Реферат: Российская ментальность

--PAGE_BREAK--Основополагающим звеном в переходе от русской ментальности к советской было изменение отношения к религии. Считалось, что утверждение коммунистической идеологии ведет к преодолению религиозного сознания и утверждению атеизма. Политика государства в отношении церкви менялась на разных этапах советской истории от попыток к сотрудничеству в первые месяцы после Октябрьской революции, до вытеснения и ограничения церковной деятельности, разрушения храмов в 30-е годы. Большевики первоначально не стремились к конфликту с церковью, но декреты советской власти об отделении церкви от государства и школы от церкви и переход на григорианский календарь вызвали осуждение патриарха Тихона. Это приводит к конфликту; церковь объявляется оплотом контрреволюции. Советское правительство пытается привлечь часть духовенства на свою сторону и одновременно стремится к ликвидации Московской патриархии. К концу 20-х годов большевикам удалось обеспечить раскол церкви и усилить преследование тех, кто не был готов к сотрудничеству.
В период Великой Отечественной войны Сталин не только снимает ограничения в деятельности православного духовенства, но и возвращает часть храмов, монастырей и помогает восстановлению Московской Патриархии. При Хрущеве, напротив, усиливается авторитет науки и снова декларируется атеизм. В годы правления Брежнева деятельность РПЦ, хотя и находилась под жестким контролем партии и КГБ, все-таки поощрялась и поддерживалась, а антирелигиозные кампании были направлены, в первую очередь, против сектантов, что получало одобрение высших церковных чинов. Тем не менее, религиозные традиции страны были утрачены; значительная часть духовенства либо была репрессирована, либо эмигрировала. Это случилось не только с православием. В 30-40-е годы были уничтожены целые народы вместе с их верованиями, с их храмами, обрядами, обычаями.
Несмотря на то, что в СССР быть верующим становилось несовременно, а порой и постыдно, пережитки религии сохранились в виде многочисленных примет и суеверий, ставших еще одной неотъемлемой чертой советской ментальности. Советская эпоха не ликвидировала все формы массового религиозного сознания, однако вытеснила их за рамки традиционных норм в область бытовой мистики. Уровень религиозной культуры населения значительно снизился; государственная идеология заняла место религии.
Преобладание ценности идеи над ценностью человеческой жизни, склонность к подвижничеству была характерна и для дореволюционной ментальности. Советская пропаганда трансформировала эту идею, убрав из нее христианский подтекст. Жертвовать собой стало праведным не во имя Бога, а ради торжества идеологии коммунизма, ради будущих поколений. Эта установка осталась в ментальности нескольких формаций советских людей. Утеря религиозного наследия изменила отношение к нравственности, к морали, привела к упадку правовой культуры. Для советского человека стало естественным стремиться к своей цели, не гнушаясь никакими средствами.
Культурный потенциал дореволюционной России был утерян не только из-за гонений на духовенство и планомерного уничтожения «реакционных» пережитков христианства в ментальности народа. Была утеряна и светская культура русского общества: цвет научной и творческой интеллигенции, традиции купечества, предпринимательства, крестьянского хозяйствования (трагическое последствие коллективизации и «раскулачивания»), юриспруденции, государственного управления. Становление советской ментальности происходило в условиях культурного кризиса, что замалчивалось официальной идеологией. Была нарушена преемственность поколений, традиций, что сказывалось на протяжении семи десятилетий строительства социализма и продолжает сказываться в современной, капиталистической России.

Глава 2. Характерные черты советского менталитета
Как уже было сказано в предыдущей главе¸ советский менталитет, хотя и содержал в себе многие общерусские черты, тем не менее, весьма существенно отличался от дореволюционного. Период социализма привел к становлению противоречивой ментальности «советского человека». В этой главе пойдет речь о ее характерных чертах, сложившихся в годы советского режима в нашей стране.
2.1 Чувство гражданина сверхдержавы
После начала «холодной войны» мир стал двуполярным. Основным мировым противостоянием стало противостояние двух систем – социализма и капитализма, двух мировых держав – США и СССР. Новая роль страны в мировом сообществе сказалась и на сознании людей.
Основной установкой советской пропаганды стало убеждение об упадке капитализма, «загнивании» западного общества и о передовом положении Советского Союза. Это касалось не только политики, экономики, военной промышленности, влияния в мире, освоения новых территорий и космоса, но и нравственных ценностей, художественной культуры, спортивных достижений. Корни антиамериканских настроений, до сих пор распространенных в российском обществе, ведут начало именно со времен «холодной войны».
