Реферат: Художник: Юрий Прожога

Юрий Гуляев


ВТОРАЯ ЦЕЛЬ






Как не подкупать, а действительно мотивировать?


Художник: Юрий Прожога http://prozhoga.ru/


Редактор: Наталия Царёва http://nataliya-tsareva1.moikrug.ru/


Содержание:


Необузданная мотивация 3

Часть I
Что такое вторая цель? 6

Глава 1
Цель первая и цель вторая 6

Глава 2
Откуда берется вторая цель? 20

Глава 3
Куда исчезает вторая цель? 27

Глава 4
Ещё раз о миссии (У компаний тоже есть вторая цель) 37

Часть II
Вторая цель против манипулирования 49

Глава 5
Как мотивировать или на что мотивировать? 49

Глава 6
Понукать или придавать силы? 55

Глава 7
Бесцельное существование 64

Глава 8
Быть влиятельным 69

Глава 9
Цели и средства достижения 74

Часть III
Вторая цель: практические шаги 80

Глава 10
Настоящая цель — это настоящая проблема 80

Глава 11
Любая проблема — это большая проблема 87

Глава 12
Не хочешь сам — не мучай других 95

Глава 13
Не только «За», но и «против» 100

Глава 14
Лидер — тот, кто ведет. 105

Глава 15
Создайте свою доктрину 110

Глава 16
Придумайте для людей занятие 115

Глава 17
Напоминайте про ответственность 122

Глава 18
Организуйте регулярные встречи 128

План спасения мира
(Послесловие) 136


^ Необузданная мотивация

Многие книги о мотивации, которые можно прочесть сегодня, обещают читателю огромную власть над людьми. Мотивация в этих книгах — это такая волшебная дудочка, которая заставляет всех танцевать. Но разве не бывает с людьми так, что они танцуют безо всякой волшебной дудочки?

Существует легенда, что Дмитрий Иванович Менделеев увидел свою знаменитую таблицу во сне. Но и до этого сна он очень долго искал возможность упорядочить химические элементы. Он продолжал исследования и трудился без устали. Самое удивительное — это то, что его никто не заставлял. Исаак Ньютон делал свои открытия сам, без постороннего давления. (Ну, если не принимать за давление упавшее яблоко). Эдуард Константинович Циолковский занимался наукой всю жизнь. И тогда, когда не имел ни научных званий, ни публикаций, и тогда, когда уже был признанным учёным. Циолковский заложил основы реактивного передвижения, не имея никакой личной выгоды с этих исследований. Впрочем, как и многие другие великие мыслители, которые упорно двигались к намеченным целям сами по себе.

Подобным упорством обладали не только учёные. Многие известные и знаменитые сегодня писатели, поэты, художники во время своей жизни не имели никакой поддержки и посторонней инициативы, они также не получали никакой выгоды от своих занятий, но всё равно продолжали свои труды.

Я не открою Америку, если замечу, что есть огромное количество никому не известных врачей, учителей и других простых работников и служащих, которые проявляют особое усердие, несвойственное для своих коллег и друзей. Источник их очевидного рвения явно не связан с жалованьем или доходом, иначе так трудились бы все их коллеги по работе с таким же размером оклада.

Нам известно много историй о том, как полководцам и правителям удавалось убедить свои войска пойти в атаку, но кто мотивирует самих полководцев и правителей вести свои армии в бой? Отчего одни люди преисполнены поиском, борьбой и стараниями, а другие лишь разводят руками?

Мы много слышали о мотивации, о приятных разговорах и ненавязчивых уговорах. Мы научились улыбаться, подмигивать и спрашивать о здоровье. Это помогает, но не всегда. Как ни улыбайся, человека не уговоришь отказаться от того, что он считает верным. Мы научились принимать во внимание чужие интересы. Это тоже помогает, но если учитывать интересы всех вокруг, кто учтет наши интересы?

Мораль современного бизнеса — это деньги, а ценность — прибыль. В такой обстановке люди проявляют старание пока у них есть острая нужда. Но напряжение не может быть постоянным. Либо нужда исчезает, либо работа разочаровывает. Работодатели ломают головы над тем, как заставить своих сотрудников работать с настоящей отдачей, но работники «перегорают», словно лампы накаливания, всего за несколько месяцев, и продолжают работать кое-как, спустя рукава.

