Реферат: Как сказал неизвестный, но, безусловно, очень одарённый поэт, если вы видели хотя бы один сумасшедший дом, считайте, что вы видели их все

1.


Как сказал неизвестный, но, безусловно, очень одарённый поэт, если вы видели хотя бы один сумасшедший дом, считайте, что вы видели их все ! Притон уныния и злобы, в котором по обе стороны решёток находятся одинаково неприятные и прямо опасные люди. Считается, что засовы и замки защищают окружающий мир от сумасшедших... Ха ! Это ещё надо подумать, кто и что именно нуждается в защите.

Меня, как подозреваемого в похищении Натальи Александровны Тихомировой, поместили в весьма мрачное учреждение, устроенное по полной аналогии с тюрьмой. На этажах - внутренние посты охраны, коридоры разделены решётками, обстановка - в высшей степени убогая, а в камерах ( почему-то именуемых палатами ), мебель привинчена к полу.

Впрочем, я быстро освоился. Признаюсь, большое удовольствие доставили мне душеспасительные беседы с врачами, которых за дни своего заточения, перевидал я великое множество. Столь проницательному человеку, каковым всегда был ваш покорный слуга, не составило труда догадаться, что мой случай вызвал немалый интерес психиатров двадцать первого века. Насколько я мог судить, посмотреть на меня приезжали специалисты даже из иных профильных учреждений. Говорили мы всяко и о многом. Надеюсь, что некоторые из моих рассказов заставили компетентных специалистов задуматься о сущем, насущном, вечном и человечном.

Мои рассказы о будущем России - как ближайшем, так и более отдалённом – мой надзиратель, почему—то именовавшийся «лечащим врачом», просил повторить всякий раз, когда приглашал к себе. Те же самые просьбы следовали и во время общания со мною в компании с незнакомыми людьми. Раз от разу лица менялись. Я так понимаю, это был тот выход "на бис", который не оставлял всех, слышавших меня, равнодушными. Некоторые врачи увлекались рассказами о будущем России до такой степени, что просили уточнить какими окажутся «индекс РТС» и курс американского доллара в годы президенства Медведева, и мне тогда приходилось напоминать почтенным специалистам, что они всё же беседуют с человеком, которому поставлен диагноз "шизофрения, отягощённая неврозом навязчивых состояний", а вовсе не биржевым спекулянтом. И неизменно добавлял, что свои миллиарды я уже благополучно наворовал в далёком 2920 году на планете Голубой Пепедук. Так что врачам в предстоящих биржевых махинациях оставалось полагаться лишь на самих себя да собственную интуицию, у кого, разумеется, таковая была. А признаваясь по совести, добавлю, что моих знаний истории Родины просто нехватало на то, чтобы помнить цену американской валюты, скажем, в 2010 году.

Так что с врачами я веселился. И делал это от души.

Не стану отрицать, в палате, мне тоже иногда становилось весело. Соседями моими, как нетрудно догадаться даже трёхлетнему ребенку, оказались разного рода упыри и вурдалаки. Из восьми колоритнейших подонков, окружавших меня в те незабываемые дни, один проходил по уголовному делу с обвинением в вампиризме, другой - каннибализме, третий - страдавший расщеплением личности - обвинялся в подстрекательстве к террористическому акту. Эта троица являла собой ярчайший костяк дураков, наиболее ярко выраженных и безбашенных на всём третьем этаже. Про первый и второй этажи сказать ничего не могу : туда меня не пускали.

Третий из числа упомянутых героев - тот самый "расщепенец", что звал к закладке бомб под здание "тайной полиции ФСБ" - отождествлял себя с Владимирым Ульяновым-Лениным. Примерно раз в день, обычно после обеда, он объявлял себя "совестью нации" и, взобравшись на привинченную к полу тумбочку, принимался картаво обличать сокамерников, примерно в таких выражениях :

- Копр’офилам молчать и слушать ! Собаки вы, бездельники и идиоты, лишённый чюйвства глажданского долга ! Идиоты все ! Палазиты и извласченцы...

- А ты-то сам кто, брат по разуму ?- резонно спрашивал в ответ какой-нибудь скромный педофил-вуайерист, не наделённый редким даром расщепления личности.

- А я - мончегол'ский !- гордо парировал «вопрос на засыпку» непризнанный лидер несуществующего террористического подполья.

