок княжескаго владения Русской землей по смерти Ярослава.

Довольно трудно сказать, какой порядок княжескаго владения существовал на Руси при предшественниках Ярослава. Иногда власть как будто переходида от одного князя к другому по старшинству. Так преемником Рюрика был не малолетний сын его Игорь, а родственник Олег, по преданию его племянник. Иногда всею землею правил один князь; но это было, повидимому, тогда, когда не было налицо других взрослых князей. Следовательно, единовластие до половины XИ века было политической случайностью, а не политическим порядком. Как скоро у князя подрастало несколько сыновей, каждый из них обыкновенно еще при жизни отца получал известную область в управление. Так Святослав, собираясь во второй поход на Дунай против Болгар, роздал волости на Руси трем сыновьям своим; точно так же поступил с своими сыновьями и Владимир.

По смерти Ярослава власть над Русской землей уже не сосредоточивается в однех руках. Единовластие, имевшее иногда место до Ярослава, не повторяется: род Ярослава размножается все более и земля Русская делится между всеми наличными князьями. Посмотрим, прежде всего, как разделилась она между Ярославичами тотчас по смерти Ярослава. Их было тогда налицо шестеро: пять сыновей Ярослава и внук Ростислав от старшаго Ярослава сына Владимира, умершаго еще при жизни отца. Мы не считаем выделившихся раньше князей полоцких, потомков старшаго Ярослава брата Изяслава, перваго Владимирова сына от Рогнеды. Старший Ярославич Изяслав сел в Киеве, присоединив к нему и Новгородскую волость; значит, в его руках сосредоточились оба конца речного пути «из Варяг в Греки». Второму сыну Ярослава Святославу досталась область днепровскаго притока Десны, земля Черниговская с отдаленной Муромо-Рязанской окраиной и с азовской колонией Руси Тмутороканью, возникшей на месте старинной византийской колонии Таматарха (Тамань). Третий Ярославич Всеволод сел в Переёславле южном (ныне уездный город Полтавской губернии) и получил в прибавок к этой волости отдаленный край Суздальский и Белозерский в верхнем Поволжье. Четвертый Вячеслав сел в Смоленске, пятый Игорь на Волыни, где правительственным центром стал построенный при Владимире город Владимир (на р. Луге, притоке Западнаго Буга). Сирота-племянник Ростислав получил от дядей отдаленный Ростовский край среди владений Всеволода Переёславскаго. Легко заметить двойное соображение, каким руководились Ярославичи при таком разделе Русской земли: они распределили её части между собою по своему относительному старшинству и по сравнительной доходности этих частей. Чем старше был князь, тем лучше и богаче волость ему доставалась. Раздел, следовательно, основан был на согласовании порядка старшинства князей с экономическим значением областей. Старшему брату достался первый по богатству город на Руси Киев с областью. Писатель начала XИ века Титмар Мерзебургский считает Киев чрезвычайно большим и крепким городом, в котором около 400 церквей и 8 рынков. За Киевом по богатству и значению следовал Чернигов, доставшийся второму Ярославичу и т. д. Как владели Ярославичи Русской землей при дальнейших переменах в наличном составе их семьи? В 1057 тоду умер четвертый Ярославич Вячеслав смоленский, оставивши сына. Старшие Ярославнчи перевели в Смоленск Игоря с Волыни, а на его место на Волынь перевели из Ростова племянника Ростислава. В 1060 г. умер другой младший Ярославич Игорь смоленский, также оставивший сыновей. Старшие братья не отдали Смоленска ни этим сыновьям, ни Ростяславу. Последний, однако, считал себя вправе переместиться по очереди с Волыни в Смоленск, осердился на дядей и убежал в Тмуторокань собирать силы для мести. В 1073 году Ярославичи Святослав и Всеволод заподозрили старшаго брата Изяслава в каких-то кознях, направленных против братьев, и выгнали его из Киева. Тогда вь Киеве сел Святослав, а в Чернигов перешел на его место Всеволод. Вь 1076 году Святослав умер; на его место из Чернигова перешел Всеволод. Но скоро Изяслав вернулся на Русь с польской помощью. Тогда Всеволод уступил ему Киев и воротился в Чернигов. По смерти Изяслава в 1078 году Всеволод, единственный из сыновей Ярослава, остававшийся в живых, снова переместился на старший стол в Киев. В 1093 году умер Всеводод. На сцену тогда выступает поколение внуков Ярослава и на киевский стол садится сын старшаго Ярославича Святополк Изяславич. Достаточно перечисленных случаев, чтобы видеть, какой порядок владения установился между Ярославичами. Они не являются постоянными, неподвижными владельцами областей, доставшихся им по разделу: с каждой переменой в наличном составе княжеской семьи младшие родичи, следовавшие за умершим, передвигались из волости в волость. Это передвижение следовало известной очереди, совершалось в порядке старшинства князей. В этой очереди выражалась мысль о нераздельности княжескаго владения Русской землей: Ярославичи владели ею не разделяясь, а переделяясь, чередуясь по старшинству. Эта очередь устанавливала изменчивое соотношение наличнаго числа князей с количеством княжеских волостей или владений. Все наличные князья по степени старшинства составляли одну генеалогическую лествицу. Точно также вся Русская земля представляла лествицу областей по степени их значения и доходности. Порядок княжескаго владения основывался на точном соответствии ступеней обеих этих лествиц, генеалогической и территориальной, лествицы лиц и лествицы областей. Наверху лествицы лиц стоял старший из наличных князей, великий князь киевский. Это старшинство давало ему, кроме обладания лучшей волостью, известныя права над младшими родичами. Он носил звание великаго, т. е. старшаго князя, названнаго отца своей братии; он судил младших родичей, которые «ходили в его послушании», разбирал между ними ссоры, заботился об их осиротелых семьях, был высший попечитель Русской земли, «думал-гадал о Русской земле», о чести своей и своих родичей. Но руководя Русью и родичами, великий князь в более важных случаях действовал не один, а собирал князей на общий совет, заботился об исполнении постановлений этого родственнаго совета, вообще действовал, как представитель и исполнитель воли всего державнаго княжескаго рода.

^ Внутреннее с