Реферат: От Кавказа до Берлина1

От Кавказа до Берлина1 Чернаткина А.Е. ОТ АВТОРА
Прошло около шести десятилетий после окончания Великой Отечественной войны. Изданы тысячи книг о героях этой войны, на которых воспитана наша молодежь, проявившая не меньший героизм в восстановлении разрушенной врагами страны, в освоении космоса, в укреплении мощи нашей державы.

Большинства ветеранов уже нет среди нас. О них помнит страна, помнят однополчане и семьи героев. В семьях и архивах хранятся документы об их подвигах — скупые строчки и цифры.

Я, Чернаткина (Усова) Александра Ефимовна, пишу о подвигах моих однополчан 43-го Краснознаменного ордена Кутузова II-й степени Севастопольского истребительного авиационного полка, с которым прошла от Кавказа до Берлина.

Полк сражался с первых дней войны под Киевом, Ленинградом, в Сталинграде, на Северном Кавказе, на Украине, в Крыму, Белоруссии, Литве, Польше, участвовал во взятии многих городов Германии. Мы дошли до Берлина.

12 человек в полку за период войны получили высокое звание Героев Советского Союза. В мирное время это звание присвоено воспитанникам полка космонавту Георгию Тимофеевичу Добровольскому и летчику-испытателю Кульчицкому Евгению Николаевичу.

Весь личный состав полка награжден многими орденами и медалями. Но патриотизм воинов и их подвиги настолько велики, что тема эта в литературе неисчерпаема. Пусть читатель убедится, прочтя эту документальную повесть.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга охватывает не все эпизоды боевой работы полка на фронтах Отечественной войны, не всех участников событий. Многие факты уже описаны другими авторами. Я пишу о фактах достоверно известных мне, а также из мемуаров видных военачальников, документов и писем моих однополчан — непосредственных участников боевых действий.

В 1942 году я служила в 515 истребительном авиационном полку, прошла с ним трудные дороги отступления, была в обороне Сталинграда в черте города на аэродроме Сталинградского летного училища, где мужественно сражались летчики полка, и самоотверженно трудился технический состав. Я была оружейницей на истребителе ЯК-1.

После многих потерь в личном состава и технике полк убыл на переформирование в 20-й запасной авиаполк в Толмачево близ Новосибирска, где пополнился личным составом и самолетами.

В декабре 1942 года температура воздуха доходила до минус 54 градусов. Работать на материальной части нужно было без рукавиц. Руки примерзали к металлу, облезала кожа на руках. Командование решило облегчить наше положение, девушек из полков, прибывших с фронта переучить на укладчиц парашютов.

Занятия проводились в длинном парашютном классе, где температура была постоянно плюс 24 градуса. Через месяц нам выдали справки об окончании курсов, и надо было ждать, когда полкам, убывающим на фронт, потребуются укладчицы парашютов. В полку их полагалось две, а нас было много. И трудно было сказать, когда до каждой из нас дойдет очередь.

На фронте шли тяжелые бои, а мы сидели без дела и только ходили в наряды. Оставаться дольше в запасном полку было невыносимо.

Слышала, что иногда девушкам удавалось самовольно убегать на фронт с маршевым полком. Но плохо было тем, кто попадался, их строго наказывали.

И все же я решила бежать. Узнала, что в одной из казарм находится полк, который ночью уедет на фронт. В недавно полученном новом обмундировании мы все выглядели элегантно. Все было подогнано по нашим размерам. Начистив до блеска кирзовые сапоги, я отправилась в эту казарму.

Застала там только комиссара полка майора С. С. Гулина. В ответ на мою просьбу спросил: «Что вы умеете делать?» Оказалось, что все должности оружейников и укладчиков парашютов уже заполнены. Но я очень просила, уверяла, что буду делать все, что прикажут.

— Хорошо, — ответил майор, — объясните, где вас найти. В 11 часов вечера за вами придут. Только никому об этом не говорите. Почерк хороший? Будете помогать в штабе.

Штабную работу я не знала и заранее ее невзлюбила. Она казалась мне скучной и неинтересной. Но выбора не было и я согласилась.

Но как уйти из расположения, чтоб никто не заметил? Вечером под полой шинели вынесла вещмешок и спрятала в снегу на улице за дверью. Вернулась и попросила дневалившую девушку вызвать меня, когда ко мне придут. Она очень удивилась: «Ай да тихоня!» И посыпались вопросы:

— Где познакомились? Какой он? Высокий? и т.д. А какой придет, я не знала и сказала:

— Увидишь!

Около 11 часов вечера вошла дневальная. Обращаясь ко мне, покрутила пальцем у виска и сказала:

— Иди!