Оскорбления его оставляли сокамерников до поры равнодушными, но стоило реинкарнации Ленина перейти к анализу политической ситуации в России и потребовать "лекал'ства для страны от кловавого путинского лежима", как братья по разуму бросались на шизофреника и начинали бить. Чего кретины, интраверты и явные перверты не могли простить – так это попыток оголтелого подрыва рейтинга Владимира Владимировича Путина. В этом вопросе самоустранившихся от обсуждения не бывало ! А потому «расщепенца» били все. Тот не сопротивлялся, а прикрыв голову руками, падал с тумбочки, почему-то всегда умудряясь угодить в цементный пол именно головою. Тут же пИсался в штаны и начинал педерастически хныкать. После особенно удачных ударов по почкам накал страстей возрастал, начинался рёв в полный голос и визг : "Вы все - ленегаты и деклассилованные элемэнты !" В конце-концов на шум, возню и писк являлся мрачный конвой, который, пощёлкивая электрошокерами, разгонял дураков по углам, и уводил беспокойного обладателя расщеплённого сознания восвояси. Возвращался тот обычно переодетый, притихший и всем довольный, не иначе, как получивший таблетку любимого цвета.

Так мы и жили в сумасшедшем доме на Арсенальной улице, дом девять. Конечно, на борту родного "Фунта изюма" мне было веселее и интереснее. Но я утешал себя тем, что по ночам рисовал в разгорячённой голове разного рода фантазии с участием Наташи Тихомировой ( скажу честно, преимущественно лирико-сентиментальной направленности ) и терпеливо ждал освобождения. Я не сомневался, что за мной придут.

Да и как могло быть иначе ? Я просто не мог себе вообразить, чтобы меня здесь забыли. Во-первых, я слишком много знал. Одного этого уже было достаточно для того, чтобы те, кто забросил меня в двадцать первый век, озаботились бы выковыриванием моей драгоценной персоны обратно. Во-вторых, в башке моей находился ядерный боеприпас, который грозил рано или поздно сработать. В силу хотя бы того, что местные врачи в непременно допустили бы фатальную ошибку, ведь в двадцать первом веке медицинская наука ещё не обращала должного внимания на поддержание биоритмов мозга во время осуществления лечебных процедур. При всём том, я твёрдо помнил из уроков истории, что в двадцать первом столетии никаких атомных боеприпасов на территории Санкт-Петербурга не взрывалось, следовательно... имеющий разум, да задумается !

Ждал я долго, терпеливо, на часы старался не смотреть. Это оказалось тем более легко, что в местной системе исчисления времени ( с двукратным оборотом стрелок по циферблату в одни сутки ) я так и не сумел разобраться. Чучхэ не хватило !

И на пятый день, уже после отбоя, за дверью камеры я расслышал крики : "Объедалов ! Объедалов ! Разорвирубаха !" Здесь никто не знал меня под этими фамилиями. Я понял, что за мной пришли. Кто бы там ни был, устами этих людей ко мне обращалась сама судьба.

Разумеется, я сел на кровати и заорал изо всех сил : "Спасайте меня тута !" Не прошло и минуты, как тяжкие оковы оказались сброшены с двери ( совсем как в бессмертном стихотворении А. С. Пушкина про конституцию ), и в освещённом проёме возник массивный, намного крупнее меня, мужчина. Кряжистая, осанистая фигура, с длинными руками, казавшимися непропорционально длинными - именно так должны были бы выглядеть гоблины, если бы они в самом деле паслись на тучных пастбищах этой планеты в это время. За спиной колоритного спасителя маячила ещё одна гоблинообразная фигура. Оба добрых человека оказались одеты одинаково : в весьма популярные у местной молодёжи штаны с многочисленными протёртостями на разных местах и в тряпицы без рукавов с странными рисунками, стилизованно изображавшими кирпичную стену и расплющенного на её поверхности человека. Надпись вокруг рисунка гласила : "Убей сибя апстену !". Оба здоровенных мужика держали в руках какое-то необычное оружие, пристёгивавшееся к предплечью : такого в двадцать первом веке на существовало. И данное обстоятельство лучше всяких домыслов свидетельствовало о том, что передо мною люди из далёкого будущего.

- Кто тут орал, покажи фронтон !- скомандовал первый гоблин, позвякивая связкой ключей, явно позаимствованной у местных охранников.

Я встал со своего лежака и вышел к двери. Мужчины глядели на меня недолго, синхронно осклабились и тот, что открыл дверь, благосклонно кинул :

- Годится ! Идём с нами...

Мы вышли в хорошо знакомый коридор, прошли мимо поста охраны, где уронив голову под стол, мирно посапывал мужчина в мышиного цвета униформе, и вышли на лестницу. Там стоял третий гоблинообразный мужчина с оружием в руках и тряпицей, украшенной надписью на груди : "Спаси мир ! Выпей йаду с машинным маслом !"

- Кто вы, братанги ?- поинтересовался я у своих освободителей.

- Спасатели Малибу.- ответил первый и жестом указал наверх.- Нам туда, на чердак !