Можно смириться с этим и думать, что по-другому и не бывает. Но правда в том, что бывает и по-другому.

Вспомните о Джордано Бруно — этот человек не пожалел жизни в стремлении доказать миру свою правоту. Мартин Лютер Кинг шёл напролом, на верную смерть. Вы скажете, он хотел добиться власти. Прекрасно. А как насчет тех, кто шел за Мартином Лютером Кингом?

Эта способность людей найти в себе огромную энергию и решимость в самый неожиданный момент никуда не исчезла. Джуллиан Ассандж и его команда проделали огромную работу, чтобы создать Wikileaks. Этот проект ничего не продаёт и не предоставляет никаких платных услуг. Между тем нашлись люди, которые готовы поддержать этот проект деньгами. Когда платёжные системы отказались переводить деньги в пользу Wikileaks, нашлись люди, которые смогли выразить свой протест. В 2010-м году, в России, самой богатой лесами стране, возник спор из-за небольшого леса, который находится рядом с Москвой. Жителям города Химки, не понравилась перспектива вырубки в лесе полосы под новую магистраль. Этот инцидент превратился в знаменитую историю под названием «Химкинский лес». В результате этой борьбы один журналист оказался в реанимации, очень многие — за решёткой, кое-кто лишился хорошей должности. Я не берусь судить, кто прав, а кто виноват в этой истории, но очевидно, что 5000 человек, которые собрались на Пушкинской площади в Москве 22 августа 2010 года, могли как-то по-другому распорядиться своим временем. Люди, которые организовали круглосуточное дежурство в Химкинском лесу, могли оказаться где угодно в это время, им никто не оплачивал их энтузиазм.

Вспомните также о русских декабристах и японских камикадзе.

Что вы скажете о мотивации камикадзе?

Нас учат, что люди делают только то, что им выгодно. Но это не вся правда. Это лишь первая преследуемая людьми цель, но не единственная. Кроме того, люди склонны делать то, что они считают правильным. Это я и назвал «второй целью».

Вот о чем пойдёт речь в этой книге. На её страницах мы поговорим о настоящей мотивации. Той мотивации, которая не просто убеждает человека, но и придает ему много сил. Той мотивации, которая способна растопить лёд и заражает всех вокруг. Мотивации, которая заставляет членов организации «Врачи без границ» отправляться в зоны боевых действий, чтобы лечить раненых. Мотивации, которая заставляет волонтёров «Green Peace» выходить из своих домов, покидая тёплые постели, и, порой даже нарушая закон, пробираться на запретные объекты.

Многие и многие книги сейчас пишут об успехе и амбициях. Они пишут о деньгах и здоровье, об успешных тактиках и зарекомендовавших себя инструментах. О том, как научиться лучше договариваться с людьми и добиваться конкретных целей.

Книга, которую вы сейчас читаете, отличается от многих других полезных книг, потому что речь в ней идёт о вещах, только внешне похожих на ставшие привычными понятия «успеха» и «амбиций», но по сути совершенно отличных от них. Я точно не буду призывать вас улыбаться, подмигивать прохожим и заучивать остроумные шутки. На страницах этой книги вы откроете для себя скрытый в каждом человеке источник энтузиазма и изобретательности, юношеского пыла и поразительной воли к победе. Все великие люди и все великие компании так или иначе реализовали свой потенциал именно благодаря этому внутреннему пылу, какой-то энергетике, всегда готовой к борьбе и необъяснимой с точки зрения способности решать какие-то «первоочередные» цели. Это чувство где-то глубоко в сердце, не дающее покоя своему обладателю. И речь здесь не о романтической любви человека к человеку. Наверное, именно это чувство побудило Михаила Ломоносова идти за знаниями из Архангельска в Москву и продолжать свои исследования даже после продолжительной истории успеха. Это чувство неправильно описывать словом «амбиции», скорее его следует назвать «устремлением». Это очень глубокое и даже интимное ощущение, его редко обсуждают с другими. Я назвал это — «вторая цель».

