Реферат: Жизнь мага введение

Мартин Бут

Жизнь мага

ВВЕДЕНИЕ

Решившийся написать биографию Алистера Кроули под­вергает себя серьёзному испытанию. С самого начала та­кой человек сталкивается со множеством препятствий.

Кроули был сложной личностью, всесторонне осве­домлённым человеком, который вёл бурную жизнь, харак­теризующуюся калейдоскопической смесью из позиций и установок, постоянно претерпевавших изменения. И всё же его жизнь была подчинена одной главной цели — быть магом, проповедовать то, что он называл Законом Теле­мы. Кроули был эгоцентриком и честолюбцем, обладая при этом блестящими способностями. Высокообразован­ный человек с сильным интеллектом, он в то же время был тщеславным, эгоистичным и во многих отношениях от­кровенно наивным. В возрасте пятидесяти лет он при­знавался в своём дневнике, что так и не чувствует себя взрослым. Итак, следует признать, что выделить самое существенное в личности Кроули — нелёгкая задача.

Смирившись с тем, что эта личность необъятна, био­граф сталкивается с трудностью получения правдивой ин­формации о Кроули, отделения фактов от вымысла. Кроули

сам приукрасил историю собственной жизни, хотя — надо быть справедливым—даты и места событий он указал точ­но. Те, кто сопровождал его по жизни, слились с ней или приспособили её к своим собственным представлениям, в зависимости от того, кто это был: его ученики или про­тивники, верующие в магию — или, как сказал бы Кроули, магику — или отрицающие её, те, кто почитал его как лич­ность, или те, у кого он вызывал отторжение. Некоторые сознательно искажали правду, чтобы выставить Кроули в невыгодном свете, в то время как другие развивали уче­ние Кроули, не ставя под сомнение даже самые вопиющие детали, в результате чего неверная информация воспро­изводилась и начинала восприниматься как бесспорная. Настоящая биография не примыкает ник одной из этих позиций. Её нельзя отнести к магическим биографиям, поскольку она не сосредоточивается на ритуалах или ма­гических достижениях Кроули. Она не стремится также принизить его значимость и подорвать его репутацию. Она просто повествует о фактах его замечательной жиз­ни, снимая с неё покров мифа и предоставляя читателю самому решать, был ли Кроули мудрецом и пророком или шарлатаном и очень умным мошенником, человеком с настоящими оккультными способностями — насколько это может быть установлено — или просто оппортуни­стом и обманщиком, таким же фальшивым, как медиум, за деньги демонстрирующий своё искусство на ярмар­ках. В любом случае, к какому бы мнению вы ни пришли, невозможно отрицать тот факт, что Кроули, в противопо­ложность предсказаниям многих и, возможно, собствен­ным предчувствиям, не канул в Лету. Сейчас количество его последователей на много десятков тысяч превышает то, которое у него когда-либо было при жизни, а благода­ря современным средствам коммуникации Кроули полу­чил более широкую известность, чем та, о которой он ко­гда-либо мог мечтать, но на которую очень надеялся.

Со времени смерти Кроули в 1947 году основы суще­ствующих религий, особенно христианства, были подверг­нуты большому сомнению, а вследствие этого, главным образом в западном мире, расцвёл интерес к оккультиз­му. В 1950-е годы это был медленно текущий процесс, но он резко ускорился в 1960-х, когда личная независимость, индивидуальность, либерализм стали высшими ценнос­тями, особенно среди образованных молодых людей. Философия Кроули, демонстрирующая презрение к ве­рованиям традиционных религий и внушающая, что ин­дивидуальная этика более важна, чем общепринятая мораль, явно претендовала на то, чтобы приобрести боль­шое значение для этого нового поколения, и вносила свой вклад в формирование общественного сознания. Вследствие этого возродился интерес к личности Кроули, отча­сти подкреплённый, пусть нелицеприятной и предвзятой, биографией под названием «Великий Зверь», написан­ной Джоном Симондсом.

Вместе со «свингующими шестидесятыми» подверг­лись изменениям сексуальные нормы, а употребление нар­котиков, до того ограниченное узким кругом богемы, пре­имущественно художников и музыкантов, более широко распространилось в западном обществе. Установивший­ся новый общественный порядок нуждался в духовных ли­дерах и нашёл их в лице Олдоса Хаксли (который экспе­риментировал с разнообразными наркотиками в 1930-х и 1940-х годах), Тимоти Лири (который экспериментиро­вал с LSD) и Алистера Кроули с его широкими взглядами на секс и наркотики, особенно те, которые содержат пси­хотропные составляющие, потому что такие наркотики являются источником не столько наркотического опьяне­ния, сколько мистического опыта.