Мы помчались, прыгая через пролёты. Не прошло и полминуты, как мы уже пролезли сквозь узкий лаз под самую крышу. Там горели две лампы накаливания, освещавшие чердак призрачным неестественным светом. Мы отошли от края люка и остановились, переглядываясь и явно чего-то или кого-то дожидаясь.

- Спасибо, ребята, что вытащили меня,- поблагодарил я своих спасителей.- Честное слово, очень приятно.

- Ещё бы,- усмехнулся первый из гоблинообразных.- Это лучшее, что могло приключиться с тобою в этом мире. За исключением эвтаназии, конечно !

- Кто вас послал ?

- Ты их не знаешь...- лаконично ответил гоблинообразный.

Вообще, со мною разговаривал он один. Другие два молодцА стояли к нам вполоборота и смотрели в разные стороны, прикрывая наши спины. В том как ребятки перемещались по зданию, как вставали, как молчаливо игнорировали меня, ощущалась хорошая профессиональная подготовка и ответственное отношение к порученному делу.

- А вы вообще откуда такие красивые ?- задал я новый вопрос.

- Ты там не был,- в своей лаконичной манере ответил мне старший.

Мы стояли на пыльном, заставленном каким-то хламом, чердаке и чего-то ждали. Мои спутники явно не испытывали потребности в общении, у меня же, напротив, имелось к ним множество вопросов.

- Послушайте, милые люди, вы из Партаглиона ?-спросил я наобум, припомнив, что именно так называл Ксанф то место, откуда прибыл.

- Гы...- ответил мне с ласковой улыбкой расплющенных губ старший из гоблинов. Его могучий узкий лоб, на котором так гармонично смотрелся бы рог трицератопса, избороздила длинная канавообразная морщина - это мой собеседник улыбнулся.

- Что "гы" ? Назовите человека, который вас послал !

- Тю на тебя !

- Иначе я никуда с вами не пойду и вернусь в камеру,- пригрозил я.

- Хотел бы я посмотреть как ты это сделаешь,- мой собеседник-весельчак снова улыбнулся.- У тебя ведь ни сачка, ни гранаты. Так что, шелудивый, не трепыхайся…

В словах гоблинообразного слышался явственный вызов. Гм-м-м, вызовы мы любим, это у нас в крови. Я подался назад и с подшагом ударил пяткой в лицо одного из его помощников, того, что стоял за моей спиной. "Ушира" хороший удар, полезный для мужского здоровья, а потому мой вам совет - практикуйте его в минуты досуга, приготовления пищи и в перерывах между уколами. И тогда в тёмных переулках, на чердаках и в постеле с любимой женщиной вам не будет за себя стыдно !

Взметнув облако пыли, гоблинообразный ничком рухнул спиною в шлак. Объективности ради следует признать - получив пяткой ботинка в переносицу, он даже не пискнул. Хорошая, стало быть, жизненная школа имелась за плечами этого миляги. Я же подался было в сторону лаза, делая вид, будто хочу спрыгнуть с чердака, да только не тут-то было. Старший троицы гоблинов вскинул руку, с укреплённым на предплечье предметом, и из одного из двух стволов беззвучно вылетела какая-то маленькая штучка, которую я, разумеется, даже не успел толком рассмотреть. Она вонзилась мне в левую ногу и обожгла бедро огнём, точно кислоту впрыснула в вену.

Боль оказалась столь сильной, а судорога в мышце до такой степени нетерпимой, что я невольно упал на колени, но тут же заставил себя рывком вскочить. На левую ногу невозможно было опереться, казалось, что она облита горящим бензином. Опустив глаза, я увидел, что из бедра торчит небольшая капсула, впившаяся двумя иглами сквозь штанину в тело. Ясен пень - это был малоразмерный конденсатор, хотелось бы только знать, какой ёмкости и с каким выходным напряжением ?

Не сдержав зубовного скрежета, я рванул из плоти этот предмет. Иглы у него оказались довольно длинные, под сантиметр. Потому и рана оказалась весьма кровавой : сквозь штанину сразу проступили и поползли вниз два красных пятнышка.

- Ну, что ты, милый ?- ласково осведомился старший гоблин.- Думал, самый быстрый в нашей песочнице ?

Я стоял на правой ноге, боясь опереться на левую. Вернее, не боялся, а просто не опирался, поскольку знал, что она подо мной подогнётся. Никто ко мне не приближался, мои стражи стояли в паре метров и флегматично рассматривали мою скособоченную фигуру. Впрочем, надо отдать им должное - ни злорадства, ни каких-то иных эмоций они не демонстрировали, просто смотрели, как обычно смотрят на муху с оборванными крылышками, куда, дескать, она теперь двинется ?

- Чё стоим, чё ждём ?- поинтересовался я.

- Сейчас за тобой придут и мы тебя упакуем.