Почему вторая? Да потому, что у каждого человека (и у каждой компании) есть своя «первая цель» — та, о которой написаны все остальные книги. Первая цель — это прибыль, успех, деньги, выживание, безопасность. Это то, что является неотъемлемой частью борьбы за выживание. Это интересно, но не трогает сердце. Вторая цель не столь очевидна, как первая, она касается глубоких устремлений человека. Но если мы посмотрим на развитие человечества, мы поймем, что вторая цель — это именно то, что движет миром. Это то, что дарит людям идеи. Это то, что придает сил, и без чего жизнь становится невероятно скучной.

Из этой книги вы узнаете не только о том, как сделать свою жизнь счастливой и увлекательной, но и о том, как целые компании могут быть не просто успешными, а по-настоящему великими. Вы поймёте, как работа может приносить удовольствие, а общение — зажигать сердца.

А ещё понимание второй цели позволит совсем по-новому взглянуть на вопросы, освещаемые во многих других «полезных» книгах. Вы поймете, что именно хотят люди выиграть, когда будете размышлять о подходе «выиграть – выиграть». Вы поймете, как использовать вторую цель в бизнесе, рекламе и маркетинге.

Вы прочтёте истории людей, которые занимаются бизнесом и работают с людьми сегодня, в наши дни. Вы узнаете, как они видят вторую цель в современном обществе. Вы получите точные и недвусмысленные рекомендации по тому, как действовать, чтобы мотивировать людей на их рабочих местах, в политике, общественной деятельности и учебных заведениях.

Вы узнаете, как не подкупать, а по-настоящему мотивировать.
^ Часть I
Что такое вторая цель?





Глава 1
Цель первая и цель вторая

Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении.


Антуан де Сент-Экзюпери,

французский писатель


Из чего складывается человеческая мотивация? Это не такой простой вопрос. Делая что-то одно, мы зачастую «убиваем больше одного зайца».

Вот пример: вы учитесь и узнаете что-то любопытное, что вам интересно, это знание может быть вам полезно в жизни, вы получаете отметку, которая может вам пригодиться при устройстве на работу, за эту отметку вас может похвалить близкий человек. Вы приобретаете опыт, позволяющий вам лучше понять, как работает эта вселенная. А уже все эти следствия влекут за собой ещё множество следствий, которые можно рассматривать как этакие «бонусы».

Или: вы лечите человека и приобретаете, таким образом, практический опыт, вам нравится видеть, как человек выздоравливает, вы получаете зарплату и премию за свою работу, вы получаете знания, полезные для собственного здоровья, вы можете испробовать на практике ваши теоретические знания. И так далее...

Я привел в пример первые два вида деятельности, которые пришли мне в голову. Но какой бы пример мы ни выбрали, любое человеческое действие вызвано и поддерживаемо столь многими причинами, посылами, ожиданиями, что оценить порядок и степень их влияния на наши действия очень и очень сложно.

Учёные и мыслители всегда старались выделить отдельные составляющие нашей мотивации: борьба за выживание и глубокие душевные устремления; желание выгоды и желание справедливости; следование принципам и приспосабливаемость. Современная психология насчитывает несколько десятков школ, каждая из которых предлагает свою структуру личности и алгоритм совершения поступков.

Однако, предлагаемое вам деление совсем несложно — здесь всего два пункта: первая цель и вторая цель. Но разделяются они гораздо чётче и легче, как при постороннем наблюдении, так и при самоанализе. Это очень важно, потому что составляющие нашей мотивации по любой теории постоянно пересекаются. Сегодня мотивация — это вопрос не только популярных бизнес-книг, но и серьёзных государственных исследований.


^ Инна Газиева, кандидат социологических наук, доцент Волго-Вятской академии государственной службы:

«Принято считать, что в бизнесе работники всегда обеспокоены тем, как их работа сказывается на настроениях покупателей или клиентов. Это представляется очевидным, поскольку зарплаты работников и дела фирмы полностью зависят от предпочтений клиентов и покупателей. Здесь всегда можно предположить насущную заинтересованность.

Многие также считают, что государственная и муниципальная служба являются «тихой гаванью», поскольку служащий получает четко фиксированное материальное вознаграждение за свою деятельность, вне зависимости от конкретных результатов этой деятельности. Соответственно, насущной заинтересованности тут нет.

Однако и государственным, и муниципальным служащим всё равно требуется оценка их труда!

