Реферат: Гносеология: познание мира, человека и общества

Познание, несомненно, относится к базовым потребностям человека. Некоторыеученые говорят даже о врожденной любознательности или познавательноминстинктечеловека. Познание, знание было тем светом, который вывел нашихдалеких предков из тьмы дикости и варварства на путь цивилизации и прогресса. Исегодня оноразгоняет тучи невежества, предрассудков, иллюзий и утопий жизни.

Знание делает человека образованным, а образованность — одно из самых ценныхсоциальных качеств человека. Только образованный человек может бытьсвободным, только там, где образование определяет или существенным образомвлияет на социальный статус человека, может успешно развиваться демократия.Адам Смиткак-то заметил, что “человека, получившего образование путем упорноготруда, можно уподобить дорогостоящим машинам”. Сравнение с машинойпонравится, наверное, немногим, но в нем содержится безусловно правильная мысль:знание — это богатство, причем не только личное, но и общественное. Рольпознания, знания особенно возрастает с переходом общества от индустриального кпостиндустриальному этапу в своем развитии. Главным капиталом приэтомстановится знание, воплощающееся в информационные технологии.

Что же такое познание? Познание — это активное, творческое отражение иливоспроизведение действительности в сознании человека.Можно и так: познание естьсознание в действии, постоянная реализация сознания. В познании человек непросто запечатлевает, пассивно регистрирует идущую извнеинформацию — он активноучаствует в выстраивании образа действительности. Мера объективности(истинности) познания находится в прямой зависимости отактивности познающегосубъекта. Знание есть результат активного взаимодействия субъекта, т. е. того,кто познает, с объектом, т. е. тем, что познается.

Объект познания — тот или иной фрагмент действительности, вовлеченный всферу практико-познавательной деятельности человека и так или иначе“означенный”ею. Познание по природе своей процесс общественный. Его реальным субъектомпоэтому выступает общество в целом. С фактической же стороны обществокаксубъект познания представляется отдельными индивидами и исследовательскимиколлективами.

20. Чувственное и рациональноепознание

Познание распадается как бы на две половинки, а вернее части: чувственную ирациональную. Основные формы чувственного познания: ощущение, восприятие,представление.

Ощущение — это отражение отдельных свойств предмета или явления. Вслучае стола, например, — его формы, цвета, материала(деревянный, пластмассовый). По количеству органов чувств различают пятьосновных видов (“модальностей”) ощущений: зрительные, звуковые, осязательные(тактильные), вкусовые и обонятельные. Наиболее важной для человека являетсязрительная модальность: через нее поступает более 80% чувственной информации.

Восприятие дает целостный образ предмета, отражающей уже совокупностьего свойств; в нашем примере — чувственно-конкретный образ стола. Исходнымматериаломвосприятия, таким образом, являются ощущения. В восприятии они не простосуммируются, а органически синтезируются. То есть мы воспринимаем неотдельные“картинки”-ощущения в той или иной, (чаще калейдоскопической) ихпоследовательности, а предмет как нечто целое и устойчивое. Восприятие вэтомсмысле инвариантно относительно входящих в него ощущений.

Представление выражает образ предмета, запечатленный в памяти. Оноявляется воспроизведением образов предметов, воздействовавших на нашиорганычувств в прошлом. Представление не такое четкое, как восприятие. Кое-чтов нем опускается. Но это и хорошо: опуская одни черты или признаки иудерживаядругие, представление делает возможным абстрагирование, обобщение,выделение повторяющегося в явлениях, что очень важно на второй, рациональной,ступенипознания.Чувственное познание являет собой непосредственное единствосубъекта и объекта; они даны здесь как бы слитно, нераздельно. Непосредственноенезначит ясное, очевидное и всегда правильное. Ощущения, восприятия,представления нередко искажают действительность, неточно и однобоковоспроизводят ее. Кпримеру, карандаш, опущенный в воду, воспринимается какизломанный.

Углубление познания, выделение объективного из того субъект-объектногоединства, которое дано на чувственном этапе познания, ведет нас крациональномупознанию (иногда его называют еще абстрактным или логическиммышлением). Это уже опосредованное отражение действительности. Здесь тоже триосновных формы: понятие,суждение и умозаключение.

Понятие — это мысль, отражающая общие и существенные свойствапредметов, явлений и процессов действительности. Составляя себе понятиеопредмете, мы отвлекаемся от всех его живых подробностей, индивидуальных черт,от того, чем конкретно он отличается от других предметов, и оставляем толькоегообщие, существенные черты. Столы, в частности, разнятся между собой по высоте,цвету, материалу и т. д. Но, формируя понятие «стол», мы какбы невидим этого и сосредотачиваемся на других, более существенных признаках: возможностьсидеть за столом, ножки, гладкая поверхность...