Ждали мы примерно с минуту. За это время получивший ногой в нос перешёл в сидячее положение, выдул из носа громадную кровавую соплю и гундосо проговорил :

- Идиот, ты мне нос сломал !

- Ага, я злой,- подтвердил я.

На том дискуссия оказалась исчерпана. Я массировал подстреленную ногу, гоблины всё так же смотрели на меня безо всяких человеческих эмоций во взглядах.

И тут открылся чёрный зев. Как всегда безо всяких к тому предпосылок, беззвучно, без единого движения воздуха, просто как будто кто-то моментально нарисовал на невидимом стекле чёрный круг.

- Давай !- просто скомандовал мне старший гоблин.

- Ты уверен, что это именно для меня ?- поинтересовался я.

- Уверен.

- А куда я попаду ?

- Туда, куда велено.

- А ты можешь мне сказать ?

- Нет, не могу. Давай, шевели мослами !

Преодолев острую боль в раненой ноге, я шагнул в черноту.


Я не зря испытывал опаску. Чем дальше, тем больше все эти путешествия во времени начинали вызывать во мне страх. Прежде всего потому, что никогда нельзя было быть уверенным в том, где именно ты окажешься в следующее мгновение. Спрашивается, что же это за транспорт такой, который неизвестно куда везёт ?

Прямо надо мной оказалось огромное угольно-чёрное звёздное небо, усыпанное мириадами разноформатных светил и газопылевых облаков. Я моментально понял, что нахожусь в космосе, поскольку ни одна сколь-нибудь плотная планетарная атмосфера не пропустила бы столько звёздного света, а слабо подсвеченные газопылевые облака, как я знаю из личного опыта, не видны практически ни с одной крупной планеты. Через секунду я понял, что тело моё облачено в лёгкий, так называемый пилотажный скафандр, а сам я помещён в крохотную капсулу, узкую и длинную, через прозрачное остекление которой и наблюдаю вселенную.

Здорово ! Вот только где система управления ? Хотелось бы немного порулить...

Никаких управляющих или навигационных приборов в поле моего зрения не имелось. Я, впрочем, не особенно поначалу и расстроился. Подняв руки, принялся шевелить ими по-всякому, надеясь, что сейчас непременно обнаружится какая-нибудь всплывающая панель, в обычном состоянии убираемая в кресло или в стенку. Сейчас вот помашу руками, сработает скрытый датчик движения, фотоэлемент пошлёт управляющий сигнал и вот тут-то будет мне счастье. С кнопочками, с подсветкой, с индикацией. Выскочит откуда-нибудь из стенки и приветливо подскажет, как надлежит управлять этим утлым корабликом.

Ага, надежды юношей питают, особливо тех, кто много ел, мало пил и никогда не занимался онанизмом.

Никакие приборы ниоткуда так не появилось. А жаль, так хотелось порулить…

Может быть, тут голосовое управление ?

"Эй, кто-нибудь... бортовой компьютер тут есть ?!"- позвал я. Никто не поспешил отозваться.

Конечно, я пытался держаться бодрячком, но чем дальше, тем больше мне делалось не по себе. В космосе, в невесомости, вдали от тяготеющих масс, в капсуле, лишённой управления и связи... С таким же успехом можно было потребовать замуровать себя в стену или закопать живьём в могилу. Можно миллионы лет летать в космосе даже внутри обжитых звёздных систем и не встретить ни одного космического корабля. А если и встретишь, то как можно подать сигнал бедствия ? Фонариком посветить ? Или поджечь чепчик, а огонь добыть трением рук ?

Чертовщина какая-то... Как же это я сюда попал ? И где это я вообще нахожусь ?

Я принялся крутиться, оглядываясь по сторонам, конечно, насколько это позволял сделать тесный ложемент, сжимавший тело с боков. Мне удалось быстро понять, что находился я практически в лежачем положении внутри устройства, имевшего диаметр около одного условно-земного метра. Прямо передо мной располагался остеклённый фонарь практически в мой рост ; видимо, через этот колпак меня сюда и втиснули. Носовую и кормовую оконечности этого в высшей степени странного изделия я видеть не мог. Также я не видел и направления полёта.

Это, стало быть, и есть «торпиллёр» ?

"Эй, ты, дур-рак, который засунул меня сюда !"- закричал я, искренне надеясь на то, что устроитель этого странного шоу имеет возможность слышать меня.- "Я хочу понять, чего ты этим добиваешься ? Что б я сдох от нехватки воздуха или воды ? Что б я помучился ? Что бы я испугался ? Может, хватить дурацких загадок ? За каким хреном вытаскивать меня из сумасшедшего дома и бросать посреди пустынного космоса ? Ты хочешь меня убить ? Так убил бы ! Ты желаешь видеть мои мучения ? Идиот, я не буду мучиться более того, чем положено природой : когда начнёт заканчиваться воздух, я просто-напросто открою шлем !"

