Реферат: История человечества
ВВЕДЕНИЕ.
История человечества в значительной степени исчезла изнашей памяти. Лишь исследовательские поиски в какой-то мере приближают нас кней.
Глубина длительной доистории — всеобщей основы, — посуществу, не проясняется тусклым светом нашего знания. Данные историческоговремени — времени письменной документации — случайны и неполны, числоисточников растет лишь начиная с XVI в. Будущее неопределенно, это областьбеспредельных возможностей.
Между безмерной доисторией и неизмеримостью будущеголежат 5000 лет известной нам истории, ничтожный отрезок необозримогосуществования человека. Эта история открыта в прошлое и будущее. Ее нельзяограничить ни с той, ни с другой стороны, чтобы обрести тем самым замкнутуюкартину, полный самодовлеющий ее образ.
В этой истории находимся мы и наше время. Оностановится бессмысленным, если его заключают в узкие рамки сегодняшнего дня,сводят к настоящему. Целью книги Ясперс хотел содействовать углублению нашегосознания современности.
Настоящее совершается на основе историческогопрошлого, воздействие которого мы ощущаем в себе.
С другой стороны, свершение настоящего определяется искрытым в нем будущим, ростки которого мы, принимая или отвергая, считаемсвоими.
Но свершенное настоящее заставляет нас заглянуть ввечные истоки. Пребывая в истории, выйти за пределы всего исторического,достигнуть всеобъемлющего; это — последнее, что недоступно нашему мышлению, нокоснуться чего мы все-таки можем.
Первая часть
МИРОВАЯ ИСТОРИЯ
По широте и глубине перемен во всей человеческой жизнинашей эпохе принадлежит решающее значение. История человечества в целом можетдать масштаб для осмысления того, что происходит в настоящее время. То, что унас вообще есть история; что история сделала нас такими, какими мы кажемсясегодня; что продолжительность этой истории до настоящего момента сравнительноочень невелика, — все это заставляет нас задать ряд вопросов. Откуда это? Кудаэто ведет? Что это означает? Человек издавна создавал для себя картину мира:сначала в виде мифов, затем калейдоскопа божественных деяний, движущихполитическими судьбами мира, еще позже — данного в откровении целостногопонимания истории от сотворения мира и грехопадения человека до конца мира истрашного суда. Принципиально иным становится историческое сознание с тогомомента, как начинает опираться на эмпирические данные. Сегодня реальныйгоризонт истории необычайно расширился. Библейское ограничение во времени — 6000-летнеесуществование мира — устранено. Исследователи ищут в прошлом следы историческихсобытий, документы и памятники былых времен. Эмпирическая картина истории можетсвестись к простому выявлению отдельных закономерностей и нескончаемомуописаниюмножества событий: одно и то же повторяется, в различном обнаруживаетсяподобное; существуют различные структуры политической власти в типичнойпоследовательности их форм, существует также их исторические взаимопересечение;в сфере духовного существует равномерное чередование стилей и сглаживаниенеравномерностей длительности.
Но можно стремиться и к сознанию единой обобщающейкартины мира в ее целостности: тогда выявляется наличие различных культурныхсфер и их развитие; они рассматриваются отдельно и во взаимодействии;постигается их общность в постановке смысловых проблем и возможность ихвзаимопонимания; и наконец, разрабатывается некое смысловое единство, в которомвсе это многообразие обретает свое место (Гегель)
Ясперс считал, что каждый, кто обращается к истории,невольно приходит к этим универсальным воззрениям, превращающим историю в некоеединство. Эти воззрения могут быть некритичными, более того, неосознанными ипоэтому непроверенными. В историческом мышлении они обычно являются само собойразумеющимися предпосылками.
История есть там, где живут люди. Мировая историяохватывает во времени и пространстве весь земной шар. По своемупространственному распределению она упорядочивается географически (Гельмольт).История была повсюду. Благодаря вычленению в истории целостных культур вновьстали уделять внимание соотношению рангов и структур
Из чисто природного человеческого существованиявырастают наподобие организмов, культуры рассматриваются как самостоятельныеформы жизни, имеющие начало и конец. Культуры не взаимосвязаны, но иногда могутсоприкасаться и мешать друг другу. Шпенглер насчитывает 8, Тойнби — 21 культуру.Шпенглер определяет время существования культуры в тысячу лет, Тойнби несчитает, что оно может быть точно определено.
Оригинальную всеохватывающую картину историческогоразвития дал в нашу эпоху Альфред Вебер. Его концепция универсальной истории,культурная социология, остается по существу очень открытой, несмотря насклонность делать предметом познания культуру как целостность. Тонкаяисторическая интуиция и безошибочное чутье в определении ранга духовныхтворений позволяют ему нарисовать процесс исторического развития, не возводя впринцип ни тезис о рассеянных, не соотносящихся друг с другом культурныхорганизмах, ни единство человеческой истории как таковой. В его концепциипредставлен всемирно-исторический процесс, который он разделяет на первичныекультуры, вторичные культуры первой и второй ступени и доводит до историизападноевропейской экспансии, идущей с 1500 г.
Карл Ясперс уверен что человечество имеет единыеистоки и общую цель. Эти истоки и эта цель нам неизвестны, во всяком случае, ввиде достоверного знания. Они ощутимы лишь в мерцании многозначных символов.Наше существование ограничено ими. В философском осмыслении мы пытаемсяприблизиться к тому и другому, к истокам и к цели.
Ясперс писал: “Все мы, люди, происходим от Адама,все мы связаны родством, созданы Богом по образу и подобию Его. Вначале, уистоков, откровение бытия было непосредственной данностью. Грехопадение открылоперед нами путь, на котором познание и имеющая конечный характер практика,направленная на временные цели, позволили нам достигнуть ясности. Назавершающей стадии мы вступаем в сферу гармонического созвучия душ, в царствовечных духов, где мы созерцаем друг друга в любви и в безграничном понимании.”
К истории относится все то, что, во-первых, будучинеповторимым, прочно занимает свое место в едином, единственном, процессечеловеческой истории и, во-вторых, является реальным и необходимым вовзаимосвязи и последовательности человеческого бытия.
Карл Ясперс ввел понятие осевого времени. Явление СынаБожьего есть ось мировой истории. Ежедневным подтверждением этой христианскойструктуры мировой истории служит наше летоисчисление. Но христианская вера — этолишь одна вера, а не вера всего человечества. Недостаток ее в том, чтоподобное понимание мировой истории представляется убедительным лишь верующемухристианину.
Ось мировой истории, если она вообще существует, можетбыть обнаружена только эмпирически, как факт, значимый для всех людей, втом числе и для христиан. Эту ось следует искать там, где возникли предпосылки,позволившие человеку стать таким, каков он есть; где с поразительнойплодотворностью шло такое формирование человеческого бытия, которое, независимоот определенного религиозного содержания, могло стать настолько убедительным, чтотем самым для всех народов были бы найдены общие рамки понимания ихисторической значимости. Эту ось мировой истории Ясперс относит, по-видимому,ко времени около 500 лет до н.э., к тому духовному процессу, который шел между800 и 200 гг. до н. э. Тогда произошел самый резкий поворот в истории. Появилсячеловек такого типа, какой сохранился и по сей день. Это время мы вкратце будемназывать осевым временем.
1. Характеристика осевого времени
В это время происходит много необычайного. В Китаежили тогда Конфуций и Лао-цзы, возникли все направления китайской философии,мыслили Мо-цзы, Чжуан-цзы, Ле-цзы и бесчисленное множество других *. В Индиивозникли Упанишады, жил Будда; в философии — в Индии, как и в Китае, — былирассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть доскептицизма, до материализма, софистики и нигилизма; в Иране Заратусгра учил омире, где идет борьба добра со злом, в Палестине выступали пророки — Илия,Исайя, Иеремия и Второисайя;
в Греции — это время Гомера, философов Парменида,Гераклита, Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда *. Все то, что связано сэтими именами, возникло почти одновременно в течение немногих столетий в Китае,Индии и на Западе независимо друг от друга.
