Реферат: Члеи-корреспондент ан усср в. //. Шинкарук (председатель) доктор философских наук В. Е. Евграфов доктор философских наук В, Е

Философчкое наследие

ГРИГОРИЙ СКОВОРОДА

СОЧИНЕНИЯ в ДВУХ ТОМАХ

том 2

Академия наук СССР

институт философии

издательство

социально — экономической литературы « мысль »

Москва — 1973

1Ф

С44

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Редакционная коллегия:

члеи-корреспондент АН УССР В. //. ШИНКАРУК (председатель) доктор философских наук В. Е. ЕВГРАФОВ доктор философских наук В, Е. ЕВ ДОКИ МЕН КО кандидат философских наук //. В. ИВАНЬО кандидат философских наук И. А, ТАБАЧНИКОВ

Составление, перевод и обработка И. В. ИВАНЬО и М. В. КАШУБЫ

0151-161 п „

004(01)-73 © Издательство „Мысль" 1973

СОДЕРЖАНИЕ

^ ТРАКТАТЫ. ДИАЛОГИ. ПРИТЧИ.

КНИЖЕЧКА, НАЗЫВАЕМАЯ SILENUS ALCIBIADIS, СИРЕЧЬ ИКОНА АЛКИВИАДСКАЯ (ИЗРАИЛЬСКИЙ ЗМИЙ) ........................... 7

Главизна сей книги....................... 13

Преддверие, или крыльцо................... —

Предел 1-й. Обращение притчи к богу, или к вечности .... 14

Предел 2-й. В вещах можно приметить вечность...... 15

Предел 3-й. Начало во всех системах мирских умозрится и всю тлень, как одежду свою, носит; оно есть мир перво­родный ............................. 16

Предел 4-й. Здесь несколько знамений, гербов и печатей,

тайно образующих горнее начало............ 17

Предел 5-й. На сем начале утверждена вся Библия..... 18

Предел 6-й. Библия есть маленький богообразный мир, или мирик. Мироздание касается одной ее, не великого, тварьми обитаемого мира................. —

Предел 7-й. О символах, или образах. Как оные называлися

у эллинов? А как называются в Библии?........ 21

Предел 8-й. Первый опыт, испытывающий силу следующего

слова: «Совершилися небо и земля»........... 22

Предел 9-й. Испытывается сила следующего слова: «Почил

в день седьмой от всех дел своих»............. 23

Предел 10-й. О захарпевском свечнике............ 24

Предел 11-й. О снах фараоновых............... 2ϋ

Предел 12-й. О жертве авраамской.............. 27

Предел 13-й. О семи хлебах.................. 28

Предел 14-й. О плащанице, Петру ниспущенной...... 29

Предел 15-й. О лестнице Иаковлен, о семи городах, женах,

трубах и горах......................... 30

Предел 16-й. О бесконечной пространности и непроходимости

дома божиего........................ —

Предел 17-й. О змие...................... 31

Катавасия, или снисхождение................. 33

^ КНИЖЕЧКА О ЧТЕНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ,

НАРЕЧЕННАЯ ЖЕНА ЛОТОВА............ 34

Примета 1-я. О наставнике.................. 36

Примета 2-я. О симпатии, или сострастии, между чтецом

и наставником....................... 37

Примета 3-я. Об отвержении светских мнений........ —

Примета 4-я. О страшной опасности в чтении....... 38

Примета 5-я. О чтении в меру................ 39

Примета 6-я. О- чтении в пользу душевную......... 60

Примета 7-я. О верном вожде................ 62

^ БРАНЬ АРХИСТРАТИГА МИХАИЛА СО САТАНОЮ О

СЕМ: ЛЕГКО БЫТЬ БЛАГИМ............. 64

Главизна творения........................ 65

Борьба и пря о том: претрудно быть злым, легко быть

благим............................ —

Беседа ангельская о клевете дьявольской и о кознях, отво­дящих от истинного утешения............. . 69

Львиная ограда......................... 71

Путь спасительный....................... 72

Путь мира, наречен пуст.................... 74

Путь левый, наречен вентер.................. 76

Богач, путешествуя, поет песнь.............. —

Лицемеры, молясь, поют................. 78

Ангельская песнь в силу сего: «Бездна бездну призы­вает» .......................... 79

Клевета............................. 80

Кознь .............................. —

Адское царство на чем основано?............... 83

Плачущая бесплодная..................... 85

Песнь............................ 87

Обновление мира........................ —

Песнь победная....................... 88

Антифон........................... 89

ПРЯ БЕСА СО ВАРСАВОЮ................. 92

Предел, что все в мире — похоть очей, труд и горесть . . . 102

Край райский.......................... 105

БЛАГОДАРНЫЙ ЕРОДИЙ.................. 108

Главизна и твердь книжицы.................. 109

Притча, нареченная «Еродий»................. 110

УБОГИЙ ЖАВОРОНОК.................... 130

Притча, нареченная «Убогий Жаворонок»........... 131

Основание притчи........................ —

Песнь рождеству Христову о нищете его.......... 143

ДИАЛОГ. ИМЯ ЕМУ — ПОТОП ЗМИИН.......... 146

Глава 1-я. Притча: слепой и зрячий............. 148

Глава 2-я. Диалог, или разглагол............... —

Глава 3-я. Испытывается божия сила в некинх местах биб-

лейных........................... 158

Глава 4-я. Продолжается суд над змием........... 164

Глава 5-я. О злобе зминной. Песнь.............. 174

Глава 6-я. О преображении.................. 175

Глава 7-я. О воскресении................... 179

ПИСЬМА

К М. И. КОВАЛИНСКОМУ................. 189

К Я. ПРАВИЦКОМУ..................... 281

К РАЗНЫМ ЛИЦАМ...................... 297

К НЕИЗВЕСТНЫМ ЛИЦАМ................. 332

485

^ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ И ПЕРЕВОДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