Противопоставив себя «капиталистическому» миру Запада, СССР оказался в культурной изоляции. Порой противоречивые процессы, происходившие в западной культуре (обострение политической борьбы, молодежные движения, рост протестных настроений), не получали достаточного отклика в культуре нашей страны. Интерес к западной культуре, литературе, далекой от принципов социалистического реализма, философии не марксистско-ленинского толку, западной музыке ХХ века («Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст; сегодня он играет рок, а завтра он получит срок») если не пресекался, то не поощрялся обществом. Даже в «братских» социалистических странах Восточной Европы подобное явление не носило столь повсеместный характер, как в Советском Союзе. Цензура в Венгрии, Чехословакии, Польше носила не запретительный, а разрешительный характер. Синтетические явления в культуре уходили в подполье; о многих из них заговорили лишь тогда, когда они сами стали достоянием советской истории.
Официально считалось, что все те процессы, что происходят в Америке и Европе (экономические кризисы, безработица, рост преступности, моральное разложение общества), приводят лишь к краху капиталистической системы ценностей, при социализме же этого не существует. На практике же получалось так, что аналогичные явления в советском обществе попросту замалчивались, и к кризису социализма в годы брежневского «застоя», к осознанию утопичности коммунистической цели, несоответствию пропаганды и реального положения в стране и мире люди оказались не готовы.
Важной установкой в менталитете советского человека была уверенность в завтрашнем дне, в будущем как своей семьи, будущих поколений, так и всей страны. Современные сторонники коммунистической идеологии отмечают это качество, утерянное современной российской ментальностью, как однозначно положительное. В то же время именно эта ложная уверенность помешала миллионам советских граждан приспособиться к общественным изменениям последних десятилетий.
2.2 Конструирование образа врага
Для советского менталитета стало характерно однозначное разделение окружающих на «своих» и «чужих». «Чужаком» мог стать любой, кто не вписывался в навязанную «сверху», извне систему ценностей. Образ врага (врага страны, общества, а вместе с ним – и рядового советского гражданина) конструировался официальной пропагандой.
По прошествии лет круг «враждебных» советскому обществу сил только расширялся. На заре революции противниками были все, кто не принимал новый порядок, новый уклад жизни. С началом сталинского правления, с усилением репрессий, борьбы за власть, внутрипартийных противоречий этот круг пополнили и представители правящих кругов, официальной идеологии, пытавшиеся противостоять диктатуре. В годы хрущевской «оттепели», когда партия взяла курс на разоблачение культа личности Сталина, общественное мнение порицало приверженцев старых идеологических клише. В брежневское время тоталитарный режим стал принимать авторитарные черты, и «врагами» становились те, кто не подчинялся авторитету, не подстраивался под большинство, открыто выражал собственное мнение, высказывал симпатии как к Западу, так и к пережиткам дореволюционной ментальности. Настороженным оставалось отношение к сторонникам изменений в искусстве, науке, общественной мысли, к приверженцам той или иной религии, к людям, занимающимся художественным творчеством (как профессионалам, так и любителям). Пусть методы борьбы с инакомыслием были не столь откровенно жестоки, как при Сталине, судьбы многих людей были сломлены в тюрьмах и психиатрических лечебницах.
Даже среди творческой интеллигенции, всегда пытавшейся противостоять стереотипам, конструировались враждебные образы. Работало разделение на «своих» и «чужих», людей «тусовки» и «обывателей». Презрение к «мещанам», к «совкам» как к антиподам представителей «своего круга» не доходило до полного отрицания ценностей советского общества, как это время от времени происходило на Западе; на практике интеллектуальное «свободомыслие» носило, в первую очередь, декларативный характер. «Протестные» установки советского времени были насквозь проникнуты духом конформизма, легко объясняемым стремлением людей выжить в недрах системы и на ее базе выстроить систему собственную. То же стремление наблюдалось и в молодежных движениях перестроечных лет; оно наблюдается и в наши дни. Отчасти поэтому противоречивое, но несомненно богатое контркультурное наследие 50-70-х годов в Европе и Америке получило мощный отголосок в СССР только в конце 70-х – начале 80-х годов, а многие явления стали известны в России только в 90-е.
