Реферат: Л. С. Выготский и А. Р. Лурия, по об­разному выражению С. Тулмена, Мо­царт и Бетховен психологии,встре­тились в январе 1924 г., и эта встреча стала поворотным пунктом в научной судьбе обоих ученых, а их сотрудниче­с

Л.С. ВЫГОТСКИЙ И А.Р. ЛУРИЯ: ИСТОКИ СОТВОРЧЕСТВА

Авторы: Ж.М. ГЛОЗМАН, Т.В. СТЕПАНЧЕНКО

Приводится анализ того, почему совместное творчество двух выдающихся психо­логов — Л.С. Выготского и А.Р. Лурия — оказалось само по себе историческим событием, неким поворотным моментом в развитии научного знания в психоло­гии, какие характеристики эпохи и творческого потенциала ученых этому способ­ствовали, какие взаимодополняющие особенности их научного стиля и интересов обеспечили эффективность этого союза.

Л.С. Выготский и А.Р. Лурия, по об­разному выражению С. Тулмена, — Мо­царт и Бетховен психологии,встре­тились в январе 1924 г., и эта встреча стала поворотным пунктом в научной судьбе обоих ученых, а их сотрудниче­ство относится к тем научным образова­ниям, что, по словам М.Г. Ярошевского, «вдруг возникали в определенный пе­риод истории и которые общением меж­ду собой и своей программой произво­дили переворот в науке».

Исторический период бурных со­циальных изменений в стране в начале XX в. несомненно способствовал ран­нему формированию и научному росту обоих психологов. К моменту встречи Александр Романович,которому еще не исполнилось 22 лет, был уже научным сотрудником первого разряда и ученым секретарем Института эксперименталь­ной психологии, ученым секретарем Ка­занского психоаналитического кружка и Русского психоаналитического общест­ва, основателем и членом редколлегии журнала «Вопросы психофизиологии труда и рефлексологии», заведующим лабо­раторией и кафедрой психологии Ака­демии коммунистического воспитания им. Н.К. Крупской, автором междуна­родно признанной сопряженной мотор­ной методики, автором ряда статей (в том числе четырех опубликованных за рубежом) и двух книг, одна из которых (по психоанализу) была уже опублико­вана, а вторая — «Принципы ре­альной психологии» — до 2003 г. оста­валась рукописной.

С 1919 г.Л.С. Выготский кроме ли­тературоведческих работ, которые, по словам А.Р. Лурия, «закладывали осно­вы нового психологического подхода к литературному творчеству и его роли в воспитании человека",прово­дил исследования в области педагогиче­ской психологии, послужившие основой его книги «Педагогическая психология», напечатанной в 1926 г.; однако ос­новная часть работы была готова уже к 1924 г., и Л.С. Выготский привез с со­бой в Москву готовую рукопись. В этот же период Л.С. Выготский работал над «Психологией искусства», впоследствии опубликованной в 1965 г.. Кроме того, Л.С. Выготский проводил экспе­риментальные работы в открытом им психологическом кабинете Гомельского педагогического техникума и особенно интересовался проблемами воспитания физически дефективных детей (слепых, глухонемых и умственно отсталых). Ито­гом этих исследований стали шесть на­учных работ Л.С. Выготского, опублико­ванных к 1924 г.