За короткое время Кроули стал значительной фигу­рой сначала для поколения битников, а затем и для хип­пи. Его непокорность, бунтарство, его девиз: «Делай что желаешь — таков весь закон», который, надо признать, был неверно истолкован массами как разрешение — в поис­ках гармонии с самим собой — предаваться свободной любви и употреблению наркотиков, предлагали, казалось, новую философию свободы и надежды. Истэблишмент по-прежнему обвинял Кроули в том, что он «самый безнрав­ственный человек в мире», но пресса андеграунда превоз­носила его как «невоспетого героя всех хиппи».

Дух противоречия, о котором говорилось выше, кон­центрировался внутри альтернативной культуры рок-му­зыкантов. Эти молодые люди, зачастую выпускники уни­верситетов, обладающие пытливым умом, начинали ин­тересоваться оккультизмом и неизбежно сталкивались с личностью Кроули: что ни говори, а он был, вероятно, самым выдающимся оккультистом XX столетия. Но за ним стояло нечто большее, чем альтернативные образ жизни и религия. Он олицетворял собой бунт, который многие молодые люди ощущали внутри себя.

В 1967 году, в разгар «лета любви» Beatles выпусти­ли самый известный рок-альбом десятилетия — «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера». Конверт пластин­ки, разработанный художником Питером Блейком, пред­ставлял собой фотомонтаж из лиц, выбранных Beatles и принадлежавших людям, которые экспериментировали с LSD в поисках духовного просветления. Наряду с Бобом Диланом, Оскаром Уайльдом, Ленни Брюсом, Г.-Дж. Уэлл­сом, маркизом де Садом, Тони Кертисом, Мерилин Мон­ро в этом фотомонтаже присутствовал и Ал истер Кроули. Этот факт, как ничто другое, сделал его популярным. По­сле такой поддержки со стороны Beatles интерес к лич­ности Кроули вышел за пределы круга людей, интересу­ющихся оккультизмом, и стал достоянием широкой об­щественности.

Двумя годами позже кинорежиссёр-авангардист и последователь Кроули Кеннет Энгер арендовал Болескин — дом с видом на Лох-Несс, где когда-то жил Кроули. На следующий год, когда дом решили продать, его ку­пил Джимми Пейдж, ведущий гитарист рок-группы Led Zeppeline. Пейдж, очарованный личностью Кроули еще с 1960-х годов, был главным собирателем его работ и те­перь обладает его архивом, который считается самым полным из существующих частных архивов, связанных с Кроули. Однако интересы Пейджа простирались даль­ше коллекционирования; он был владельцем магазина оккультной литературы, публиковал труды Кроули и напи­сал музыку для фильма Кеннета Энгера «Восход Люци­фера». Благодаря всему этому Кроули стал ещё более известен.

Были и другие музыканты, заворожённые личностью Кроули. Грэм Бонд, который в 1963 году основал свою группу Graham Bond Organization вместе с плодовитыми и влиятельными музыкантами Джоном Мак-Лафлином, Джеком Брюсом и Джинджером Бейкером, считал себя внебрачным сыном Кроули и писал музыку, навеянную его философией. (Бонд и Кроули немного похожи внешне, но вероятность наличия между ними кровного родства чрез­вычайно мала.) Бонд покончил с собой в мае 1974 года, бросившись под колёса поезда метро. Rolling Stones тоже притягивала личность Кроули, о чём свидетельствует их альбом «Their Satanic Majesties Request». Мик Джаггер познакомился с Кеннетом Энгером, который хотел попро­бовать певца на роль Люцифера (Вельзевула играл Кейт Ричарде) в фильме «Восход Люцифера». Интересуясь волшебством и магией, Джаггер одно время забавлял­ся поклонением дьяволу, предлагая написать музыкаль­ное сопровождение к ещё одному из фильмов Энгера под названием «Призыв к моему демоническому брату». В свою песню «Quicksand» Дэвид Боуи включил строки: «Ближе к золотому рассвету/ в облачении образов, рож­дённых Кроули». Представители «тяжёлого металла» тоже подпали под влияние Кроули. Оззи Осборн и группа Black Sabbath во многом обязаны своим успехом Кроу­ли, a Iron Maiden выпустила альбом под названием «Best of Beast», где одна из песен называлась «Число зверя». Это название напоминало о том, что Кроули считал себя библейским Зверем 666. Музыкальные группы, работав­шие в стиле панк-рока, в 1970-х пели дифирамбы само­му Кроули и его идеям. К 1985 году Кроули стал симво­лом нравственной и моральной оппозиции, архетипом бунтаря