EXCERPTA PHILOLOGICA.................. 341

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ВЫПИСКИ.............. 345

[СОН] .............................. 349

ТОЛКОВАНИЕ ИЗ ПЛУТАРХА О ТИШИНЕ СЕРДЦА 351

ОДА............................... 366

ПРИЛОЖЕНИЕ

Ковалинский Μ. И. Жизнь Григория Сковороды...... 373

^ ПРИМЕЧАНИЯ. УКАЗАТЕЛИ. СЛОВАРЬ

ПРИМЕЧАНИЯ.......................... 417

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН...................... 474

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ................ 477

СЛОВАРЬ УСТАРЕВШИХ СЛОВ............... 480


^ ТРАКТАТЫ. ДИАЛОГИ. ПРИТЧИ

КНИЖЕЧКА, НАЗЫВАЕМАЯ SILENUS ALCIBIADIS СИРЕЧЬ ИКОНА АЛКИВИАДСКАЯ (ИЗРАИЛЬСКИЙ ЗМИЙ) 2

Написана 1776 года, марта 28-го Поднесена в день пасхи

^ ВЫСОКОМИЛОСТИВОМУ ГОСУДАРЮ СТЕПАНУ ИВАНОВИЧУ, ГОСПОДИНУ ПОЛКОВНИКУ ЕГО ВЫСОКОРОДИЮ ТЕВЯШОВУ

Высокомилостивый государь!

Известное впрямь есть слово Сократово: «Иной живет на то, чтоб есть, а я-де ем на то, чтоб жить» 3.

Жизнь не то значит, чтоб только есть и пить, но быть веселым и куражным, и сытость телесная не даст куража сердцу, лишенному своей пищи.

В сем-то разуме учил своих друзей Епикур, что жизнь зависит от сладости и что веселие сердца есть-то живот человеку. Горатиус то же, что Епикур, мыслит: «Nec dulcia differ in annum...», сиречь: «Сладости не отлагай на год». А что он под сладостью разумеет веселие сердца, видно из последующих: «Ut quocuuque locofueris, vixisse libenter te dicas», сиречь: «Дабы ты мог сказать о себе, что для тебя везде жилось куражно» 4.

Утешение и кураж, кураж и сладость, сладость и жизнь есть то же. И что Гораций сказал: «Сладости не отла­гай» 5, то Сенека 6 протолковал: «Жизни не отлагай». «Sera niruis est vita crastina, vive hodie» 7. «Живи днесь».

Силу слова сего люди не раскусив во всех веках и народах, обесславили Епикура за сладость и почли самого его пастырем стада свиного 8, а каждого из друзей его величали: «Epicuri de grege porcus» .

Но когда жизнь от сердечного веселия, а веселие от сладости, тогда откуда зависит сладость, услаждающая сердце?

Изъясняет боговидец Платон а: «Нет слаще истины» 10. А нам можно сказать, что в одной истине живет истинная сладость и что одна она животворит владеющее телом сердце наше. И не ошибся некий мудрец, положивший пределом между ученым и неученым предел мертвого и живого.

Пифагор, раскусив эмблему треугольника и узрев в нем истину, с веселием вопиет: «Нашел! Нашел!»11

Видно, что жизнь живет тогда, когда мысль наша, любя истину, любит выслеживать тропинки ее и, встретив око ее, торжествует и веселится сим немеркнущим светом. Сей свет услаждает и старость Солона 12; а он, и старясь, каждый день нечто вкушает от едомых всеми, но не истоща­емых сладостей, согревающих и питающих сердечные мысли, как весеннее солнце каждую тварь. И как пра­вильная циркуляция крови в зверях, а в травах — соков рождает благосостояние телу их, так истинные мысли озаряют благодушием сердце. И не дивно, что некоторых избранных человеков монументы и записки сею такою надписью озаглавлены: «Житие и жизнь имя рек».

Житие значит: родиться, кормиться, расти и ума­ляться, а жизнь есть плодоприношение, прозябшее от зерна истины, царствовавшей в сердце их. И не напрасно друг истины — Цицеронов Катон13 любил в старости пирушки, но растворенные насыщающими сердце мудрыми беседами, начертающими не видимую нигде, а прекрасную ипостась истины, влекущей всех чувства и услаждающей.

К чему ж сия речь течет? К тому, что высоких фами­лий люди не только в тяжбах, войнах, коммерциях, домостроительствах, художествах, но и в самом первом пункте, сиречь в мыслях, бога касающихся, должны находить истину, а противоборствовать суеверию.