Суждения и умозаключения суть формы познания, в которых движутсяпонятия, в которых и которыми мы мыслим, устанавливая те или иныеотношениямежду понятиями и, соответственно, стоящими за ними предметами.Суждение — это мысль, утверждающая или отрицающая что-либо о предмете илиявлении:«процесс пошел», «в политике нельзя верить словам».Суждения закрепляются в языке с помощью предложения. Предложение по отношениюксуждению является его своеобразной материальной оболочкой, а суждениесоставляет идеальную, смысловую сторону предложения. В предложениивыделяютсяподлежащее и сказуемое, в суждении — субъект и предикат.

Мысленная связь нескольких суждений и выведение из них новогосуждения называется умозаключением. Например: «Люди смертны.Сократчеловек. Следовательно, Сократ смертен». Суждения, которые кладутсяв основу умозаключения или, по-другому, суждения, из которых выводитсяновоесуждение, называются посылками, а выводимое суждение — заключением.

Умозаключения бывают различных видов: индуктивные, дедуктивные и поаналогии. В индуктивном умозаключении мысль движется от единичного (фактов)кобщему. Например: «В остроугольных треугольниках сумма внутренних угловравна двум прямым. В прямоугольных треугольниках сумма внутренних угловравнадвум прямым. В тупоугольных треугольниках сумма внутренних углов равнадвум прямым. Следовательно, во всех треугольниках сумма внутренних углов равнадвумпрямым». Индукция бывает полной и неполной. Полная — когда посылкиисчерпывают, как в приведенном примере, весь класс предметов (треугольников),подлежащихобобщению. Неполная — когда такой полноты («весь класс»)нет, когда число индуктивно обобщаемых случаев или актов неизвестно илинеисчерпаемовелико. Примером неполной индукции могут служить регулярные опросыобщественного мнения по тому или иному вопросу, кто станетпрезидентом, например. Опрашиваются по выборке немногие, некоторые, а обобщениеделается на все население. Индуктивные заключения или выводы носят, какправило, вероятностныйхарактер, хотя в практической достоверности им тожеотказать нельзя. Для опровержения индуктивного обобщения часто бываетдостаточно одного«коварного» случая. Так, до открытия Австралиисчиталось общепризнанным, что все лебеди белые, а все млекопитающие живородящие.Австралия«разочаровала»: оказалось, что лебеди могут быть и черными, амлекопитающие — утконос и ехидна, кладут яйца.

В дедуктивном умозаключении мысль движется от общего к частному. Например:«Все, что укрепляет здоровье, полезно. Спорт укрепляетздоровье.Следовательно, спорт полезен».

Аналогия — это умозаключение, в котором на основании сходства предметов вкаком-то одном отношении, делается вывод об их сходстве в другом(других)отношении. Так, на основании сходства звука и света (прямолинейностьраспространения, отражение, преломление, интерференция) был сделан вывод(вформе научного открытия) о световой волне.

Что важнее в познании — чувственное или рациональное начало? В ответе наэтот вопрос есть две крайности: эмпиризм и рационализм.Эмпиризм — это точказрения, согласно которой единственным источником всех наших знаний являетсячувственный опыт, то, что мы получаем с помощью зрения, слуха, осязания,обоняния и вкуса. Нет ничего в уме, чего бы не было прежде в чувствах.Рационализм, наоборот, есть позиция, в соответствии с которой знание(подлинное,истинное, достоверное) может быть получено с помощью одного ума, без всякойопоры на чувства. Абсолютизируются при этом законы логики и науки, методы ипроцедуры, развитые самим разумом. Образцом подлинного знания является длярационалистов математика — научная дисциплина, развиваемая исключительно засчетвнутренних резервов разума, его формотворчества, его конструктивизма.

Вопрос все-таки надо ставить по-другому: не противопоставление чувственногои рационального познания, а их внутреннееединство. Одной из конкретных формэтого единства выступает воображение. Оно подводит чувственное разнообразиеоткрываемого нами в познании мира подабстрактно-общие понятия. Попробуйте,например, без воображения подвести Иванова, Петрова, Сидорова под понятие«человек». И не только потому, что это наши люди, но и в принципе, посуществу. Для абстрактного мышления образы воображения служат чувственнойопорой, своеобразным средством обличенияв смысле обнаружения, заземления,“оплотьнения”. Конечно, воображение выполняет не только эту функцию — моста,связи. Воображение в широком смысле естьспособностьсоздавать новые образы(чувственные или мыслительные) на основе преобразования полученных отдействительности впечатлений. С помощьювоображения создаются гипотезы,формируются модельные представления, выдвигаются новые идеи экспериментов ит.д.