Наша лаборатория с периодичностью в два года проводит социологическую диагностику различных проблем в сфере государственной и муниципальной службы. Результаты многолетних исследований говорят о низкой мотивированности и госслужащих, и «муниципалов» на повышение качества их деятельности.

При более глубоком изучении проблемы, выяснилось, что абсолютному большинству служащих для качественного выполнения их должностных обязанностей необходима адекватная оценка их деятельности. Причем, здесь речь идёт именно о перманентном оценивании деятельности, а не о таких методах оценки государственных и муниципальных служащих, как аттестация или квалификационный экзамен, обязательность проведения которых закреплена соответствующими федеральными законами.

В результате наших исследований выяснилось, что знают хоть какую-то оценку (не всегда адекватную) лишь треть респондентов. Удивительно и то, что такая ситуация характерна для всех срезов властной иерархии государственной и муниципальной службы.

Таким образом, мы сегодня имеем такую картину: служащие-функционеры не знают оценку своей деятельности со стороны руководителей отделов, руководители отделов не располагают информацией о качестве своей деятельности, и так далее вверх по вертикали. Интересно также и то, что, сколько бы ни писалось рекомендаций по перманентному оцениванию деятельности служащих, ситуация значительным образом за более чем 10 лет, в течение которых проводятся наши исследования, не изменилась.

Однако важна оценка не только со стороны руководства, но и со стороны клиента. В нашем случае — со стороны общественности, на которую, собственно, и направлена деятельность.

Один из моих бывших дипломников, замглавы администрации городского округа, жаловался на то, что население не ценит того, что для него делается: «Одни претензии и критика. Просили сделать дороги — сделали. Просили сделать ремонт детских площадок — сделали. Кучу всего сделали, а они всё кричат, что мы ничего не делаем».

^ Профиль автора в сети Профессионалы.ru: http://professionali.ru/~95627


Мотивация всегда являлась сложной задачей. Чтобы усвоить то, о чём пойдёт речь в этой книге, надо для начала чётко понять различие между первой и второй целями. Внимательно прочтите выделенный отрывок.

^ Первая цель всегда касается решения какой-то личной проблемы, а вторая цель всегда касается решения какой-то общей проблемы.

Если вас беспокоит ваша личная бедность, то речь идёт о первой цели. Но если вас беспокоит бедность вообще, бедность бедных людей, бедность бедных народов и причины бедности, как таковые, то подразумевается вторая цель.

Если вас беспокоит ваше собственное плохое здоровье, то это первая цель, а если вы озабочены состоянием здравоохранения вообще, то это — вторая цель. Если вас волнует ваша персональная образованность, то это — первая цель, а если уровень образования вообще, то это — вторая цель. И так во всем. Вспомните свою жизнь: всегда, когда вы задумывались о том, что в этом мире все могло бы быть по-другому, вы ощущали в себе вторую цель.

^ Зачастую бывает так: сначала люди стараются удовлетворить свою первую цель и только потом уже смотрят на неё, как на общую, как на вторую цель.

Михаил Ломоносов вначале удовлетворяет свою личную потребность в знаниях, а когда в своей образованности он достигает явных успехов, он занимается вопросами знаний и образования вообще. Разрабатывает проект Московского Университета (будущего МГУ).

Основатель Третьяковской галереи, фабрикант и меценат, Павел Третьяков указал в своём завещании: “Для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие”. Вначале он говорит о своей личной любви к исскусству, а уже потом об общественном, всем доступном хранилище.

Подобное меценатство и общественные устремления свойственны не только державному русскому обществу.

Эндрю Карнеги — богатейший бизнесмен своего времени, превративший свою фирму в национальную сталелитейную индустрию, в конце жизни распродал весь свой бизнес и занялся благотворительностью. Почти все деньги он вложил в строительство библиотек по всей Америке. Он написал книгу «Евангелие богатства», в которой, помимо прочего, поднимает проблему богатства и бедности вообще. Посмотрите на современных богачей — Уорен Баффет и Билл Гейтс — сначала они заработали огромные состояния для себя, теперь же они жертвуют свои средства на благотворительность и призывают мировой бизнес бороться с бедностью. У них явно всё в порядке с деньгами. Их первая цель давным-давно решена. Перед ними стоит вторая цель: бедность как явление.