Оказалось, что за мной пришел старшина полка не очень молодой, невысокий с небольшим брюшком.

Моя близкая подруга москвичка Аня Кнырикова, которую я посвятила в свои планы, долго плакала из-за того, что мы расстаемся, но причину слез никто не знал.

На улице подхватила свой вещмешок. Старшина повел меня к эшелону, подвел к теплушке, где были девушки и, указав на меня, сказал: «Спрячьте!». Я забралась на верхние нары. Сверху на меня набросали шинели и вещмешки. Я лежала тихо, не шевелясь. И правильно сделала.

Примерно через час теплушку осветили фонариком и послышался девичий крик. Оказалось, что начальник штаба полка подполковник Зайцев таким же образом взял в полк еще одну девушку. Но она об этом разболтала, что помешало осуществлению ее плана.

Позднее на фронте я поняла, что побег на фронт не такое уж большое преступление. Был случай в 15 авиаполку нашей дивизии. В начале июля 1944 года прибывший на стажировку инструктор Черниговской летной школы Банников Иван Григорьевич пожелал остаться после стажировки на фронте и отказался вернуться в школу. Командование Черниговской летной школы хотело отдать его под суд военного трибунала за дезертирство. Заместитель командира 15-го авиаполка майор Н.П. Родзевилло срочно послал письмо Члену Государственного Комитета обороны маршалу К.Е. Ворошилову, в котором, описав мастерство и отвагу Банникова, попросил разрешения оставить его на фронте.

К. Е. Ворошилов на письме написал резолюцию: «Дай Бог, чтобы таких дезертиров было побольше. Эта записка является основанием для зачисления в часть».

В первом часу ночи 18 февраля 1943 года от станции Обь наш состав направился на фронт. Так я оказалась в 43 истребительном авиаполку, с которыми прошла трудные фронтовые дороги от Кавказа до Берлина. В нем служили отважные, смелые, трудолюбивые люди, прославившие нашу страну, нашу армию, совершив необыкновенные подвиги. За это я очень благодарна своей судьбе.
^ НАЧАЛО БОЕВОГО ПУТИ
Я служила во втором составе полка, сформированном в начале 1943 года. Хочу немного рассказать о начальном периоде войны, когда сражался первый состав.

43-й истребительный авиационный полк был сформирован 11 мая 1938 года на базе двух эскадрилий, участниц гражданской войны. Он вошел в состав 36-й истребительной авиадивизии ПВО Киевского военного округа. Базировался в Василькове. В его задачу входила защита Киева от нападений с воздуха.

В составе полка было две эскадрильи, вооруженные самолетами И-16 и И-153 («Чайка»).

В 1938 году полк участвовал в Чехословацких событиях, в 1939 году — в событиях в МНР, в 1940 году — в боях с белофиннами.

К началу Великой Отечественной войны полком командовал подполковник Сюсюкалов Никита Тимофеевич, героически сражавшийся в небе Испании.

В 1941 году, до начала Отечественной войны, вводили в строй молодых летчиков. Весь личный состав занимался учебно-боевой подготовкой. К началу войны в полку было 4 полноценных боевых эскадрильи, укомплектованных самолетами И-16 и И-153.

Ровно в 4 часа 22 июня 1941 года над Киевом появились немецкие самолеты. Началась Отечественная война. В первые часы на отражение налета взлетели опытные летчики — Чичико Бенделиани, Иван Кобылецкий, Василий Шишкин, Михаил Бубнов. Трое из них стали впоследствии Героями Советского Союза.

Скоростные «мессершмитты» и «юнкерсы» шли лавиной на Киев, населенные пункты близ него и переправы. Летчики полка на самолетах И-16 и И-153, имевшие меньшую скорость, завязывали ожесточенные бои. Они смело вступали в борьбу с превосходящими силами, отражали вражеские налеты.


Над Васильковом, Киевом летали,

На самолетах, устремляясь ввысь.

От трасс и взрывов небеса дрожали,

И в этом небе летчики дрались.


Подполковник Сюсюкалов водил летчиков в бой, где сражались с обеих сторон более сотни самолетов. Несмотря на численное превосходство врага, его техники, наши летчики решительными внезапными ударами добивались победы. Они бомбили вражеские войска, технику, прикрывали переправы, отгоняли «юнкерсов», заставляли сбрасывать бомбы вне цели.

Когда в бою заглох мотор подбитой «чайки» капитана Шишкина, он посадил самолет на луг в полукилометре от дороги. Командир звена Василий Куприянчик приземлился рядом. Шишкин в одноместной кабине втиснулся на колени Куприянчику. Взлетели и нормально совершили посадку.