Своеобразной формой сопряжения чувственного и рационального является такжеинтуиция — способность непосредственного или прямого (в виде какого-тоозарения,инсайта) усмотрения истины. В интуиции четко и ясно осознается лишь результат(вывод, истина); конкретные же процессы, к нему ведущие, остаются какбы закадром, в области и глубинах бессознательного.

В общем, познает всегда целостный человек, человек в полноте всех егожизненных проявлений и сил.

21. Познание и истина

С истиной справедливо связывается самое благородное, возвышенное и значимоев процессе познания мира, человека, общества. Истина есть процесс адекватного(верного, правильного) отражения действительности в сознании человека. Истинаедина, но в ней выделяютсяобъективный, абсолютный и относительный аспекты,которые в свою очередь можно рассматривать как относительно самостоятельныеистины.

В объективной истине отражается реальное положение вещей, мир, как онсуществует вне и независимо от нашего сознания. В этомсмысле можно сказать, чтообъективная истина не зависит ни от человека, ни от человечества. Сказанное неследует понимать так, что истина возможна исуществует вне субъекта. В самой посебе действительности истин нет. Истиной характеризуется лишь нашипознавательные образы, наше знание одействительности. Поэтому истина исубъективна (не путать с субъективизмом). Вот, скажем, стол. Он не истинен и неложен — просто стоит, существует.Истинным или ложным может быть только нашобраз, наше восприятие стола — не как у дальтоника или, наоборот, человекаблизорукого. Правда, мы употребляем ещетакие выражения, как «истиннаяполитика», «истинный человек». Но ясно, что в подобных случаяхистина используется в своей вторичной, оценочной функции, и мы знаем, что такоеистина политики и человек как истина.

Абсолютная истина — это полное, исчерпывающее, точное знание об объектеисследования, знание, не опровергаемое, а толькодополняемое и развиваемое,последующим развитием науки. Такие истины нам, естественно, недоступны.Абсолютная истина — это только регулятивная идея, т.е. некоторый идеал, ккоторому безусловно нужно стремиться, но достичь и удостовериться в которомневозможно. В реальном своем выражении абсолютная истина естьпонятиепотенциальной бесконечности человеческого познания мира, предел, ккоторому стремится наше знание. К абсолютным истинам нередко относят«вечные»или «окончательные» истины, истины факта ( Марксродился 5 мая 1818 г.). Хотя и здесь есть относительный момент — самолетосчисление. В исламскомлетосчислении ( от хиджры) цифры, понятно, будутдругими. Наиболее корректным можно считать определение абсолютной истины каксовокупности моментовзавершенного, непреходящего знания в составе истинотносительных. Возьмем в качестве примера атом. Древние считали, что оннеделим. В начале ХХ в. он«состоял» из электронов. В наше время он«состоит» уже из массы элементарных частиц. И число их постояннорастет. Все эти образы атома -знание относительное. Но сам факт, что атом — этореальность, что он существует, относительно устойчив, — сам этот факт являетсязнаком, элементомабсолютного знания.

Понятие «относительная истина» служит для обозначения конечных,ограниченных моментов человеческого познания мира, приблизительностиинесовершенства наших знаний о действительности, определенных ступеней илипорядков углубления в ее неисчерпаемую сущность. Относительная истина зависитотреальных исторических условий своего времени, в частности от точности илисовершенства средств наблюдения и эксперимента. Абсолютная иотносительнаяистины -истины объективные. Разница между ними лишь в степениточности и полноты отражения действительности. Абсолютная и относительнаяистины на самомделе — неразрывные аспекты истины объективной.

Хотелось бы предостеречь в данной связи против одной весьма распространеннойошибки. Не следует думать, как некоторые, что все относительно: у каждогосвояистина, все всегда и по-своему правы и т. п. Представьте себе следующуюситуацию. Преподаватель, вышагивающий вдоль доски во время лекции,спрашивает: По какую сторону от меня находится эта доска? Ответ, что понятно, неможет быть однозначным. Если преподаватель идет в одну сторону, то досканаходится слеваот него, если в другую, то справа. Относительно? Да. Но невообще, а применительно (относительно) к конкретному направлению движения(системеотсчета). Следовательно, относительность, на которой настаивает наука,объективна, а не произвольна (“куда хочу, туда и ворочу”).