Новое, возникшее в эту эпоху в трех упомянутыхкультурах, сводится к тому, что человек осознает бытие в целом, самого себя исвои границы. Перед ним открывается ужас мира и собственнаябеспомощность. Стоя над пропастью, он ставит радикальные вопросы, требуетосвобождения и спасения. Осознавая свои границы, он ставит перед собой высшиецели, познает абсолютность в глубинах самосознания и в ясности трансцендентногомира.
Все это происходило посредством рефлексии. Сознаниеосознавало сознание, мышление делало своим объектом мышление. Началась духовнаяборьба, в ходе которой каждый пытался убедить другого, сообщая ему свои идеи,обоснования, свой опыт. Испытывались самые противоречивые возможности.Дискуссии, образование различных партий, расщепление духовной сферы, которая ив противоречивости своих частей сохраняла их взаимообусловленность, — все этопородило беспокойство и движение, граничащее с духовным хаосом.
В эту эпоху были разработаны основные категории, которымимы мыслим по сей день, заложены основы мировых религий, и сегодня определяющихжизнь людей. Во всех направлениях совершался переход к универсальности.
Этот процесс заставил многих пересмотреть, поставитьпод вопрос, подвергнуть анализу все бессознательно принятые ранее воззрения,обычаи и условия. Все это вовлечено в водоворот. В той мере, в какойвоспринятая в традиции прошлого субстанция была еще жива и действенна, ееявления прояснялись и она тем самым преображалась.
Мифологической эпохе с ее спокойной устойчивостью пришел конец. Основные идеи греческих,индийских, китайских философов и Будды, мысли пророков о Боге были далеки отмифа. Началась борьба рациональности и рационально проверенного опыта противмифа (логоса против мифа), затем борьба за трансцендентного Бога, против демонов,которых нет, и вызванная этическим возмущением борьба против ложных образовБога. Божество неизмеримо возвысилось посредством усиления этической сторонырелигии. Миф же стал материалом для языка, который теперь уже выражал не егоисконное содержание, а нечто совсем иное, превратив его в символ. В ходе этогоизменения (по существу, тоже мифотворческого), в момент, когда миф, кактаковой, уничтожал
мирам, присущие феноменам осевого времени, составляютвершину всей предшествующей истории? Всегда ли более позднее при всем еговеличии и своего рода исключительности бледнеет перед более ранним — Вергилийперед Гомером, Август перед Солоном, Иисус перед Иеремией *?
Совершенно очевидно, что безусловное утверждениетакого рода было бы неверным. Явления более позднего времени имеют своюценность, такую, какой еще не было раньше, определенную степень зрелости,утонченную изысканность, душевную глубину, особенно если иметь в виду“исключения”. Историю невозможно подчинить иерархии рангов, в основу которойбыло бы положено некое универсальное представление, автоматическиустанавливающее градацию. Однако из постижения осевого времени следуетопределенная постановка вопроса и, быть может, известная предвзятость поотношению к более поздним 4 ^чоменам — но именно поэтому вспыхивает яркимсветом то действительно новое и по-иному великое, что не относится к осевомувремени. Например, тот, кто занимается философией, хорошо знает, что послечтения греков в течение нескольких месяцев Августин воспринимается какосвобождение из холодной безличной сферы и переход к проблемам совести, уйти откоторых с этого момента уже невозможно и которые совершенно чужды грекам. Нопосле длительных занятий Августином вновь пробуждается стремление вернуться кгрекам и смыть в сфере их здорового мироощущения замутненность, образовавшуюсяв ходе этих занятий. На земле нигде нет ни полной истины, ни настоящегоспасения.
И осевое время не избежало гибели. Развитие продолжалоидти своим путем.
Лишь одно я считаю бесспорным: постижение осевого времениопределяет наше осознание современной ситуации и исторического развития, доводяего — независимо от того, принимаем ли мы эту идею или отвергаем ее, — до такихвыводов, которые я мог здесь лишь наметить.
Речь идет о том, как мы понимаем конкретное единствочеловечества.
II. СХЕМА МИРОВОЙ ИСТОРИИ
Для того чтобы удостовериться в основах нашегосуществования, мы обращаемся к глобусу. Глядя на движущийся в нашей рукеглобус, мы пытаемся ориентироваться в чех основных положениях, которые сообщаютнам географы и историки о разделении суши и моря, о различных странах света игосударствах, о местах, где сложились первые культуры.
В едином порыве массы земли простираются от западныхберегов Европы и Африки к крайней восточной границе Америки, т. е. отАтлантического океана к Атлантическому океану. Атлантический океан в отличие отТихого океана был вплоть до Колумбавеликой территориальной границейчеловечества, тогда как на восток и запад еще в доисторическое времяповсеместно предпринимались путешествия. (Появление норманнов в СевернойАмерике — исключение, не имевшее серьезных последствий.)
Расы: белые, черные, монголы, индейцы заселяли вплотьдо нового времени земной шар в более или менее замкнутых областях; правда,существовали некоторые переходные расовые типы.
Человек селился повсюду, где была хоть малейшаявозможность жить. Перед нами огромные пространства на севере Азии, в Африке,Америке, где люди жили, не создавая, однако, ничего значительного в сфередуховной культуры. Перед нами области севера и юга, население которых,оттесненное к крайним их границам, свидетельствует самыми формами своегосуществования о том, что могут совершить люди. Мы видим, какое значение длякультуры имеют основные типы ландшафта: долины рек. Средиземноморскоепобережье, океанские бухты, островной мир, равнины, степи, пустыни.
Американский континент был заселен одной расой — индейцами. Здесь нет костных остатков доисторического периода,предшествовавшего появлению человека, или ранней стадии его существования.По-видимому, Америка была заселена сравнительно поздно пришельцами из Азии,передвигавшимися с севера на юг.
Возникновение культуры территориально охватывает лишьузкую полоску всей земной поверхности от Атлантического до Тихоокеанскогопобережья, от Европы через Северную Африку, Переднюю Азию до Индии и Китая. Этаполоска, составляющая в длину около четверти, в ширину — меньше двенадцатойчасти всей земной поверхности, содержит плодородную почву, разбросанную междупустынями, степями и горными кряжами. Все области, где возникли истоки высокойкультуры, находятся внутри этой полосы. Вначале они независимы друг от друга;их творения распространяются, вступают в контакт друг с другом и вновь порываютсвязывающие их узы. Постоянное общение даже в этом поясе возникло поздно, но итогда оно все время прерывалось; во всем своем объеме оно существует лишьнесколько веков и создано европейцами.
Внутри необъятного пространства, заселенного людьми,область возникновения культуры очень мала. То же можно сказать и о времени еесуществования.
В виде схемы историю в узком смысле можно представитьсебе следующим образом.
Из темных глубин доистории, длящейся сотнитысячелетий, из десятков тысячелетий существования подобных нам людей втысячелетия, предшествующей нашей эре, в Месопотамии, Египте, в долине Инда иХуанхэ возникают великие культуры древности. В масштабе всей земной поверхностиэто — островки света, разбросанные во всеобъемлющем, сохранившемся едва ли недо наших дней мире первобытных народов.
В великих культурах древности, в них самих или ворбите их влияния в осевое время, с 800 по 200 г. до н. э., формируетсядуховная основа человечества, причем независимо друг от друга в трех различныхместах — в Европе с ее поляризацией Востока и Запада, в Индии и Китае.
На Западе, в Европе, в конце средних веков возникаетсовременная наука, а за ней с конца XVIII в. следует век техники;
это — первое после осевого времени действительно новоесвершение духовного и материального характера.