А в 1944 году такой же подвиг совершил летчик второго состава полка Спартак Маковский. Об этом дальше будет подробно рассказано.

Много подвигов в небе совершили летчики полка Чичико Бенделиани, Леонид Борисов, Иван Кобылецкий, Василий Шишкин, Евгений Мельников, Тимофей Бугаев, Яков Мамка. Отличились молодые летчики сержант Иван Ищенко и его друг Геннадий Шерстнев.

В 1943 году Иван Иванович Кобылецкий прислал письмо на имя командира 43-го полка с просьбой помочь ему восстановить ордена, которыми он был награжден, так как они утонули в Волге, и он описал, как это произошло.

Девять наших истребителей, возглавляемых Кобылецким, вылетели на уничтожение переправы противника в районе Калача. При подходе к цели увидели 25 МЕ-109, которые шли к переправе, восемь из них насели на Кобылецкого и его ведомого Бережного. В завязавшемся бою пара Кобылецкого сбила два «мессера». Кончились боеприпасы, загорелся мотор и пламя, пробившееся в кабину, стало нестерпимо жечь. От жары невозможно было дышать. Он резко отбросил фонарь кабины, вывалился за борт и дернул кольцо парашюта. Кобылецкий упал в расположение нашей танковой части. Но не хватило высоты, чтобы благополучно приземлиться. Он почувствовал острую боль и потерял сознание. В результате ожоги 3-й степени и перелом обеих ног. В госпитале сделали все возможное, чтобы вылечить летчика.

Из-за частых налетов вражеской авиации раненых решили отправить в тыл пароходом по Волге. Под обстрелами и бомбежкой их погрузили на изрешеченный осколками пароход. Но трудные испытания для Кобылецкого не кончились. Враги решили расправиться с беззащитным пароходом, зная, что на нем раненые. Падали бомбы, стреляли зенитки. Пароход загорелся. Началась паника.

Чтобы выбраться на палубу, Кобылецкий обрезал шины на раненых ногах, снял бинты и выполз на задымленную горящую палубу. Документы и ордена (Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды) были у него в носовом платке. Он взял в зубы узелок с орденами и лежа стал перекатываться по палубе к борту. Собрав всю силу воли, вывалился в воду.

Вначале было приятно плыть в холодной воде, но потом раненое бедро стало причинять невыносимую боль. И здесь, как в бою, на помощь пришла взаимная выручка — рядом плыл боец, ухватившись руками за доску. Тот глазами показал Кобылецкому, чтобы ухватился за нее. Плыть стало легче. Но «мессершмитты» опять налетели и стали расстреливать людей в воде. В этой ситуации, теряя последние силы, Кобылецкий уронил узелок с орденами.

Доска уткнулась в берег островка. Силы его окончательно покинули и Кобылецкий потерял сознание. Здесь его нашел старый рыбак и перевез на берег.

В госпитале в Средней Ахтубе девять дней боролись за его жизнь. Врач считал, что ходить он сможет только на костылях. Но Ивана Ивановича это не устраивало. Необыкновенное упорство и беззаветная любовь к авиации помогли ему снова встать в строй воздушных бойцов. Герой Советского Союза Кобылецкий воевал до конца войны.


В декабре 1942 года полк был направлен на переформирование. Летчики Евгений Петрович Мельников, Чичико Кайсарович Бенделиани, Иван Иванович Кобылецкий, Леонид Иванович Борисов, Тимофей Георгиевич Бугаев, Леонид Бакуменко продолжали воевать в других полках.


Я не ставила своей задачей описать подробно боевые действия и героизм летчиков полка первого состава (22 июня 1941 — декабрь 1942 гг.). Далее я пишу о подвигах моих однополчан, свидетелем которых я была. Я знала всех их лично. Много сохранилось в моей памяти, многое взято из воспоминаний моих однополчан и «Истории 43-го полка» периода войны.
^ СНОВА НА ФРОНТ
Второй состав трехэскадрильного 43 истребительного авиаполка был полностью сформирован в начале 1943 года в Сибири, в 20 запасном авиаполку, 5-й запасной бригады Сибирского военного округа. Основой летного состава стали летчики 48-го дальневосточного полка во главе с командиром капитаном Дорошенковым Александром Андриановичем, комиссаром майором Гулиным Сергеем Степановичем, начальником штаба подполковником Зайцевым, который в полку был совсем непродолжительное время. Его вскоре сменил капитан Гончаров Петр Никитович. Штурманом полка был дальневосточник капитан Волчков Николай Григорьевич.

На фронт рвались все, но в списки отправляемых на фронт не все попадали. Не попал в них и младший лейтенант Федор Костиков.

