Реферат: Реформа Людвига Эрхарда
Министерство общего и профессионального образования Российской ФедерацииОренбургский Государственный Университеткафедра экономической теории
ДОКЛАДна тему: «РеформаЛюдвига Эрхарда»
Выполнила: студентка
Группы 99МЭК2
Пикалова В.А.
Проверил: Зуева Е.Г.
Оренбург
Людвиг Эрхард родился вБаварии в небогатой мещанской семье в 1897 году. Во время первой мировой войныбыл призван в армию, воевал и был ранен. После войны изучал экономику и финансыв Нюрнбергском университете. В 1925 году защитил докторскую диссертацию потеме: “Суть и cодержание стоимостной единицы”. Научнымруководителем Эрхарда был либеральный социалист Франц Оппенгеймер. Затем 14 летработы в Нюрнбергском Институте экономических исследований, где Эрхардокончательно сложился как ученый со своим собственным видением экономическихреалий. В 1931 году, будучи младшим научным сотрудником Нюрнбергского институтаэкономического анализа, опубликовал статью “Чрезвычайный путь”, в которойпредлагал свою концепцию выхода Германии из кризиса.
После прихода Гитлера к власти Эрхард, как специалист,наряду с Мюллером-Армаком и другими либеральными учеными-экономистами,становится в оппозицию к той политике, которую проводил в тоталитарной Германиипрезидент Рейхсбанка и имперский министр Ялмар Шахт. Не желая сотрудничать срежимом, был вынужден покинуть университетскую кафедру и уйти изнаучно-исследовательского института.
С начала II мировой войны по поручению“ответственных и дальновидных людей в немецкой промышленности”, вместе снебольшой группой сотрудников он занимался “поиском решения, которое открыло быпуть от ожидаемого краха к новой жизни Германии”.Эрхард поддерживал отношения сКарлом Герделером, одним из организаторов заговора против Гитлера.
После поражения гитлеровской Германии вступил вконтакт с американскими оккупационными властями. Взгляды Эрхарда получилиподдержку американцев, и ему было доверено исполнение обязанностей"министра экономики Баварии. Эрхард приступил к практической работе в 1945 годув условиях разрухи, оккупации, принудительного ограничения экономической активности,репараций и нормированного распределения топлива, горючего и одежды.
В 1946 году уровень производства в Германии составлял40% от объемов 1936 года.при резко возросшей численности населения за счетпереселенцев с Востока почти вдвое сократилось производство зерна и картофеля,поголовье скота составляло примерно 1/3 по сравнению с 1936 г.
В условиях замороженных цен и распределительнойбюрократической системы получает распространение коррупция, процветает черныйрынок меновой торговли. Проблемы безработицы усложняются возвращениемвоеннопленных и наплывом 10 миллионов беженцев из советской оккупационной зоны.
В созданном осенью 1946 года коалиционномправительстве, после победы на выборах в ландтаг БаварииХристианско-социального союза (ХСС), беспартийному Эрхарду места не нашлось.Безработным Эрхард оставался не долго. Вскоре он получил приглашение надолжность почетного профессора в Мюнхенский университет. А еще через несколькомесяцев он был назначен на пост начальника Особого отдела, в задачи которого входиларазработка предложений немецкой стороны по проведению денежной реформы. Первымруководителем этой группы сразу же после ее создания и стал Эрхард.
О том, что начинать послевоенные реформы придется ссанации финансовой системы и восстановления жизнеспособной денежной единицы,Эрхард предупреждал еще в своем «меморандуме», когда анализировалпоследствия буржуазного финансирования нацистским государством военных расходови искусственного подавления инфляции. К 1947 году положение дел в финансовойсфере еще более углубилось. Объем оборота наличной денежной массы возрос с 6млрд. марок в 1935 году до 73-75 млрд. марок к 1946 году. Количество денег набанковских депозитах соответственно увеличилось с 30 до 150 млрд. марок.Государственный долг возрос с 15 до 415 млрд. марок. Общие размеры необеспеченного товарной массой денежного спроса оценивались примерно в 300 млрд.марок.
Американцы имели свои представления о том, когда, каки при каких условиях следует проводить денежную реформу. В марте 1946 г. вГерманию прибыла группа американских финансовых экспертов. Эта группа пробыла вГермании около двух месяцев и за это время подготовила подробные рекомендациидля американского правительства по проведению в Германии денежной реформы(«план Колма – Голдсмита – Доджа»).
Если сравнить установочные положения «плана Колма– Голдсмита – Доджа» с тем, как в действительности была проведена денежнаяреформа в западных зонах оккупации, то надо со всей определенностью сказать: 20июня 1948 г. в жизнь воплотился не план Эрхарда и возглавляемой им группыэкспертов и вообще не какой-либо немецкий план, а именно американский«план Колма – Голдсмита – Доджа». За исключением отдельных частностейсовпадало буквально все, вплоть до основных цифровых показателей.