Но и вне сферы рок-музыки личность Кроули многие годы имела символический смысл. В художественной ли­тературе появлялись персонажи, прототипом которых был Кроули, и он сам в качестве литературного героя нередко появлялся в книгах на протяжении XX века. В одном из ранних романов Сомерсета Моэма под на­званием «Волшебник» Кроули послужил прототипом для героя по имени Оливер Хаддо. С него написаны также Карсвелл в «Читающем руны» М.-Р. Джеймса, Оскар Клин­тон в «Он пришёл и прошёл мимо» Уэйнфилда, Апулеус Чарлтон в «Чёрном одиночестве» и Роули Торн в серии о Торне Мэнли Уэйда Уэлмана, Хьюго Эстли в «Крылатом быке» Дионы Форчун, Карадок Каннингэм в «Человеке без тени» Колина Уилсона, доктор Трелони и Скорпио Март-лок в серии рассказов Энтони Пауэла «Танец под музыку времени», Моката в «Дьявол выезжает на прогулку» Дэ-ниса Уитли, Терон Уэйр в «Чёрной пасхе» Джеймса Бли-ша, Сваров в «Иероглифе» Этель Арчер и многие другие. В 1970-х годах Сну Уилсон написал пьесу «Зверь», кото­рая была поставлена Королевским Шекспировским об­ществом: в 1980-х пьеса была восстановлена и перера­ботана. В 1986 году Ballet Rambert осуществил поста­новку под названием «Обряды» в театре Сэдлера Уэллса, основанную на ритуалах, которые изучал и над которыми работал Кроули.

Труды Кроули, как литературные, так и магические, практически не имевшие читателей при жизни автора, стали теперь ходовым товаром на книжном рынке. Его полная автобиография — он ссылался на неё как на опи­сание своей магической жизни — была опубликована в 1969 году Джонатаном Кейпом подзаголовком «Испо­ведь Алистера Кроули». Она по сей день регулярно пере­издаётся. Его книга «Магика» считается самым значитель­ным трудом по оккультной магии из когда-либо опубли­кованных. Первые издания книг Кроули оцениваются в тысячи долларов: при наличии в книге автографа Кроу­ли её цена значительно повышается. Огромное число книг, написанных самим Кроули или повествующих о нём, вышло за последние двадцать лет. Существует более 2500 web-сайтов в Интернете, касающихся его и его трудов.

Противники Кроули приписывают непрекращающий­ся интерес к нему его «безнравственности», его репута­ции сексуального извращенца и прислужника дьявола: ни одно из этих определений не является верным или хотя бы правдивым в свете сегодняшнего дня. Те, кто относят­ся к нему более хладнокровно, обращают внимание на то, что Кроули помнят не только из-за его бисексуальности, «порочности» или даже его магии, но и в связи с тем, что он создал философскую систему, пусть нежизнеспособ­ную и зачастую превратно толкуемую, но стремившуюся восстановить достоинство человека в бесчеловечном мире, которому он активно и самоотверженно противо­стоял.

Говоря кратко, Кроули был современным человеком, чуждым всего общепринятого и традиционного, выра­жающим несогласие с современным миром и критикую­щим его. Единственная беда Кроули в том, что он родил­ся примерно на полвека раньше, чем следовало.

^ ГЛАВА 1 Сын брата

Когда заходит речь об Алистере Кроули, оказывается, что правда о его жизни тесно переплетена с мифологией, которой он окружал себя с юных лет, ткал свой образ с помощью романтики, фантазии, гипербол, а в случае надобности — различных околичностей. У тех, кто впоследствии проводил изыскания по поводу его жизни, были свои при­чины к тому, чтобы скрывать или переиначивать действительность. Одни делали это для того, чтобы представить объект своих исследований в облике героя, другие, на­против, стремились сбросить его с пьедестала. Резуль­татом стала запутанная, зачастую ставящая в тупик леген­да; такой же изощрённой и озадачивающей часто оказы­вается правда.