Зачисленных в списки посадили в кузов грузовой машины, чтобы поехать в штаб дивизии. Просился и Костиков, но приказ — есть приказ. Когда грузовик с летчиками уже отъезжал, Костиков бросился вдогонку, ухватился за борт и на ходу влез в кузов. Всех летчиков пригласили в штаб на беседу, а Федя остался возле штаба. Когда летчики и командование дивизии выходили из штаба, они увидели Федора со слезами на глазах. В руках у него была большая палка, которой он, глотая слезы, колотил по железной бочке (возможно из противопожарного инвентаря), стоявшей возле штаба. Поняв все, командование дивизии включило его в списки отъезжающих на фронт.

Этот факт вспомнил С.А. Лебедев в присутствии Костикова на встрече ветеранов в 1978 году.

Характер Феди Костикова и его настойчивость в полной мере проявились на фронте.

Из прежнего состава, прошедших через бои 1941-1942 годов и Сталинградскую битву, в полку остались - старший инженер полка инженер-капитан Шустерман Наум Семенович, старший инженер по вооружению инженер-капитан Сибилев Николай Семенович, начальник отдела строевого и кадров старший лейтенант Коваленко Василий Игнатьевич, заместитель начальника штаба по оперативной работе майор Гуляка Иван Иванович. Полностью был укомплектован технический состав.

В этот период в полк пришли летчики-истребители, испытанные в боях с первых дней войны - лейтенант Кочетов Александр Васильевич и старший лейтенант Белячков Дмитрий Дмитриевич.

Полк вошел в состав вновь сформированной 278 истребительной авиационной дивизии под командованием полковника В.Т. Лисина — опытного летчика, воевавшего в Испании.

В течение всего периода боевых действий начальником штаба дивизии был полковник Шпаков Владимир Александрович. Четырнадцатилетним пареньком в феврале 1918 года он вступил в Красную гвардию, был партизаном, затем пулеметчиком на бронепоезде «Громобой». В 1920 году воевал с белополяками на героической пулеметной тачанке. Стал летчиком. Участвовал в войне с белофиннами. Человек с большим опытом В.А. Шпаков всю жизнь отдал служению армии и народу.

В январе 1943 года полк получил новые самолеты ЯК-7 - подарок башкирских колхозников.

Перед убытием на фронт командование отпустило Венедикта Сигарева на два дня в Омск к семье, повидать сына, которого еще не видел.

18 февраля 1943 года полк выехал на фронт. Расстыкованные самолеты закрепили на платформах, а личный состав ехал в вагонах-теплушках. В конце состава прицепили вагон с замороженными пельменями — подарок сибиряков.

Перед отправкой на фронт, когда самолеты были уже погружены на платформы, к капитану Шепелю Сидору Романовичу приехала жена с двумя детьми. Они поехали с ним в одной теплушке, сопровождали несколько остановок. Была сильная пурга. Вышли на каком-то полустанке. Состав ушел, а на платформе остались три одинокие фигурки...

3-го марта состав прибыл в подмосковные Люберцы, где самолеты собрали и облетали. А 9 апреля начали перебазировку техники и личного состава на аэродром Кленовец близ Старого Оскола.

Аэродром был плохо оборудован, что затрудняло посадку наших самолетов. Почти не было капониров и выкопанных в земле щелей на случай вражеских бомбардировок. Несколько дней ушло на подготовку к боевой работе.

Командир полка капитан Дорошенков сразу организовал службу ВНОС, установил два пункта наблюдения с телефонами. На старте дежурил самолет на случай внезапного нападения вражеских самолетов. Первым дежурить был назначен лейтенант Александр Кочетов, который уже воевал с немцами, имел богатый опыт.

12 апреля мы понесли первую потерю. Во время ознакомительного полета погиб младший лейтенант Арсений Дмитриевич Глушков.

15 апреля над аэродромом на высоте примерно 2000 метров появился Ме-110. Кочетов мгновенно поднялся в воздух и погнался за «мессером». Поняв, что его преследует опытный летчик, «мессер» увеличил скорость и скрылся.

Следующим дежурил командир 2-й эскадрильи С.А. Лебедев. Уже вечерело, когда на большом удалении от аэродрома появился двухкилевой самолет. «Очевидно, это тот Ме-110, которого отогнал Кочетов», — подумал Лебедев. Да и по радио начальник связи полка его наводил на «противника». Старший лейтенант Лебедев был хорошим стрелком, произвел атаку и ... подбил свою «пешку», возвращавшуюся из разведки. Хорошо, что летчик сумел, к счастью, посадить поврежденную машину. Экипаж был невредим.

Все понимали, что эта неудача результат отсутствия боевого опыта. Очень скоро этот опыт пришел, но первые полеты принесли огорчения.