Во время своей первой встречи с новоиспеченнымначальником Особого отдела генерал Клей разъяснил Эрхарду, в чем заключаетсяего главная задача: «Привести в соответствие американский проект сгерманским законодательством».
В общих чертах Эрхард был знаком с американскимпланом. У Эрхарда не было принципиальных возражений против американского плана.Но у него было ясное понимание, что денежная реформа есть очень важный, нотолько первый шаг к радикальной перестройке всей экономической системы, всехпринципов организации и регулирования хозяйственной жизни. У него не былосомнений в том, что именно сейчас нельзя упустить благоприятную возможность«увязать валютную реформу с решительной реформой всего хозяйства». Впротивном случае все очень скоро может вернуться на круги своя.
Второе, что не устраивало Эрхарда. Было ясно, чтожесточайшая денежная реформа на первых порах болезненно скажется на положениипрактически всех слоев населения, но в первую очередь ударит по наименеезащищенным. Эрхард считал, что в этой части американский план должен бытьскорректирован и следует разработать специальную программу «справедливогораспределения бремени», которая бы смягчила удар по самым слабым ибеззащитным.
Начавшаяся зимой 1947 – 1948 гг. интенсивнаяподготовка к денежной реформе велась за закрытыми дверями. Общественность неполучала никакой информации. Американцы требовали, чтобы работа сохранялась вполном секрете, но сами не сообщали ровным счетом ничего о своих планах инамерениях. Сотрудники особого отдела продолжали свои обсуждения, но им не былоизвестно, что новые банкноты уже отпечатаны, рассортированы, упакованы ихранятся в подвале здания бывшего рейхсбанка во Франкфурте – на – Майне.
Пред своими сотрудниками Эрхард сформулировал своюконцепцию предельно четко: «Наша задача – породить на свет по возможностихорошие, надежные деньги. Для того, чтобы эти деньги, как и подобает настоящимденьгам, символизировали собой реальную покупательную силу, мы не должныдопустить, чтобы эти новые деньги превратились в бумажки, дополняющие распределительныеталоны». А именно так очень быстро и произойдет, если не дополнитьденежную реформу экономической. Наилучшим решением было бы одновременно сденежной реформой прейти к рыночной системе со свободным ценообразованием.
Как эту позицию реализовать. Должность руководителяэкспертной группы, не давала Эрхарду в этом смысле никаких шансов. Вскорепоявились если и не шанс, то надежда на шанс.
В январе 1948 г. руководитель экономическогоуправления Землер неожиданно попал в немилость к американцам. На одном извыступлений неудачный перевод с немецкого на английский привел к тому, чтоякобы американцы поставляют германскому населению зерно, которое в самихСоединенных Штатах используют в лучшем случае на корм курам. Генерал Клей свойписьменный приказ об увольнении сопровождал столь колоритным устнымкомментарием, что привести его дословно немецкие историки не решаются до сихпор. На место Землера был назначен Эрхард.
В апреле – мае 1948 г. проходило согласованиенемецкого и американского планов. Консультации продолжались 49 дней и по ихистечении было подготовлено 22 основных документа, детально регламентировавшихсодержание, организацию и правовое обеспечение денежной реформы.
Главное для Эрхарда было сразу же после того, какнаступит «день Х» приступить к радикальной перестройки экономическихмеханизмов.
Главное направление этой перестройки Эрхард придумал иопределил для себя уже давно. Стратегическая линия состояла в том, чтобыиспользовать стабилизирующий эффект жесткой денежной реформы и одновременнопровести либерализацию цен; отменить многочисленные регламентации ипостановления, скрывающие инициативу хозяйственных субъектов; создать условиядля конкуренции путем принятия жесткого антикартельного законодательства;переориентировать инвестиционные потоки в сферу производства потребительскихтоваров и жилищного строительства; использовать социальные амортизаторы длязащиты наиболее слабых и незащищенных.
20 июня 1948 г., в воскресенье, немцы, проживавшие взападных зонах оккупации получили на руки по 40 новеньких марок. Позднее к нимдобавили еще по 20 марок.
Пенсии и заработная плата подлежали выплате всоотношении 1:1. Половину наличности и сбережений можно было обменять по курсу1:10. Временно «замороженная» вторая половина позже обменивалась всоотношении 1:20.
Денежные обязательства предприятий пересчитывалисьтакже в соотношении 1:10. Предприятия, получив, наличность для выплаты первойзарплаты, в дальнейшем должны были существовать за счет сбыта своей продукции.