Верно, что шар земной без болотных луж, без мертвых озер, без гнилых и дольних низин быть не может. Но в таких местах жабы и сродные им птицы да водворяются, а соколы с орлами вверх в пространство чистых небес да возносятся, оставив дрожжи для непросвещенной под­лости.

Итак, благочестивое сердце между высыпанными кур­ганами буйного безбожия и между подлыми болотами рабострастного суеверия, не уклоняясь ни вправо, ни влево, прямо течет на гору божию и в дом бога Иакового,

а Divinus Plato [божественный Платон!»

Верно слово, что царь и судия израильский, а христи­анский бог есть Библия.

Но сей бог наш первее на еврейский, потом на христи­анский род бесчисленные и ужасные навел суеверий наводнения.

Из суеверий родились вздоры, споры, секты, вражды междоусобные и странные, ручные и словесные войны, младенческие страхи и прочее. Нет желчнее и тверже суеверия и нет дерзновеннее, как бешеность, разожжен­ная слепым, но ревностным глупого поверия жаром тогда, когда сия ехидна, предпочитая нелепые и недостаточные враки милости и любви и онемев чувством человеколюбия, гонит своего брата, дыша убийством, и сим мнит службу приносить богу.

Сей семиглавый дракон (Библия), вод горьких водо­пады изблевая, весь свой шар земной покрыл суеверием. Оно не иное что есть, как безразумное, но будто богом осуществленное и защищаемое разумение.

Говорят суеверу: «Слушай, друг! Нельзя сему слу­читься... Противно натуре... Кроется здесь что-то...» Но он во весь опор с желчью вопиет, что точно летали кони Илиины. При Елисее плавало-де железо, разделялись воды, возвращался Иордан, за Иисуса Навина зацепилося солнце, за Адама змеи имели язык человеческий... Вот! Скоро-де конец миру... бог знает, может быть, в следующий 1777 год спадут на землю звезды... Что? Разве нельзя, чтоб Лот был пьян от нововыдавленного вина?.. Пускай оно у нас не хмельное, но от бога все возможно...»

Сих дрожжей упившись, суевер бражничает и козлогласует нелепую, объявляя неприятелями и еретиками всех несогласных ему. Лучше не читать и не слышать, нежели читать без очей, а без ушей слышать и поучаться тщетным. Детское есть сие мудрование, обличающее наглость и непостоянность блаженной натуры, будто она когда-то и где-то делала то, чего теперь нигде не делает и впредь не станет.

Все же то невеликое, что ненужное, и все ненужное то, что не всегда и не везде есть возможное. Возможное и нужное, а нужное и полезное есть то же и напротив того. Какая ж слава и хвала делать невозможное?

Все преграждаемое законом блаженной натуры есть тем не полезное, чем не возможное, а чем полезное, тем возможное. По сему-то есть благословенно царство ее

и дивным вкусом дышит сие слово Епикура: «Благода­рение блаженной натуре за то, что нужное сделала нетруд­ным, а трудное ненужным».

Восстать против царства ее законов — сия есть несчаст­ная исполинская дерзость, любящая преграждение, невозможность и бесполезность, а супостат ползет.

Как же могла восстать сама на свой закон блажен­ная натура, раз она велела тонуть железу — и было так?!

Такие нелепые мысли пускай место имеют в детских и подлых умах, не в возмужавших и высоких фамилий людях. Да вкушают божию сию ложь и буйство дети, и то до времени, а благоразумные да будут готовы к лучшему столу. Они, не быв причастниками лжи сей и буйства, могут не зажигать, но тушить факел колеблющего общую тишину и бражничествующего раскола.

Нет вреднее, как то, что сооружено к главному добру, а сделалось растленным. И нет смертоноснее для общества язвы, как суеверие — листвие лицемерам, маска мошенни­кам, стень тунеядцам, подстрекало и поджог детоум-ным.

Оно возъярило премилосердную утробу Тита, загла­дило Иерусалим, разорило Царьград, обезобразило брат­нею кровью парижские улицы, сына на отца вооружило 14. И не напрасно Плутарх хуже безбожия ставит суеверие. Для меня-де лучше, когда люди скажут, что Плутарха на свете не было, нежели что он был нагл, непостоянен, немилосердный и проч. Да и впрямь суевер скорбит, если кто на полдень, а не на восток с ним молится. Иной сердит, что погружают, другой бесится, что обливают крещаемого. Иной клянет квас, другой—опресноки... Но кто сочтет всю суеверных голов паутину? Будто бог — варвар, чтоб за мелочь враждовать.

Во всех же сих вздорах бегут к покровительнице своей Библии, а она со строптивыми развращается.

Библия есть ложь, и буйство божие не в том, чтоб лжи нас научала, но только во лжи напечатлела следы и пути, ползущий ум возводящие к превысшеи истине, как значит вопрос сей: «Когда же введешь меня в пре­делы их?», «Знаешь ли пути их?» (Иов, 38).

Вся же тварь есть ложь непостоянна и обманчива, и вся тварь есть поле следов божиих. Во всех сих лживых терминах, или пределах, таится и является, лежит и вос­

стаёт пресветлая истина, и о ней-то слово: «Истина от земли воссияла», «Золото земли оной доброе».