Обнаружив аэродром, немцы уже не оставляли нас в покое.

Шепель и Меркулов сидели в кабинах, готовые немедленно взлететь. Но вот послышался гул вражеских самолетов и на фоне облачности показалась девятка Ме-110, а за ней еще... Шепель крикнул механику: «Передай — запуск всей эскадрилье!», — и пошел на взлет.

Посыпались бомбы на стоянки. Вслед за Шепелем взлетел под взрывами бомб Владимир Меркулов. Решительные действия Шепеля не позволили немцам пойти на второй круг для бомбежки. Едва набрав необходимую скорость, Шепель с ходу пошел напролом, проскочил огневую завесу немецких стрелков и, ведя огонь, ворвался в строй бомбардировщиков. Строй «юнкерсов» был нарушен и только первые бомбы нанесли непоправимый вред, остальные посыпались, куда попало. А Шепель, находясь в середине строя вражеских самолетов, между атаками прятался под «пузо» фрица, становился так плотно, что немцы опасались стрелять, чтобы не попасть в своего. Потом после приземления в его самолете насчитали 87 пробоин. В каждый из четырех бензобаков попало по одной пуле. Бензин из пробоин стекал под пол кабины, накопился и вспыхнул... Факел пламени рванул через кабину в открытый фонарь. Оказавшись в мощном потоке пламени, Шепель, прикрывая открытую часть лица перчаткой, другой захлопнул фонарь, открыл переднюю форточку. Встречный поток воздуха загнал пламя под пол кабины. Выйдя из боя, Сидор Романович сумел сбить пламя и благополучно посадил машину на аэродроме.

Сколько же надо было иметь мужества и самообладания, чтобы, проведя тяжелый бой, спасти самолет, несмотря на полную вероятность сгореть либо погибнуть при взрыве бензобаков.

Сидор Романович попросил механика к утру отремонтировать самолет. Механик Г. Виноградов принялся за работу. Обед и ужин приносил ему к самолету моторист. Всю ночь вместе с мотористом трудился механик. К утру самолет был готов к вылету.

Во время разрывов первых бомб был смертельно ранен командир 3-й авиаэскадрильи Николай Павлович Андреев. Капитан Андреев сидел в кабине самолета, собираясь взлететь. Он скончался от ран через три дня. Смертельно ранен был на стоянке механик старший сержант Александр Иванович Вишневецкий.

В следующие мгновения после разрывов первых бомб взлетели лейтенанты Маковский, Осадчиев и другие летчики. Благодаря их мужеству и решительным действиям враги не сумели больше нанести вред. Мужеством следует назвать и действия механиков, выпускавших самолеты под бомбежкой.

Во время атаки неприятельских самолетов Маковский одного сбил. Так благодаря отваге капитана Шепеля и его группы были сохранены почти все самолеты и не допущены более потери людей.

Предстоял перелет к новому месту базирования на Северный Кавказ. Летчики перелетели, совершая посадки на промежуточных аэродромах. С собой в самолетах за бронеспинками они везли своих механиков, чтобы быть готовыми немедленно обеспечить готовность самолета на новом месте.

После первого перелета с механиком за бронеспинкой, Шепель, глядя в глаза Виноградову, оказал: «Ты со мной летать не бойся. Все будет нормально. Ну, а если даже что, то я все равно тебя не брошу». Возможно, ему стало жаль смотреть на беззащитность механика, запертого в кабине без парашюта.

Виноградов рассказывал, что ему было приятно услышать впервые высказанное к нему внимание.

На аэродроме Кленовец оставались три неисправных самолета, поврежденных при бомбежке, которые механики восстанавливали, не зная отдыха. Остальной технический состав и штаб еще оставались в ожидании вылета.

Через день приземлился транспортный самолет «Дуглас», который должен был всех увезти. Когда все расположились в самолете и осталось лишь запустить двигатели, на аэродром налетели вражеские самолеты. Мы их заметили, когда они отбомбили соседний, находившийся в двух километрах от нас аэродром и выскочили из самолета. Немцы прошлись по стоянкам, где стояли неисправные самолеты, подожгли их и «Дуглас». Благодаря тому, что мы вовремя покинули самолет и спрятались на окраине аэродрома, жертв не было. Только сгорели в самолете наши нехитрые пожитки.
^ МУЖАЛИ В БОЯХ НАД КУБАНЬЮ
Фашисты рвались к Кавказу, им нужны были его богатства, а главное — кавказская нефть. Они захватили Кубань и стали наращивать свои силы, чтобы осуществить планы по захвату всего Кавказа.

Весной 1943 года они сосредоточили на Кубани большое количество самолетов, входивших в состав авиационных соединений «Удет», «Мёльдерс», «Зеленое сердце» , 52-й эскадры. Всего более 1000 штук.