^ Вторая цель — не всегда вторая по счету.

Иногда люди задумываются и беспокоятся о мировой бедности ещё тогда, когда не решён вопрос их личной бедности. И это нельзя назвать нелогичным. Наоборот, они задумываются о мировой бедности, потому что думают о сложившемся положении вещей, которое позволяет существовать такому огромному количеству бедных людей. И они не могут забыть об этом, потому что сами бедны.

Это положение интересным образом уточняет известную пирамиду потребностей Маслоу. Пирамида Маслоу представляет собой довольно живой образ иерархии приоритетов человека из различных сфер жизни: нижние ступени пирамиды массивнее и д
ержат на себе более легковесные верхние ступени. Согласно этой пирамиде, сначала, человек хочет есть, пить и продолжать род, потом общаться и смотреть кино и только потом, к примеру, заниматься научной деятельностью.

Пирамида потребностей Маслоу не указывает прямо на то, является ли потребность персональной или общей, из чего многие предполагают, что в ситуации конфликта общественных интересов и интересов личности, пока человек не удовлетворил в должной мере свои персональные биологические потребности, он вообще не способен на какую-либо другую активность. Это допущение на мой взгляд довольно примитивно и приравнивает людей в такой ситуации к обособленным «одиноким волкам», для которых персональные биологические потребности всегда важнее всего остального.

Чаще всего наши индивидуальные и общие потребности совпадают и никакого конфликта нет вовсе. Допустим, персональная потребность в воде и общественная потребность в водопроводе способны объединить людей, но что именно их объединило, никто не скажет наверняка. Но существуют ситуации, когда для некоторых людей, таких, как русские декабристы или Эрнесто Че Гевара, существует ситуация явного конфликта личных и общественных потребностей.

Очевидно, что все они шли на лишения и риск для своей жизни не потому, что были очень сытыми и видели в этой борьбе какое-то особое удовлетворение своих персональных потребностей в общении или реализации. Для этого они могли заниматься и искусством, и наукой, никому не мешая, и не занимаясь революционной деятельностью, условно говоря, не ставя под удар свои биологические потребности. Нельзя также сказать, что положение их было столь отчаянным, что им просто было нечего терять. Напротив, они могли прекрасно устроиться в жизни и даже достигли бы определённого благосостояния, которое многие назвали бы «успехом».

Всё дело в том, что их интересовали вопросы сытости и процветания своей страны в целом, независимо от того, были они сами сыты или голодны. В ситуации конфликта общего и частного, общие биологические потребности оказались для них важнее их собственных биологических потребностей.

Возможность добровольного преобладания в отдельном человеке общих интересов над личными является обязательным условием образования и развития общества вообще, где подавляющее большинство предполагает наличие каких-либо общих правил для всех, которые могут ограничивать индивидуальную волю. (Общество — от слова «общее»).

Обратная тенденция, когда большинство не готово ни в какой мере пожертвовать своими персональными потребностями ради потребностей всего общества, логически приводит в конце пути к анархии.

^ Не все люди одинаково восприимчивы к ощущению второй цели.

Есть люди, наподобие Мартина Лютера Кинга и Ломоносова, которые не могут успокоиться, которые постоянно, возможно, неосознанно для самих себя, хотят влиять на окружающий мир. Они ощущают свою вторую цель почти так же, как и первую. Потребность изменять мир для них так же ощутима, как и потребность пить, есть, спать и продолжать свой род. Нередко такие люди, болея душой за судьбу человечества, бывают холодны со своими близкими. Эти люди похожи на фанатов. Они всегда чем-то увлечены и увлечены очень сильно, до одержимости. Они не просто профессионалы или специалисты. Они настоящие исследователи, даже первопроходцы в своём деле. При этом их материальная мотивация почти не влияет на силу их устремлений. Таких порой называют «замороченными» людьми. Если вы спросите у кого-то из «замороченных», что они думают по поводу какой-либо проблемы из сферы их интересов, будьте готовы не только получить массу информации, но заодно и некое готовое решение, которое они тут же захотят претворить в жизнь.

Однако такие люди — редкость. Это некая крайность, которая вызывает недоумение у большинства людей.