Важно обратить внимание на конкретность истины. Абстрактной истина небывает. Истина всегда «приписана» копределенному месту и времени.Даже такое, например, конкретное утверждение, как «вода кипит при100%» жестко завязано на нормальное атмосферноедавление (760 мм ртутногостолба), «нормальную» высоту над уровнем моря и т. д. Высоко в горах,заметим, это наше в целом правильное утверждениепридется уточнять. Конкретностьистины следует понимать также и как нарастание ее единства за счет выявления исинтеза все новых и новых (многочисленных иразнообразных) ее сторон.

Интересно заметить также, что далеко не все в нашей жизни поддается оценке сточки зрения истины или лжи. Так, можно говорить о разныхинтерпретацияххудожественного текста, об альтернативных трактовках музыкальногопроизведения, о различном восприятии живописного полотна, но никак не об ихистине или лжи.Весьма специфично истинностное измерение таких, например,выражений, как “Закрой дверь”, “Будь честен”. Их истину нельзя найти, открытьили установить —ее надо просто выполнить: закрыть дверь, действительно бытьчестным.

Теперь об удостоверении или критерии истины. Критерием истины не может бытьпубличное или всеобщее признание. Если какую-то информациюразделяетбольшинство, то это не значит, что на их стороне истина. В противномслучае в разряд истин попали бы все предрассудки: их, как правило.придерживаетсяподавляющее большинство коллектива, общества. Истина неустанавливается голосованием. Она может быть и на стороне меньшинства. Вообще,как показывает история, истинапоначалу является достоянием либо одногочеловека, либо небольшого круга единомышленников. Когда-то теорияотносительности была истиной только А.Энштейна. Другое дело, что истина, еслиэто действительно истина, рано или поздно находит дорогу к сердцам, нет —головам большинства, всех людей.Признание в конце концов она действительнополучает. Судьба истины обычно такова: сначала ее все отрицают, затем сэнтузиазмом принимают, наконец, онастановится чем-то привычным и рутинным.Итак, не все то, что разделяет большинство, является истинным, но истина раноили поздно становится достояниембольшинства.

Не являются критерием истинности знания и благоприятные или полезныепоследствияего применения. Эта точка зрения известна как прагматизм. Один изоснователей прагматизма, американский философ Уильям Джемс (1842 — 1910),например, считал, что истинность суждения “Бог существует” не зависит отреальности существования Бога и обусловлена тем, что убежденность в егосуществовании благотворна длячеловеческой жизни. Прагматизм чаще всеговыступает в индивидуалистической форме: истинно лично для меня, для моейиндивидуальной жизни. Но это оченьсомнительно — отождествлять полезность систинностью. Полезна иногда и ложь. Ложь во спасение, например, когда умирающемубольному родные и близкие говорят(фактически — врут) о его скоромвыздоровлении. В мутной воде лжи всегда кто-то ловит рыбу. Выгодны или полезныкому-то даже кризисы, войны, другие бедствия.Разбитое стекло — плохо дляхозяина, но хорошо для стекольщика: появляется работа, а с ней и заработок. Ещеодин “убийственный” пример: в мореплаваниивесьма удобны и практическиэффективны навигационные расчеты на основе геоцентрической (“птолемеевской”)модели, но от этого она не становитсяистиной. Истинна в данном случае, как мызнаем, гелиоцентрическая (“коперниканская”) система. Таким образом, не все тоистинно, что полезно. Ноопять же надо сказать, что мы ищем и открываем истиныне ради самих по себе истин (хотя есть у них и такой аспект), а для практическогопреобразования илиобустройства жизни. То есть истина, если это действительноистина, так или иначе общественно полезна.

Не годится на роль критерия истины и когеренция, т. е. самосогласованность,знания. Если к уже существующей, наличной системе знания непротиворечивымобразомприсоединяется новое знание, то это еще не знак того, что оно истинно. Тут даето себе знать некая естественная наклонность нашего ума: мы действительноготовыпринимать за достоверное или истинное знание такое новое знание, которое логическине противоречит и хорошо согласуется с уже имеющейся у нас системойвзглядов.Легко показать, однако, что, например, в систему, построенную на основе идеисуществования Бога, можно вписать — непротиворечиво, органично, любой миф о егосверхъестественных атрибутах. Ясно, что вопрос об их предметной истинноститаким образом не решается. У когеренции как критерия истины, конечно, естьрациональное зерно: мир — единое целое; знание об отдельной вещи или единичномявлении должно соответствовать и согласовываться с системойзнаний о мире вцелом. Рано или поздно истина обнаруживает, раскрывает свой системный характер,свою открытость и внутреннюю пригнанность к другим истинам.