Таким образом, на Втором психо­неврологическом съезде в Ленинграде в 1924 г. встретились два зрелых ученых, обладавших большой эрудицией не толь­ко в психологии, но и в ряде других взаимодополняющих и (что особенно важ­но для дальнейшего сотрудничества) представляющих взаимный интерес дис­циплин: биологии, психофизиологии и социологии, с одной стороны, и фило­логии, литературоведения и языкозна­ния — с другой. В первую очередь ос­новой для желания сотрудничать послу­жило общее стремление построить объ­ективную материалистическую психоло­гию без психофизиологического редукцио­низма психологии к рефлексологии, гос­подствовавшей в науке 1920-х гг.,в том числе и в психологии. Именно этому был посвящен доклад Л.С. Выготского на Втором психоневрологическом съез­де в Ленинграде «Методика рефлексо­логического и психологического иссле­дования», который он начал словами: «Методика рефлексологического иссле­дования человека подошла сейчас к по­воротному пункту своего развития. Не­обходимость (и неизбежность) поворота в линии развития проистекает из несо­ответствия между огромнейшими зада­чами изучения всего поведения челове­ка, которые рефлексология себе ставит,с одной стороны, и теми скромными и скудными средствами для решения их, которые дает классический эксперимент воспитания условного (секторного или двигательного) рефлекса, — с другой"

На А. Р. Лурия этот доклад произвел огромное впечатление. «Это был настоль­ко интересный и перспективный до­клад,— вспоминал А.Р. Лурия на засе­дании Московского отделения общест­ва психологов 25 марта 1974 г.,— что я сейчас же сказал Корнилову, что этого человека, который приехал в Ленинград из Гомеля, надо обязательно привлечь в Москву».

Это не было случайностью, так как идеи доклада полностью совпадали с мыслями А.Р. Лурия: «Лурия никогда не придерживался Павловских взглядов на возможность удовлетворительного объ­яснения всей сложности человеческого поведения в терминах условных рефлек­сов» .Сравним со словами из на­учной автобиографии А.Р. Лурия: «Рас­пространение редукционизма в исследо­ваниях, посвященных обучению, при вело к представлению о решающем значении совпадения стимула и подкрепления, сочетание которых могло якобы объяс­нить все,даже сложнейшие формы пове­дения, включая сознательную деятель­ность человека. В этой атмосфере бога­тая и сложная картина человеческого поведения... исчезла из учебников пси­хологии».Таким образом, будучи инициатором приглашения Л.С. Выготского в Москву, А.Р. Лурия проявил незаурядную дальновидность, особую чувствительность к тенденциям развития науки. Совершенно ясно, что подобная прозорливость могла принад­лежать лишь человеку, одержимому на­учным поиском, обладающему блестя­щими организаторскими способностя­ми, целеустремленностью и убедитель­ностью в сочетании с глубокой эруди­цией и творческим потенциалом.

Второй точкой соприкосновения в научных подходах обоих ученых было стремление к целостности, к системнос­ти при анализе психологических явле­нии, к изучению «специфических особенностей каждой системы ... законов сочетания условных рефлексов в систе­мы поведения сложнейших взаимодействий и отражений одних систем на другие». И эти слова из доклада Л.С. Выготского 1924 г. перекликаются с идеями ранних работ А. Р. Лурия. Так, уже в первой своей книге, написанной в 19 лет, А.Р. Лурия ставит задачу «изу­чить человека как цельный биологиче­ский, социальный и психологический комплекс» и пишет, что «ос­новные тенденции современной психо­логии автор видит в стремлении изу­чать психику реальной человеческой лич­ности в целом и отдельные психические явления, как функции, звенья, этого единого, цельного организма», а «реальная психическая жизнь пред­ставляет собой не только крайне слож­ное многообразие, но и цельное, слит­ное единство». Сопряженно-моторная методика А. Р. Лурия являет­ся наиболее ярким примером системно­го подхода. «Возникла новая система, где каждая из частей выступала в но­вом, особом качестве — в качестве эле­мента системы». При этом не­верно, как полагали некоторые авторы, что Л.С. Выготского не интересо­вала сопряженная моторная методика. Оценивая проведенную А.Р. Лурия рабо­ту по сопряженной моторной методи­ке, Л.С. Выготский в письме к А.Р. Лу­рия от 15 марта 1926 г.1 пишет: «Сопут­ствующие главному процессу реакции побочные движения (нажим) отражают судьбу главного процесса... Теперь вы это доказали на различнейшем матери­але. Это большой камень в фундамент вашей прежней работы, это оправда­ние ее методики: значит по "моторике" мы можем читать судьбу главного про­цесса, мы имеем право ее толковать как симптом. Это для меня главное, я сам втрое уверовал в ваши прежние ра­боты после этого. Для меня главный вопрос — вопрос метода, это для меня вопрос истины, а значит — научного от­крытия и выдумки». Вслед за А.Р. Лу­рия, исследующим объективные симпто­мы аффективных реакций, Л.С. Выгот­ский в 1924 г.начал заниматься пробле­мой доминантных реакций. «Сходные с нашими моторные нарушения получе­ны в Институте экспериментальной психологии Л.С. Выготским при изуче­нии механизмов доминантных реакций. Думаем, что это вполне объяснимо тем, что Л.С. Выготскому удалось получить некоторые простейшие процессы, со­ставляющие основу механизмов аффек­тивных реакций».К анализу луриевской сопряженной моторной ме­тодики Л.С. Выготский возвращается в докладе «О психологических системах», прочитанном в клинике нервных болез­ней I Московского государственного университета в 1930 г.: «Наиболее ин­тересно, что, когда процесс снова воз­вращается к аффективной форме, вос­станавливается связь моторных и сен­сорных импульсов. Когда человек не от­дает себе отчета в том, что он делает, и действует под влиянием аффективной реакции, вы снова можете по его моторике прочитать его внутреннее состоя­ние,характер его восприятия».

