Реферат: Особенности философии Ницше
Ницшесправедливо считал себя последователем Шопенгауэра, но он выше Шопенгауэра вомногих отношениях, особенно потому, что его учение последовательно и непротиворечиво. Шопенгауэровская восточная этика самоотречения не гармонировала с егометафизикой всемогущества воли. У Ницше же воля первична не только в планеметафизическом, но и в этическом. Ницше, хотя он и был профессором, философскорей литературного склада, чем академического. Он не изобрел никаких новыхспециальных теорий в онтологии и эпистемологии; наибольшее значение имеетпрежде всего его этика, а так же его острая историческая критика. Я почтиполностью ограничусь рассмотрением этики и критики религии, так как именно этиаспекты его трудов сделали его влиятельным.
ЖизньНицше была проста. Отец его был протестантским пастором, и Ницше получил оченьрелигиозное воспитание. Он учился в университете на классическом ифилологическом отделениях настолько блестяще, что в 1869 году, еще дополучения степени, ему предложили быть профессором филологии в Базеле; этоместо он принял. Он никогда не обладал хорошим здоровьем и после периодическихотпусков по болезни был вынужден в 1879 году уйти в отставку. После этогоНицше жил в Швейцарии и Италии. В 1888 году он сошел с ума и в таком состояниипребывал до самой смерти. Ницше страстно любил Вагнера, но поссорился с нимпосле написания оперы «Парсифаль», которая показалась Ницше слишком христианской и слишком полной самоотречения. После ссоры он жестоко ругалВагнера, и даже дошел до того, что обвинил Вагнера в том, что он еврей. Однако общее мировоззрение Ницше оказалось очень схожим с мировоззрениемВагнера, которое отразилось в его музыкальном цикле «Кольцо Нибелунгов». Сверхчеловек Ницше во всем сильно напоминает Зигфрида, заисключением того, что он знает греческий язык. Это может показаться странным, но это не моя вина.
ОсознанноНицше не было романтиком; действительно, он часто резко критикует романтиков. Осознанно его мировоззрение было эллинским, но без орфической компоненты. Еговосхищают досократики, за исключением Пифагора. Он питает склонность кГераклиту. Великодушный человек Аристотеля очень похож на «благородногочеловека» Ницше, но в основном Ницше утверждает, что греческиефилософы, начиная с Сократа были ниже своих предшественников. Ницше не можетпростить Сократу его плебейского происхождения и обвиняет его в разложениизнатной афинской молодежи с помощью демократических моральных принципов. Особенно он осуждает Платона за склонность к назиданиям. Однако ясно, чтоему не очень хочется осуждать Платона, и, чтобы обвинить его, Ницшепредполагает, что Платон, вероятно был неискренним и проповедовал добродетельтолько как средство удержания низших классов в повиновении. Он назвал егооднажды «великим Калиостро». Ницше нравятся Демокрит и Эпикур, ноего приверженность к последнему является нелогичной, если только ее неинтерпретировать как в действительности восхищение Лукрецием.
Каки следует ожидать, Ницше был низкого мнения о Канте, которого называл«моральным фанатиком a la Pycco».
Несмотряна то, что Ницше критикует романтиков, его мировоззрение многим обязано им: это аристократический анархизм байроновского типа, и никто не удивится, узнав, что Ницше восхищался Байроном. Ницше пытался соединить два родаценностей, которые нелегко гармонируют между собой: с одной стороны, емунравятся безжалостность, война, аристократическая гордость; с другой стороныон любит философию, литературу, искусство, особенно музыку. Исторически этиценности сосуществовали в эпоху Возрождения; папа Юлий II, завоевавший Болоньюи использовавший талант Микеланджело, может служить примером человека, которого Ницше желал бы видеть во главе правительства. Естественно сравниватьНицше с Макиавелли, несмотря на важные различия между этими двумя людьми.Различия эти состоят в том, что Макиавелли был человеком действия, егомнения формировались в тесном контакте с делами общества и шли в ногу свеком; он не был ни педантичным, ни систематичным, и его философия политикине образует непротиворечивого целого. Ницше, напротив, был профессором, всущности книжником, философом, находящимся в сознательной оппозиции к политическими этическим течениям своего времени. Однако сходство их глубже. Философияполитики Ницше аналогична философии политики, изложенной в книге«Князь» (но не в «Размышлениях»), хотя она разработана иприменена более широко. У обоих и у Ницше, и у Макиавелли этика нацелена навласть и носит умышленно антихристианский характер, причем, антихристианский характер у Ницше выступает более выпукло. Наполеон был для Ницше тем же, чемЧезаре Борджа для Макиавелли: великим человеком, побежденным мелкимипротивниками.