На протяжении всего периода влияния социализма в мире утверждение коммунистической идеологии происходило весьма неравномерно. Большое количество «сомневающихся», готовых ослабить влияние СССР на политику, культуру, ментальность их страны оставалось в союзных республиках Прибалтики, присоединенных к Советскому Союзу лишь в годы Второй мировой войны, в странах Восточной Европы, где становление социализма проходило под знаком победы СССР над фашизмом. За это сомнение пришлось заплатить немалой кровью, чем и объясняется нелюбовь к русским жителей нынешних независимых государств – западных соседей России. Сколько бы ни пытались поляки, венгры, чехи, латыши, эстонцы откреститься от социалистического прошлого, новый образ врага в лице современной России, стремление переложить ответственность за свое прошлое на весь российский народ также можно расценивать как пережиток советской ментальности.
 В повседневной жизни советских людей под образ «врага» могли попасть представители любых меньшинств: национальных (о «бытовой» ксенофобии еще скажу), религиозных, сексуальных (начавшееся в сталинские годы уголовное преследование гомосексуалистов вызвало волну гомофобии, не угасающую и в современной России), да и просто тех, кто слишком сильно выделялся из толпы, «белых ворон». Чувство вражды прививалось с детства (вспомним фильм «Чучело») – к людям, одаренным тем или иным к тем умением, талантом, к тем, кто учился, работал лучше или хуже большинства, был беднее или богаче, отличался по манере одеваться, держаться, мыслить.
«Холодная война», антиамериканская пропаганда конструировали враждебный образ Америки. Интерес молодежи к культуре Запада начался во время хрущевской «оттепели» — как раз тогда, когда Европу и США охватили протестные настроения. Советская интеллигенция открывала для себя произведения писателей «потерянного поколения» — Эрнеста Хемингуэя, Ричарда Олдингтона, Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда, в периодике печатались романы и рассказы современных тогда авторов — Джерома Дэвида Сэлинджера, Джона Апдайка, Джека Керуака. Однако все это подавалось под определенным идеологическим углом; читателю навязывалась точка зрения, часто носившая антиамериканский характер, что не соответствовало мировоззрению самих писателей. В конце 60-х и на протяжении всех 70-х интерес к Западу не падал, а, напротив, возрастал. Образы, почерпнутые из книжек, из восточноевропейской периодики (цензура в «странах победившего социализма» не была такой же жесткой, как в Советском Союзе), из впечатлений военных, моряков, дипломатов, бывавших за рубежом, значительно отличались от пропагандируемых. Увлечение культурой Европы и Америки было, в первую очередь, свойственно молодым интеллектуалам, менее крепко впитавшим идеологические установки и критически относившимся к ним. Происходил разрыв между поколением «отцов», для которых доминирующая идеология была неоспорима, и поколением «детей», пытавшимся если не полностью отрицать общепринятые идеалы, то хотя бы критически и творчески их переосмыслить. Да и в молодежной среде «стиляги», «неформалы», подверженные «тлетворному влиянию Запада», находили своих противников в среде партийных и комсомольских активистов. Подобные штампы в сознании людей (в том числе, и самих носителей «протестных» установок) не исчезли и на рубеже тысячелетий.
Научно-технический прогресс, развитие естественных наук, военно-промышленного комплекса привели к еще одному разделению общества – на «физиков» и «лириков». Советским сознанием была принята установка на приоритет технического знания над гуманитарным. Под образ «врага», «чужака» попадали представители творческих профессий и гуманитарных наук; к ним формировалось отношение как к «бездельникам», «людям без образования». Даже в 90-е годы, когда с развитием информационных технологий и связей между странами гуманитарные знания оказывались все более востребованными, многие профессионалы не сумели побороть в себе оставшийся с советских времен стереотип.
 Духом вражды было пронизано все советское общество. Атмосфера страха и подозрения лежала в основе социалистического строя; она же и послужила причиной его падения. Этот пережиток советской ментальности опасен в современном российском обществе, еще более разнородном, нежели советское. Опасен тем, что под образ врага – по цвету кожи или по политическим убеждениям, по манере держаться, по религиозным или эстетическим предпочтениям — может попасть кто угодно. Внешняя установка на терпимость далеко не всегда оборачивается толерантностью в повседневной жизни, чаще наоборот. Для преодоления вражды, враждебных установок в сознании потребуется еще немалое время.