А.Р. Лурия, со своей стороны, оце­нивая заслуги Л.С. Выготского,особо вы­делял его целостный подход, поиск це­лостных единиц анализа психики. «Из аб­страктной и сухой науки о "психических функциях" психология превращалась в конкретную науку о формировании пси­хических деятельностей, и именно та­кая психология могла занять должное место, как научная основа практичес­кого наблюдения над ребенком, науч­ная основа его обучения и воспитания, научного анализа трудовой деятельно­сти».

Третьим моментом, объединяющим научные взгляды Л.С. Выготского и А.Р. Лурия, была глубокая убежденность (выраженная уже в самых первых их ра­ботах, выполненных до встречи) в том, что общие психологические принципы, примененные к живой, реальной жиз­ни, — это путь для проверки теории с помощью практики. Сравним: «Ни в один из каждых данных моментов состояние какой-нибудь науки не может быть при­знано совершенным; всегда найдутся ка­кие-нибудь уклонения, увлечения в сто­рону, в крайность; всегда будет нужда в каких-нибудь поправках, дополнениях, изменениях. Во всех этих случаях, опять-таки, необходимо обращение к фактам, материалам данной науки; они должны служить пробным камнем для каждой по­правки и изменения; они должны санк­ционировать или отвергнуть каждую но­вую систему, ибо системы всегда раз­личны, и лишь факты всегда одни».«Я ставил себе задачу создать схе­му построения единой научно-объектив­ной методики исследования и экспери­мента над человеческим поведением и за­щитить этот опыт теоретически» [7; 32].

Таким образом, согласие Л.С. Вы­готского после беседы с А.Р. Лурия на переезд в Москву, готовность как к ко­ренному повороту в научной жизни, так и к изменению условии бытовой жизни отнюдь не в самую лучшую сторону (до конца жизни Л.С. Выготский проживал с семьей в одной полуподвальной ком­нате) убедительно говорят о том, что Л.С. Выготский по-настоящему оценил научные перспективы, которые откры­вались для него в связи с его приглаше­нием в Институт экспериментальной психологии для совместной работы с А. Р. Лурия и группой молодых психо­логов, готовых перестраивать психоло­гию на основах марксизма. Поэтому правомерно встает вопрос о влиянии научного потенциала лично­сти каждого ученого, идей (разрабаты­вавшихся ими не только в сотрудниче­стве друг с другом, но и до встречи) на развитие их совместного научного по­иска. И прежде всего необходимо про­анализировать ранние научные работы А. Р. Лурия, в которых были заложены идеи, впоследствии внесшие заметный вклад в разработанную совместно с Л.С. Выготским теорию культурно-исто­рического происхождения, структуры и развития высших психических функций.