Критикарелигии и философии у Ницше полностью находится под властью этическихмотивов. Он восхищается некоторыми качествами, которые, как он верил (можетбыть и правильно), возможны только у аристократического меньшинства; большинство, по его мнению, должно быть средством для возвышенияменьшинства, большинство нельзя рассматривать как имеющее какие-то независимыепритязания на счастье и благополучие. Обычно Ницше называет простых людей«недоделанными и неполноценными» (bungled and botched) и невозражает против того, чтобы они страдали, если это необходимо для созданиявеликого человека. Так, вся важность периода 1789-1815 годов суммирована вНаполеоне. Наполеона сделала возможным именно революция вот в чем ееоправдание. Нам следует желать анархического крушения всей нашей цивилизации,если его результатом было бы такое вознаграждение. Наполеон сделал возможным национализм, вот такое извинение последнего. Почти все возвышенные надежды XIXвека, пишет Ницше, обязаны своим возникновением Наполеону.
Ницшеочень любит говорить парадоксами, желая шокировать рядового читателя. Он делаетэто, употребляя слова «добро» и «зло» в обычных имзначениях, а потом заявляет, что предпочитает зло добру. В своей книге «Поту сторону добра и зла» он на самом деле стремится изменить понятиячитателей о добре и зле, но при этом стремится, за исключением отдельныхмоментов, представить дело так, будто он восхваляет зло и порицает добро. Например, он говорит, что ошибочно считать своим долгом добиваться победыдобра и исчезновения зла, это чисто английский взгляд, он типичен для«этого болвана Джона Стюарта Милля» человека, к которому Ницше питалособенно злобное отвращение. Он писал о нем: «Я ненавижу вульгарность этогочеловека, когда он говорит: „Что правильно для одного человека, топравильно и для другого“. „Не делай другому того, чего не хочешь,чтобы сделали тебе“. Основываясь на этих принципах, охотно установили бывсе человеческие отношения на1 взаимных услу1гах0, так что каждое действиеявлялось бы платой наличными за что-то, сделанное для нас. Эта гипотеза низкадо последней степени. Здесь принимается не требующим доказательства, что имеется некоторый род 1равенства ценностей моих и твоих действий0.
ЭтикаНицше является этикой самооправдания ни в каком обычном смысле этогослова. Он верит в спартанскую дисциплину и способность терпеть, так же как ипричинять боль ради важной цели. Он ставит силу воли выше всего. „Яоцениваю силу воли, говорит он, по количеству сопротивления, которое она можетоказать, по количеству боли и пыток, которые она может вынести, и знаю, какобратить ее к ее собственной выгоде. Я не указываю на зло и больсуществования пальцем укора, но, напротив, я питаю надежду, что жизнь можетоднажды стать еще более злой и еще более полной страданий, чемкогда-либо.“
Имеютсявсяческие практические аргументы, показывающие, что попытка достичь цели,которую ставил Ницше, на самом деле приведет к чему-то совсем другому. Потомственные аристократы дискредитированны. Единственной практически возможной формой аристократии является организация типа фашистской илинацистской партии. Подобная организация вызывает оппозицию и, вероятно,будет побеждена в войне; но если она и будет побеждена, то она должна вскорестать не чем иным, как полицейским государством, где правители живут впостоянном страхе быть убитым, а герои заключены в концентрационные лагери. Втаком обществе доверие и честность подорваны доносами и предполагаемаяаристократия сверхчеловеков вырождается в клику дрожащих трусов.
Это,однако, доводы нашего времени, они не были бы верны в прошлые времена, когдааристократия не вызывала сомнений. Правительство Египта управляло попринципам Ницше несколько тысячилетий. Правительства почти всех большихгосударств были аристократическими до американской и французской революций.Мы должны поэтому спросить себя: имеются ли достаточные причины предпочитатьдемократию форме правления, имеющей столь долгую и преуспевающую историю, или вернее, так как мы занимаемся философией, а не политикой, имеются лиобъективные основания отвергнуть этику, с помощью которой Ницше поддерживаетаристократию.
Этическимвопросом, в противоположность политическому является вопрос о сочувствии.сочувствие выражается в том, что становишься несчастным из-за страданий других,и это до некоторой степени естественно для человеческого существа. Маленькиедети огорчаются, когда слышат, как плачут другие дети. Но развитие этогочувства у разных людей идет по разному. Некоторые находят удовольствие в том,что причиняют страдание, другие, например Будда, чувствуют, что они не могутбыть полностью счастливы до тех пор, пока какое-нибудь животное существострадает. Большинство людей эмоционально делит человечество на друзей иврагов, сочувствуя первым, но не вторым. Такие этики, как христианская ибуддистская, содержат в своей эмоциональной основе универсальное сочувствие, аэтика Ницше полное отсутствие сочувствия „1В целом сост1радание парализует закон развития закон селекции. Оно поддерживает 1жизнь в том, что созрело длягибели“.0 Проповеди Ницше часто направлены против сострадания, ичувствуется, что в этом отношении ему было нетрудно следовать своим заповедям.