И всем сим следам, и писаным и высказанным в ней, будет совершение от господа, сиречь конец и бытие несу­ществующим тварям приложит истина господня. Вот что значит: «От бога все возможно», сиречь по тварям оно пус­тое и недостаточное, а по богу действительное и точное.

Кто? Разве кто угорел или в горячке, тот скажет: «Железо плавает... От бога-де все возможно...» И какой сей есть род странный богословия, если в нем речь о железе, не о боге? Сие значит: начать за здравие, а кон­чить за упокой, по пословице.

Впрочем же, будет, когда наконец сверх поля тленного твари (железо ли она, или золото, или алмаз) покажется обвитая железом по ребрам своим пресильная истина, во время оно благоразумный не умолкнет и скажет: «Всплывет железо» (Книга царств).

Как солнечный блеск по верху вод, а воды сверх голу­бого озера и как пестрые цветы, высыпанные по шелковому полю в хитротканных узорах, так по лицу в Библии сплетенного множества тварей бесчисленных, как манна и снег, в свое время являет прекрасное свое вечности око истина. И о сих-то ткателях и книгосплетцах, каков был Веселеил и прочие, гремит вопрос божий к Иову: «Кто дал женам ткания мудрость или испещрения хитрость?» (гл. 38).

Здесь авторы нарицаются женами, соткавшими библейные свитки разных полотен. В Илии тоже нам нужды нет. Но сия тень нечтось ведет лучше себя. Да там и написано так: «Разумеешь ли, как Илия поднялся?..»

Будто за ухо схватив, догадываться велит, что в сих враках, как в шелухе, закрылось семя истины. А сие и мальчик разумеет: «Взят был Илия вихрем...» Что ж есть сие? Ответ: се есть слово божие — не человеческое и не о человеке. Илия есть тень того: «Ходящий на крыле ветряном». А колесница и конница чья? Израилева? Никак! Колесница божия, а конница его ж. Иаков же, так как и Илия, есть слабая тень того: «Поднял вас, как на крыльях орлих, и привел вас к себе».

Сей на всех их, как на апостолах и на своих ангелах, ездит, и не Симеон его, но вечный Симеона и всех их, как ветошь свою, носит.

Являясь, истина по лицу фигур своих, будто ездит по ним. А они, возвышаясь в тонкий божества разум,

будто берутся из земли и, достигнув к своему началу с Иор­даном, потом отпадают, как после плодов листья, в преж­нее тлени своей место с Давидом: «Ослабь меня, да почию прежде даже...»

И сие-то есть: «Преобразит тело смирения нашего». Истина, возвышая Илию, преобразует и всех их. В сию гавань желает душа Давидова, и в сем безопасном месте намерен, как олень, отложить рога свои. «Кто даст мне крылья?..»

Достиг же к точке, опять в ничтожность свою возвра­щается. «Прежде даже не отойду и к тому не буду».

Презирающий сокровенную во лжи библейной истину подался к стороне безбожников, а гоняющий ветры и насы­щающийся ложью есть суевер, ползущий и грязь со змием едящий. Тот нагл и недогадлив, а сей глуп и гнусен. Благороднее есть презреть, нежели около опреснока жевать тряпицу. Если кто отворил начальную дверь сию: «Вна­чале сотворил бог небо и землю».

Легко может входить и в прочие сих книг обители. Кажется, дверь сия открыта для каждого, но сию мысль опровергает слово Петра: «Таится бо сие от них, как небеса были исперва», сиречь что значит: «Вначале сотворил бог небо и землю». Каждая почти здесь сентенция не вкусна, поколь не приложит своей к ней силы рука, у Даниила по верху стены, а у евангелиста по земле пишущая. И вся­кая мысль подло, как змий по земле, ползет. Но есть в ней око голубицы, взирающей выше потопных вод на прекрасную ипостась истины. Словом, вся сия дрянь дышит богом и вечностью, и дух божий носится над всею сею лужею и ложью. Я в сей книжечке представляю опыты, каким образом входить можно в точный сих книг разум. Писал я ее, забавляя праздность и прогоняя скуку, а вашему высокородию подношу не столько для любопытства, сколько ради засвидетельствования благодарного моего сердца за многие милости ваши наподобие частых древесных ветвей, прохладною тенью праздность мою успокаивающие, так что и мне можно сказать с Мароповым пастухом: «Deus nobis haec otia faecit» 15.

Высокомилостивый государь,

вашего высокородия всепокорнейший и многоодолженный слуга, студент Григорий Сковорода

^ ГЛАВИЗНА СЕЙ КНИГИ

«Ты кто?» И говорит им Иисус: «Начало» (Евангелие от Иоанна, гл. 8).

«Благая мудрость... Еще больше видящим солнце» (Премудрости Соломона).

«Благая ярость лучше смеха. И в злобе лица убла-жится сердце» (Премудрости Соломона).

«Начало Сиону дам...» (Исайя).

«Испытайте писаний... Та суть, свидетельствующая обо мне» (Евангелие от Иоанна).

«Не на лица смотря судите...» (Евангелие от Иоанна, гл. 5).