В ранних работах как Л.С. Выготского и А.Р. Лурия наряду с изуче­нием регулирующей функции речи (уже в самых первых публикациях обоих ав­торов) была поставлена цель экспериментально уяснить социальную обусловленность речевого развития, пси­хологическую сторону речи. Так, напри­мер, были прослежены характерные осо­бенности речевых реакций на разных уровнях развития и выявлены сущест­венные различия в ассоциативных от­ветах детей в зависимости от категорий (городские, деревенские и беспризор­ные). Экспериментально было установ­лено, что у детей, воспитывающихся в относительно однообразной среде, на­пример в деревне, ассоциативные ре­акции более однородны по содержа­нию, чем у детей, живущих в городе, в более вариативной среде.Ассоциа­тивный метод оказался, таким образом, чувствительным для определения «сте­пени психической опосредованности и пластичности; он отражает ее измене­ния на различных возрастных ступенях и ступенях развития и позволяет вскры­вать существенные особенности в раз­витии этих сложнейших форм поведе­ния ... развивающихся форм сложней­шего приспособления человека к дина­мическим условиям среды, их структур и механизмов».

Поскольку это экспериментальное ис­следование было начато А.Р. Лурия еще до встречи с Л.С. Выготским в 1924 г., можно говорить о том, что уже на са­мом раннем этапе творчества, не буду­чи ознакомленным с идеями Л.С. Вы­готского,А.Р. Лурия предпринял первые шаги в экспериментальной разработке проблемы социальной общественно-ис­торической обусловленности психики и, прежде всего, речевого развития. Эти экспериментальные исследования соста­вили основу главы об истории поведения ребенка, написанной А.Р. Лурия в совместной с Л.С. Выготским книге «Этю­ды по истории поведения». Именно в этой главе впервые прозвучала идея «раздвоения развития на натурально-психологическое и культурно-психоло­гическое». Еще до этого глава 4 первой книги А.Р. Лурия, написанной в 1921— 1922 гг., была названа: «Социаль­но-исторические основы реальной пси­хики». Поэтому неверно утвержде­ние, что в ранних работах А.Р. Лурия до встречи с Л.С. Выготским нет «ре­альных попыток проследить генез кон­кретных феноменов, которые он изучал».

Впоследствии экспериментальные ис­следования в этом направлении были продолжены в 1930-е гг.в Узбекистане, где изучалось историческое развитие по­знавательных процессов у взрослых лю­дей в зависимости от их образа жизни, условий их общественной деятельности. Результаты этих исследований произве­ли «огромное ,ни с чем несравнимое впе­чатление на Выготского» и были высо­ко оценены им как часть общей рабо­ты, «ведущая всю работу вперед и под­нимающая на высшую ступень старые исследования (например, проблема ти­пов связей в опосредствованном запо­минании и мышлении)... Это золотой наш фонд экспериментов, которые пря­мо открываются теоретическим ключом. Работай и пиши мне. Я прочту письмо всем. Это замечательное письмо» (из письма Л.С. Выготского к А.Р. Лурия от 20.06.1931 г.). Впечатления Л.С. Вы­готского от дальнейших результатов Са­маркандской экспедиции А.Р. Лурия бы­ли еще сильнее: «Я получил Report № 3, протоколы опытов.Светлее и радост­нее дня я не помню в последнее время. Это буквально как ключом отпертые замки ряда психологических проблем. Таково мое впечатление. Первостепен­ное значение опытов для меня вне со­мнения, наш новый путь теперь завоеван (тобой) не в идее только, а на деле — в эксперименте» (из письма Л.С. Выгот­ского к А.Р. Лурия от 11.07.1931 г.; курсив наш.— Ж.Г., Т.С.). «В нашем ис­следовании это огромный, решающий, поворотный к новой точке зрения шаг. Но и в любом контексте европейских исследований такая экспедиция была бы событием ...систематическое исследование системных отношений в историче­ской психологии, в живом филогенезе, чего не было до сих пор никем сдела­но — ни с какой точки зрения. К на­шей клинике, к детским опытам это — новая неожиданно (для меня, сознаюсь) счастливая и блестящая глава» (из пись­ма Л.С. Выготского к А.Р. Лурия от 01.08.1931 г.). «Одни результаты обеих экспедиций, если были бы в системати­ческой и доступной для ученых форме опубликованы на европейском языке, заслужили бы мировую известность: я в этом убежден» (из письма Л.С. Вы­готского к А.Р. Лурия от 17.08.1932 г.).