Вообще-то критериев у истины много. В ней помогают удостовериться законылогики: запрет на их нарушение должен строго инеукоснительнособлюдаться.Функцию критерия выполняют и ранее открытые наукой законы, особеннофундаментальные. Если вы, например, претендуете на открытиенового закона, и онпри этом нарушает закон сохранения и превращения энергии, то вам вряд лиудастся убедить кого-либо в своей правоте. Зная уже открытыенаукой законы,можно со спокойной совестью заворачивать, например, все проекты построениявечного двигателя. На истину нас выводит и хороший вкус, чувствокрасоты. Выбирая,скажем, между двумя конкурирующими теориями, ученые отдают, как правило,предпочтение той, которая более стройна и изящна. Потом она чащевсегооказывается и более истинной.

Но главным, решающим критерием истины является практика, т.е. материальнаяпредметно-чувственная деятельность человека, направленная на реальноепреобразование мира — природного и социального. Разумеется, этот критерий тожене абсолютен. Практика носит всегдаконкретно-исторический характер,развивается, совершенствуется, конкретизируется. И то, что недоступно ейсегодня, может стать доступнымзавтра. Так, практика долго не могла расщепитьатом и с этой стороны она как будто подтверждала его неделимость. Но позжеситуация изменилась, атомраскололся и в прямом и в переносном смысле. Крометого, практика может быть искаженной, социально-превращенной. А такой практикойможно доказать только… ложь. Кроме того, неясен пока сам механизм работыпрактического критерия истины. Однако более точного и надежного критерия, чемпрактика, у людей простонет.

22. Познание и наука

Познанием так или иначе сопровождаются все жизненные усилия и начинаниячеловека, все формы, виды и сферы деятельности людей. Оно есть в литературеиискусстве, в борьбе партий и идеологий, в занятии спортом и бизнесом. Но, нарядус этим познавательным рассредоточением, есть в мире человеческойдеятельностицелая «страна», которая специализируется на производстве, хранении,переработке и распространении знаний — это наука.Определить ее можно какдинамическую систему в целом истинных знаний о существенных связяхдействительности, получаемых в результате специальнойисследовательскойдеятельности общества и превращаемых благодаря их применению в важнуюпроизводительную силу общества.

Когда возникла наука? Мнения расходятся. Одни считают, что наука возниклавместе с возникновением общества. Такая точка зрения, однако,смешиваетпредпосылки возникновения науки с самой наукой, ее предысторию систорией. Другие относят время возникновения науки лишь к ХV — ХVI вв., когданачаловступать в свои права естествознание и наметилась перспектива обращения копытным, экспериментальным методам исследования. Видимо, разрешить этотспорможно следующим образом. Как особая (интеллектуальная) форма общественнойдеятельности наука зародилась в Греции VI-III вв. до н.э. Греки былитемнародом, который сумел принять установку на рациональное познание отвосточных культур и довел ее после тщательной, существенной и творческой,переработки донауки в собственном смысле этого слова. Начало, таким образом,было положено, ребенок появился на свет. Но прошло немало времени, прежде чемон окреп, развился, стал взрослым. Инициация («посвящение вовзрослые») науки действительноприходится где-то на ХVI-ХVII вв.

Обратимся теперь к отличительным признакам науки. Наука — это прежде всегокакие-то идеи. Какие? Так или иначесистематизированные, приведенные в систему.Наука — антипод хаоса, не системной, не целостной она не может быть поопределению. Далее, идеи науки, научные идеи отражают достаточно глубокие,существенные связи изучаемых явлений. Открытие законов составляет главнуюзадачу и цель всякой науки. Азаконы, как известно, не лежат на поверхности, онии есть эти глубокие и существенные связи. Научные идеи, кроме того, должны бытьпрогностическими, служить орудием предвидения. Только фиксированием иконстатацией происходящего наука тоже ограничиться не может. И еще: идеи наукидолжны обладать — втенденции, в развитии, определенным преобразовательнымпотенциалом, служить делу изменения и улучшения мира, предметной среды обитаниячеловека.

Наконец, — но это как раз определяющее, самое главное — идеи, если онидействительно научные, должны исходить из фактов, опираться на факты иподтверждаться фактами. Факты ведут нас к доказательству — уникальномудостоянию науки, тому, чего нет или недостает другим формам и видамумственнойдеятельности людей. Наука — доказательная форма знания, познания. Нельзя,конечно, думать, что наука — одно сплошное доказательство, что все вней хорошосработано, добротно пригнано и согласовано друг с другом. Нет, наукамногомерна, в ней немало и недоказанного, спорного,безнадежно-мечтательного.Просто не они, не такие образования олицетворяютнауку, представляют ее содержание. Просто стремление к доказательству,установка на доказуемостьявляется величайшим стимулом научного прогресса,определяющей характеристикой исследовательской деятельности людей. Наука сильнакак раз своим доказанным знанием.И основная масса ее знания является именнотаковой.