2.3 Декларируемый интернационализм и бытовая ксенофобия
После Великой Отечественной войны Советский Союз позиционировал себя как главный победитель фашизма. Отсюда – декларирование дружбы народов, интернационализма как противовеса «буржуазному» национализму, неофашизму.
СССР был многонациональным государством. Огромная территория бывшей Российской империи не была до конца освоена; населявшие ее народы находились на разном уровне развития. Начиная со сталинских времен, официальная пропаганда свидетельствовала о повышении культурного уровня народов Крайнего Севера, Дальнего Востока, Средней Азии, Кавказа, развитии образования, письменности, литературы в союзных республиках. Это явление имело большие последствия, и отнюдь не только положительные. Существовавшие в царской России национально-культурные автономии уничтожались; в сталинские годы депортировались целые народы (крымские татары, поволжские немцы). Традиционный жизненный уклад народов Севера и Сибири был разрушен вмешательством извне, что привело к гибели огромного количества людей, росту пьянства, не свойственного этим народам раньше, утрате традиционной культуры, верований, фольклора, промыслов. Как нацизм использовал в качестве одной из своих основ неоязычество, основанное на древнегерманской и скандинавской религии и магии, так и сталинизм на Крайнем Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке во многом утвердился за счет язычества и шаманизма.
Громкие процессы сталинских лет (сначала внутрипартийные репрессии, а потом и пресловутое «дело врачей»), недовольство советского руководства политикой молодого государства Израиль во время правления Брежнева привели к распространению антисемитизма в обществе. Несмотря на то, что среди первых революционеров, среди членов большевистской партии было немало представителей еврейского народа (что легко объясняется еврейскими погромами, ростом черносотенных настроений на рубеже XIX-XX веков), для «рядового советского человека» слово «жид» стало ругательным. Принадлежность к конкретной национальности связывалась в ментальности с определенными качествами, чертами характера, чаще отрицательными, «враждебными» советскому обществу (скупостью, склонностью к наживе, эгоизмом). Это притом, что именно еврейский народ явил русскому и советскому обществу целую плеяду деятелей науки и художественной культуры. Многие люди скрывали происхождение, меняя фамилии на русские, замалчивая свою родословную.
    продолжение
--PAGE_BREAK--«Бытовая» ксенофобия, укоренившаяся в советской ментальности, коснулась и выходцев с Кавказа и Средней Азии. Можно смело сказать, что рост подобных настроений в современной России, постоянные вооруженные конфликты на южных территориях бывшего СССР – следствие пережитков советского сознания. Выходцы с юга все чаще оказывались на территориях с преобладанием русского населения: одни оказывались в РСФСР после войны и сталинских депортаций, другие приезжали учиться в вузы или работать по распределению. Недостаточное владение русским языком, отличное от среднерусского отношение к семье, к женщине, к старшему по возрасту настраивало против южан коренное население. Отсюда – многочисленные анекдоты и шутки «про грузин», «про узбеков», презрительные наименования «хачик», «чурка», «чучмек», «черномазый» без разбора национальности.
Под девизом интернационализма Советский Союз приветствовал национально-освободительные движения в бывших европейских владениях в Азии и Африке, странах Латинской Америки, устанавливал дипломатические отношения с новыми государствами в 50-е, 60-е, 70-е годы. В то же время, советское правительство поддерживало диктаторские режимы, часто устанавливавшиеся после победы освободительных движений в этих государствах, что стоило жизни тысячам людей.
 Выходцы из стран «третьего мира» приезжали учиться в советские вузы. Наряду с получением ими высшего образования происходил и «экспорт революции», навязывание молодым национальным образованиям с еще не сложившейся ментальностью советских ценностей. «Экспорт революции» стал причиной (пусть не единственной, но важной) цивилизационного конфликта рубежа XX-XXI веков. Отношение к иностранцам внутри Советского Союза продолжало оставаться настороженным, вплоть до враждебности.
Декларируемый интернационализм, пресловутая «дружба народов» привели, с одной стороны, к установлению связей между населением всей страны, да и всего мира, с другой – оставили неизгладимый след в ментальности, в культуре народов СССР. И этот след далеко не всегда шел на пользу культурному уровню населения. Люди отрывались от своих корней, забывали традиции своего народа – и в то же время оставались «чужаками» для окружающих. Национальные противоречия как на постсоветском пространстве, так и по всему миру стали одной из главных проблем нового тысячелетия.