В монографии Л.С. Выготского «Ис­тория развития высших психических функций»,написанной в 1931 г.,но опуб­ликованной впервые только в 1960 г.,в главе о предыстории письменной речи автор опирается на эксперименты А. Р. Лурия, в которых он проследил ис­торию развития письма у ребенка. В проводимых А.Р. Лурия и А.Н.Леон­тьевым в 1920-е гг. исследованиях фор­мирования памяти в качестве вспомога­тельного средства использовалась пик­тограмма. Эти эксперименты являются одними из первых исследований опо­средствованного запоминания, положив­ших начало разработке проблемы фор­мирования и развития сложных опосред­ствованных психических процессов в дет­ском возрасте и тем самым внесших зна­чительный вклад в разработку теории культурно-исторического развития пси­хики.

Вопреки устоявшемуся мнению прак­тически во всех исследованиях творче­ства Л.С. Выготского и А.Р. Лурия о рез­ко отрицательном отношении Л.С. Вы­готского к психоанализу и критике пси­хоаналитических работ А.Р. Лурия, сле­дует подчеркнуть, что Л.С. Выготский, как и А.Р. Лурия, признавал значение основных психоаналитических идей (це­лостный, динамический подход к лич­ности, учет физиологических и соци­альных детерминант развития личнос­ти, соотношения внешнего и внутренне­го, биологического и социального, со­знательного и бессознательного, учет от­ступлений, случайностей при выведении общих законов и т.д.) в процессе фор­мирования общепсихологической теории. Подтверждением этого является напи­санное в 1925 г.совместно А.Р. Лурия и Л.С. Выготским предисловие к книге 3. Фрейда.

«К 1924 г. (начало совместной рабо­ты "тройки" Выготский — Леонтьев — Лурия) у Выготского еще не было за­конченной системы взглядов.Основные идеи культурно-исторической теории бы­ли сформулированы в 1925—1926 гг.... Таким образом, Лурия и Леонтьев не просто "постигали",а активно строили теорию».Культурно-историчес­кая психология разрабатывалась трой­кой совместно на основе тех научных заделов, которые каждый из них имел к моменту встречи. Важно подчеркнуть, что существенную часть этих заделов со­ставляло изучение каждым патологиче­ского (нейропсихологического и дефекто­логического) материала. (О нейро- и пси­хофизиологических работах А.Н. Леон­тьева см. в .) Это объясняется не только тем, что патология раскрывает скрытые в норме факты, но и тем, что анализ нарушений психического функ­ционирования невозможен без систем­ного подхода к выявляемым фактам. Именно медицинская психология фор­мирует в первую очередь принцип сис­темности в психологической науке. Как писал Л.С. Выготский в письме АН. Ле­онтьеву от 15.04.1929 г., «вообще пато­логия + культурная психология (дивергенция) — основное средство анализа».