Обязательства банков и учреждений бывшего рейха восновном аннулировались. Новый эмиссионный банк – Банк немецких земель - регулировал свои отношения с частными банками, определяя размер обязательныхденежных резервов.
Итак, новая марка родилась. Но ответ на вопрос,насколько крепким будет ее здоровье и как долго она проживет вообще оставалсяпока открытым.
Эрхард считал, что если все сведется к тому, чтобыобеспечить более «реалистическую базу для расчетов» и поддержатьновыми подпорками контроль над ценами, то не стоило и огород городить. Притаком подходе новую марку рано или поздно ждет участь старой рейхсмарки. Долгоона не устоит. Если же на новом монетарном основании возвести добротныеэкономические стены, то все здание получится прочным и имеет шансы надолголетие.
Раздумывать было некогда. Надо было либо действоватьнемедленно, либо предоставить новую марку предначертанной ей судьбе.Экономическая реформа и либерализация цен начались практически в тот же день,что и денежная реформа. В воскресенье Эрхард передал главному редактору Информационноговестника подчиненного ему Управления первые 4 из заранее подготовленных им иего ближайшими сотрудниками ключевых документов, отменявших ценовые потолки ираспределительные механизмы. Они были опубликованы на следующий день ивводились в действие немедленно. Еще 20 постановлений за подписью Эрхардадолжны были вступить в силу с 1 июля.
Поддержка со стороны генерала Клея стоила многого изначительно облегчила жизнь Эрхарду. Много лет спустя бывший в 1948 году главойамериканской военной администрации в Германии генерал Л. Клей сказал:«Денежная реформа была делом рук союзной администрации, решение оликвидации квотирования и контроля над ценами Эрхард принимал сам на своюответственность». Принятое тогда Эрхардом решение принесло ему поначалу восновном неприятности. Признание пришло значительно позже.
На деле эрхардовская реформа представляла собой сериювзаимосвязанных, но постепенных и растянутых во времени шагов, осуществлениекоторых заняло не недели и не месяцы, а годы. Так, контроль над ценами основныхпродуктов питания был снят лишь в 1958 г., когда была восстановленаконвертируемость марки. Транспортные и почтовые тарифы повысились только в 1966г., после снятия дотаций отраслям средств связи, но с переводом соответствующихсоциальных выплат на бюджет Министерства труда.
Довольно долго сохранялись государственные дотации дляподдержания цен на уголь, чугун, сталь, электроэнергию, газ. Ратификация Законао свободе конкуренции, который Эрхард считал одним из центральных элементовсвоей реформы, тоже затянулась до 1957 года. Если иметь в виду создание всехнеобходимых рыночных институтов, структур и законодательной базы, то процесс" становления экономического порядка в известном смысле завершился в конце50-х – начале 60-х годов", отмечает нынешний президент фонда имени Л.Эрхарда профессор О. Шлехм.
20 июня 1948 г. Эрхард только нажал кнопку. Моторзаработал почти сразу, но еще с перебоями. Никаких гарантий, что он незаглохнет вообще, не было и быть не могло. Лишь после того, как пошел на спад«корейский кризис» 1950 – 1953 гг., появилась некоторая уверенность,что рыночный курс Эрхарда выдержал испытание на прочность.
Реформа сопровождалась сопротивлением бюрократическогоаппарата, протестами из лагеря социал-демократов и организацией массовыхзабастовок со стороны профсоюзов. Несмотря на усилия противников реформы,требовавших восстановление контроля за ценами, Экономический совет Объединеннойзоны поддержал реформу 52 голосами против 43. Идеи Эрхарда становятся основойэкономического раздела предвыборной платформы ХДС при подготовке к выборам вБундестаг в 1949 году.
Одним из важнейших нравственных аспектов реформы сталото, что труд снова приобрел смысл. Люди поверили, что деньги можно заработатьчестным трудом, а не только перепродажей американских сигарет. Менялись нетолько витрины магазинов, но и психология, настроение и даже выражение лицлюдей. В целом же ситуация в экономике и в обществе продолжала оставатьсянеустойчивой. Именно второе полугодие 1948 года стало одним из самых драматических периодов в экономической истории послевоенной Германии. Осенью 1948 года ценыснова поползли вверх, как результат несбалансированности покупательного спросаи реального предложения товаров, но после наступает относительная стабилизация,избыток «горячих денег» и неограниченная покупательная способностьсменяются жалобами на нехватку ликвидных средств, кредитов и трудности сбыта.Эрхард писал, что «под давлением конкуренции, через внешнюю торговлю,жесткую политику в отношении золота и кредитов немецкая экономика вынужденадобиваться, прилагая все силы, наибольшей эффективности».