Из Европы шло заселение Америки и формирование еедуховной культуры, исходило решающее в рациональной и технической сфере влияниена Россию с ее восточно-христианскими корнями;
Россия же, в свою очередь, заселила весь северАзиатского материка до Тихого океана.
Сегодняшний мир с его сверхдержавами — Америкой иРоссией, — с Европой, Индией и Китаем, с Передней Азией, Южной Америкой иостальными регионами земного шара, постепенно в ходе длительного процесса,идущего с XVI в., благодаря развитию техники, фактически стал единой сферойобщения, которая, несмотря на борьбу и раздробленность, во все возрастающейстепени настойчиво требует политического объединения, будь то насильственного врамках деспотической мировой империи, будь то в рамках правового устройствамира в результате соглашения.
Мы считаем возможным сказать, что до сих пор вообще небыло мировой истории, а был только конгломерат локальных историй.
То, что мы называем историей, и то, чего в прежнемсмысле больше не существует, было лишь мгновением, промежутком в какие-то пятьтысячелетий между заселением земного шара, продолжавшимся сотни тысяч лет вдоистории, и тем, что мы теперь рассматриваем как подлинное начало мировойистории.
В доисторическое время в объединенных группах людей,лишенных сознания своей взаимосвязи, происходило лишь повторяющеевоспроизведение жизни, еще очень близкой к природной. Вслед за тем в нашейкороткой, предшествовавшей сегодняшнему дню истории произошло как бысоприкосновение, объединение людей для свершения мировой истории, духовное итехническое оснащение перед началом нуги. Мы только начинаем.
Попытка структурировать историю, делить ее на рядпериодов всегда ведет к грубым упрощениям, однако эти упрощения могут служитьстрелками, указывающими на существенные моменты. Вернемся еще раз к схемемировой истории, чтобы не дать ей закостенеть в ложной односторонности.
Человек четыре раза как бы отправляется от новойосновы. Сначала от доистории, от едва доступной нашему постижению прометеевскойэпохи (возникновение речи, орудий труда, умения пользоваться огнем), когда онтолько становится человеком. Во втором случае от возникновения великих культурдревности. В третьем — от осевого времени, когда полностью формируетсяподлинный человек в его духовной открытости миру.
В четвертом — от научно-технической эпохи, чьепреобразующее воздействие мы испытываем на себе.
В соответствии с этой схемой перед нами приинтерпретации истории возникают четыре специфические группы вопросов, которые внаши дни воспринимаются как основополагающие вопросы мировой истории:
1. Что явилось в доистории решающим для формированиячеловека?
2. Как. возникали начиная с 5000 лет до н. э. великиекультуры древности?
3. В чем сущность осевого времени и каковы егопричины?
4. Как следует понимать возникновение науки и техники?Что привело к “эпохе техники”?
Недостаток этой схемы в том, что она исходит изчетырех, правда, очень значительных, но по своему смыслу гетерогенных периодовмировой истории: прометеевской эпохи, эпохи великих культур древности, эпохидуховной основы нашего человеческого бытия, до сих пор сохранившей своюзначимость, эпохи развития техники. Более, убедительной, предвосхищающейбудущее, можно считать схему, намеченную следующим образом: в доступной намчеловеческой истории есть как бы два дыхания.
Первое ведет от прометеевской эпохи через великиекультуры древности к осевому времени со всеми его последствиями.
Второе начинается с эпохи науки и техники, со второйпрометеевской эпохи в истории человечества, и, быть может, приведет черезобразования, которые окажутся аналогичными организациям и свершениям великихкультур древности, к новому, еще далекому и невидимому второму осевому времени,к подлинному становлению человека.
Между этими двумя дыханиями наблюдаются, однако,существенные различия. Находясь на стадии второго дыхания, начиная его, мыспособны познать первое, другими словами, мы обладаем историческим опытом.Другая существенная разница: если период первого дыхания пробился на несколькопараллельно развивавшихся островков цивилизации, то второе охватываетчеловечество в целом.
В первом дыхании каждое событие, даже если оновыступало в образе великих империй, было локальным и никогда не являлосьрешающим для развития в целом. Именно поэтому и оказалась возможной спецификаЗападного мира и связанных с ним новообразований, тогда как другие культуры всебольше отдалялись от осевого времени, не подавая на данном этапе надежд на то,что они в обозримое время придут к своей эволюции к каким-либо новымсущественным возможностям.
Напротив, в наше время все то, что произойдет, должнобыть универсальным и всеохватывающим; развитие уже не может быть ограниченоКитаем, Европой или Америкой. Решающие события, будучи тотальными, должнынеминуемо носить совсем иной, роковой характер.
В целом развитие, начало которого относится к первомудыханию, представляется нам теперь в своем многообразии так, будто оно привелобы к полному крушению, если бы на Западе не возникло начало чего-то нового.Теперь весь вопрос в том, сохранит ли грядущее развитие свою открытость изавершится ли оно, проходя через жесточайшие страдания, искажения и ужасающиепровалы, созданием настоящего человека; хотя каким образом это произойдет, мыеще совершенно не можем себе представить.
Единые истоки человечества в начале доисторическоговремени столь же темны для нас, сколь темен будущий мир господствующего ныне наземном шаре человечества, которое, быть может, достигнет единства своегоюридически упорядоченного, духовно и материально устремляющегося вбесконечность существования.
Наша история совершается между истоками (которые мы неможем ни представить себе, ни примыслить) и целью (конкретный образ которой мыне можем существенным образом обрисовать).
Однако истоки и цель связаны друг с другом: взависимости от того, какими я мыслю первые, я мыслю и вторую. То, что не имеетубедительного зримого в реальности образа, находит свое символическоевыражение: истоки — в “создании человека”, цель — в “вечно” царстве душ”.
В последующих разделах будет рассмотрена история — этот процесс между истоками и целью, в той мере, в какой она является прошлым,ее основополагающие вопросы и фактические данные.
Для иллюстрации мы предлагаем обратиться к простойсхеме мировой истории (ее следует читать снизу вверх).
III. ДОИСТОРИЯ
1. История и доистория
К истории мы относим все то время, о котором мырасполагаем документальными данными. Когда нас достигает слово, мы как быощущаем почву под ногами. Все бессловесные орудия, найденные приархеологических раскопках, остаются для нас немыми в своей безжизненности. Лишьсловесные данные позволяют нам ощутить человека, его внутренний мир,настроение, импульсы. Письменные источники нигде не датируются ранее 3000 г. дон. э. Следовательно, история длится около 5000 лет.
Объективно доистории — поток различных изменений,однако в духовном смысле это еще не история, поскольку история возникает лишьтам, где есть осознание истории, традиция, документация, осмысление своихкорней и происходящих событий. Представление, что и там, где нетпреемственности традиций, история, как таковая, все-таки была пли даже должнабыла быть, не более чем предрассудок.
История — всегда ясное для человека прошлое, сфераусвоения этого прошлого, сознание своего происхождения. Доистория — обоснованное, правда, фактически, но не познанное прошлое.
Развитие человека в доисторическую эпоху — этостановление основных конститутивных свойств человеческого бытия; развитиечеловека в историческую эпоху — это развертывание ранее обретенного содержаниядуховного и технического характера. Конститутивные свойства человеческого бытияскладывались в неизмеримых пластах времени; напротив, историческое развитиевыступает как ограниченное во времени явление, выразившее себя в творениях,представлениях, мыслях, образах на широкой и глубокой основе сложившегося вдоистории и по сей день еще действенного человеческого бытия.
Доистория и история создали, таким образом, в своейпоследовательности две основы нашего существования. Доисторическое становлениечеловека — формирование человека как вида со всеми его привычными склонностямии свойствами, со всей присущей ему сферой бессознательного — составляетфундамент нашего человеческого бытия. Исторически осознанная передача свойствчеловека н его эволюция, которая показывает нам, на что был способен человек, икоторая всем своим содержанием составляет источник нашего воспитания, нашей веры,нашего знания и умения, — этот второй момент в развитии человека — подобентонкой оболочке над кратером вулкана. Может случиться, что эта оболочка будетсброшена, тогда как фундаментальные свойства человека как представителя данноговида, сложившегося в доисторические времена, неотвратимо присущи его природе.Быть может, нам грозит опасность вновь превратиться в людей каменного века, ибомы, собственно говоря, никогда не перестаем ими быть.