Но вернемся к фактам — что ими считать? Видимо, не любые, не всякиесвидетельства — о летающих тарелках, например. Кстати, замечено, что когда натарелки действительно нечего положить, когда экономический кризис делает их впрямом смысле пустыми, вот тогда число тарелок, но ужелетающих (действительно,очень легкие), резко возрастает. Свидетельства фактического порядка не могутбыть чисто интуитивными или субъективными. Атолько объективными иэмпирическими. Объективными — значит, представляющими какое-то реальное событиеили явление. Эмпирическими — значит, наблюдаемыми, изчего далее следует — доступными проверке другими, всеми заинтересованными сторонами(исследователями). Свидетельства, добавим, можно считатьнаблюдаемыми, когдаизвестно, есть тщательное и систематическое описание того, как, когда и прикаких обстоятельствах их собирали.

Наука, конечно, не только идеи или знания. Это и определенный социальныйинститут, состоящий из системы научно-исследовательских учреждений, объединений,центров, а следовательно, и отношений между людьми. Наука поэтому может бытьопределена и как научное сообщество, т.е. сообщество людей, постоянновыдвигающих и проверяющих идеи, строящих и критикующих теории. В данномсообществе, как и в любом другом, есть все: борьба амбиций, симпатийиантипатий, лицемерие, угодничество, нечестность, предательство и т. д. И всеже само занятие наукой создает в этом сообществе атмосферу творчества,свободы,«честной игры», стремления и уважения к истине, доверия кнаучным средствам и методам ее поиска. И, естественно, честности, рождаемойвзаимной«придирчивостью», высокой требовательностью ученых друг кдругу.

23. Особенности познанияобщественных явлений

Особенности выявляются всегда через противопоставление. Так и здесь:общественные явления нужно противопоставить природным, обществознание-естествознанию. Впервые это противопоставление было четко осознано немецкимифилософами В. Виндельбандом (1848-1915) и Г. Риккертом (1863-1936). Именноониввели оппозицию «наук о природе» и «наук о культуре».«Опытные науки, — писал в частности Виндельбанд, — ищут в познанииреальногомира либо общее, в форме закона природы, либо единичное, в его историческиобусловленной форме… Одни из них суть науки о законах, другие -науки особытиях; первые учат тому, что всегда имеет место, последние — тому, чтооднажды было». Первый тип мышления Виндельбандназвал«номотетическим» (законополагающим), второй — «идиографическим» (описывающим единичное, индивидуальное). Риккерт жепротивопоставлял«генерализирующий» (обобщающий) метод наук о природе «индивидуализирующему»методу наук о культуре.

По поводу противопоставления общего (повторяющегося) единичному(неповторимому, уникальному) необходимо заметить следующее. То, что висториинет единообразия, что она, напротив, сплошное многообразие, состоящее изуникальных, неповторимых событий и процессов — это верно, но лишь отчасти исоговорками. Далеко не однообразна и природа. Строго говоря, уникальностьявляется неотъемлемой стороной любой единичности или отдельности. Нет и неможетбыть абсолютно тождественных вещей. Уникальны не только события, но иобыкновенные капли воды: две абсолютно одинаковые капли -это была бы ужеоднакапля. Не будь уникальности, неповторимости хоть в чем-то, господствуйодна, притом полная, совершенная идентичность, не было бы и множественностикактаковой. Существование же последней самоочевидно.

С другой стороны, уникальность не может быть и абсолютной, иначе весь мирпребывал бы в «рассеянном» состоянии, все элементы сущего страдалибыотторгающей несовместимостью. Множественность никогда не складывалась бы внечто большее, тем более в организованные целостности. В таких условиях небылабы возможна сама жизнь — из абсолютно уникальных элементов ее бы эволюцияне «собрала». Следовательно, уникальность не перечеркивает,неисключает и какую-то общность и наоборот.

Вот, к примеру, любовь. Что может быть более уникальным! Нельзя любитьвообще, как-то объективно, «как все».Любовь везде уникальна инеповторима — это так. И в то же время мы легко отличаем влюбленных, узнаемлюбовь. На каком, спрашивается, основании? А натом, что мы отождествляем (какправило, неосознанно) конкретный, единичный, индивидуальный случай влюбленностис нашим каким-то понятием любви, с прежними(отложившимися в памяти) подобнымиже случаями, с собственным опытом и т. д. Узнавание как отождествление — этоявный случай обобщения, выявления чего-тообщего, повторяющегося.