Всю свою жизнь Кроули утверждал, что его род про­исходит от кельтов и что корни этого рода уходят вглубь истории Ирландии и Бретани, хотя и предпочитал отно­сить себя к ветви норманнов, а не ирландцев. Послед­ние, как он считал, были в некотором смысле устаревшие. Его утверждения основываются на том факте, что О'Кроули — это фамилия ирландского рода из графства Керри и происходит от гаэльского слова, означающего «веду­щие свой род от стойкого героя», аде Керуай были знат­ным бретонским родом. Последний романтическим об­разом имел в своих рядах Луизу, бывшую одно вре­мя герцогиней Портсмута, одну из любовниц Чарльза II и прародительницу нынешних герцогов Гордона, Леннок-саи Ричмонда. Кроули верил также, имея на это столь же мало оснований, что его предки приехали в Англию во времена Генриха VII, что вместе с Генрихом Тюдором они участвовали в битве при Босуорте в 1485 году, заслужив себе тем самым определённый статус и уважение. Что касается времени правления Елизаветы I, то там, конеч­но, обращает на себя внимание епископ Кроули. Кроме того, в XVI веке жил малозначительный проповедник, мыслитель и богослов по имени Роберт Кроули. Он родился в Глостершире, был преданным сторонником Реформации, отказываясь проповедовать и учить в об­лачении, которое он называл папистским церковным на­рядом. Ещё был сэр Эмброуз Кроули, промышленник, живший в XVII веке и бывший одно время шерифом Лон­дона. Другие достойные упоминания Кроули — это жив­шие в XIX веке ирландский художник Николас Джозеф Кроули из Дублина и мятежник Питер О'Нил Кроули из Кор­ка. Как бы то ни было, вопрос о том, кто из этих прослав­ленных людей является прародителем Алистера Кроули, если таковой среди них вообще есть, остаётся откры­тым. Правда же, в той степени, в какой она может быть установлена, гораздо более прозаична. Английская фа­милия Кроули происходит из древнеанглийского, чаще всего встречается в графствах Чешир и Ланкашир и озна­чает «поле, где живут вороны».

Эдвард Кроули, отец Алистера Кроули, родился н 1834 году. Он был младшим сыном самого младшего сына в зажиточной квакерской семье из Кройдона, южного предместья Лондона. Зажиточность этой семьи происходила из того, что Кроули варили пиво. Семья начала заниматься пивоваренным делом около 1600 года на принадлежавшем им маленьком пивоваренном заводе, который располагался в Уэддоне, деревне неподалеку от Кройдона. В течение двух веков они жили скромно, но в достатке, подобно тысячам других пиво-Мров. Как бы то ни было, с наступлением промышленной революции в главе семейства проснулось честолю­бив. В 1808 году семья купила пивоварню по адресу Хайстрит, 137/9, Кройдон, затем в 1821 году отец Эдварда Кроули купил другую пивоварню, большего размера, на Тёрк-стрит в Элтоне, графстве Гэмпшир. Эта последняя пивоварня была построена Джеймсом Бейверстоком it 1763 году. Семейный бизнес разрастался и процветал, пока наконец не был продан в 1877 году. Гораздо позже, в 1947 году, этот бизнес купил Уэйтни. К тому времени он включал в себя 248 пивных и трактиров. Пивоваренное дело, когда-то начатое Кроули, прекратилось только и 1970 году.

Пиво было не единственным источником доходов се­мьи Кроули. Эта семья содержала также сеть питейных введений, похожих на современные бары и известных под названием «Элтонские пивные» Кроули. Они были открыты в самых крупных городах на юго-востоке Англии, особенно много — в Лондоне, представляя собой привлекательную альтернативу трактирам для профессиональных бизнесменов, а также их персонала в лице очень активных и подвижных белых воротничков. Торгуя бутербродами, мясными консервами, сыром, хлебом и соленьями в при­дачу к собственному пиву, эти заведения, как утверж­дал Эдмунд Йейтс в опубликованной в 1884 году книге «Эдмунд Йейтс: Его воспоминания и опыты», представ­ляли собой «маленькие магазины, чьи прилавки были оснащены пивными машинами... Они были невероятно по­пулярны среди молодых людей, которые не считали для себя зазорным проводить время за стойкой бара в та­верне, благодаря чему у этих заведений были бешеные обороты». Такие бары не просто приносили высокий до­ход, они также позволили Кроули нарушить монополию, созданную картелью более крупных пивоваров и распро­странявшуюся на все пивные.

Сохранилось мало сведений об образовании Эдвар­да Кроули и годах его юности, но, говорят, он учился на инженера, то есть, видимо, изучал процесс пивоварения. Некоторые биографы предполагают, что именно он изо­брёл упомянутую Йейтсом «пивную машину», однако это заблуждение: «пивная машина», жаргонное словечко для обозначения распространённого повсеместно в пивных барах гидравлического пивного насоса, встречалось за­долго до рождения Эдварда Кроули. После смерти отца он взял на себя управление отцовским бизнесом, обо­сновавшись на курорте Лемингтон, недалеко от Уорика, чтобы быть неподалёку от сестры Энни, которая жила в окрестностях Ковентри.

В ноябре 1874 года Эдвард Кроули женился на Эмили Берте Бишоп. Ему было сорок пять лет, ей — двадцать. Бракосочетание происходило в Кенсингтонском бюро за­писей актов гражданского состояния в Лондоне, а в каче­стве адреса невесты значился Тистл Гроув, 71, Западный Бромптон. Дочь фермера, она обладала ничем не выдаю­щейся внешностью и восточными чертами лица, из-за чего в школе её называли «маленькой китаянкой». Она была хорошо образованна и талантливо писала акварелью — способность, которую её сын впоследствии охарактери­зовал как «удивительный вкус, испорченный академиче­скими занятиями».