Слово к богу.

«А te principium, tibi desinat», то есть: «Ты и от тебя начало исходит; к тебе ж оно и конец свой приводит».

^ ПРЕДДВЕРИЕ, ИЛИ КРЫЛЬЦО

Пустынник обитал в глубоком уединении 16. Он каждый день при восхождении солнца всходил в пространный сад. В саду жила прекрасная и чересчур смирная птица. Он любопытно взирал на чудные свойства оной птицы, весе­лился, ловил и тем нечувствительно проводил время. Птица, нарочно близко садясь, куражила ловлю его и казалась тысячу раз быть в руках, но не мог ее никогда поймать. «Не тужи о сем, друг мой, — сказала птица, — что поймать не можешь. Ты станешь век меня ловить на то, чтоб никогда не уловить, а только забавляться». Когда-то приходит к нему друг его. По приветствии заве­лась дружеская беседа. «Скажи мне, — спрашивает гость, — чем ты в дремучей твоей пустыне забавляешься? Я бы в ней умер от скуки...» Но пустынник: «Скажи-де ты прежде, что тебя веселит в общежительстве? Я бы в нем умер от грусти...» — «Моих забав три родника, — гость отвечал, — 1) оказываю по силе домашним моим и чужим благодеяния; 2) хорошее благосостояние здоровья; 3) при­ятность дружеского общежительства...» — «А я, — сказал пустынник, — имею две забавы: птицу и начало. Я птицу всегда ловлю, но никогда не могу ее поймать. Я имею шелковых тысячу и один фигурных узлов. Ищу в них начала и никогда развязать не могу...»

«Мне твои забавы, — говорит гость, — кажутся дет­скими. Но если они невинны, а тебя веселить сродны, я тебе прощаю». И оставил друга с забавным его началом.

Предел 1-й ОБРАЩЕНИЕ ПРИТЧИ К БОГУ, ИЛИ К ВЕЧНОСТИ

Божественные мистагоги, или тайноводители, приписы­вают начало единственно только богу. Да оно и есть так точно, если осмотреться... Начало точное есть то, что прежде себя ничего не имело. А как вся тварь родится и исчезает, так, конечно, нечтось прежде ее было и после нее остается. Итак, ничто началом и концом быть не может. Начало и конец есть то же, что бог, или вечность. Ничего нет ни прежде нее, ни после нее. Все в неограниченных своих недрах вмещает. И не ей что-либо, но она всему начало и конец. Начало и конец есть, по мнению их, то же. И точно так есть, если рассудить. Вечность не начинаемое свое и после всего остающееся пространство даже до того про­стирает, чтоб ей и предварять все-на-все а. В ней так, как в кольце: первая и последняя точка есть та же, и, где началось, там же и кончилось.

В самих тварях сие можно приметить: что тогда, когда сгнивает старое на ниве зерно, выходит из него новая зелень и согнитие старого есть рождение нового, дабы, где падение, тут же присутствовало и возобновление, свидетельствующее о премудром ее и всесохраняющем миростроительстве.

Во всяких же веществах для любопытного зрителя премилосердная сия мать, почти осязаемая, но не понимае­мая, подобна смирной, но не уловляемой птице.

Сие правдивое начало везде живет. По сему оно не часть и не состоит из частей, но целое и твердое, затем и неразоряемое, с места на место не преходящее, но единое, безмер­ное и надежное. А как везде, так и всегда есть. Все предва­ряет и заключает, само ни предваряемое, ни заключаемое. Сим началом благословляется Асир, сын Иакова. «Покроет тебя божие начало».

Прозревший сквозь мрак сие начало назывался у евреев пророком, назывался и священником, то есть святое видящим и показывающим, а потому-то людским освятите-лем. Кое-где такие называлися маги, или волхвы, кое-где — халдеи, гимнософисты 17; у эллинов — иереи, софы, фило­софы, иерофанты 18 и проч. Определенные ж в сию науку

а Все-на-все; graece пампан, universum.

увольнялись от всех житейских дел. Сие значило посвя­титься богу. Тогда они в натуре и в книгах вольно искали начала.


Предел 2-й В ВЕЩАХ МОЖНО ПРИМЕТИТЬ ВЕЧНОСТЬ

Землемеры во всех своих фигурах восходят к источнику, находят центр и начало. А если кто чистосердечный охот­ник, Может в некоторых веществах примечать тончайший дивного сего начала луч, каков испускает во мраке утрен­няя заря.

Взглянем (например) на рыбу, названную- у римлян гешога, сиречь удержание. Она, прильнувши к брюху корабля, самое быстрейшее удерживает его стремление.

Пока смотришь на рыбу, не чувствует душа никакого вкуса. А когда проницать оком в утаенное в небольшой рыбе божие начало, тогда сердце находит сладость сота, найденного во льве Самсоном. «Гортань его — сладость, и весь — желание».

Безместное и нестаточное дело, дабы рыба одною тлен­ной своей природы грязью могла препобедить и обуздать быстроту столь ужасной машины, если бы в тленной ее тьме не закрывался начальник тот: «Положил тьму, тайну свою».

Сей есть родник антипатии и симпатии а.