Например, Константин Циолковский не всегда встречал понимание среди простых жителей. Когда он преподавал арифметику и геометрию, то делал это нестандартно: придумывал увлекательные задачи и ставил удивительные опыты. Несколько раз запускал с учениками огромный бумажный воздушный шар с «гондолой», в которой находились горящие лучины, для нагрева воздуха. Зимой Циолковский любил кататься на лыжах и коньках. Придумал ездить по замерзшей реке с помощью зонта-«паруса». Вскоре по тому же принципу сделал сани с парусом. Циолковский позднее вспоминает: “По реке ездили крестьяне. Лошади пугались мчащегося паруса, проезжие ругались матерным гласом. Но по глухоте я долго об этом не догадывался”.

Существует и другая крайность. Это люди, полностью ориентированные на быт и выживание. Успех для таких людей измеряется денежными запасами, размером оклада, наличием каких-то вещей. Нельзя сказать, что их совсем не заботит мир вокруг. Но им никогда не придёт в голову мысль, что именно они могут что-то изменить в этом мире. Они думают о своем персональном мирке. И для них круг их общения, сфера их вещей и их обстоятельств составляет вполне законченную картину мира. Эти люди могут думать и заботиться о ком-то из своих близких, испытывающих трудности, но при этом они не озаботят себя рассуждениями о трудностях вообще, о процессах, которые приводят к трудностям. Для них это совершенно ненужная информация.

Основная масса людей находится где-то между двумя описанными крайностями по уровню восприимчивости к ощущению второй цели.

В действительности, это означает, что вторая цель есть у очень многих людей. И наверняка она есть у тех, кто решил прочесть эту книгу. Потому что очень многие из тех, кто хочет как-то повлиять на мир, читают книги по мотивации.

Чаще всего люди ощущают проявление своей второй цели в момент, когда делают что-то для других. Это и не мудрено — ведь вторая цель как раз и касается других людей и окружающего мира. То есть чаще всего мысли о переустройстве мира посещают людей на работе. Вспомните, дома мы редко пытаемся повлиять на человечество. Но на работе то и дело можно услышать: «Ах если я выполню свою работу особенно хорошо, это может так изменить этот мир».

Подобное разделение людей и их целей было отмечено и раньше. Историк и культуролог Лев Гумилёв в своей «Теории этногенеза» разделил все цели на «цели роста» и «цели нужды», и всех людей разделил соответственно этим целям на «пассионариев» (страстных, от английского passion – страсть) и эгоистов.

Пассионарии, действуя вопреки всем законам самосохранения, стремятся во что бы то ни стало сломать привычные уклады и построить новые формы бытия. Они-то и становятся родоначальниками новых народностей — этносов. В то время, как эгоисты представляют собой ту самую инертную массу, которая никогда не будет готова изменяться и расти.

Правда появление пассионариев и их количество в популяции Лев Гумилев объяснял физической и биологической природой. Якобы — пассионарность, род генетической мутации, который проявляется под действием каких-либо физических сил. Например, активности Солнца, о которой уже упоминали Чижевский и Бехтерев. (Об этом чуть ниже). Причем, касается она конкретного этноса, народности в конкретный период времени. Например, живёт себе какой-то народ со своими привычками, устоями, традициями, со своей пассионарностью, долго живёт так и не меняется. Но потом происходит что-то на физическом уровне — магнитная буря, солнечная активность, может быть какие-то другие природные явления, которые действуют на людей этого народа. Причём не на всех людей, а лишь на тех, у кого есть биологические задатки пассионарности, например — некий рецессивный ген. Таким образом пассионарное поведение Лев Гумилёв описывал сочетанием неких биологических задатков отдельных индивидов в отдельных народностях и решающего природного влияния внешней среды. После чего те, кто проявили в себе пассионарность, создают новые традиции, устои и в общем, новую народность. Почему теория и называется теорией Этногенеза (происхождения народностей).

Надо сказать, что эти идеи были встречены очень спорно. С одной стороны теория Этногенеза усложняет в общем обычный процесс, который понятен на уровне здравого смысла: народ встречается с новыми условиями, кто-то приспосабливается одним образом, кто-то другим, кто-то не видит смысла приспосабливаться. В этой теории появляется фактор биологической предрасположенности к определённой парадигме поведения, причём предрасположенности отдельных народностей. Но такая постановка вопроса не сходится с реальностями многонациональных государств, когда люди разделяются не по национальному признаку, а по идейному. Во время революций и раскола находятся пассионарии сразу во многих этносах, причём как по одну, так и по другую сторону. Так было и в революционной России, и в борьбе Севера и Юга в США. С каждой стороны находились представители из самых разных народностей.