Не собираясь марать руки торговлей или деловыми операциями, Эдвард Кроули считал себя джентльменом: ведь подавляющую часть его доходов составляли диви­денды, которые приносил семейный бизнес. Тем не менее его жизнь не была жизнью сытого предпринимателя или расточительного сына богатых родителей. Он и его жена были набожными христианами, членами протестантской религиозной секты, известной как Плимутское братство. Вообще-то, Эмили была воспитана в строгих евангелист-ских традициях, но состоятельного холостяка Эдварда по­считали выгодной партией для молодой девушки. Поэто­му, несмотря на его не в меру длинные зубы, она перешла в Плимутское братство, с тем чтобы получить его руку и сердце.

Движение под названием Плимутское братство было основано Джоном Нельсоном Дэрби, состоятельным учё­ным с большими связями, названным в честь адмирала лорда Нельсона, который был другом его семьи. В возра­сте двадцати четырёх лет он оставил многообещающую карьеру юриста, чтобы принять сан священника англикан­ской церкви. Получив должность викария в одном из от­далённых уголков графства Уиклоу в Ирландии, он при­нялся обращать местных католиков в протестантизм, разъезжая по окрестностям на лошади и проповедуя в стиле Джона Уизли. Однажды его лошадь понесла, и се­рьёзная травма, причинённая падением, сделала необхо­димым его отъезд в Дублин для хирургической операции, где во время выздоровления Дэрби начал формулиро­вать фундаментальные идеи своего учения. В этой работе ему помогал бывший католик студент-медик Эдвард Кронин, вероятно, один из первых людей, обращенных усилия­ми Дэрби. Зимой 1827—1928 годов, прослужив в сане свя­щенника менее трёх лет и утратив доверие к англиканству, Дэрби покинул сень государственной церкви, чтобы стать духовным лидером группы инакомыслящих в Дублине.

Замыслив протестантский крестовый поход, который финансировался на его собственные деньги и деньги его последователей, Дэрби отправился в Англию. Особенное понимание его идеи встретили в Плимуте, благодаря чему секта и получила своё название.

Дэрби был убеждён, что официальная англиканская церковь находится в упадке и что её необходимо вернуть на истинный путь Христа. Он безоговорочно верил, что Библия — это Слово Божье и что любой подход к ней, за исключением буквального её толкования, является бого­хульством и искажением священного текста. И как это было распространено в середине XIX века, Дэрби верил, что второе пришествие Христа уже близко, а вместе с ним и новое тысячелетнее царство.

Через десять лет в секте состояло более восьмисот членов, причём те из них, которые были богаты, благо­родно жертвовали для общего дела как своё время, так и свои деньги. Эдвард Кроули был одним из таких актив­ных благотворителей, и глубокая преданность отца секте оказала значительное влияние на его первенца.

Эмили Кроули родила сына поздно вечером 12 ок­тября 1875 года в доме 30 на Кларендон-сквер в Леминг­тоне. Он был, согласно его собственному описанию, по­разительным ребёнком, имеющим на теле три знака Буд­ды: короткую подъязычную уздечку, тонкую плёнку кожи под языком, которую наблюдавший его доктор вынуж­ден был подрезать, чтобы освободить язык; сращение крайней плоти, из-за чего в юности ему необходимо было сделать обрезание; а на его груди прямо над сердцем располагались «четыре волоска, вьющиеся слева напра­во и своей формой образующие свастику». Можно спо­рить, в какой мере эти заявления правдивы, а в какой они являются плодом фантазии Кроули, необходимым для привлечения внимания или взывающим к чувству юмора читателей.

Вскоре после рождения ребёнка его окрестили, на­звав Эдвардом Александром в честь отца и в знак ува­жения к одному благочестивому другу семейства. Эта церемония, проведённая согласно обычаям Плимутско­го братства, явилась, как утверждал Кроули, одним из его самых ранних воспоминаний. Обряд крещения, как он вспоминал, проходил в ванной на первом этаже дома на Кларендон-сквер. Облачённого в белые одежды, его погрузили в воду, произнеся над ним впечатлившие его слова. Это переживание, согласно убеждению Кроули, определило характерные для него на протяжении всей жизни неприязнь кхолодным ваннам и любовь к поэзии и риторике. Однако вероятность того, что он помнил это событие, невелика: высокий уровень детской смертно­сти, существовавший в викторианской Англии, вынуждал совершать обряд крещения в первые же часы жизни ре­бёнка.