Взглянем на землю и на около нас находящееся. Мелоч­ный зверечек мышь, вкравшись за дорожным припасом в коляску, бешеную рысь самых буйных лошаков приво­дит в слабость и истомление. Взгляни на слабосильного зверька — человека. Он водит медведей и слонов. Взгляни на маленькую компасную коробочку и на малую часть корабля — на его руль. Он правит течение, а та указывает путь. Маленькая искра разоряет городские стены. Из кро­шечного зерна выходит большая яблоня. Легонький воздушпый шум есть испущенное из уст слово, но оно часто или смертно уязвляет, или в кураж приводит и оживляет душу. Малая птица петух пугает льва, а мышь — слона. Невпдная пружина в составе движет всю часовую машину. Неосязаемая в циркуле точка источник есть всех фигур и машин. Десятифунтовая машинка ворочает стопудовую

а Αντιπαθής, συμπαθής — противострастный сострастный,сострастие, противострастие.

тяжесть. Соломенный крутень разбивает кремень. Ничтож­ная гражданских законов бумажка содержит гражданство в тишине. Отцовская старость владеет сильными рабами и буйными сынами. Слабого здоровья государь управляет бессловесной свирепостью народной.

Все сие по плоти ничто есть, но по сокровенному в себе естеству сильное. «Дух животворит». Сие чудное начало: в немощах — сила, в тлени — нетление, а в мелочи есть величие. Оно начиная — кончает, а кончая — начинает; рождая — погубляет, погубляя — рождает; противным врачуя противное, и враждебным премудро споспешествуя враждебному, как свидетельствует острое философских учеников речение: «Unius interitus es alterius generatio» — «Одной вещи гибель рождает тварь другую».


Предел 3-й НАЧАЛО ВО ВСЕХ СИСТЕМАХ МИРСКИХ УМОЗРИТСЯ И ВСЮ ТЛЕНЬ, КАК ОДЕЖДУ СВОЮ, НОСИТ; ОНО ЕСТЬ МИР ПЕРВОРОДНЫЙ

Взглянем теперь на всемирный мир сей, как на увесе­лительный дом вечного, как на прекрасный рай из бессчет­ных садов, будто венец из веночков, или машинище, из машинок составленный.

А я вижу в нем единое начало, так как один центр и один умный циркуль во множестве их.

Но когда сие начало и сей центр есть везде, а окружил его нигде нет, тогда вижу в сем целом мире два мира, один мир составляющие: мир видный и невидный, живой и мертвый, целый и сокрушаемый. Сей — риза, а тот — тело, сей — тень, а тот — древо; сей — вещество, а тот — ипостась, сиречь основание, содержащее вещественную грязь, так как рисунок держит свою краску.

Итак, мир в мире есть то вечность в тлени, жизнь в смерти, восстание во сне, свет во тьме, во лжи истина, в плаче радость, в отчаянии надежда.

В сем месте встречается со мною любомудров слово Платоново 19 в такой силе: «Подлость не почи­тает за сущую точность». Nisi quod ρίς teneat, сиречь кроме одного того, что в кулак схватить может, а в кулак схватить можно одно осязаемое. Если ж мне скажешь, что внешний мир сей в каких-то местах и временах кон­чится, имея положенный себе предел, и я скажу, что кон­чится, сиречь начинается.

Видишь, что одного места граница есть она же и дверь, открывающая поле новых пространностей, и тогда ж зачинается цыпленок, когда портится яйцо.

И так всегда все идет в бесконечность. Все исполняю­щее начало и мир сей, находясь тенью его, границ не имеет. Он всегда и везде при своем начале, как тень при яблоне. В том только разнь, что древо жизни стоит и пребывает, а тень умаляется: то преходит, то родится, то исчезает и есть ничто.

Materia aeterna 20.

Предел 4-й

^ ЗДЕСЬ НЕСКОЛЬКО ЗНАМЕНИЙ, ГЕРБОВ И ПЕЧАТЕЙ, ТАЙНО ОБРАЗУЮЩИХ ГОРНЕЕ НАЧАЛО

Сие единственное начало, как главу мудрости, любо-мудрцы в разных веках и народах разными фигурами и монументами изобразили, например кольцом, шаром, солнцем, оком... А как кольцо, так перстень, гривна, венец и прочее есть тот же образ.

За шаром идут звезды, планеты, плоды, зерно, древо, рай и проч. За солнцем — утро, свет, день, огонь, луч, молния, блистание, дорогие камни, золото, прекрасные и благовонные цветы и проч. Прекрасно сияющая радуга тоже взята в образ. Зороастр 21 изобразил солнцем с сею песнею: «Услышь, блаженный, всевидящее имеющий веч­ное око!»

Отсюда у древних персов поклонение солнцу, а день воскресный назван день солнца, сиречь день господен.

Монумент око подало повод изобразить человеками, зверьми, скотами, птицами, рыбами и гадами. Отсюда слу­чай к идолочтению. Подлость, видя на честных местах написанные или изваянные тварей фигуры и не достигнув тайнообразуемое через оное богоначалие, слепо, как за якорь спасения своего, ухватилась за ничтожную сень образов и погрязла в ней. Отсюда обожание человеческой тлени к иным животным. Отсюда вздорные, нелепых мне­ний книги, расколы, заблуждения и заразительнейшая язва, хуже безбожия — суеверие. Оно есть то же, что идолочтение. Чему кто верит и на что надеется, то и почитает. Суевер суеверному верит, идолочтец пустое чтет.