2.4 Коллективизм
Коммунистическая идеология ставила интересы коллектива выше интересов отдельной личности. Статус советского гражданина на протяжении всей жизни во многом зависел от его принадлежности к определенным группам, социальным образованиям — либо общеобязательной (октябрята, пионеры), либо желательной (комсомол, партия, профсоюзы).
Советским школьникам – октябрятам, пионерам, комсомольцам – внушалось, что отношения внутри коллектива должны ставится выше родственных и дружеских, что товарища можно недолюбливать из-за каких-то личных качеств, но нельзя отказывать ему в помощи. С этой же установкой человек шел во взрослую жизнь. Здесь заметно наследие традиционного для России общинного порядка, отголоски христианской ментальности («возлюби ближнего своего»), правда, лишенное религиозной составляющей.
Несмотря на то, что коллектив действительно усиливал чувство товарищеской ответственности, он же лишал личность возможности развиваться в индивидуальных рамках. Членство в коммунистической партии, общественная работа в комсомольской, профсоюзной организации, служба в вооруженных силах поощрялись и морально, и материально, повышали социальный статус советского гражданина. Если же человек обособлялся от группы или отрицал ее интересы – он неминуемо становился изгоем. Индивидуализм, стремление к личному совершенствованию, отказ от следования общепринятым схемам, эскапизм¸ эгоцентризм осуждались обществом. Коллектив не принимал тех, кто заметно отличался от большинства – по образу мысли, по интеллектуальному уровню, кругу интересов и общения. Яркие индивидуальности порой не могли полностью реализоваться, раскрыться в недрах той или иной ячейки общества.
Когда с распадом Советского Союза стали ломаться и привычные социальные схемы, у людей порой не хватало ни сил, ни опыта, чтобы приспособиться к новым условиям. Развитие российского рынка, а вместе с ним – и рыночной системы ценностей, противоречило закрепленным в сознании нескольких поколений убеждениям, что привело к ценностному кризису в современной России.
2.5 Антиинтеллектуализм
Презрение к интеллекту всегда играло важную роль в советском менталитете. Слово «интеллигент» было оскорбительным в течение всего правления Сталина. Советские вожди считали себя вправе навязывать свои мнения ученым, художникам, писателям под страхом репрессий. За годы советской власти многим представителям интеллектуальной прослойки пришлось эмигрировать; многие из тех, кто остался в СССР, стали жертвами тоталитарного режима или «внутренними эмигрантами». До сих пор ключевые позиции в российской науке, в искусстве заняты теми, кто сделал карьеру политическими средствами.
Антиинтеллектуализм стал следствием отпечатка официальной идеологии в ментальности людей. В представлении советского обывателя интеллектуально развитый человек был «идеологически ненадежным». Советский «интеллигент» тяготел к чуждым для общества ценностям, противоречившим общепринятым представлениям, критически относился к происходившим в стране и мире явлениям, не преклонялся перед представителями власти, интересовался культурой капиталистического Запада, а, следовательно, мог быть опасен.
Отсутствие в стране полной свободы слова, цензура средств массовой информации привели к тому, что наследие дореволюционной русской культуры, культуры Серебряного века и первых лет советской власти, творчество жертв сталинизма, а также огромный пласт западного искусства, философии (даже марксистского толка) оказался неведом советскому читателю, слушателю, зрителю. О многих явлениях заговорили в годы перестройки, но значительная часть так и прошла незамеченной мимо отечественной культуры.
Героизация уголовщины, аморализма, причисление пьянства, хулиганства, бездумно применяемой физической силы к личным достижениям человека пусть и не декларировалась официально, но стала отличительной чертой советского менталитета. Даже для художественной интеллигенции стало свойственно глумление как над собственными ценностными приоритетами, так и над «обывательскими» стереотипами, и часто это выходило за пределы безобидной шутки. Быть умнее, образованнее своего окружения становилось стыдно. Тяготение к «блатной» романтике, «бытовой» алкоголизм, неуважение как к морали, так и к правопорядку стало привычкой всего общества, независимо от культурного и образовательного уровня. Падение культурного уровня советских людей, замалчивавшееся на протяжении десятилетий, дало о себе знать на рубеже 80-90-х, когда обо всем заговорили открыто.
2.6 Стремление переложить на власть ответственность за свою судьбу
Сложившийся в Советском Союзе тоталитарный режим достиг своего апогея в 30-50-е годы, принимая в дальнейшем авторитарные черты. Политическая борьба внутри однопартийной системы была ослаблена, и у граждан создавалась иллюзия «стабильности», непоколебимости власти.