Вопростаков: если устроить диспут между Буддой и Ницше, смог бы кто-нибудь из нихпривести такой довод, который пришелся бы по вкусу беспристрастномуслушателю? Здесь не имеются ввиду политические аргументы. Можно вообразить, что они оба предстали перед Всемогущим, подобно сатане в первой главе книгиИова, и дают ему советы, какого рода мир должен он создать. Что мог бы сказатькаждый из них?
Будданачал бы спор, говоря о прокаженных, отверженных, бездомных и несчастных; обедняках, у которых болят натруженные руки и которые едва поддерживают жизньскудным питанием; о раненных в битвах, умирающих в медленной агонии; осиротах, с которыми плохо обращаются жестокие опекуны и даже о наиболееудачливых, но преследуемых мыслями о крахе и смерти. Из всего этого бременипечали, сказал бы он, надо найти путь к спасению, а спасение может прийтитолько через любовь.
Ницше,которому лишь всемогущество Бога могло бы помешать прервать Будду, разразился бы, когда пришла его очередь: „О, Господи! Человече, ты долженнаучиться быть более толстокожим. Зачем хныкать из-за того, что простой людстрадает, или даже потому, что великие люди страдают? Простой люд страдаетобыденно, страдания великих людей велики, а великие страдания не нуждаются всожалении, так как они благородны. Твой идеал чисто отрицательный это отсутствие страданий, которое может быть полностью обеспечено лишь в небытии.А у меня положительные идеалы: я восхищаюсь Алкивиадом, императором ФридрихомII и Наполеоном. Ради таких людей любое страдание оправдано. Я взываю к тебе,Боже, как к величайшему из творцов-художников, не позволяй, чтобы Твоиартистические порывы обуздывала дегенеративная обуянная страхом болтовняэтого несчастного психопата“.
Будда,который на небесах успел изучить историю всего, что произошло после егосмерти, и овладел наукой, восхищаясь знанием и печалясь по поводу его применения людьми, отвечает со спокойной вежливостью: » Вы ошибаетесь, профессор Ницше, думая, что мой идеал чисто отрицателен. Действительно, Он включает негативный элемент отсутствие страдания, но в добавок он имеетстолько же позитивного, сколько можно найти в вашем учении. Хотя я и неособенно восхищаюсь Алкивиадом и Наполеоном, у меня тоже есть свои герои: мойпоследователь Иисус, потому что он учил людей любить своих врагов; люди,открывшие, как управлять силами природы и затрачивать меньше труда на добывание пиши; врачи, нашедшие средства против болезней; поэты, артисты имузыканты, которые несут на себе печать божественного блаженства. Любовь,знание и наслаждение красотой это не отрицание; этого достаточно, чтобынаполнить жизнь самых великих из когда-либо живших людей".
«Всеравно, ответил бы Ницше, ваш мир был бы пресным. Вам надо бы изучать Гераклита,чьи труды полностью продолжают существовать в небесной библиотеке. Ваша любовьэто жалость, называемая состраданием; Ваша истина, если вы честны, неприятна,ее можно познать только через страдание; а что касается красоты, то что болеепрекрасно, чем тигр, великолепие которого в его свирепости? Нет, я боюсь, чтоесли Господь предпочитает Ваш мир, то мы все умрем от скуки».
«Можетбыть, вы и умрете, отвечает Будда, потому что вы любите страдания, а вашалюбовь к жизни притворство. Но те, кто действительно любит жизнь, были бысчастливы так, как никто не может быть счастлив в теперешнем мире».
Трудноне согласиться с Буддой, с тем Буддой, который здесь изображен. Но с помощьюдоводов, подобных доводам в математическом или естественнонаучном споре, этоневозможно доказать. Здесь неприятен Ницше потому, что ему нравится созерцатьстрадание, потому, что он возвысил тщеславие и степень долга, потому, чтолюди, которыми он больше всего восхищался, завоеватели, прославившиеся умениемлишать людей жизни. И все-таки решающий аргумент против философии Ницше, как ипротив всякой неприятной, но внутренне непротиворечивой этике, лежит не вобласти фактов, но в области эмоций. Ницше презирает всеобщюю любовь, хотя онаесть движущая сила всего, чего можно пожелать для мира. У последователей Ницшебыли свои удачи (как у Гитлера и других), но можно надеяться, что им скоропридет конец.
Список литературы
1.Ф. Ницше «АНТИХРИСТИАНИН, опыт критики христианства» Москва,Издательство политической литературы, 1989 год
2.Бертран Рассел «ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ» Новосибирск, ИздательствоНовосибирского Университета, 1994 год
3.Краткая философская энциклопедия. Москва, Издательская группа«Прогресс» «Энциклопелия», 1994 год
4.П.С. Гуревич, В.И. Столяров «Мир философии» Москва, Издательствополитической литературы, 1989 год