Но планы немцев начали рушиться. Советские войска наносили ощутимые удары врагу, вынуждая их к отступлению. Немцы упорно сопротивлялись и, чтобы удержаться, построили сильно укрепленное сооружение от Азовского до Черного моря, назвав его «Голубой линией». Это были мощные инженерные сооружения из железа и бетона, с минными полями, защищенные мощными зенитными средствами.

Для освобождения Северного Кавказа Верховное Главнокомандование направило туда наземные войска и три авиационных корпуса из резерва Ставки. Одним из них был наш 3-й истребительный авиакорпус под командованием генерал-майора авиации Е.Я. Савицкого. 265 и 278 авиадивизии входили в его состав.

В середине апреля 1943 года три полка 278 дивизии, в их числе и наш 43-й полк перелетели на Северный Кавказ и сразу включились в боевую работу. Базировался полк на аэродроме Новотитаровская близ Краснодара.

В воздухе начались ожесточенные сражения, в которых с обеих сторон участвовали десятки и сотни самолетов. Летчики в течение дня делали по 5-7 боевых вылетов, испытывая большую нервную и физическую нагрузки. Это были первые бои. Дальневосточники, имевшие большой опыт летной работы, с первых дней сумели оценить обстановку в воздухе и принимать правильные решения. Они из сражений выходили победителями, сбивали врагов, и это поднимало их настроение. К опытным летчикам прикрепляли молодых выпускников летных училищ, их терпеливо вводили в строй, обучали тактике боя и своим примером вселяли уверенность.

Для того чтобы сбивать вражеские самолеты, кроме мужества нужно было знать их летно-тактические данные. Изучению этих данных уделялось, по возможности, много внимания и времени, но летчикам не терпелось вступить в сражение.

Вдруг над аэродромом появился вражеский самолет. Кто-то крикнул:

— «Месс», «Месс» летит!

Несколько человек бросились к своим самолетам, чтобы быстрее взлететь и сразиться с врагом. Но Ме-109 выпустил шасси и пошел на посадку. Из трофейного самолета вышел генерал Савицкий и сказал командиру полка: «Изучите эту зверюгу, а завтра покажите свои способности в воздухе».

Командир полка провел тринадцать показательных воздушных боев с летчиками. Летчики убедились, что наши истребители не уступают «мессершмиттам» и на них можно успешно воевать.

Начались полеты на боевые задания. Пришли первые потери на Кубани, 18 апреля не вернулся из полета сержант Виктор Васильевич Рудаков.

Исключительно трудным днем был 20 апреля. Бои разгорались над станицей Крымской. Бомбардировщики врага под прикрытием истребителей пытались прорваться к нашим войскам. Наши летчики отважно сражались, стремительно шли в лобовую атаку, заставляли немцев сбрасывать бомбы вне цели, а иногда и на свои войска. Инициатива стала переходить к нашим летчикам и враги несли ощутимые потери.

Уже с 22 апреля силы противника заметно ослабли и его авиация, имея значительные потери в воздухе и на земле, уже не могла действовать так интенсивно, как в начале операции. Наша истребительная авиация наращивала силы и применяла новейшие тактические приемы, используя опыт известных летчиков-истребителей — Покрышкина, Глинки и других, стала прочно завоевывать господство в воздухе.


К началу Отечественной войны Сидору Романовичу Шепелю было примерно лет 35. В начале 30-х годов он уже был летчиком 1-го класса гражданской авиации (выше тогда не было). По его рассказам, он служил в одном авиаотряде с участниками спасения челюскинцев, но сам в спасении не участвовал, так как в это время выполнял другое задание. Шепель перечислял, на каких самолетах ему приходилось летать в гражданской авиации — их было десятки, в том числе и на гидросамолетах.

Летал он, в основном, на Севере и Дальнем Востоке, где требовалось исключительное мастерство и высокая штурманская выучка. Он также детально знал районы Черного и Азовского морей.

Он был неразговорчив и скромен, не любил хвастать. Ошибок своих не таил и рассказывал о них с иронией и легкой бравадой. Это был летчик с чкаловским характером. Он мог пилотировать на очень низкой высоте. Лихость тогда воспринималась как храбрость. Он в совершенстве овладел летной специальностью, иногда в нарушение уставов и действующих норм искал новые пути применения авиации. Он, несомненно, мог бы пролететь под мостом, как В. Чкалов.

Когда перед вылетом на фронт мы находились в Люберцах под Москвой, всесоюзный староста М.И. Калинин прислал за Шепелем машину. На вопросы однополчан отвечал скупо: «Мы давно знакомы. Встреча была душевной». В заключение Михаил Иванович ему сказал: «Жду вас, Сидор Романович, в Кремле, чтобы вручить звезду Героя... Надеюсь на это...».