Поэтому многие методологические положении отечественной психологии антиредукционизм, системность, исто­рический подход, культурное опосредствование) наиболее ярко проявляются в нейропсихологических исследованиях нарушений речи, моторики и других пси­хических функций. Эти исследования «могут служить одним из самых удач­ных примеров реализации данной мето­дологической программы на конкретном материале». Недаром с 1926 г. и Л.С. Выготский, и А.Р. Лурия работали в Клинике нервных болезней МГУ (сей­час ММА), а основные теоретические положения культурно-исторической пси­хологии были впервые доложены Л.С. Вы­готским (как, впрочем, и А.Н. Леонть­евым) на клинических конферен­циях и съездах. В одном из этих докла­дов «О психологических системах»,про­читанном в клинике нервных болезней 9 октября 1930 г., Л.С. Выготский обо­значил линию своих исследований, вы­росшую из общей экспериментальной ра­боты «по сведению воедино двух линий исследования — генетической и пато­логической».Тем же путем шел А.Р. Лурия. Последний доклад Л.С. Выготского «Психология и учение о локализации психических функций», представленный на Первый Всеукраин-ский съезд невропатологов и психиат­ров в 1934 г.,называют нейропсихологическим завещанием Л.С. Выготско­го. С другой стороны, «представле­ния о смысловом и системном строении сознания и привели в дальнейшем к ис­следованию локальных поражений моз­га,к созданию новой, теперь общепри­знанной области психологической на­уки — нейропсихологии».Имен­но культурно-исторический подход обес­печил уникальность и мировое призна­ние луриевской нейропсихологии.

Какие же характеристики научных потенциалов Л.С. Выготского и А.Р. Лу­рия обеспечили успешность разработки культурно-исторической психологии? Нам представляется, что наиболее важ­ными из них являются:

• особая чувствительность к тенден­циям развития науки, способность уло­вить «точки роста», раскрывающие перспективы дальнейшего научного разви­тия. Вот, например, строки из письма Л.С. Выготского Р.Е. Левиной: «Вижу по всему: в психологии (мировой) соверша­ется на наших глазах великое. Не чув­ствовать этого и принижать значение того, что происходит в этих страстных, трагических попытках найти путь к изу­чению души,которые составляют смысл кризиса (например, говорить просто о путанице в психологии, о том, что она не нужна etc.) — значит по-обыватель­ски смотреть на вещи, на историю че­ловеческой мысли». Эта чувствительность проявилось в том, что они оба, Л.С. Выготский и А.Р. Лу­рия, увидели перспективность сотруд­ничества;

• открытость новому, готовность при­нять и развить его. Д.Б. Эльконин, го­воря о Л.С. Выготском (но это полно­стью характерно и для А.Р. Лурия) на мемориальном заседании ученого сове­та Института психологии АПН СССР 14.12.1966 г.,отметил «чрезвычайное уме­ние поддержать, найти за каждой мыс­лью что-то новое, здоровое, прогрессив­ное, поправить, иногда совершенно не­заметно. Мы долго не замечали, каким образом он облекал недостаточно еще сформулированные и продуманные на­ши мысли ...и преподносил,возвращая эту идею как нашу творческую мысль... Это была чрезвычайная идейная щед­рость и размах такой личности, которая все всем раздавала. Идеи ... вулканом били из него»;

• ясность видения проблемы, спо­собность конкретизировать ее, сделать логически прозрачной;

• эвристичность, опережающие свое время идеи;

• стиль гуманитарного мышления, интерес к субъективному содержанию психических функций, к жизненным об­стоятельствам конкретного человека и его роли в формировании общества, ши­рокое обращение к историко-культур­ным ассоциациям;

• одержимость наукой, служение ей, сверхъестественная работоспособность, работа в любой обстановке,в любых об­стоятельствах, с забвением собственной болезни и бытовых проблем. Лучше все­го проиллюстрировать это строками из, писем Л.С. Выготского.