Тогда мы, располагая уже не каменным топором, асамолетами, ло существу, вернулись бы к доисторическим временам, а тысячелетияистории были бы забыты, и следы их стерты в памяти. Конец истории мог бывернуть человека к тому состоянию, в котором он, будучи уже и все ещечеловеком, существовал много тысячелетий тому назад: без знания и сознаниятого, что от поколения к поколению передавался накопленный опыт.
Мы ничего не знаем о душе человека, который жил 20 000лет тому назад. Однако мы знаем, что на протяжении известной нам историичеловечества, этого короткого промежутка времени, человек не изменилсясущественным образом ни по своим биологическим и психофизическим свойствам, нипо своим первичным неосознанным импульсам (ведь с тех пор прошло лишь около сга поколений).
Результатом доисторического становления является то,что наследуется биологически, что, следовательно, способно устоять во всехкатастрофах истории. Исторические же приобретения тесно связаны с традицией,они передаются н поэтому могут быть утеряны. То, что утвердилось в мире людейво взлетах творческого созидания, а затем посредством передачи последующимпоколениям формировало и изменяло феномен человека, настолько связано с этойпередачей, что без нее, поскольку это не передается биологически, можетполностью исчезнуть; и тогда останутся только конститутивные свойства человека.
Перед историческим сознанием постоянно стоит великаяпроблема фундаментальной основы человека, существовавшего в доисторическуюэпоху, проблема его основополагающей универсальной сущности. В природе человекаглубоко заложены действенные силы времен его формирования. Доистория — этовремя, когда произошло становление человеческой природы. Если бы мы моглипроникнуть в доисторию, нашему пониманию стала бы доступна субстанциальнаяоснова человеческой природы, поскольку мы увидели бы ее становление, условия иситуации, которые создали человека таким, как он есть. Вопросы, на которыемогла бы дать ответ доистория, будь она эмпирически познаваема, таковы:
, Каковы первичные мотивы человека, каковы егожизненные импульсы? Что из них остается неизменным во все времена, чтоизменяется? Могут ли они еще быть преобразованы? Полностью ли они скрыты?Научился ли человек обуздывать эти импульсы только в историческое время или ужев доистории? Прорываются ли они вообще время от времени или хотя бы в определенныхситуациях, разрывают ли скрывающие их покровы? Когда и как это происходило?Прорвутся ли изначальные импульсы с неведомой дотоле силой, если произойдеткрушение всего того, во что мы верим и что передано нам предыдущимипоколениями? Какой облик примут эти исконные силы, если им будет приданаопределенная форма? Как это осуществить? Во что они превратятся, если будутлишены возможности выразить себя и осуществить непосредственное воздействие,если, например, они будут замаскированы посредством понятийных схем,представлений о мире, ценностных понятий, насилия, что означало бы ихпарализацию?
Те ничтожные данные о доистории, которыми мырасполагаем, те картины,.которые мы создаем с помощью этнографии,фольклористики и истории и используем для психологического представления обисконных влечениях человека, служат нам зеркалом нашей сущности, открывающимнам то, что мы подчас охотно скрываем от самих себя, о чем мы при известныхусловиях забываем.
2. Общая картина доистории
В недоступных нашему определению временах и эпохахпроисходило расселение людей на земном шаре. Оно шло внутри ограниченныхобластей, было бесконечно разбросанным, но вместе с тем носило всеобъемлющеединый характер: великие медленные процессы незаметного образования рас, речи имифов, неуловимого распространения технических открытий, странствований. Всеэти события еще неосознанны, и, будучи, правда, уже явлениями человеческойжизни, своими корнями еще уходят в мир природы.
Одни объединения людей влекут за собой дру1 не, людизнают друг о друге, взирают друг на друга. Разбросанность устраняется в борьбе,создаются новые, большие объединении. Они служат переходом к истории, началокоторой связано с появлением письменности.
Доистория — это величайшая реальность, ибо в нейвозник человек, однако реальность эта нам, по существу, неведома. Но едватолько мы задаем себе вопрос, что мы, люди, собственно, такое, и пытаемся найтиответ в познании того, откуда мы пришли, мы сразу же обращаемся к доистории,стремясь проникнуть в ее глубины. Тьма этих глубин обладает притягательнойсилой, мы с полным основанием устремляемся к ним, но нас всегда ждетразочарование, уготованное невозможностью их познать.
IV.ВЕЛИКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ ДРЕВНОСТИ
1.Общийобзор
Почти одновременно в трех областях земного шаравозникают древнейшие культуры. Это, во-первых, шумеро-вавилонская и египетскаякультуры и эгейский мир с 4000 г. до н. э.; во-вторых, открытая в раскопкахдоарийская культура долины Инда третьего тысячелетия (связанная с Шумером);в-третьих, смутно сквозящий в воспоминаниях, оставивший скудные следыархаический мир Китая второго тысячелетия до н. э. (и, вероятно, еще болееранний).
Вся атмосфера внезапно меняется. Здесь уже не царитмолчание. Теперь люди говорят в письменных документах друг с другом и тем самымс нами, если только мы постигаем их письменность и язык, — говорят посредствомархитектурных памятников, предполагающих организацию и государственность, своихпроизведений искусства, где чуждый нам смысл скрыт в привлекательных для нас формах.
Однако этим высоким культурам неведом еще тот духовныйпереворот, который мы определили как осевое время, создавшее тип нового,современного нам человека. С названными культурами можно сопоставитьамериканские культуры Мексики и Перу, расцвет которых, правда, относится кболее поздним тысячелетиям. И этим культурам также недостает того, что еще доних дало нам осевое время. Они исчезли при одном только возникновении западной,выросшей из осевого времени культуры.
В полосе пустыни, тянущейся от Атлантического океаначерез Африку, Аравию до глубинных районов Азии есть помимо многих мелкихоазисов две большие долины рек — долина Нила и Двуречье. В этих двух районахможно глубже, чем где-либо, проследить по документам и вещественным памятникамисторию человечества. Мы видим теперь, что происходили там около 3000 лет до н.э., и, основываясь на следах прошлого, выводим свои заключения об еще болеераннем времени. В Китае нам едва доступны события, — выходящие за пределывторого тысячелетия; а отчетливые и “подробные сведения датируются первымтысячелетием. Раскопки в Индии свидетельствуют о высокой цивилизации, о наличиитам в третьем тысячелетии до н. э. развитых городов, но они еще изолированы иедва ли находятся в какой-либо связи с более поздней культурой Индии, началокоторой относится примерно к концу второго тысячелетия до н. э. В Америке всепроизошло значительно позже, на рубеже нашей эры. Раскопки на территории Европызнакомят нас с жизнью доисторических людей, с их специфической культурой вплотьдо третьего тысячелетия, однако эта культура не обладает чертами, способнымиоказать на нас существенное воздействие. Наше внимание и интерес к нейобъясняются.в данном случае только тем, что это — наша собственная доистория.… Египетская и вавилонская культуры стали в своей поздней стадии известныгрекам и иудеям, жившим неподалеку от них, и с той поры превратились для Западав Воспоминание, которое, однако, только теперь благодаря раскопкам и пониманиюдревних языков стало действительно зримым в своем пути через тысячелетия.Культура долины Инда стала нам известна только благодаря раскопкам, и раскопкамнескольких последних десятилетий; индийцы не сохранили о ней никакоговоспоминания (письменность этой культуры еще не расшифрована).
.Китайская традиция идеализирует основу своейкультуры, заложенную во втором тысячелетии и ранее. Раскопки обнаружили лишьнезначительные ее следы.