Более правдоподобными представляются воспоми­нания Кроули о его раннем детстве, когда его постоянно баловали и опекали. Первые шесть лет своей жизни он провёл в Лемингтоне и помнил дом, его обстановку, де­ревенские прогулки со своей матерью, плотину на реке Лим, приступы бронхита, во время которых за ним уха­живала сиделка и когда в его комнате постоянно кипел чайник. Он помнил летнюю поездку на запад Англии, где он увидел уток и свиней и где упал, катаясь на пони. С этим событием Кроули связывал тот факт, что впослед­ствии на протяжении всей жизни он никогда не чувство­вал себя свободно в обращении с лошадьми. Похожее происшествие с каретой, у которой отвалилось колесо, заставило его опасаться любого транспортного сред­ства, если он не управлял им лично. Другие детские труд­ности мальчика заключались в том, что он не умел пра­вильно произносить букву «р», не слышал тихих звуков и обладал слабым обонянием. Когда он не мог расслышать чего-то или когда, как он выражался, «тишина казалась ему членораздельной», гримаса искривляла его лицо.

Будучи единственным ребёнком, Кроули находился в центре внимания семьи, а поскольку его родители из-за своих религиозных воззрений вели уединённую жизнь, мальчик рос во взрослой среде и общался со взрослыми гораздо чаще, чем с детьми. Его первую гувернантку зва­ли мисс Эркель. Она ходила в чёрном, у неё были седые волосы, а на её «большом плоском лице клочками росла борода». Кроме того, как он вспоминал, ему приходилось противостоять воспитательным усилиям двух старых дев, плимутских сестёр Сьюзан и Эммы Купер, которых он поз­же нелестным образом сравнивал с перезревшей редис­кой и Черепахой Квази, как изобразил её Тенниел в своих иллюстрациях к «Алисе в стране чудес». Мать Кроули ска­зала ему, что женщины не имеют ног, поскольку в те вре­мена все женщины носили длинные платья и показывать ноги считалось непристойным. Мальчик решил проверить это утверждение. Когда сестры в очередной раз пришли с визитом, он нырнул под стол, чтобы исследовать, что там у них внизу, и, вернувшись, заявил, что ни одна из них не является женщиной, поскольку обе имеют ноги. Став взрослым, Кроули часто приводил это происшествие как пример раннего проявления своего логически устроен­ного, пытливого ума, характерного для учёных. В другой раз, во время прогулки с отцом, ему тот показал на за­росли крапивы и сказал, что она может «укусить». Кроули усомнился в словах отца, тогда он предложил сыну или поверить ему на слово, или убедиться на собственном опыте. Выбрав последнее, Кроули забрался в заросли крапивы и сильно обжёгся.

Ему не суждено было остаться единственным ребён­ком, хотя утрата этого статуса была для него мимолёт­ной. В феврале 1880 года его мать родила девочку, Грэйс Мэри Элизабет. Ребёнок прожил только пять часов.

Набожность была основой семейного уклада Кроули. День начинался с церемонии молитвы, на которой при­сутствовала и прислуга, после чего по очереди читали отрывки из Библии. В результате к четырём годам Кроули уже умел хорошо читать и успешно это делал, когда оче­редь доходила до него. Библия была единственной кни­гой, которую ему разрешали читать, и он был заворожён загадочными именами, которые в ней встречались, но признавался, что ни проза, ни поэтические тексты Биб­лии не впечатляли его. Тем не менее он с любопытством относился к пророчествам и к описаниям из Откровения Иоанна Богослова. Нет надобности говорить, что благодаря своему чтению он получил твёрдые знания об Апо­калипсисе, о пути спасения через учение Плимутского братства, о страшном зле, которое происходит от греха, об ужасе адовых мук и неизбежности смерти.

В 1881 году Эдвард Кроули продал дом в Лемингто­не, и вся семья переехала на Ферму, которая представля­ла собой солидный трёхэтажный дом с большим, зарос­шим деревьями садом, с видом на дорогу, соединяющую Редхилл и Мерстхэм в графстве Суррей. Это место будет их домом в течение пяти лет, оставшихся в памяти Кроули как время непрекращающегося счастья.