Если мой неведомый мучитель и слышал сказанное, то ничем этого не выдал. Я покрутился в узком ложе, стараясь приподняться и заглянуть через остекление вниз. Не получилось. Зато я понял, что именно мешает мне двигаться : тело под коленями и в поясе оказалось крепко притянуто ремнями к ложементу, который, как я теперь догадался, являлся не чем иным, как катапультируемым креслом. Здорово ! Обо мне, стало быть, позаботились. Осталось только понять кто и с какой целью...

Не успел я как следует обмозговать сделанное открытие, как неожиданно в мою узкую кабину проник свет звезды. Не сказать, чтоб очень яркий, но вполне достаточный для того, чтобы окружавшие предметы отбросили тень. Стало быть... гм-м... стало быть, я находился вовсе не в межзвёздном пространстве, а внутри какой-то системы и коли раньше света звезды я не видел, значит... значит, что-то его от меня загораживало.

Я рванулся из своего кресла и ударился шлемом о стекло. Однако, у самого края стеклянного колпака я увидел то, что и рассчитывал увидеть : подо мной находилось довольно крупное небесное тело. Селенитного типа, без атмосферы, испещрённое словно оспинами множеством разнокалиберных кратеров, однако, явно с твёрдой корой. Планетка побольше обычного астероида, хотя всё же небольшая . Во всяком случае мне хорошо был виден близкий, загибашийся дугой, горизонт. Да-да, именно так, это не астероид, не обломок скалы, бесцельно кувыркающийся в космосе по случайной орбите, а что-то такое, смахивающее на приличную планету. Во всяком случае, это тело вращения, эллипсоид. Это уже хорошо. А у него должна быть устойчивая орбита, более-менее тяжёлое ядро, со всеми вытекающими из этого для меня последствиями...

Итак, две новости : хорошая и плохая. Хорошая - я не погибну, затерявшись в межзвёздной пустоте. Плохая новость - я разобьюсь при жёсткой посадке на неизвестную планету !

Здорово ! Я приподнялся в своём кресле, наблюдая за движением испещерённой кратерами поверхности подо мною. Следовало признаться честно : пейзаж оказался мрачноват. Чёрно-серые разломы, похожие на овраги, извивались по поверхности планетоида, а выходы скальных пород торчали из отвалов грунта подобно скрюченным артрозом пальцам старика. Хотя, скорее всего, это всё же были вовсе не обычные скальные породы, вроде песчаника или гранита, а что-то типа пемзы, уж больно низким мне показался альбедо этого материала. Место явно нежилое ! Сила тяжести небольшая, значит, ценных минеральных ресурсов тут нет ; а потому, для людей этот чёрно-серый шарик интереса представить не может...

Везёт мне, как спасённому утопающему, захлебнувшемуся собственной слюной.

Наблюдая за планетоидом, я сделал ещё кое-какие открытия. Странная капсула, в которой я находился, явно летела над поверхностью небесного тела и по идее, не должна была угодить в него в результате прямого столкновения. Это умозаключение, конечно, порадовало меня. Однако, я не сомневался в том, что и в космос улететь нам никак не удастся : планетоид уже захватил «торпиллёр» своим притяжением и мы непременно в него воткнёмся. Причём, скоро. Либо на этом витке, либо на следующем. Так что особенно радоваться не приходилось.

По мере приближения к поверхности, проступали детали, делавшие пейзаж всё более непривлекательным : в расселинах залегли чёрные непроглядные тени, такие же чернильные тени отбрасывали на окружавший ландшафт возвышенности. Настоящий мир смерти ! Интересно, какова же скорость сближения с поверхностью ? Явно, что не очень большая, но вполне достаточная для того, чтобы при пятидесятикратной перегрузке в момент удара у меня лопнула аорта.

Если поначалу поверхность небесного тела можно было видеть лишь в самом низу остекления кабины, да и то в том случае, если приподнимать голову, то очень скоро всё изменилось. Планетоид приблизился, теперь его пепельно-серые скалы оказались прекрасно видны при повороте головы как налево, так и направо. Звёздное небо, обнимавшее меня со всех сторон, теперь ушло вверх, и сделалось похожим на купол шатра.

Никакой паники я не испытывал. Даже сам удивился такой равнодушно-холодной реакции на по-настоящему опасную ситуацию. Возможно, сказывались последствия пребывания в сумасшедшем доме. Там ведь меня поили разной дрянью и потому некую заторможенность в моём восприятии окружающего мира нельзя было исключать. Во всяком случае в моём сознании чётко зафиксировался конец этого полёта : я ясно понимал, что лечу навстречу смерти, но оставался при этом очень спокоен. Уверен, в ту минуту мой пульс ничуть не вырос.