2.Какиесобытия непосредственно вели к началу истории!
Мы задаем вопрос: каковы те реальные события, скоторых началась история? Быть может, существенным надлежит считать следующее:
1. Задача организации ирригационной системы и еерегулирования в долинах Нила, Тигра, Евфрата и Хуанхэ с необходимостью ведет кцентрализации, к созданию управленческого аппарата, государства.
2. Открытие письменности — предпосылки этойорганизации — относится, по Грозному *, приблизительно к 3300 г. в Шумере, к3000 г. в Египте, к 2000 г. в Китае (алфавит был изобретен финикийцами лишь впоследнем тысячелетии до н. э.). Возникает вопрос, сделано ли это открытие вкаком-либо одном месте (в Шумере) или
в разных местах независимо друг от друга. Значениеписьменности для управления привело к росту влияния писцов в качестве духовнойаристократии. " 3. Возникновение народов, осознающих свое единство, собщим языком, общей культурой и общими мифами.
4. Позже — мировые империи сначала с центром вМесопотамии. Непосредственной причиной их возникновения была необходимостьостановить постоянные вторжения кочевых племен на культивируемые землипосредством завоевания всех соседних земель и самих кочевых племен (возниклимировые империи ассирийцев, египтян, наконец, государство нового типа у персов,а затем, быть может, по его образцу, государство индийцев и еще позжекитайцев).
5. Использование лошади — но только в развитых великихкультурах древности — для боевых колесниц, для езды верхом.
События, открывающие историческую эру, ведут к болееглубокому вопросу: что же произошло с человеком, что заставило его перейти изнеисторического существования в историю? Какие, собственно, черты его сущностипривели к началу истории?
Каковы основные характерные черты историческогопроцесса, отличающие его от доистории? Речь идет о таком ответе, который связанс внутренними глубинами человеческой сущности. Мы хотим узнать не о внешнихсобытиях, а о внутреннем преобразовании человека.
Истории предшествовало становление и преобразование,свойственное в значительной степени как человеку, так и природным явлениям.Скачок из этого простого существования в историю характеризуется, вероятно,следующим:
1. Сознанием и воспоминанием, передачей духовногодостояния — тем самым совершается освобождение от того, что составляет тольконастоящее.
2. Рационализацией какого-либо значения и содержанияпосредством техники — тем самым совершается освобождение от жизненнонеобходимой связи с обусловленной случайностью, предусмотрительностью игарантированностью.
3. Наличием в качестве примера и образца людей, чьидела, свершения и судьбы постоянно стоят перед мысленным взором их потомков вкачестве деяний правителей и мудрецов, — тем самым создается основа дляосвобождения от.глухого самосознания и страха перед демонами.
В чем причина того, что человек совершает скачок?Совершая его, он не осознавал, к чему это приведет, и не стремился к этому. Сним что-то произошло. Он не является, подобно всем остальным живым существам,столь же ограниченным, сколь завершенным в своей специфичности; напротив, онбезгранично открыт по своим возможностям, незавершен и незавершим в своейсущности. То, что изначально было заложено в человеке, что несомненнодействовало уже в доистории в качестве зародыша истории, с силой вырвалось наповерхность, когда началась история.
Этот скачок в развитии человека, следствием которогобыла история, может быть воспринят и как несчастье, постигшее человека;согласно этому взгляду здесь произошло нечто непостижимое, грехопадение,вторжение чуждой силы; все, что создает историю, в конечном итоге уничтожаетчеловека; история — процесс разрушения в образе некоего, быть можетграндиозного, фейерверка; этот процесс следует повернуть вспять, вернуть ктому, что было вначале; на завершающей его стадии человек вернется к блаженномусостоянию своего доисторического бытия.
Но этот скачок можно воспринимать и как чудесный дарчеловеческой природы и в том, что человек совершил его, видеть высокоепредназначение человека, его путь к небывалому постижению и неслыханнымвысотам, доступным ему &силу его незавершенности. История превратилачеловека в существо, стремящееся выйти за свои пределы. Только в истории онставит перед собой свою высокую задачу. Никто не знает, куда она его приведет.Несчастье и беды также могут служить ему стимулом: к возвышению. Лишь в историиформируется то, чем человек по существу является:
а) Из первичных истоков течет поток заложенных вчеловеке субстанциальных возможностей. Однако сами они становятся очевидными,преисполненными богатого содержания, лишь войдя в эру истории, по мере того какони освещаются, утверждаются, усиливаются, теряются, вспоминаются, вновьвозвышаются. Им необходима рационализация, которая сама по себе совсем не естьнечто первичное, а есть лишь средство восстановления истоков и конечных целей.
б) Вместе со скачком в историю осознается преходящийхарактер всего. Всему в мире отведено определенное время, и все обречено нагибель. Но только человек знает, что он должен умереть. в) История — этопостоянное и настойчивое продвижение вперед отдельных людей. Они призываютдругих следовать за ними. Те, кто их слышит и понимает, присоединяются к этомудвижению. Однако вместе с тем история остается и просто совокупностью событии,где постоянно раздаются напрасные призывы, которым не следуют и от которыхотстают. Некая огромная сила инерции как будто постоянно парализует все порывы.
3. Общность и различия великих культур древности
Общие черты — организация большого масштаба,письменность, ведущая роль слоя писцов — способствуют возникновению человека,который, будучи продуктом рафинированной культуры, все-таки еще как бы невполне пробудился. Специфическая техническая рационализация соответствуетсостоянию неполного пробуждения без подлинной рефлексии.
В крупных сообществах все подчинено зримым картинамбытия, связано безусловными нормами. Это — не вызывающее сомнения фактическоебытие, которое высказывают и которому следуют. Основные человеческие проблемызаключены в рамки священного знания магического характера, они не перешли вбеспокойные поиски, если не считать нескольких поразительных подступов к этому(следы пробуждения, которые остаются нераскрытыми). Значительное развитиеобретает мысль о справедливости в Египте, и особенно в Вавилоне. Однако вопросо смысле не ставится со всей отчетливостью. Создается впечатление, что ответуже есть до постановки вопроса.
Сходство состояний и хода развития заставляет искатьобщую основу. Во все времена орудия и идеи медленно распространялись по земномушару. Мы ищем центр, из которого шло бы такое распространение нового. Именнопоэтому возникает гипотеза об основополагающем универсальном значении Шумера наЕвфрате, громадное влияние которого достигло Египта и Китая. Однако степеньэтого влияния не доказана. Возникает и сомнительная гипотеза о культурномцентре в Азии — где-то в Западном Курдистане, у Каспийского моря, — опроцветавшем ранее в период более влажного климата центре культуры, откудавследствие наступившей засухи произошло переселение жителей по самым различнымнаправлениям. Это и было началом возникновения культур на Азиатском иЕвропейском континентах от Китая до Египта. Однако, мысленно погружаясь вглубины доистории, мы не обнаруживаем для этого какой-либо твердой,подтвержденной опытом основы.
Если общие черты, быть может, все-таки имеют единоеоснование, то оно сводится для нас к совершенно неопределенному представлению одоисторических глубинах Азии, Была долгая общая доистория всей Азии, чьимполуостровом является Европа.
Однако и различия между великими культурами древноститакже значительны. В каждом данном случае мы ощущаем весьма своеобразный духнекоей целостности. В Китае есть только подходы к мифам, изначальныекосмические представления о мировом порядке, о порядке в мерах и числах, живоесозерцание природы, обладающее естественной человечностью. Культуре Двуречьяприсуща известная жесткость и сила, нечто драматическое, обретающее трагическиечерты в раннем эпосе о Гильгамеше. В Египте мы видим веселье и жизнерадостностьв интимной сфере наряду с маскировкой нивелирующего принуждения к труду, видимчувство стиля в Торжественном величии.