С того момента, когда семья поселилась на Ферме, начинается формальное образование Кроули. Вместо того чтобы послать сына в местную частную школу, где он мог бы получить «неправильное» религиозное воспи­тание, отец нанял ему частных учителей. Кузен Кроули по имени Грегор Грант, который был на шесть лет старше мальчика, нередко приходил в гости и стал его кумиром. Однако то, что ему было разрешено бывать в доме, — загадка, поскольку он был воспитан в пресвитерианских традициях и, несомненно, его убеждения не совпада­ли со взглядами Плимутского братства. Все остальные товарищи Кроули были детьми «плимутских братьев», и общение с ними казалось родителям Кроули безопас­ным. Тем не менее Алик, как Кроули звали в семье, вовсю наслаждался обычными мальчишескими проказами. Он и его друзья по Братству, лёжа среди деревьев на краю сада, подстерегали местных школьников и дразнили их, называя невежами и паля по ним из игрушечных духовых ружей. Однажды они напали на землекопа, который ра­ботал на другой стороне дороги, и побили его палками, вообразив, что это главный злодей в той игре, в которую они играли.

Это детское озорство не ограничивалось только улич­ными подвигами. Эдвард Кроули регулярно устраивал в своём доме собрания для чаепития и молитвы. В своей автобиографии его сын называет их «братским разгулом», который заключался в том, чтобы, «удовлетворив живот­ную часть своего существа, предаться разврату духовных наставлений». Во время одного из таких чаепитий Кроули подлил в серебряный заварной чайник касторового мас­ла; вежливость гостей не позволила им вслух заявить, что чай имеет омерзительный вкус. Во время другого чаепи­тия он и несколько его друзей принялись закармливать едой одну гостью, прожорливую миссис Масти, тем са­мым на час задержав начало богослужения. Как и в случае с касторовым маслом, никто не выразил своего неудо­вольствия. Это привело Кроули к убеждению, что для членов Плимутского братства характерны смирение и нерешительность. И то и другое он считал проявле­ниями слабости.

Не все взрослые люди из тех, что встречал Кроули, были религиозными фанатиками, которых интересова­ло только поедание пирожных, заканчивающееся молит­вой. Портной по имени Хемминг, член Плимутского брат­ства, который шил костюмы для Эдварда Кроули, научил мальчика играть в шахматы. Кроули вскоре овладел этим искусством и сочинял собственные партии. Через некоторое время Хеммингу стало чрезвычайно трудно выиг­рывать у Кроули, и, по воспоминаниям последнего, до­стойный противник в шахматах не встречался ему уже вплоть до 1895 года, когда он поступил в университет. Дважды за период жизни на Ферме Кроули выезжал на отдых, причём одной из этих поездок стало состоявшееся в 1883 году заморское путешествие во Францию Швейцарию. Его память сохранила городские виды и пробуждения до рассвета, чтобы с площадки на горе Риги посмотреть, как солнце поднимается над горами. О другой своей поездке, путешествии на Шотландское на­горье, он вспоминал мало.

Какими бы счастливыми ни называл Кроули дни, проведённые им в Суррее, воспитывали его в духе аскетизма и строгости. К обычным строгостям, характерным для семей среднего класса викторианской эпохи, добавлялась суровость, диктуемая религиозным фанатизмом. Как ска­зал сам Кроули, «теория, лежащая в основе жизни семьи и принятая её членами, то и дело проявляла себя на практике». Подобно детям эпохи хиппи, которая наступила век спустя, он жил в замкнутом религиозном сообществе, находясь в своего рода вакууме, населённом поглощён­ными собой, самоуверенными, высокомерными людьми. Похвала не была принята в этом сообществе, поскольку считалось, что она может исходить только от Христа, а для Бога все люди равны. Члены Братства, обращаясь друг к другу, называли друг друга «святыми» — настоль­ко они были уверены, что достигли спасения: остальные люди считались грешниками. Их путь был Божьим путём, и в этом отношении они не терпели никаких сомнений, критики или возражений. Они сочиняли свои собствен­ные молитвы, а к «Отче наш» относились как к бессмыс­ленному заклинанию. Рождество считалось языческим праздником и потому не отмечалось: все рождествен­ские открытки, которые приходили по почте, сжигались, никто не развешивал украшений, не ставил ёлок и не об­менивался подарками. В сущности, члены Братства с не­истовой убеждённостью религиозных фанатиков верили, что Библия вдохновлена Святым Духом, но все остальные христианские конфессии они считали «синагогами Сата­ны», а тот факт, что все, кроме них, держат путь прями­ком в огонь и серу, был для них так же очевиден, как то, что солнце садится по вечерам.

На протяжении тех лет, когда шло формирование лич­ности Кроули, мальчику внушали, что каждый, кто верует иначе, чем «плимутские братья», делает это из желания сгореть на костре. Неудивительно, что он жил в страхе и трепете перед грехом. Однажды это проявилось в виде приступа ужаса. Мальчик играл в саду, а когда вернулся в дом, обнаружил, что он пуст. Это испугало его: в семье Кроули считалось, что второе пришествие Христа совсем близко, поэтому ребёнок решил, что Христос наконец прибыл, забрав всех с собой и забыв его одного. Такая атмосфера в семье неизбежно искажала мировоззрение и характер Кроули.