И вот, когда совсем уже рядом замелькали вершины чёрных пемзовых скал, стеклянный колпак надо мной вдруг отлетел куда-то вбок, и кресло, к которому я был притянут, рванулось ввысь. Не требовалось много ума, чтобы догадаться : мы катапультировались и, кажется, вполне удачно. Кресло, вылетев примерно на километр вверх, моментально приняло правильную ориентацию в пространстве, разместив меня ногами вниз, а головою - вверх, благодаря чему я не без удовольствия смог наблюдать завершение полёта моей капсулы. Буквально через десять секунд с того момента, как я её покинул, она воткнулась в основание высоченной скалы, взметнув фонтан грязно-серой пыли. Фонтан этот застыл над планетой громадным неподвижным грибом ( сказывалась малая сила тяжести ), словно запечатлённый объёмной фотографией. Думаю, в условиях слабого гравитационного поля планетоида ему - этому грибу - предстояло опускаться вниз не один год. Однако, зрелищная часть представления этим вовсе не исчерпывалась : громадный сколок скалы, размером с многоэтажный дом, беззвучно скользнул вниз, раскололся и выбросил вверх новый фонтан пыли. Этот осколок фактически похоронил под собою мою небесную ладью. Удар капсулы и последовавшее вслед за этим падение куска скалы вызвали, должно быть, настоящее планетотрясение.

Кресло со мной покачивалось километрах в двух в стороне от места этих занимательных событий, благодаря чему я получил прекрасную возможность лицезреть произошедшее во всех деталях. Под ногами у меня беззвучно пофыркивали двигатели ориентации по крену, а когда кресло совсем уж разгонялось, набирая вертикальную скорость, включался основной тормозной двигатель, сразу же останавливавший падение. Я степенно, даже грациозно - хотя и рывками - опускался на поверхность планетки. Ни дать, ни взять, фараон Аменхотеп на троне !

На высоте около двадцати метров тормозной двигатель заработал на полную мощь : я увидел под ногами энергичный выброс жесткого сине-оранжевого пламени. Факел, ударив в грунт, взметнул облако пыли, которое мгновенно окутало меня. Из-за этого сам момент посадки я не только не увидел, но даже и не почувствовал.

Прошла секунда-другая и я вдруг заметил, что лежу на боку, ноги мои освобождены, благодаря чему мне не составило труда подняться. Впрочем, подняться - сказано слишком осторожно ; на самом деле, резко выпрямившись, я подлетел вверх на три своих роста.

С силой тяжести тут явно творились нелады. Она не превышала двух десятых земной, уж я-то знаю толк в этих вещах. Опыт свидетельствует, что человек комфортно себя чувствует в диапазонах величин ускорения свободного падения от трёх десятых до одной целой земной. Если величина притяжения выходит за эти рамки, человек испытывает разного рода неудобства, связанные с разрегулированием опорно-двигательной и вестибулярной систем. Притяжение планетоида, на котором я очутился, явно было слишком малым для того, чтобы человек мог чувствовать себя тут нормально.

В два шага, каждый из которых получился метров по пять, я вышел из облака, поднятого креслом в момент падения. В присущей мне осторожностью огляделся.

Вид снизу на пепельные холмы и чёрные скалы оказался даже мрачнее, чем сверху. Безрадостный пейзаж был способен породить отчаяние даже в душе врождённо-убогого оптимиста.

Признаюсь, рассматривая тусклые каменюки и отвалы пористой пемзы, я приуныл. Что-то как-то всё получалось очень скверно. Конечно, я вроде бы пока избегал одной неприятности, но лишь для того, чтобы попасть в другую. Глупость какая-то... Кто это всё устроил со мною ? И зачем ? Неужели просто не мог пристрелить или голову, скажем, отрубить ?

Ор-р-ригинальный замысел у режиссёра этой постановки, ор-р-ригинальный !

И что же мне делать ? Куда идти ? Зачем ? Длина экватора этой безымянной дуры, куда меня сослал неизвестный благодетель, составляла тысячи две условно-земных километров, вряд ли меньше... Две тысячи километров бесплодных кратеров, силикатных холмов, скал из пемзы. Зачем куда-то идти ? С одинаковым успехом и удовольствием я мог сдохнуть вообще не сходя с места.


2.


Я вернулся к своему креслу и внимательно его осмотрел. Предусмотрительные люди имеют обыкновение класть в катапультируемые сидения пакеты с разного рода неприкосновенными запасами : сменные картриджи для систем жизнеобеспечения скафандров, контейнеры с едой и питьём, проекторы для просмотра фильмов и звёздных опер. Кстати, и сами фильмы тоже нередко закладывают. Было бы неплохо посмотреть перед смертью какую-нибудь новую серию "Охотника на бронтозавриц" или ещё что-нибудь мужественное, из категории "Три-Икс, без права показа неполовозрелым зрителям всех полов".