До самых глубин духа доходит различие языков.Китайский язык столь радикально отличается от западных языков, и не только покорням слов, но и по всей своей структуре, что здесь едва ли можно говорить обобщем происхождении. Если же оно все-таки имело место, то процесс, которыйпривел к этому различию, должен был быть таким длительным, что гипотеза обобщем происхождении из живой культуры, сложившейся на рубеже доистории вЦентральной Азии, становится весьма маловероятной.
Совершенно различно и отношение к великим культурамдревности более поздних культур. Греки и иудеи воспринимали их как нечтодалекое и чуждое; они знали о них и сохраняли память о них, взирали на них сробостью и удивлением, но и с известным презрением. Индийцы более позднеговремени ничего не знали о древних культурах, они полностью забыли о них.Китайцы осевого времени видели в великой культуре древности свое прошлое,продолжающееся без перерыва, без надлома, без ощущения нового (разве только ввиде упадка); они видели в ней идеализированные, подчас приближающиеся к мифучерты, созданный творческой фантазией образец.
Однако подлинного исторического движения в великихкультурах древности не было. Тысячелетия, наступившие после изначальныхграндиозных творений, были в духовном отношении сравнительно стабильным, незнающим движения временем, но временем неотступно повторяющихся переселенийнародов из Центральной Азии, завоеваний и переворотов, взаимоуничтожениянародов и их смешения — временем постоянного воссоздания древней, лишьпрерываемой катастрофами культуры.
Поэтому история этих тысячелетий изобилует событиями, которые,однако, еще не носят характер исторических решений человека.
V.ОСЕВОЕВРЕМЯ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
Забегая вперед, мы уже дали характеристику осевоговремени. Сделали мы это потому, что понимание его сущности имеет центральноезначение для представления о мировой истории.
Для занятий философией истории осевое время являетсясферой самого продуктивного, плодотворного исследования.
Это время можно рассматривать как промежуточную фазумежду двумя эпохами великих империй, как передышку, отданную свободе, какоблегченный вздох в сфере наиболее ясного сознания.
1. Структурирование мировой истории осевым временем
Осевое время служит ферментом, связывающимчеловечество в рамках единой мировой истории. Осевое время служит масштабом,позволяющим нам отчетливо видеть историческое значение отдельных народов длячеловечества в целом.
Глубочайшее разделение народов определяется тем, какони относятся к великому прорыву осевого времени.
Мы различаем:
1. Осевые народы. Это те народы, которые,последовательно продолжая свою историю, совершили скачок, как бы вторичнородились в нем, тем самым заложив основу духовной сущности человека и егоподлинной истории. К этим народам мы относим китайцев, индийцев, иранцев,иудеев и греков.
2. Народы, не знавшие прорыва. Прорыв был решающим посвоему универсально-историческому значению, но не повсеместным событием. Ряднародов великих культур древности, существовавших до прорыва в осевое время идаже одновременно с ним, не были им затронуты и, несмотря на одновременность,остались внутренне чужды ему.
К осевому времени еще относится период расцветаегипетской и вавилонской культур, хотя и с несомненными признаками позднейстадии. Обе они не знали преобразующей человека рефлексии: не испыталиметаморфозы, соприкасаясь с осевыми народами, и не реагировали на прорыв,который произошел вне сферы их непосредственного существования. Они остались,но существу, такими же, какими они были раньше в качестве предшествующихосевому времени культур, достигнув громадных успехов в области организации государственнойи общественной жизни, в архитектуре, пластике и живописи, в создании своеймагической религии. Однако все это происходило уже на стадии медленногоумирания. Будучи в своем внешнем существовании подчинены новым силам, этинароды утеряли и свою внутреннюю культуру, которая в каждом отдельном случаеперерождалась: в Месопотамии — в персидскую, а затем в сасанидскую культуру иислам; в Египте — в римскую и христианскую, позже в ислам.
Обе названные выше культуры — египетская и вавилонская- обладали всемирно-историческим значением, ибо, воспринимая их, отправляясь иотстраняясь от них, углубляясь в соприкосновении с ними, утверждалась каккультура иудеев, так и культура греков, заложивших основы Западного мира.
Древние культуры были вскоре почти полностью забыты иВновь открыты только в наше время. Они потрясают нас своей грандиозностью, новместе с тем остаются нам чуждыми — нас разделяет пропасть, разверзшаяся междунами из-за того, что они остались вне совершившегося прорыва. Китайцы и индийцынам бесконечно более близки, чем египтяне и вавилоняне. Величие египетских ивавилонских творений в своем роде неповторимо. Однако все то, что нам понятно иблизко, возникает в новую эру, созданную прорывом. В исчезнувших впоследствииподходах мы видим, особенно в Египте, удивительное предвосхищение, как будтоожидание близости прорыва, который так и не состоялся.
Основной, решающий для истории человечества вопростаков: следует ли сопоставлять Китай и Индию с Египтом и Вавилоном и видеть ихразличие лишь в том, что первые сохранились до наших дней; или же надо исходитьиз того, что Китай и Индия своим участием в создании осевого времени самисовершили тот основополагающий переход, который приводит к их принципиальномуотличию от великих культур древности.
Еще раз повторяю: Египет и Вавилон можно сопоставить сКитаем на ранней стадии его истории и с культурой долины Инда третьеготысячелетия, но не с Китаем и Индией вообще. Китай и Индия близки Западу нетолько в силу того, что они существуют по сей день, но и в силу того, что онисовершили прорыв в осевое время.
На этом следует кратко остановиться, подвергнувкритике существующие решения этого вопроса.
Издавна принято считать, будто Китай и Индия, вотличие от Запада, не имели подлинной истории. Ибо история означает движение,изменение сущности, начатки нового. На Западе сменяют друг друга совершенноразличные культуры: сначала это древне-азиатские и египетские, затемгреко-римская и, наконец, германо-романская. Меняются географические центры,территории, народы. В Азии же всегда остается нечто незыблемое; модифицируясьтолько в своем явлении, погружаясь в глубины катастрофических потрясений, оновсе время вновь возникает на неизменной основе, вечно тождественное самомусебе. При такой точке зрения складывается представление, что к востоку от Индаи Гиндукуша царит не знающая исторического развития стабильность, к западу же — динамическое движение истории. Тогда резкая граница между великими культурамидолжна проходить между Персией И Индией. До Инда европеец может еще считать,что он находится в Европе, утверждает лорд Эльфинстон (которого цитируетГегель) (12).
Утверждение такого рода объясняется, как мне кажется,исторической ролью Китая и Индии в XVIII в. Лорд видел условия своего времени,а совсем не Китай и Индию в их подлинном целостном значении. В то время обе этистраны достигли самого глубокого упадка.
Разве упадок Индии и Китая, начавшийся в XVII в., неесть великий по своему значению символ того, что может произойти со всемилюдьми? Разве и для нас роковой вопрос не состоит в том, как избежать возвратак азиатской основе, из которой уже вышли Китай и Индия?
3. Последующие народы. Все народы делятся на тех,основой формирования которых был мир, возникший в результате прорыва, и тех,кто остался в стороне. Первые — исторические народы;
вторые — народы первобытные.
Элементом, политически структурировавшим новые мировыеимперии в мире прорыва, были македонцы и римляне. Их духовное убожество связанос тем, что они не сумели воспринять всей душой опыт осевого времени. Поэтомуони были способны в историческом мире к политическим завоеваниям, к управлению,к организации, к восприятию и сохранению образованности, к непрерывности впередаче опыта, но не к его продолжению или углублению.
По-иному обстояло дело на севере. Здесь, так же как вВавилоне и Египте, не было великого духовного преобразования.