Деятельность Эдварда Кроули не ограничивалась мо­литвенными собраниями, которые он устраивал у себя дома. Помимо этого, он писал, редактировал, финанси­ровал и издавал брошюры религиозного содержания, которые затем распространял, раздавая их людям на ули­це или высылая по почте. Одним из таких печатных изда­ний была почтовая открытка, озаглавленная «Последние слова бедной Анны». Анна, служанка деда Кроули, умерла в бреду со словами раскаяния о своей потерянной жиз­ни. Эти её слова впечатлили всю семью, включая Эдвар­да Кроули, который был захвачен идеей смерти. Буклет, составленный им в 1865 году, был озаглавлен «Плимут­ское братство (так называемое), Кто они такие — Их веро­учение — Способ богослужения — и т. д.». Напечатанный на улице Патерностер, где располагались лондонские типографии, такой буклет стоил пенни и возвещал близ­кое крушение официальной христианской церкви и при­ход Антихриста.

Не удовлетворяясь публикацией вероучения Плимут­ского братства, Эдвард Кроули проповедовал его устно. Живя в Лемингтоне, он часто прогуливался по сельским местам Уарикшира, заговаривая с прохожими, пропове­дуя на деревенских улицах и стуча в двери домов, чтобы вручить людям свои брошюры или рассказать о спасе­нии. Позже он продолжил эту деятельность в деревнях и сёлах Суррея. Иногда его сопровождал сын, наблюдая, как отец «вовлекал в беседу перспективных, с его точки зрения, незнакомцев, ставил диагнозы их духовных неду­гов и прописывал лечение, вносил их адреса в свою за­писную книжку, чтобы потом годами вести с ними пере­писку и высылать им по почте религиозную литературу». Иногда Эдвард Кроули достигал своей цели окольным путём. Кроули вспоминал, как он подмечал человека, с увлечением погружённого в ка­кое-нибудь дело, и благожелательно спрашивал, како­ва цель этого занятия. Несчастная жертва раскрывала ему свою душу и объясняла, что надеется на такой-то результат своей деятельности. Вот тут-то ловушка и захлопывалась. Мой отец говорил собеседнику: «А потом?» Путём многократного повторения этого вопроса он вызнавал, что его жертва имеет честолю­бивое желание стать мэром этого города или мечтает ещё о какой-нибудь ерунде, и тогда вновь произноси­лось безжалостное «А потом?». Наконец у несчаст­ного человека возникало желание прекратить разго­вор, и он говорил, стараясь как можно сильнее скрыть свою неловкость: «Ну, к этому времени мне, навер­ное, уже пора будет умирать». На это более торжест­венно, чем когда-либо прежде, говорилось: «А потом?»

Таким способом мой отец разрушал всю причинно-следственную цепь и заставлял своего собеседни­ка осознать тщетность человеческих достижений и успехов.

Со значительной долей злой иронии Кроули позднее оценивал проповедническую деятельность своего отца как «единственное логичное занятие для гуманного че­ловека, который верил, что даже самые благородные и выдающиеся представители человечества обречены на вечное наказание».

Однажды на Ферму пришла женщина, собиравшая пожертвования в поддержку британских солдат, воюющих в Египте. Эдвард Кроули напал на неё, по выражению Кро­ули, с «обличительной речью по поводу "Библий и брен­ди"». Его гнев, хоть это и нелогично, отчасти объяснялся тем, что ему было не до трезвенников, которых он обви­нял в попытке попасть на небеса при помощи благих дел, а не жизни во Христе. Когда он заявил людям, собрав­шимся в здании муниципалитета в Райгите, что предпо­чёл бы читать проповедь перед тысячей пьяниц, чем пе­ред тысячей трезвенников, его стали упрекать тем, что он имеет самое непосредственное отношение к «Пивным Кроули». Он резко возразил, что годами был трезвенни­ком, несмотря на то что его семья занималась пивова­ренным бизнесом, но теперь пьёт, потому что в Библии на это запретов нет.

Будучи ребёнком, Кроули уважал отца и восхищался им. Он признавался, что отец был «его героем, его дру­гом, хотя, по той или иной причине, между ними не было истинной близости или взаимопонимания», человеком «с сильно развитым здравым смыслом, который никогда не позволял своей религиозности смешиваться с есте­ственными человеческими чувствами». Сын не во всем соглашался с узкими взглядами своего оГЛАВА 2 Подрастающий бог


Когда Кроули не путешествовал со своими учителями, его домашняя жизнь была очень тоскливой. Ему запре­щено было видеть других подрос