Тем не менее надо признать, что общественные явления более уникальны, чемприродные, и- это главное- уникальность в первомслучае существенна, значима, аво втором — принципиальной роли не играет (все атомы на одно лицо).

Специфика познания общественных явлений, специфика обществознанияопределяется многими факторами. Главный среди них, пожалуй, -само общество(человек) как объект познания. Строго говоря, это и не объект (в естественнонаучномсмысле этого слова). Дело в том, что общественная жизньнасквозь пронизанасознанием и волей человека, она, по существу, субъект-объектна, представляет вцелом субъективную реальность. Получается, чтосубъект познает здесь субъекта же(познание оказывается самопознанием). Естественнонаучными методами, однако,этого делать нельзя. Естествознаниеосваивает и может осваивать мир лишьобъектным (как объект-вещь) образом. Оно действительно имеет дело с ситуациями,когда объект и субъект находятся как быпо разные стороны баррикад и потому такразличимы. Естествознание и субъекта превращает в объект. Но что значитпревратить субъекта (человека ведь вконечном счете) в объект? Это значит убитьв нем самое главное — его душу, сделать из него некую безжизненную схему,бездыханную конструкцию. Кстати, душуодин неученый определял так: это то, чтопрячется, когда тебе говорят об алгебраических рядах. Субъект не может статьобъектом, не перестав быть самимсобой. Познать субъекта можно только субъектнымже образом — через понимание (а не абстрактно-общее объяснение), вчувствование,вживание, сопереживание, как быизнутри (а не отстраненно, извне, как в случае собъектом).

Объектное постижение субъектных по своей природе явлений не может незаканчиваться наукообразной несуразностью. Обратимся опять к любви. Вотеенаучная формула, выведенная австрийским физиологом Г. Кромбахом: C8H11N.Перед нами не что иное, как вырабатываемый в головном мозге фермент, состоящийизуглерода, водорода и азота. Думаю, не стоит объяснять, как далека этахимическая любовь от действительно человеческой любви.

Далее, в обществознании мы имеем дело не просто с бытием, а с “говорящимбытием”. Интересно в данной связи заметить, что по Корану человек был созданиз“звучащей глины”. Уместно сослаться здесь также на М.М. Бахтина: «Точныенауки — это монологическая форма знания: интеллект созерцает вещьивысказывается о ней. Здесь только один субъект — познающий (созерцающий) иговорящий (высказывающийся). Ему противостоит только безгласная вещь. Любойобъектзнания (в том числе человек) может быть воспринят как вещь. Но субъект кактаковой не может восприниматься и изучаться как вещь, ибо как субъект оннеможет, оставаясь субъектом, стать безгласным, следовательно, познание егоможет быть только диалогическим».

Специфичен в обществознании не только объект (субъект-объект), но и субъект.Везде, в любой науке кипят страсти, без страстей, эмоций и чувств, нет инеможет быть человеческого поиска истины. Но в обществознании их накал,пожалуй, самый высокий, так как здесь всегда — личностное отношение субъекта кобъекту, жизненная заинтересованность в том, что познается. Социальное познаниезадевает непосредственно интересы людей. «Я не сомневаюсь, — отмечал вданной связиГоббс, — что если бы истина, что три угла треугольника равны двумуглам квадрата, противоречила чьему-либо праву на власть или интересам тех, ктоужеобладает властью, то, поскольку это было бы во власти тех, чьи интересызадеты этой истиной, учение геометрии было бы если не оспариваемо, то путемсожжениявсех книг по геометрии вытеснено».

Знание общественных явлений всегда нагружено оценкой, это ценностное знание.Некоторые прямо называют его эмоциональным. Эмоциональнуюокрашенностьобществознания, однако, не стоит преувеличивать. В данной связитрудно согласиться с С. Франком, когда он пишет, что толькопереживание«приближается к этой явственной и вместе с тем загадочнойстороне жизни, в которой внутреннее возбуждение, чувствование или воля как быраскрывает намневидимые свойства и области реальности и дает начало особому,теоретически недоказуемому, но субъективно достоверному знанию». Приведемеще несколькоспорных, но эмоционально симпатичных противопоставлений:естествознание насквозь инструментально, у него «товарный способ отношениякдействительности», в то время как обществознание — это служение Истине,истине как ценности, как правде; естествознание — «истиныразума», обществознание — «истины сердца».