2. Мировая история после прорыва осевого времени
С эпохи осевого времени прошло два тысячелетия.Консолидация в мировые империи оказалась неокончательной. Эти империи рухнули;во всех трех областях друг за другом следовали эпоха воюющих государств, эпохаразрухи, переселения народов, эфемерных завоеваний и новых, быстро преходящихмгновений высоких культурных созиданий. В трех великих культурных кругахпоявляются новые народы: на Западе — германцы и славяне, в Восточной Азии — японцы, малайцы, сиамцы; они в свою очередь создают новые образования. Однакосоздавали они их в борьбе с воспринятой ими высокой культурой, посредством ееусвоения и преобразования.
Германцы стали осуществлять свою духовную миссию вмире, лишь когда они приняли участие в преобразовании человечества, котороеначалось тысячу лет тому назад. С того момента как они установили связь с этиммиром, ини начали новое продвижение, в рамках которого они по сей деньвыступают в качестве германо-
романского мира Европы. Вновь возник историческинеповторимый феномен. Теперь происходило то, что не смогла осущестэитьантичность. Высшая напряженность человеческой сущности, отчетливостьпограничных ситуаций — все то, что началось в период прорыва в осевое время, ав период поздней античности почти исчезло, теперь повторялось на равной глубинеи, быть может, в большем объеме, хотя это происходило не впервые и несамостоятельно, а изначально во взаимодействии с тем старым, что теперьвоспринималось как свое собственное. Вновь делалась попытка осуществить то, чтодоступно человеку.
По сравнению с Китаем и Индией на Западе как будтозначительно больше драматических начинаний. При наличии Духовной непрерывности,подчас слабеющей, наблюдается последовательность совершенно различных духовныхмиров. Пирамиды, Парфенон, готические соборы — подобных различий в рамкахисторической последовательности нет в Китае и Индии.
Однако и в Азии нельзя говорить о стабильности. ВКитае и Индии также были века молчания, подобно нашей эпохе переселения народов*, когда все как будто погружалось в хаос, из которого затем возникала новаякультура. И в Азии — в Индии и Китае — происходили географические перемещениявершин культуры и политических центров, и носителями происходившего движениястановились различные народы. Отличие от Европы не радикально, аналогияполностью сохраняет свое значение: творческая эпоха осевого времени, вслед заней перевороты и возрождения, вплоть до того времени, когда начиная с 1500 г.Европа вступает на путь своего неведомого ранее продвижения вперед, тогда каккультуры Китая и Индии именно в это время находятся в стадии упадка.
После того как совершился прорыв осевого времени исформировавшийся в нем дух стал посредством своих идей, творений, образовдоступен каждому, кто был способен слышать и понимать, когда стали ощутимыбезграничные возможности, все последующие народы становятся историчными взависимости от степени интенсивности, с которой они отзываются на совершившийсяпрорыв, и.от глубины, на которой он ими ощущается.
Великий прорыв служит как бы неким посвящениемчеловечества в тайну неизведанных возможностей. Любое соприкосновение с ним — ивпоследствии — носит характер нового посвящения. С этого момента в процессесобственно исторического развития участвуют только посвященные люди и народы.Однако это посвящение отнюдь не является загадочной, пугливо охраняемой тайной.Напротив, оно открыто дневному свету, преисполнено безграничного желания бытьвоспринятым, охотно допуская любые проверки и испытания, показываясь каждому;однако тем не менее — это “открытая тайна”, ибо воспринимает ее только тот, ктоготов к этому, кто, будучи его перевоплощением, возвращается к самому себе.
VII.ЕЩЕРАЗ: СХЕМА МИРОВОЙ ИСТОРИИ
Прежде чем обратиться к современности, бросим еще развзгляд на историю в целом так, как она структурировалась в нашем изложении. Всяистория человечества делится на три последовательно сменяющие друг друга фазы:доисторию, историю и мировую историю.
1. Длительный период доистории охватывает времястановления человека — от возникновения языка и рас до начала историческихкультур. Здесь мы соприкасаемся с тайной человеческой сущности, осознаемнеповторимость существования человека на Земле, перед нами встает вопрос онашей свободе, которая неизбежно должна быть связана с прохождением всех вещейи которую мы больше нигде в мире не встречаем.
2. История охватывает события приблизительнопятитысячелетней давности в Китае, Индии, на Ближнем Востоке и в Европе.
3. С возникающего в наши дни глобального единства мираи человечества фактически начинается универсальная история земного шара,мировая история. Ее подготовила эпоха великих географических открытий, началоее относится к нашему веку *.: Членение внутри этих фаз существенно отличаетсядруг от Друга.
Первая фаза, если оставить в стороне всевозможныегипотезы, доступна нашему восприятию только как параллельное существованиебезмерно различных людей и многообразных явлений природы. Здесь, вероятно, былаобщность владения и однотипность мышления, обусловленные свойствамичеловеческой природы, а не историческими условиями. Величественные картиныпроисхождения человеческого рода, рассеяния народов и их распространения поземному шару, свидетельствующие о том, как люди забыли свое прошлое и,заблуждаясь, создали множество различных объяснений своего происхождения, — всеэто либо полные глубокого смысла символы, либо просто гипотезы.
Членение второй фазы отправляется от прорыва, которыйявляется по своему значению осевым временем истории. К нему и от него идут всепути.
Третья фаза еще в значительной степени относится кбудущему. Для ее понимания необходимо вернуться к тем явлениям прошлого,которые являются как бы неким предвосхищением или подготовлением к крупнымгосударственным объединениям в истории (империям), к великим универсальномыслящим людям античности и Нового времени, — этим людям, преисполненнымзначительными по своему содержанию идеями, которые являются не рассудочнымивехами в развитии абстрактной человеческой природы как таковой, а выросшими изкорней своего народа образами человеческой сущности вообще, и поэтому их словаи самое их существование обращены ко всему человечеству.
Дальнейшее членение на три фазы состоит в следующем:
1. В первой фазе все происходящее близко тому, чтобессознательно происходит в природе. Доисторические или неисторические народы(т. е. первобытные пароды до того времени, когда они вымирают или становятсяматериалом для технической цивилизации) живут в сфере фактической общности языкаи культуры. То и другое распространяется в незаметном движении, выявить котороеможно только по его результатам. Непосредственный и сознательный контакт междулюдьми ограничивается обычно самой узкой сферой при абсолютной разбросанностиих существования. Фактический же контакт, происходящий посредствомраспространения достижений цивилизации, охватывает обширные пространства,иногда даже весь земной шар, но без ведома людей.
В доисторический период существуют культурныепроцессы, которые в некоторых случаях представляются нам достаточносвоеобразными и как бы являют собой зародыши того, что впоследствии найдет своеместо в исторических культурах. Различие заключается в том, что эти процессы недостигают фазы истории и при соприкосновении с движением исторических народовбыстро приходят в упадок; сами по себе они достигают поразительных свершений,однако они как бы скованы природным существованием людей и постоянно близки ктому, чтобы опять погрузиться в него.
Культуры первобытных народов были распространены повсему земному шару. Знакомясь с каждым народом, мы ощущаем особенность егодуха; она присуща даже пигмеям, бушменам, находящимся на самой низкой ступениразвития, или народам севера, таким, как эскимосы, и — в высокой степени — полинезийцам.
Что касается народов Америки — Мексики и Перу, — тоздесь уже допустимо сравнение с Вавилоном и Египтом.
2. во второй фазе развертывание немногих великихкультур идет — несмотря на ряд случайных соприкосновений — параллельно. Это — отдельные истории.
Единство этих исторических процессов не более чемидея; ни в коей степени нельзя считать, что все становится повсюду известным иповсюду оказывает свое воздействие. Напротив: самое высокое и значительноеостается ограниченным рамками узкого пространства и времени. Оно расцветает,погибает и как будто надолго, быть может навсегда, забывается. Здесь нетникакой уверенности в том, что оно будет сохранено и передано другимпоколениям. Правда, в сфере каждой данной культуры как будто сохраняетсяпоследовательность традиций. Культура распространяется и живет, но вскоредостигает той границы, за которой следует упадок и гибель.