Низкий уровень политической культуры, незнакомство с механизмом демократических выборов привели к тому, что отдельный человек, индивид редко мог принимать взвешенные политические решения. Как при самодержавии у народа существовала надежда на «доброго царя», так и в советское время люди уповали, в первую очередь, на власть, а не на самих себя. Главное отличие состояло в том, что в дореволюционной России существовала традиция царской, затем императорской власти; советский же режим не выработал подобной традиции.
В советской ментальности не было заложено стремление спорить с властью, бунтовать. В 80-е годы это привело к тому, что все реформы, как и в XIX-XX веках, происходили «сверху». Страна оказалась не готовой ни к механизму свободных демократических выборов, ни к рыночным изменениям в экономике. Народные массы легко велись на лозунги политиков-популистов, обещавших решить все их проблемы, выполнить все их чаяния. Когда обещания не выполнялись на практике, приходили новые демагоги с новыми программами, чаще всего несовместимыми с реальной ситуацией в стране.
Вот краткий перечень особенностей менталитета, сложившегося в советский период и ставшего преградой на непоследовательном пути от социализма к капитализму, от диктатуры к демократии. Неразбериха 90-х годов привела к видимой стабильности в начале нового века. Снова обозначился авторитет «твердой» государственной власти, четко проработанной идеологии, наметился новый поворот в сторону авторитаризма, а, возможно, и нового тоталитарного режима. Чтобы избежать этого, важно понять, какие черты современной российской ментальности могут поспособствовать, а какие — попрепятствовать этому процессу.

Глава 3. Особенности русской и российской ментальности в преодолении советских стереотипов
3.1 На рубеже веков: от советской ментальности к российской
Главной ошибкой перестройки была попытка механически привить элементы западной культуры на российскую почву. Старшее поколение советских граждан лишилось уверенности (пусть даже часто иллюзорной) в завтрашнем дне, которую предлагала система «развитого социализма», младшее – порой бездумно перенимало новые ценности, обращая, в первую очередь, внимание на их внешние, имиджевые стороны, нежели на внутреннее наполнение. Тем не менее, в конце прошлого века наметился переход от советской ментальности к современной российской.
Жизнь людей посткоммунистической России индивидуализируется и меньше регламентируется «сверху», чем раньше (до начала перестройки и рыночных реформ). Предполагается свобода выбора, а, следовательно, и риска, и ответственности. Право каждого человека строить свою жизнь самостоятельно – это не только право, но во многом и обязанность. Без осознанного выбора настоящего становится невозможным последующий успех (что в корне противоположно советской иллюзии «веры в светлое будущее»).
Из подобной установки следует, что у современных россиян формируется отличное от советского отношение к деньгам и богатству. Работать и зарабатывать стало не постыдно, а, напротив, престижно. Материальные ценности стали восприниматься как признак силы (как физической, так и интеллектуальной), успешности, удачливости. При этом обсуждение доходов, зарплаты всё чаще становится дурным тоном – как в Америке и Европе.
Здесь велико влияние западной, рационалистической ментальности, но и в дореволюционной культуре России можно найти предтечу этого явления. И русский крестьянин, и русский купец были, в первую очередь, собственниками, для которых материальный достаток означал славу, власть и уверенность (вспомним, насколько болезненно, ценой огромных человеческих жертв, проходили коллективизация и «раскулачивание» в сталинские годы).
Было бы ошибочным однозначно утверждать, что единственным признаком изменения постсоветского менталитета является переосмысление отношения к материальной стороне жизни в ущерб духовной. С изменением отношения к доходам меняется и отношение к образованию. Без специальных знаний и умений становится всё сложнее достичь финансового благополучия, и российские граждане всех возрастов и социальных слоёв всё больше тянутся к новым знаниям. Выпускники высших и средних специальных учебных заведений советского времени заново получают образование как в России, так и за рубежом, овладевая профессиями, востребованными в условиях рыночной экономики.