Но каждой твари фигура есть нечестивая пустошь, если воплощением и вмещением своим не освящает один святой. «Идол ничто есть».

Идол, фигура, образ есть то же и ничто же. Просвещен­ные также изобразили источником, а вслед сему водою, росою, мглою, снегом, льдом, инеем и прочим.

И сердце взято в образ, как корень жизни, а обитель огня и любви. И стоящая среди моря каменная гора, а вслед сему остров, гавань, суша или матерая земля и проч. В числе образов и крылья орлий. Они, возвышая долу склоненное птичье тело, отменного естества вид кажут.

А змий, держащий в устах свой хвост, приосеняет, что бесконечное начало и безначальный конец, начиная, кон­чит, кончая, начинает. Но бесчисленный есть тайнообразный мрак божественных гаданий.

Предел 5-п НА СЕМ НАЧАЛЕ УТВЕРЖДЕНА ВСЯ БИБЛИЯ

Сие истинное и единое начало есть зерно и плод, центр и гавань, начало и конец всех книг еврейских. «Вначале было слово». Сиречь: всей Библии слово создано в том, чтоб была она единственным монументом начала.

«Вначале было слово». А дабы не было сомнения, что сие начало есть не подлое, но высокое, истинное и единое, для того сплошь написано: «И слово было к богу».

Когда ж она сделана к богу и для бога, тогда сия богодышащая книга и сама стала богом. «И бог был слово», так как вексельная бумажка или ассигнация стала монетою, а завет сокровищем. Сие слово издревле сделано к богу. «Сей был искони к богу». Должно читать так: «Сие было искони к богу, сиречь слово (сей λόγος)». Все в нем богозданное и ничего нет, что бы пе текло к богу. «Все тем было...» И как в ничтожной вексельной бумажке скры­вается империал 22, так в тленной и смертной сих книг сени и во мраке образов таится пречистое, пресветлое и живое. «В том жизнь была» и проч.


Предел 6-й БИБЛИЯ ЕСТЬ МАЛЕНЬКИЙ БОГООБРАЗНЫЙ МИР, ИЛИ МИРИК. МИРОЗДАНИЕ КАСАЕТСЯ ОДНОЙ ЕЕ, НЕ ВЕЛИКОГО, ТВАРЬМИ ОБИТАЕМОГО МИРА

Мойсей, ревнуя священникам египетским, собрал в одну громаду небесных и земных тварей и, придав род благочестивых предков своих, слепил книгу Бытия, сиречь мироздания... Сие заставило думать, что мир создан 7000 лет назад.

Но обительный мир касается тварей. Мы в нем, а ой в нас обитает. Мойсейский же, символический, тайно-образный мир есть книга. Она ни в чем не трогает обительного мира, а только следами собранных от него тварей путеводствует нас к присносущному началу единственно, как магнитная стрела, взирая на вечную твердь его.

А в том не очень нужная мудрость, чтоб знать, прежде ли создан цвет или родился гриб?..

В сем предохраняет нас само начало книги. «Вначале сотворил бог небо и землю». Говорят, что в еврейском лежит так: «Вначале сотворил бог». А дабы сие разумелось о книге, написано: «Я гиммел, ке я гарец», сиречь: «Сие небо и сию землю». Речь сия никак не пристала ко вселен­скому миру. Если находится одна только земля, как прежде думали, некстати говорится: «Сию землю, сие солнце» 2а.

Если же обитаемым мирам нет числа, как ныне начали думать, и тут нелепый вздор: «Сие небо!..» А другое ж, десятое, сотое, тысячное кто создал? Конечно, каждого мира машина имеет свое, с плывущими в нем планетами небо. Вот на что создана сия мироздания книга! «Небеса поведают славу божию...» Нет в ней речи, ни слова, чтоб ни дышало благовестием вечного. Во всех земли сей пре­делах (terminus — знамение) и во всех концах Вселенной сей выходит вещание вселюбезнейшего начала и есть земля обетованная. «Не суть речи ни слова...» и прочее.

В начале божпем основал вечный сии небесные и земные твари, в сей книге для него единого собранные. «Вначале сотворил бог небо и землю». Грязь же сия и сволочь тлен­ных фигур натаскана безобразно и беспорядочно, не име­ющая вида, ни доброты. «Земля же была невидима и неуст­роена».

И глубокая бездна морского стечения их тьмою неудобо-разумения покрывается. «И тьма вверху бездны». И дух же божий над сею топкою тленью, как ковчег сверх всемир­ной воды, носится. Он сию тьму просвещает, как молния Вселенную, сходит на нее, как голубь, согревает, как кокош 24, покрывает, как орел хворостное гнездо свое, и крыльями своими ничтожное естество наше возносит в горнее и преобразовывает. «И дух божий носился по верху воды».