Из письма Л.С. Выготского к АР. Лу­рия от 26.07.1927 г.: «Мучает туберку­лез и ожидание операции...Единствен­ное серьезное: работа по инструменталь­ному методу у каждого в своей области. Я вкладываю в это всю свою будущую жизнь и все силы...Жму крепко руку и прошу готовиться (в душе, конечно) к общей работе. Всегда твой Л.В.».

Из письма Л.С. Выготского пятерке учеников от 15.04.1929 г.: «Чувство ог­ромности и массивности современной психологической работы (мы живем в эпоху геологических переворотов в пси­хологии) — мое основное чувство. Но это делает бесконечно ответственным, в высшей степени серьезным, почти траги­ческим (в лучшем и настоящем, а не жалком значении этого слова) поло­жение тех немногих, кто ведет новую линию в науке (особенно в науке о че­ловеке).Тысячу раз надо испытать себя, проверить, выдержать искус, прежде чем решиться, потому что это очень труд­ный и требующий всего человека путь».

Из письма Л.С. Выготского к АН. Ле­онтьеву от 23.07.1929 г.: «Итак, стро­жайший, монастырский режим мысли; идейное отшельничество, если будет нужно. Того же требовать от других. Разъяс­нить, что заниматься культурной психо­логией — не шутки шутить, не между делом и не в ряду других дел, не почва для собственных домыслов каждого но­вого человека. А внешне отсюда тот же режим организационный».

У обоих ученых остались в момент кончины незавершенные рукописи на столе: «Исторический смысл психологи­ческого кризиса» — у Л.С. Выготского, «Парадоксы памяти» — у А.Р. Лурия.

Совместное творчество двух выдаю­щихся ученых в течение десяти лет оказалось само по себе историческим со­бытием, неким поворотным моментом в развитии научного знания в психоло­гии, приведшим к созданию культурно-исторической психологии, значимость которой с годами все более ценится ми­ровым психологическим сообществом. «Слишком большую революцию внес Выготский, чтобы сразу стать понятным. И в этой аудитории была масса дискус­сий, например, с Николаем Николаеви­чем Дубровиным, которого Выготский резко упрекал в том, что тот пытается вывести произвольное внимание из ка­ких-то внутренних закономерностей, ког­да его можно вывести из социальных корней. И вот тут-то как раз и пошло наше коренное расхождение с Корниловской школой.

Создались основы для настоящей советской психологии, которая принимала за предмет не естественное поведение, а вынесла поведение за пределы орга­низма: видела его истоки в обществен­но-исторических условиях, видела основ­ные категории в средствах, орудиях, ин­струментах».

Заслуга, можно сказать научный по­двиг А. Р. Лурия заключается в том, что последовательно применяя принципы культурно-исторической психологии для исследования любой модели (рабочий-литейщик, неграмотная узбечка из киш­лака, студент перед экзаменом, убийца, скрывающий преступление, умственно отсталый ребенок, больной с пораже­нием мозга, алкоголик, актер, мнемонист, больной паркинсонизмом и невро­зом, городской и сельский ребенок, бес­призорник, близнецы и многое другое) Александр Романович сохранил, вопре­ки всем гонениям, культурно-историче­скую теорию для отечественной и миро­вой психологии (см. об этом подробнее

Вот как вспоминает об этом О.С. Ви­ноградова: «Наступил пятидесятый год, Павловская сессия,и в результате мы — психологи — узнаем, что науки психологии нет, что нет души, а есть условные рефлексы. По существу на лекционном курсе,который читал Александр Романович, это не отразилось. Александр Романович прекрасно знал павловское учение, и в его лекциях измени лексика, и красоты прямого психо­логического языка были заменены, по тем не менее знания, которые он нам давал, оставались на уровне настоящей науки». Именно по­этому Александра Романовича можно на­звать «совестью психологии».