И все-таки в определенных, относительно небольшихобластях земного шара возникает универсальная по своему духовному значениюсфера всеобщей истории, внутри которой появляется все то, о чем размышляли людии что непосредственно касается нас.
Развитие расчленяется. Мы видим процессы, охватывающиенесколько веков и составляющие одно целое в последовательности своих стадий — от расцвета до завершения в поздний период развития. Мы видим типичную сменупоколений, которые в своей совокупности охватывают почти столетие(распространение, завершение, упадок). Видим подчас, быть может, ишпенглеровский тысячелетний процесс.
II. СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Прошлое содержится в нашей памяти лишь отрывками,будущее темно. Лишь настоящее могло бы быть озарено светом. Ведь мы полностью внем. Однако именно оно оказывается непроницаемым, ибо ясным оно было бы лишьпри полном знании прошлого, которое служит ему основой, и будущего, котороетаит его в себе. Мы стремимся к осознанию ситуации нашего времени. Однако этаситуация обладает скрытыми возможностями, которые становятся зримыми лишь послесвоего осуществления.
Наша исторически новая ситуация, впервые имеющаярешающее значение, являет собой реальное единство людей на Земле. Благодарятехническим возможностям современных средств сообщения наша планета сталаединой целостностью, полностью доступной человеку, стала “меньше”, чем быланекогда Римская империя.
К этому вело развитие, начиная с эпохи великихоткрытий 400 лет тому назад. Однако вплоть до конца XIX в. история была длянас, по существу, историей Запада. Весь остальной мир оставался в сознанииевропейцев того времени колониальной территорией второстепенного значения,предназначенной для того, чтобы быть добычей европейцев. Лишь непреднамереннобыли уже тогда заложены основы для формирующейся в наши дни мировой истории, изаложены они были теми могущественными силами, которые стремились подчинитьсебе громадные пространства земного шара. Эти пространства уже внесли свойвклад в первую мировую войну. Однако эта война была еще европейской. Америкаопять отступила. Лишь вторая мировая война потребовала участия всех, быладействительно глобальной. Военные действия в Восточной Азии были не менеесерьезны, чем в Европе. Это была в самом деле первая подлинно мировая война. Сэтого момента начинается мировая история как единая история единого целого. Стакой точки зрения вся предыдущая история представляется рядом разбросанных,независимых друг от друга попыток, множеством различных истоков человеческихвозможностей. Теперь проблемой и задачей стал мир в целом. Тем самым происходитполное преобразование истории. Решающим является теперь следующее: нет ничего,что находилось бы вне сферы происходящих событий. Мир замкнулся. Земной шарстал единым. Обнаруживаются новые опасности и возможности. Все существенныепроблемы стали мировыми проблемами, ситуация — ситуацией всего человечества.
3. Выводы
После 1918 г. на меня произвели глубокое впечатлениекак нечто совершенно новое следующие слова де Гроота в его книге о Китае:“.Универсисгская1 система составляет высшую точку, которой могла достигнуть всвоем развитии духовная культура Китая единственной способной пошатнуть иуничтожить ее силой является трезвая наука. Если настанет время, когда этойнаукой там начнут серьезно заниматься, то во всей духовной жизни Китая, безсомнения, произойдет полный переворот; и в результате этого переворота в Китаенаступит либо полная анархия, либо возрождение, после чего Китай уже не будетКитаем, китайцы не будут китайцами. Китай не способен своими силами заменитьпрежнюю систему новой; тем самым крах прежней системы должен бы привести кполному упадку и к анархии, другими словами, к полному осуществлению того, чтопредрекает священное учение китайцев, согласно которому катастрофа и гибельнеизбежны, если человечество потеряет дао… Если роком предопределено, чтожестокий процесс гибели должен идти своим ходом и что дни древнейуниверситетской культуры Китая сочтены, то пусть хоть последний ее день небудет днем гибели многочисленного народа, ввергнутого в беду иностраннымвмешательством!” (19).
В технический век, и даже в преддверии его, страннымобразом повсеместно возникает духовный и душевный регресс, который в наши днистал общеевропейским явлением. Правда, в Европе еще некоторое время продолжалсядуховный расцвет, тогда как Китай и Индия с XVIII в. безостановочноприближались к упадку. В тот момент, когда эти народы были порабощены военнойтехникой Европы, они уже достигли самой низкой точки своего духовного развития.Европа открыла Китай и Индию не в период расцвета их культуры, а тогда, когдаони сами почти забыли о своем прошлом.
Лишь в наши дни существует реальное единствочеловечества, которое заключается в том, что нигде не может произойти ничегосущественного без того, чтобы это не затронуло всех. В этой ситуациитехнический переворот, созданный европейской наукой и открытиями европейцев,является лишь материальной основой и поводом духовной катастрофы. Если жесовершится ожидаемое преобразование, тогда то, что в 1918 г. де Гроот сказал окитайцах — после этого Китай уже не будет Китаем, китайцы не будут китайцами, — быть может, окажется применимым ко всем. И Европа уже не будет Европой, и европейцыне будут европейцами — такими, какими они ощущали себя во времена де Гроота. Новедь придут новые китайцы, новые европейцы, образ которых еще скрыт от нас.
При понимании нашей исторической ситуации какпреддверия новой эры наш взор все время обращается к прошлому. На вопрос — былили когда-нибудь подобные радикальные преобразования — мы можем ответить толькоодно: о событиях прометеевского времени, когда человек только приступал кпознанию окружающего его мира с помощью орудий труда, огня, речи, нам ни-
чего не известии. В исторический же период самымзначительным рубежом было то осевое время, о котором шла речь выше. И если мытеперь вновь вступили в период радикального изменения человеческого бытия, тоэто не повторение осевого времени, но нечто в корне иное.
Прежде всего но своим внешним чертам: наш техническийвек универсален не только относительно, как то, что происходило в трехнезависимых друг от друга сферах осевого времени, но универсален абсолютно,поскольку он носит глобальный характер. Теперь речь идет не о чем-товзаимосвязанном по своему внутреннему значению, а фактически разделенном, но оцелостности, внутри которой происходит постоянное общение. В наше время этотпроцесс осознается как универсальный. Эта универсальность должна привести ксовершенно иному, чем когда-либо, решению вопроса о человеческом бытии. Ибоесли все прежние периоды кардинальных преобразований были локальны, могли бытьдополнены другими событиями, в других местах, в других мирах, если прикатастрофе в одной из этих культур оставалась возможность того, что человекбудет спасен с помощью других культур, то теперь все происходящее абсолютно иокончательно по своему значению. Вне его нет больше ничего.
Совершенно очевидно, что внутреннее значениепроисходящего процесса также носит совершенно иной характер, чем осевое время.Тогда была полнота, теперь опустошенность. Если мы осознаем близость рубежа, топоймем, что находимся только в стадии подготовки. Наше время — время реальноготехнического и политического преобразования, а не время вечных творений. Совсеми своими великими научными открытиями и техническими изобретениями нашаэпоха скорее подобна времени, когда были созданы орудия труда и оружие,приручены животные, использована лошадь как средство передвижения, чем времениКонфуция, Лао-цзы. Будды и Сократа. Но о том, что мы готовы поставить передсобой великую цель — вновь преобразовать человеческую природу в соответствии сее истоками, что мы остро ощущаем всю важность рокового вопроса, как нам,веруя, превратиться в настоящих людей, об этом свидетельствует в наши дни всеувеличивающаяся склонность обращаться к нашим истокам. Та глубина, из котороймы вышли, то подлинное, которое было скрыто под покровом второстепенныхобразований, привычных оборотов речи, условностей и институтов, опять обретаетголос. Зеркало великого осевого времени человечества послужит, быть может, ещераз одним из существенных заверений в том, что в своем стремлении понять самихсебя мы должны обратиться к тем глубинам, откуда мы вышли.