Очевидно также, что окружающая среда всегда влияет на людей различным образом, но что касается пассионарного поведения людей, это влияние явно не более существенно, чем влияние выступления на публике талантливого оратора или распространения определённой идеи при помощи газет или листовок.

Также Лев Гумилёв указывает на то, что пассионарные индивиды могут влиять своей пассионарностью на инертную массу обывателей. Тогда мы не можем считать это генетическим задатком. Ведь пара - тройка черноволосых людей в коллективе не делают других людей в этом коллективе немного более черноволосыми. Почему же пассионарность может передаваться от человека к человеку без кровного родства и, что ещё непонятнее, проходить, как какая-нибудь болезнь, в отсутствие этих самых врожденных пассионариев? А если мы допускаем, что кучка генетически предрасположенных пассионариев влияют на массу обывателей, не на биологическом уровне, а на уровне информации, на уровне различных идей и способов убеждения, где гарантия, что и на них самих не повлияли таким же образом? Откуда мы можем быть уверены, что их пассионарность обусловлена какой-либо мутацией? И даже, если допустить, что всё это именно так, следует задать вопрос, что представляется более значимым: мутации отдельных людей или те психологические способы, которыми эти мутированные могут передать своё идейное влияние инертной массе?

Все эти доводы не позволяют воспринимать теорию Этногенеза, как истинную природу пассионарности. К тому же, из этой теории не следует никакой практической деятельности. Теория Этногенеза утверждает, что всё в руках природы, а значит, предпринимать что-либо бессмысленно. Теория Этногенеза — это попытка объяснить скачкообразное развитие различных народов. Живут люди 400 лет до поры и ничего у них не меняется, а потом вдруг меняется всё сразу и снова лет на 400. Когда есть несколько похожих примеров, возникают теории, которые пытаются как-то объяснить эти совпадения. Тем не менее, Лев Гумилёв очень хорошо описал само явление пассионарности. Настолько хорошо, что именно этот термин закрепился за понятием страстной преданности какому-то делу или какой-то идее.

Пассионарность как отдельное свойство, делающее человека более чувствительным ко второй цели действительно существует, но это свойство более мировозренческое нежели генетическое. Механизм появления и исчезновения в человеке второй цели подробно описывается ниже. Безусловно, на проявление второй цели влияет множество факторов, но наибольшее значение имеют сложившаяся вокруг обстановка и та информация, которой человек располагает на данный момент.

^ Существует мнение, что на восприимчивость людей к вопросам глобального значения сильно влияет активность Солнца.

Российские ученые Александр Леонидович Чижевский и Владимир Михайлович Бехтерев развивали теорию гелиопсихологии. Суть теории проста: активность человеческих масс совпадает с периодами наибольшей активности Солнца, а периоды застоя приходятся на минимальные по солнечной активности годы.

В годы так называемых солнечных «минимумов» люди живут больше своими частными интересами — первой целью, а в периоды «максимумов» — большими идеями — второй целью.

Выводы учёных базируются на простых наблюдениях. Кроме того, долгие наблюдения за светилом, показывают, что солнечная активность влияет также и на здоровье, климат и многое другое. Было бы разумно учитывать влияние в том числе и солнечной активности на проявление второй цели людей. Но так, как активность Солнца влияет одновременно на всех и не зависит от наших усилий или бездействия, то я не буду развивать эту тему.

Единственный совет, который может быть полезен, учитывая эту информацию — это планировать большие общественные перемены и активности с учётом прогнозов активности Солнца.

^ Вторая цель может касаться абсолютно любой сферы деятельности людей.

Мы все хотим, чтобы всё было хорошо и становилось ещё лучше. Но каждый при этом думает о чём-то своём. Строитель думает о том, чтобы отстроенные им дома были уютны, а сам процесс постройки становился легче. Бухгалтер думает о совершенном порядке в делах. Актриса думает об удивительных переживаниях, которые останутся в душах людей после просмотра фильма с её участием.