Счас ! не тут-то было. Та сволочь, что цинично отправила меня сюда, ничего интересного в кресле не спрятала. Я понял, что последние часы жизни мне придётся скоротать без эффектного аудиовизуального сопровождения.

Оставив кресло в покое, я вновь вышел из поднятого при посадке облака пыли и вскарабкавшись на какой-то вал - это оказался край довольно внушительного цирка метеоритного происхождения - присел на самом его гребне.

Сидел я высоко, глядел далеко, да только ничего интересного не видел. Где-то над головою висела незнакомая звезда, так сказать, местное светило. Мы посмотрели друг на друга. Я бы даже сказал - обменялись красноречивыми взглядами.

Это был громадный, тусклый и довольно холодный красный гигант. Хотелось бы, конечно, посмотреть на его спектр. Я прищурил глаза... м-да, ресницы, конечно, не дифракционная решётка, свет звезды они разложить в спектр не смогут. А вот если сделать ресницы потоньше... гораздо тоньше... то преломляемый свет будет попадать на дно глазного яблока уже разложенным в спектр.

Тут я всерьез задумался. Мысль показалась мне чрезвычайно актуальной. Итак, если у человека в результате генетической модификации появится второй набор ресниц... с особыми свойствами, скажем так... возможно, втягивающимися в веки... так вот, если такие ресницы появятся, человек сможет определять спектральный класс звезды не прибегая к использованию астрономических инструментов. Прищурился, посмотрел на звезду и сказал : "Сдаётся мне, дорогие товарищи астрономы, что это звезда класса Эф-Семь. Я вижу в её спектрограмме интенсивные линии ионизированного кальция и полосу "жэ", ни дать ни взять - это ионизированный титан. Скажите мне, что я неправ, и плюну вам в рожу !" О как !

Это ж какое ноу-хау я придумал ! Настоящее открытие... пусть и прикладного характера. Изучение и овладение этим навыком непременно надлежит включить в курс обязательного изучения в рамках программы монастырской школы тюремного типа с углублённой подготовкой к подрывной деятельности. Да, именно так !

Я некоторое время рассматривал далёкую звезду. Температуру её фотосферы определить на глаз невозможно : там может быть как менее трёх тысяч градусов по Кельвину, так и более четырёх. Впрочем, и то, и другое - весьма небольшие температуры для звёзды, ясно, что светило это древнее, остывающее, возможно даже, это "углеродная звезда" или "циановая". Таковых во Вселенной сравнительно немного, примерно одна на целую тысячу других светил. Так что можно сказать, я везунчик, мне придётся умереть под светом редкой звезды !

Поднявшись в полный рост, я с чувством прочёл "Отче наш" и обратился к Господу Богу. Что-то такое поднялось в душе и я понял, что мне есть что сказать в эту торжественную и горькую минуту. И сказал я следующее : "Господи Боже наш, Иисусе Христе ! Я - православный человек, раб Твой - собираюсь скоро умереть и, наверное, умру. Я жил плохо, много грешил, в особенности потому, что жил долго... Хотя, конечно, и не так долго, как хотелось бы. Ты знаешь, Господи, я был плохим сыном, а мужем и отцом так вовсе и не стал. Наверное, таков был Твой, Господи, Промысл на мой счёт. К причастию подходил последний раз год назад и даже более того. В том грешен и в том теперь искренне раскаиваюсь. Хотя в оправдание своё, могу сказать, что за этот год я побывал в тюрьме, сумасшедшем доме, в далёком прошлом и... много ещё где. Впрочем, Господи, Ты всё это обо мне знаешь. Молился я Тебе каждый день и всегда искренно, о чём Ты, Господи, ведаешь и без моих слов. Разного рода сволочи и гады - всякие там атеисты, рэпперы и масоны - пытались убедить меня в том, будто Тебя, Господи, не существует. Но ни на минуту в своей жизни я не усомнился в том, что Ты реален более, чем я, Ты обнимаешь собою весь мир и без попущения Твоего не происходит в сем мире ничего. Господи ! если у Тебя всё ещё есть на мой счёт какой-то план... если я, Пафнутий Чемодуров, нужен Тебе хоть для чего-то... дай мне знак ! Иначе я открою шлем своего скафандра и покончу на этом счёты с непомерно затянувшейся жизнью !"

А что, недурственная вышла эпитафия ! Конечно, далеко не монолог Гамлета, так ведь и сам я далеко не Гамлет.