Нельзя также забывать, что отноше­ния Л.С. Выготского и А. Р. Лурия скла­дывались в нескольких планах, как в формальном — совместная научная ра­бота, поиск новых идей, так и в нефор­мальном — близкое, дружеское обще­ние не только по долгу службы, но и в жизни, безотносительно к занимаемым ими должностям, и «личная дружба, свя­зывающая Л.С. Выготского с А.Р. Лурия (а также с А.Н. Леонтьевым),была тем фоном добрых человеческих отно­шений, который способствовал высокой творческой активности всей тройки». Богатейшим материалом, позволяю­щим дать оценку взаимоотношениям двух ученых, являются письма Л.С. Вы­готского к А.Р. Лурия,сохранившиеся в семейном архиве А.Р. Лурия. Письма — это особый вид текста, способный наи­более правдиво воссоздать строй мыслей ученого, его чувства. Они дают возмож­ность узнать об авторах то, что не сказа­но в научных трудах, и тем самым помогают проникнуть в мир науки «изнутри». Письма Л.С. Выготского к А. Р. Лурия позволяют воссоздать картину их со­дружества во всей полноте и много­гранности. Переписка двух ученых охва­тывает период с марта 1926 г.по ноябрь 1933 г. и содержит 14 писем Льва Семеновича. По письмам к АР. Лурия можно безошибочно определить ту тесную связь, и дружескую,и творческую, кото­рая существовала между ними: их осо­бенные доверительные отношения, вза­имную заботу и глубокую, неоспоримую общность двух ученых: «Для меня невозможен и непонятен самый вопрос: как можно иначе,как вдвоем»,— писал Л.С Выготский в Харьков А.Р. Лурия в письме от 21.11.1933 г. «Очень жалею, что в трудное время кризиса я не с то­бой, не с вами в институте» (из письма J1.C. Выготского к А.Р. Лурия от 15.03.1926 г.).«На днях занесу к тебе на квартиру ботинки (я их примерил — не сходятся при завязывании)» (из письма от 12.06.1931 г.). «Мы с вами сохраним личную приязнь и самую настоящую дружбу при всех обстоятельствах» (из письма Л.С. Выготского от 15.04. 1929 г.).

Их связывала не формальная, а со­держательная связь. «Твои письма для меня просто светлые, радостные, обна­деживающие впечатления на фоне не­веселой суеты. По сути дела: я считаю тему твою глубоко интересной, осуще­ствимой и продвигающей наше дело» (из письма Л.С. Выготского к А.Р. Лу­рия от 12.06.1932 г.).

Ученики обоих великих психологов описывают те их черты,которые прояв­лялись в общении с другими людьми, делая это общение незабываемым: большая душевная деликатность, забот­ливость, ровность в отношениях, необы­чайная скромность в поведении, душев­ная щедрость, мягкая доброжелатель­ность, умение слушать. «Связан­ность с другими и делом» (из письма Л.С. Выготского Н.Г. Морозовой от 29.08. 1930 г.) повышала продуктив­ность научного взаимодействия, когда при непосредственном общении ученых происходило взаимообогащение знания­ми, способствующими реализации со­вместно поставленных целей. Сотворчество Л.С. Выготского и А.Р. Лурия — это «такое объединение ученых,в кото­ром органично сливаются общение и познание,научный поиск и обучение ис­следовательскому мастерству, генериро­вание новых идей и их бережное сохра­нение и отстаивание",ибо «уче­ные, разделяющие одни и те же образ­цы познания и поведения, не только объединяются, но и способны благода­ря этому объединению, общению, взаи­модействию порождать новые идеи».

Воспоминания учеников и соратни­ков Л.С. Выготского и А.Р. Лурия «не были воспоминания ради воспомина­ний — они давали возможность нам не только узнать, но буквально почувство­вать, как это все было, как рождались идеи и как их потом пытались вычерк­нуть. Все это переплеталось с жизнью конкретных людей и в конечном ито­ге—с жизнью всей страны».

«Каждого человека ждет смерть, это, к сожалению, неизбежно. Но неко­торые — обретают бессмертие».