В отличие от естествознания, в обществознании невозможны (или оченьограничены по возможностям) предсказания. Их пресекает здесь то, что К.Попперназвал Эдиповым эффектом: влияние (положительное или отрицательное — этоуже другой вопрос) предсказания на предсказанное событие.

Давайте вспомним миф об Эдипе. Дельфийский оракул нагадал фиванскому царюЛаю, у которого не было детей, что у него родится-такисын, но… но от рукикоторого сам он — увы! — погибнет. Вскоре у Лая и его жены Иокастыдействительно родился сын, названный впоследствии Эдипом. Однакорадости отцу онне принес: вместе с долгожданным ребенком родилась и его, отцова, смерть. Чтоделать, от новорожденного надо избавляться. Поначалу Лайхотел убить младенца,но потом, передумав, приказал рабу оставить его в лесу на растерзание дикимзверям. Раб почему-то пожалел маленького мальчика и тайнопередал его рабукоринфского царя Полиба. Тот отнес ребенка своему господину, который и вырастилего как своего сына. Опустим дальнейшие подробности, перейдем кразвязке. Многолет спустя, уже будучи взрослым, Эдип встретил на перекрестке дорогпрестарелого Лая и в завязавшейся (по причине отказа уступить дорогу)дракеубил, сам того не ведая, своего отца. Почему это произошло? Потому что былопредсказание, которое и перевернуло всю жизнь. Не будь этогозлополучногопредсказания, наследник бы спокойно рос, царь с царицей ненарадовались бы на свое единственное чадо.

Социальное предсказание, с другой стороны, может стать причиной действий,которые его же и опровергают. Пример: допустим былопредсказано и стало широкоизвестно, что цена акций в ближайшие три дня будет неуклонно расти, а затемрезко упадет. Тогда все, кто связан с рынком, именнона третий день ( с утрапораньше) и стали бы продавать свои акции, вызывая падение цен именно в этотдень и опровергая тем самым предсказание.

В обществознании, опять же в отличие от естествознания, не применяютсяколичественные методы. Они здесь мало эффективны. Вспоминается тутодинанекдотический случай. Как-то на одном совещании чиновник от литературы такобозначил достижения своей родной области: «Товарищи, до революции у нас, вТульской губернии, был всего один Лев Толстой, а сегодня — уже 20 членов Союзаписателей». Ничего, кроме улыбки, этот количественный показательвызвать неможет.

Малоэффективна, плохо работает в обществознании и такая форма познания (наоснове практического преобразования), как эксперимент. Ведь чтотакоеэксперимент. Это изолирование исследуемого объекта от побочных,затемняющих его сущность явлений (искусственная «чистота»эксперимента), многократноеповторение и постоянное изменение или варьированиеусловий его протекания с целью получения нужного, задуманного результата. Нитого, ни другого нитретьего в обществе добиться не удается. Можно, конечно,проводить эксперимент на отдельном предприятии, но «чистым» (полнаяизоляция от побочных, вт.ч. и неконтролируемых воздействий среды) он никогда небудет. Отсюда и относительная его ценность. Нельзя построить демократию вотдельно взятом городе и, как мыуже убедились, — коммунизм в отдельно взятойстране. Социальные эксперименты нельзя и многократно повторить — в неизменномвиде, разумеется. Общественнаяжизнь носит конкретно-исторический характер, всев ней действительно течет и изменяется, и потому повторенный эксперимент (но визменившихся условиях) можетпривести к другим, даже прямо противоположнымрезультатам. Поэтому, наверно, так плохо идет у нас эксперимент спервоначальным накоплением капитала. Ну аварьировать, произвольно менятьусловия социального эксперимента часто означает просто резать по живому, полюдям, в нем участвующим, что антигуманно и должнобыть запрещено.

Подведем итог: да, обществознание весьма специфично, это не наука в строгом(по образцу естествознания) смысле этого слова. Знание о человеке и обществе-знание не естественное в смысле не о естественном, но, может быть, это инеплохо. Литература, к примеру, тоже не наука, но именно тем она ихороша, привлекательна и интересна для нас. В жизни, видимо, нужно все: иестественное, и неестественное. Нежелательно только противоестественное.

Список литературы

1. Лекторский В.А. Субъект, объект, познание. — М., 1980.

2. Микешина Л.А. Ценностные предпосылки в структуре научного познания. — М.,1990.

3. Голдстейн М., Голдстейн И. Как мы познаем. — М., 1984.

4. Рассел Б. Человеческое познание, его сферы и границы. — М., 1957.

5. Хилл Т.И. Современные теории познания. — М., 1965.