Бытующее в сознании многих граждан нашей страны мнение о «бездуховности» молодёжи далеко не всегда имеет под собой основания. Стереотипы, навязываемые средствами массовой информации, лишь частично отражают происходящие в реальной жизни процессы. Среди молодых россиян гораздо больше мыслящих людей, чем принято считать. Для людей 70-х–80-х и даже начала 90-х годов рождения характерно то, что никакая идеология не стала для них обязательной. Тысячи молодых россиян в наше время находятся в политическом, религиозном, этическом и эстетическом поиске. И предпочтения сверстников, представителей одного и того же поколения и даже одного и того же социального страта часто разнятся до противоположности. Одни в поисках нравственного ориентира обращаются к советскому прошлому, чувствуя себя неукорененными в современном обществе, другие – к истокам русской дореволюционной культуры, к православию, некоторые – к русскому национализму и монархизму, третьи – к ценностям Запада, четвёртые – к религии и философии Востока. Свобода выбора – это свобода и вероисповедания, и политических пристрастий, и повседневных ценностей человека и общества.
Ещё одно важное изменение в менталитете русских, затронувшее в первую очередь молодых людей (в меньшей мере – более старшие поколения) – в отношении к интимной сфере, к обнажению, к обсуждению подробностей, связанных с сексуальностью. Это соответствует современному западноевропейскому стандарту приличий.
 С одной стороны, сексуальные отношения в сознании россиян получили право существовать вне семейных и вообще вне каких-либо духовных ощущений. С другой – среди образованной части населения отношение и к этой сфере жизни стало более рациональным.
Е.Башкирова в статье «Трансформация ценностей демократического государства» [1, c. 3] пытается выявить структуру и динамику ценностных предпочтений в российском обществе, опираясь на данные эмпирических исследований (представлены данные двух социологических опросов – 1995 и 1999 г.). Анализ ответов россиян на вопросы по поводу традиционных, «общечеловеческих» ценностей позволяет выявить следующую иерархию приоритетов (по мере снижения их значимости):
семья — 97% и 95% всех опрошенных в 1995 и 1999 годах соответственно;
работа — 84% (1995) и 83% (1999);
друзья, знакомые — 79% (1995) и 81% (1999);
свободное время — 71% (1995) и 68% (1999);
религия — 41% (1995) и 43% (1999);
политика — 28% (1995) и 38% (1999).
Сразу бросается в глаза приверженность населения традиционным для любого общества ценностям (семья, общение), отношение к которым очень незначительно меняется в течение лет. Приоритет работы как источника дохода в условиях нестабильной, подверженной частым кризисам рыночной экономики тоже легко объясним. В то же время работа – это часто ещё и способ реализации интеллектуального и творческого потенциала человека.
Несколько неожиданно в иерархии ценностей располагаются религия и политика: ведь в ходе советской истории в стране активно культивировались атеизм и «политическая грамотность». Конституция Российской Федерации гарантировала каждому гражданину свободу исповедовать любое вероучение самостоятельно или сообща с другими. Либерализация законодательства в этой области привела к тому, что в конце 80-х – начале 90-х количество религиозных объединений в стране заметно выросло, Также законно было закреплено отделение церкви от государства, а, значит, и право находиться вне религии.
Так как в течение многих веков судьба русского народа была тесно связана с православием, другие религии (даже другие модели христианства) приживаются в обществе нелегко. Существует немало людей, которые считают православную церковь единственной хранительницей национальных духовных сокровищ По данным Всероссийского центра по исследованию общественного мнения 45 процентов россиян — православные верующие.
РПЦ играет существенную роль в жизни страны (достаточно вспомнить широко обсуждаемый проект с попытками введения в школах уроков православной культуры), что порой негативно сказывается на взаимоотношения представителей разных конфессий. Нынешнее состояние церкви напоминает ситуацию начала ХХ века: с одной стороны – социальная самоизоляция, с другой – тесное соприкосновение с государственным аппаратом.
В значительной степени процесс религиозной идентификации, религиозного просвещения рядовых россиян осложнен повсеместным распространением псевдомистических религий и культов. Новые, порой откровенно тоталитарные по смыслу и направленности доктрины, тем не менее, получают свой социальный заказ.
 Православное духовенство обычно настраивает прихожан против различного рода «еретиков-сектантов» и чуть ли не предателей русских традиций, в число которых совершенно несправедливо попадают и мусульмане, и буддисты, и иудеи, и даже христиане других ветвей.
С другой стороны, религиозные меньшинства также пытаются сохранить свою веру. 90-е – время восстановления не только закрытых и разрушенных в сталинские годы православных церквей, но и костёлов, мечетей, синагог. Создаются религиозные общины, открываются религиозные школы и высшие учебные заведения.
    продолжение
--PAGE_BREAK--