В середине 30-х годов с Шепелем произошла трагическая история. Он летел над тайгой на двухмоторном самолете. С ним три пассажира высокого служебного ранга. Самолет летел над тайгой на низкой высоте. В какой-то момент самолет «просел» и зацепился за высокую сосну. Место катастрофы разыскали через трое суток. Один мотор не нашли. В живых остался один Шепель, больше никого не разыскали. На месте падения было много медвежьих следов.

Кроме многочисленных повреждений сильно пострадало его лицо. За время лечения в госпитале лицо ежедневно фотографировали. К удивлению врачей, все быстро заживало. «На мне, — говорил Шепель, — все зажило быстрее, чем на собаке». Но облик изменился, он стал совершенно непохожим на прежнего Шепеля. Лицо, собранное из небольших кусочков тканей, приобрело разноцветный оттенок — от бледного до темно-багрового. На фотографиях, сделанных до катастрофы, это был красавец с аристократическими чертами лица, продолговатым красивым носом с легкой горбинкой. Он хранил все 17 фотографий, сделанных в госпитале, как свидетельство подлинности его документов прошлых лет с фотографиями, заверенными печатью.

Считали, что после происшедшей катастрофы Сидор Романович будет осторожным, не будет пилотировать на малых высотах, а он, поправившись, делал то же самое. На фронте в первом же вылете вступил в бой отчаянно, без страха. Это свойственно только людям с сильным характером.

Когда Сидор Романович после лечения приехал домой, ни мать, ни брат, ни сестра его не узнали. Он представился другом сына. Но вскоре материнское сердце его узнало.

Здоровье позволило ему летать, но в гражданский воздушный флот он не вернулся. Но и без неба жить он не мог. В его летной биографии произошли крутые изменения. Он решил начать все сначала. Вновь поступил в летное училище, но уже военно-воздушных сил, обучался по индивидуальной программе, экзамены и зачеты сдавал экстерном и менее чем через год был выпущен лейтенантом.

Летал на Дальнем Востоке. С уверенностью можно сказать, что в 1941-1942 годах Шепель уже служил в 48 истребительном авиаполку в звании капитана на должности командира авиационной эскадрильи.


24 апреля стояла жара, к которой еще не успели привыкнуть. Люди снимали одежду и до пояса обливались водой. 1-й эскадрилья была дежурной, летный состав постоянно находился возле самолетов. Получено задание сопровождать штурмовики Ил-2. Прибыла группа офицеров штурмового полка для согласования порядка совместных действий. Ведомым у Шепеля был младший лейтенант Иван Жичин. Вылет назначен на 16.00 в район Цемесской бухты.

Бой был жестокий, летчики сражались до последнего снаряда, до последней капли бензина. Когда стемнело, узнали, что эскадрилья приземлилась без горючего на чужом аэродроме и имеются потеря — один самолет.

Потеря каждого летчика — боль. Но потеря командира для каждого механика — боль особая. Из 10 самолетов вернулось 9. Не хотелось верить. Механик Георгий Сергеевич Виноградов, лучше других узнавший Шепеля, в течение всей жизни пронес эту боль.


Самолет Шепеля пылающим факелом с закрытым фонарем упал в воду Цемесской бухты. Видимо в самолет попал зенитный снаряд.

Всего несколько дней сражался командир 1-й авиаэскадрильи С.Р. Шепель. Одному из самых опытных летчиков не суждено было полностью раскрыть свой летный талант в боях. Он был сражен в огненном небе над Малой Землей.

В 1985 году группа ветеранов 278 дивизии посетила Малую Землю. На площадке выставлены детали и механизмы авиационной техники, которую достали со дна Цемесской бухты. Среди них оплавленный пожаром и покрытый коррозией за долгие годы пребывания на дне моря мотор М-105-2ПФ. Виноградов не стал осматривать другие экспонаты, а долго смотрел на этот мотор и подумал: «Возможно это НАШ с Шепелем мотор с самолета № 34, этот последний след Сидора Романовича».


3 мая в тяжелом бою погибли младшие лейтенанты Блинов Валентин Алексеевич и Крюков Евгений Иванович.

14 мая погиб младший лейтенант Ожегов Павел Иванович.

27 мая погиб заместитель командира эскадрильи Белячков Дмитрий Дмитриевич.

Май месяц был насыщен воздушными боями. Много побед в воздухе одержали наши летчики, но заплачена очень дорогая цена — мы потеряли несколько летчиков.