Я, например, часто думаю, что если я смогу полностью реализовать свой подход в рекламе для компании с маленьким бюджетом, я на деле смогу доказать эффективность мотивации по второй цели. Мой друг, антикварный мастер, фанатично радеет о сохранении старой технологии в работе с мягким элементом мебели (обивкой). И он готов отстаивать применение этой технологии, даже если из-за этого ему приходится терять значительную часть прибыли. Это явно не преследование цели так называемого «успеха». И это не амбиции. Это его вторая цель, потому что он думает не о личной выгоде, а вообще о технологии, о том, что увидят будущие мастера, разбирая старую мебель: только поролон и скобки или иногда ещё и настоящую перетяжку с гвоздями, натуральной морской травой и настоящим конским волосом.

^ Первую и вторую цель бывает сложно разделить.

Представьте себе дипломата, который ведёт переговоры о важном соглашении между государствами. Безусловно, он думает о своей карьере. Он знает, что эти переговоры пойдут ему в послужной список. Но это не единственное, что его волнует.

Ведь когда-то давно, ещё в детстве, он лелеял эту мечту — стать дипломатом. Для достижения этой мечты он учился и работал. Но дело тут не только в профессии. Просто он любит свою страну, потому что это его страна, и он горит желанием защищать и отстаивать её интересы. А профессия дипломата позволяет ему в полной мере посвятить себя тому, что он считает правильным.

Несомненно, он думает и своём личном успехе. Для любого специалиста важно, чтобы его достижения не ограничивались только «корочками» диплома. Каждый дипломат хочет видеть реальный результат своей деятельности, и большинством их движет пыл сердца, горящего за интересы своей страны. Просто потому что так для них правильно. Так мир лучше.

^ Первая цель часто бывает на виду, в то время как вторая цель всегда бывает как бы припрятана.

Нам всегда легко признать для себя и для других личный материальный интерес. Это легче, чем признать устремления влиять на окружающий мир.

Легче всего заметить подобное явление, когда родители отказывают во всяких мелочах своим детям. Например, у ребёнка каникулы и он готов смотреть мультики целый день. Мама понимает, что запретить ему смотреть мультики было бы неправильно. Объяснять свою глобальную позицию относительно того, как детям следует проводить свой досуг, представляется малоэффективным. Легче всего сказать ребёнку, что бабушка в деревне очень давно хотела увидеть внука, а заодно ей надо отвезти её платок. Таким образом, без долгих объяснений малыш едет к бабушке в деревню, где нет мультиков, вокруг природа и сам быт предполагает физическую активность: принести воды, очистить дорожку от снега (зимой) или прополоть грядку (летом). Подобная стратегия используется всегда, когда нам кажется, что наши глубокие устремления не будут поняты. Если депутат не понимает важности озеленения и энергоэффективности, не обязательно читать ему курс по экологии, достаточно указать на то, что эти вопросы важны для избирателей.

Часто бывает и наоборот. Люди часто, порой неосознанно, делают выбор в пользу второй цели, но объясняют это своей личной выгодой. Мало кто готов честно признаться, что собирается повлиять на глобальные мировые процессы. Это всегда звучит либо наивно (ну давай-давай, много вас таких), либо нескромно (ишь куда махнул, а чего сразу в президенты земного шара не подался).

Например, подросток может податься в волонтёры и начать делать что-нибудь малопривлекательное, собирать мусор или интервьюировать бездомных. Если друзья или родители будут спрашивать его, чего это вдруг его потянуло на столь непривлекательные занятия, ему будет легче выдумать что-нибудь правдоподобное, просто чтобы от него отвязались. Например, он может сказать, что факт его волонтёрства поможет ему поступить в ВУЗ или устроиться на работу.

Многие ученые начинают те или иные исследования, думая о влиянии этих исследований на общество. Но даже несмотря на изначальное предназначение научных исследований влиять на общество, немногие из них говорят о своей второй цели, как о первопричине. Многие стараются объяснить свои исследования какими-то личными выгодами. Усердному работнику платят премию за переработку, но мало кто перерабатывает только ради премии. А некоторые за свое усердие получают не премии, а зависть коллег. Но все равно стараются делать свою