Вслед сего Мойсеевого предисловия начинается сотво­рение тварей, создание сени, делание чудес божиих, фаб­рика фигур его. «И говорит бог: вижу сквозь мрак присно­

сущное начало и ему раболепно поклоняюся. Слышу тайный его во мне гром сей». «И говорит бог: слушай, Мой-сей! Пускай будет солнечный свет фигурою моею! Она ста­нет показывать пальцем истину мою, сияющую в тленной вашей натуре, невероятную смертным».

«Да будет свет!» Итак, вдруг солнечный свет надел блистание славы божией и образ ипостаси его, а тлень светила сего сделалась солнцем правды и селением истины, как только вечный в солнце положил селение свое.

Сие-то есть прямое сотворение сильного! а — делать из ничего чудо, из сени — точность, дать грязи ипостась, а подлой тлени — величие.

Все дела его в вере, вера в истине, истина в вечности, вечность в нетлении, нетление в начале, начало в боге. «И был свет».

На сие доброе свое дело взирал вышний добрым своим оком. Он, презирая нашего света подлую худость, терпя­щую запад, единственно смотрит на свой невечерний свет, в вещественном солнце поселившийся и для любителей своих от сени его исходящий, как жених от чертога своего. «И видел бог свет как добро».

А дабы из двоих одно составляющих естеств не последо­вала смесь, а из нее идолочтение, разделил творец между светом славы своей и между тьмою тлени нашей, между истиною и между образующею сенью: «И разлучил бог между светом и...»

И назвал свет истины днем, а сеннообразную тьму — ночью. «И назвал бог свет — днем...» Но дабы опять не последовал раздор, разрывающий двоицу сопряженных воедино естеств, сделан из тьмы и света, из дня и ночи, из вечера и утра «день единый». Сей есть мир божий! Лето радости и веселия, время вожделенное, день госпо­день. Один он в тысяче лет, а 1000 лет в нем.

Сей день сотворил господь из противных натур: из лука­вой и доброй, тленной и нетленной, из голода и сытости, из плача и радости в неслитном соединении.

Между водою подлою и небесною как разделяющая, так и соединяющая укреплена вечная твердь. А на все сие смотрит создатель как на доброе, не как на лукавое.

а Quid est techna poetica? Facere ex malo bonum. Quis bonus..? Caro nihil... 4

В сем первом дне явилось фигур 6: тьма, свет, ночь, день, вечер, утро.

Из тех фигур символов 3: тьма и свет, ночь и день, вечер и утро.

Символ составляется из фигур двоих или троих, озна­чающих тлень и вечность. Сюда-то смотрит божий тот запрос к Иову: «В какой земле вселяется свет?» «Тьме какое есть место?» Например: вечер и утро; вода, твердь и облако; море и суша.

Вечер есть дом тлени, а утро — град вечности. «Вече­ром водворится плач, а заутра — радость».

В воде и море вместились тьма и смерть, а на суше, на небе и в облаке вселились свет и жизнь.

«Когда в реках ярость твоя?» «Над небесами слава его».


Предел 7-й О СИМВОЛАХ, ИЛИ ОБРАЗАХ. КАК ОНЫЕ НАЗЫВАЛИСЯ У ЭЛЛИНОВ? А КАК НАЗЫВАЮТСЯ В БИБЛИИ?

Такие фигуры, заключающие в себе тайную силу, на­званы от эллинских любомудрцев: emblemata, hierogly-phica.

А в Библии называются: чудеса, знамения, пути, следы, сень, стена, дверь, оконце, образ, предел, печать, сосуд, место, дом, град, престол, конь, херувим, сиречь колес­ница и проч... Они-то суть скоты, звери, птицы, чистые и нечистые, а Библия есть ковчег и рай божий, проще сказать — зверинец.

«Насадил господь бог рай в Эдеме, на востоке».

Сюда ж в число ввел и человека. Должно трезвенно поднимать очи, когда здесь начитать: одеяние, мех, рубище, пелены, ясли, коробочка, корзинка, гнездо, нора, рассе­лина, пещера, гроб, ров, темница, узы, сеть, плетень, куща и сим подобное.

«Сколь добры дома твои, Иаков, и кущи твои, Изра­иль!..» Также, когда начертается фигура циркульная, плоскокруглая, шаровидная, какая есть перс
^ КНИЖЕЧКА О ЧТЕНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ,

НАРЕЧЕННАЯ ЖЕНА ЛОТОВА 1

Любезный друже Михаил! 2

В самом открытии наместничества Харьковского, во время непрестанных осенних дождей, прогоняя скуку, написал я сию книжицу в монастыре Сеннянском. Сей монастырей подарил Печерской лавре святой Иустин, мит­рополит Белгородский, в котором он часто уединялся ради горних садов и чистого неба. Брат мой, Иустин Зверяка, бывший тогда игуменом, не мог чувствовать вкуса в Жене моей Лотовой. Однако был типографом и забавлялся книгами эллинскими и римскими. Но ты, любезный друг, имеешь вкус не зверский. Можно ли мне не сказать о тебе (в полуночном каноне первого гласа): «Явился ты Аврааму, чистейшую часть богословия показы­вая»?

Все богословствуют, но не по Аврааму. Все вкушают и жуют, но не по