Старший инженер полка по вооружению Николай Семенович Сибилев успешно окончил военную академию имени Жуковского в июне 1941 года. Выпускная комиссия предложила ему на выбор — пойти военпредом или преподавателем. Сибилев просился на войну. Его отговаривали, ссылаясь на зрение (он носил очки). Сын красногвардейца времен гражданской войны всегда брался за самые трудные дела. На войне опасно, но через такие испытания прошел его отец. Иначе он поступить не мог.

На фронте в должности инженера по вооружению он готовил к боям авиационное вооружение. В период отступления наших войск в 1941 году с группой военнослужащих попал в окружение, участвовал в перестрелках, вступал в бой с фашистскими танками, был тяжело ранен. В залитой кровью одежде переплыл реку. Многие товарищи попали в плен. Его спасли колхозники.

В ночь на 6 октября 1941 года сумел перейти линию фронта. На попутных машинах доехал до города Ахтырки Сумской области, где в штабе ВВС 21-й армии получил направление техником по вооружению в 1-ю эскадрилью 43-го истребительного авиаполка.

Неласково встретили Николая в полку. Ни один человек там не имел высшего образования и ему сказали: «Здесь тебе не академия, мы тебя научим жить!» Люди, не имевшие достаточных знаний, постоянно создавали различные преграды. Благодаря хорошим знаниям и любви к технике, будучи талантливым рационализатором, он сумел крепко утвердиться и завоевать авторитет среди личного состава.

После переформирования Николай Семенович Сибилев остался в полку и в должности старшего инженера по вооружению прошел с полком весь боевой путь, был награжден орденами и медалями.

Инженер Сибилев с большой теплотой вспоминал о генерале Савицком. Командир корпуса Евгений Яковлевич Савицкий был кумиром всего летного состава. В боях его часто прикрывали летчики нашего полка. Ведомыми у него были Владимир Меркулов, Венедикт Сигарев, Николай Бородин и другие. Технический состав тоже боготворил генерала за отвагу, храбрость и человечность. Техники всех специальностей считали за большую честь готовить его самолет к полетам.

— Однажды, — рассказывает Сибилев, — в полк приехал инженер по вооружению корпуса подполковник В.Н. Белов и говорит: «Сможете ли вы гарантировано отладить вооружение на самолете генерала Савицкого?»

Я ответил, — говорит Николай Семенович, — что могу сделать с гарантией 600 выстрелов на ствол. Для этого нужно, чтоб самолет пригнали на наш аэродром базирования. Несколько раз это делал Герой Советского Союза А.И. Новиков. В дальнейшем я договорился с подполковником Беловым, что передам ему в корпус отличного механика, который выполнит эту работу не хуже меня. В корпус передали старшего сержанта Быкова, чуваша по национальности, и он постоянно готовил к вылетам вооружение на самолете Савицкого.


Семен Андрианович Лебедев, командир 2-й авиаэскадрильи, пользовался большим авторитетом. Он был примером в небе и на земле. Аккуратный, рассудительный, требовательный к себе и подчиненным, он казался очень строгим. В действительности это был очень добрый, чуткий человек, но требовал от подчиненных дисциплины и порядка.

С раннего детства Семен был влюблен в море, на берегу которого в городе Керчь проходили его детство и юность. Любовался голубым небом, в котором над морем кружили птицы. Однажды увидел он в небе необычную птицу, которой управлял человек. Больно и радостно защемило сердце. С тех пор любовь к небу стала еще сильнее. Он читал все о самолетах, что мог найти в книгах, газетах, журналах. Хотелось летать, и мысли о полетах завладели им навсегда.

Успешно закончив школу, он поступил работать на бочарный завод, где трудился его отец. Вступил в комсомол и пошел учиться в Керченский аэроклуб. Уставший за день, но безмерно счастливый он возвращался домой, лелея заветную мечту о поступлении в летное училище.

И вот он курсант Качинского летного училища. Учился с желанием и настойчивостью. Полеты доставляли ему радость. В 1939 году, успешно окончив училище, был направлен служить на Дальний Восток. Здесь он вскоре стал опытным летчиком, за что награжден знаком «Отличник РККА» и назначен командиром звена. Не только опыт летной работы, но и хорошие организаторские способности помогли ему во фронтовой обстановке, когда он командовал эскадрильей.

В один из дней начала мая вражеские бомбардировщики по 10-15 машин начали бомбить позиции наших войск. Истребители 4-й воздушной армии, отражая их удары, сбили десятки машин врага. Особенно отличились С.А. Лебедев, А.В. Кочетов, Н.В. Бородин.

5-го мая дежурная четверка под командованием Лебедева по сигналу с командного пункта взлетели в небо. Четверка пошла вдоль «Голубой линии».