Я постоял секунду-две-три, дожидаясь ответа Господа Бога на мои слова. И когда над близким горизонтом вдруг появилась светлая полоска, я даже не очень-то и удивился. В конце-концов, я ведь попросил дать мне знак.

Признаюсь, в первую минуту я решил было, что это посадочные огни какого-то громадного звездолёта. Тут я, конечно, ошибся. Это оказался никакой не звездолёт. Свет принадлежал диску громадной, очень близкой песчано-жёлтой планеты, быстро поднимавшейся над горизонтом.

Восход занял всего восемь минут. Большие угловые размеры появившейся планеты и скорость движения по небосводу свидетельствовали о её близости к планетоиду. Последний оказался её естественным спутником.

Но не этот вывод явился для меня главным открытием. Сюрприз крылся в другом : я узнал планету, взошедшую над горизонтом. Это оказался хорошо знакомый мне Зухрияр ; сквозь его прозрачную атмосферу я мог прекрасно видеть очертания большого экваториального континента Кааба, названного в честь знаменитой мусульманской святыни. Ошибиться было невозможно : уж больно узнаваем оказался его самый южный полуостров, имевший название Саладин и лишь чуть-чуть не достигавший южного полярного континента. На тёмной стороне Зухрияра я без труда мог различить огни Дамаска - громадного мегаполиса, являвшегося столицей планеты.

Я бывал на Зухрияре очень часто, поскольку местное планетарное правительство являлось последовательным противником Земной Цивилизационной Лиги и активно торговало с Донской Степью. Никогда Зухрияр не был нашим союзником - поскольку у "донских казаков" вообще не бывает союзников - но во все времена наши отношения с местной властью носили печать взаимной лояльности.

Важность сделанного мною открытия переоценить было невозможно. Зухрияр имел одиннадцать лун, делившиеся на два пояса : внешний и внутренний. Я не сомневался, что судьба - или щелчок перста Божьего, уж даже и не знаю ! - забросила меня на один из внутренних спутников. Все они имели весьма сочные названия, рождавшие невольные исторические ассоциации : Хамас, аз-Заркави, Аль-Кайда и, кажется, Хезболла. Но помимо примечательных названий все эти небесные тела имели и кое-что поинтереснее. А именно : на своей поверхности они несли базы метеорной защиты. Система звезды Мекка, вокруг которой обращался Зухрияр, могла по праву считаться одной из самых опасных в метеорном отношении среди всех звёздных систем, заселённых человечеством. А служба метеорной защиты, созданная властями Зухрияра, с полным основанием могла претендовать на звание лучшей среди всех организаций подобного профиля.

Благодаря этому открытию я твёрдо знал, что именно мне теперь надлежит делать. Конечно, я вовсе не преисполнился самонадеянной уверенности в том, что непременно останусь жив, но по крайней мере, теперь у меня появился шанс !

В силу очевидных соображений, станции раннего оповещения о метеорной опасности должны были находиться на полюсах спутников Зухрияра, то есть быть максимально отодвинуты от плоскости их обращения вокруг планеты. Наблюдая за движением Зухрияра по небосводу, я без особых проблем реконструировал пространственное положение этой плоскости в системе координат, связанной с той самой луной, на которой находился. А мысленно представив себе эту плоскость, я понял, куда мне надлежит двинуться, чтобы выйти в район радиолокационной станции.

Сколько мне придётся идти, вернее бежать, я не знал. Это, конечно, было плохо. Зато я знал, что скорость моего движения будет много выше, чем на планете земного типа с мощной атмосферой : тут я без труда смогу развить километров пятьдесят в час, а то и поболее.

Судя по цвету контрольной ленты на рукаве скафандра, ресурс картриджа жизнеобеспечения я не выработал даже наполовину. Стало быть, часов двенадцать у меня в запасе всяко есть. Далеко ли я смогу убежать за это время ? Гм-м-м-м, имея в запасе столько времени, да такой стимул я, пожалуй, половину этой луны пробегу !

И я помчался. Впрочем, говоря по совести и положа руку на сердце ( допускаю, что у кого-то другого совесть расположена совсем в ином месте ), следует признать, что мои скачки по поверхности пыльной луны меньше всего напоминали бег. Скорее они походили на движение рысистых кенгуру : мощный удар двумя ногами в грунт, вектор толчка направлен под сорок пять градусов к горизонту, пушечный взлёт на высоту восьми или даже десяти метров над грунтом и впечатляющий полёт на расстояние сорока-пятидесяти метров. При касании грунта низкий присед и - новый толчок под сорок пять градусов к горизонту.

Вот так я и поскакал. Получилось довольно резво. За свою богатую разнообразными событиями жизнь я немало побегал быстроногим оленем, поползал крокодилом, а теперь вот запрыгал кенгурё