На первые демократические выборы 1949 года ХДС выходитс лозунгом Эрхарда: «Экономическая политика должна обеспечить оптимальное,благоприятное с социальной точки зрения соотношение между ценами изарплатой».
В сентябре 1949 года, после победы на выборах, Эрхардстановится министром экономики в первом кабинете Аденауэра. В новом качестве онрешительно выступает против планов борьбы с безработицей путем неограниченногопредоставления кредитов. «Капитал, необходимый для инвестиций, не можетбыть образован путем ослабления позиций немецкой марки», — утверждалЭрхард. В 1949 году на территории Западной Германии при 12 млн. занятыхбезработица составляла более 103 млн. Тем не менее, как утверждал Эрхард,«жгучие социальные проблемы Германии не могут быть решены созданием такихусловий, при которых можно ставить к станку пять рабочих вместо четырех».
В 1949-50 гг. экономическая реформа осуществлялась вусловиях раздела страны, блокады Берлина и начала холодной войны. Тщательнодозированные меры по преодолению безработицы и подстегиванию экономическойактивности, не создавшей угрозу инфляции, позволили уже к лету 1950 годадобиться ощутимых успехов. Но разразившийся в конце июля 1949 годамеждународный политический кризис в связи с событиями в Корее вновь поставилпод вопрос судьбу проводившихся Эрхардом реформ. К росту цен на сырье,продовольствие и потребительские товары, во многом вызванных ажиотажным спросомнаселения, добавилась проблема дефицита внешнеторгового баланса и внешнейзадолженности. Тем не менее, 1950 год стал годом строительства Европейскогосообщества и начала интеграции Германии в экономический союз западноевропейскихстран. Уменьшается объем репараций, прекращается демонтаж промышленности,отменяются ограничения на внешнюю торговлю и некоторые виды производства.
В марте 1951 года Эрхард предлагает программупреодоления экономических последствий т.н. «корейского кризиса».Главным являлось: «поскорей отделаться от мер принудительногохозяйствования».
1951 год стал годом улучшения экономического положенияГермании. Объем общественного продукта достиг 140% от объема 1936 года.Экономика ФРГ начинает развиваться как экономика " мастерской мира" сярко выраженным акцентом на экспорт машин и товаров народного потребления.
1952 год был назван «годом потребителей».«Экономическая конъюнктура не может опираться только на финансированиепотребления, но оно вполне может быть опорой конъюнктуры» – писал тогдаЭрхард. Были погашены основные внешнеторговые долги, прекратился рост цен,устойчиво наращивались темпы промышленного производства, увеличивалоськоличество занятых, повышался уровень жизни.
Эрхард проводит политику защиты свободного рынка иконкуренции от монополизма концернов и картелей. Он выступает против точкизрения, по которой замороженные картелями цены способствуют выходу изэкономического кризиса: «Попытка с помощью соглашения о картелях избежатьперепадов и колебаний конъюнктуры рынка может привести лишь к закреплению иуглублению всякого рода отклонений и сложностей, что неизбежно вызовет к жизниплановое хозяйство». Эрхард указывает, что «развитие событий нарынках, свободных от контроля над ценами и жесткого нормирования, болееблагоприятно, чем в секторах, еще подлежащих государственномурегулированию».
Эрхард жесткий «антикартельный закон» не разназывал «сердцевиной» своей концепции «социального рыночногохозяйства». Честная и свободная конкуренция не только является главнойгарантией эффективности экономической системы, но и выполняет важную социальнуюфункцию защиты прав и интересов потребителя, поскольку дает ему возможностьвыбрать нужный товар требуемого качества и по наиболее низкой цене.
К концу 50-х — нач. 60-х годов Германия изменилась донеузнаваемости. За 10 лет реформ почти 8 млн. семей переселились в новые дома иквартиры. Стоимость жизни по сравнению с 1950 годом выросла в 1960 году на20,5%, при росте реальной зарплаты промышленного рабочего на 73,55. Качественноулучшились питание, обеспеченность промышленными товарами. 27% немецких семей к1962 году уже имели автомобиль. Немцы первые в Европе стали превращаться в«нацию туристов» и т.д.
«Серьезные структурные изменения в германскойэкономике и, прежде всего, жесткое сокращение числа занятых в сельскомхозяйстве, а также коренные сдвиги в области энергетики проходили бездраматических социальных конфликтов и вписывались в общую картину социальногоклимата, не давая никаких отправных точек для лозунгов классовой борьбы и,несмотря на социальные различия, ориентировались преимущественно на нормы иожидания средних слоев».
В начале 60-х годов на страницах газет все чаще сталопоявляться словечко «чудо», когда речь заходила о потребительскомбуме в ФРГ. Происходившие кардинальные перемены базировались на солидномэкономическом фундаменте. К началу 60-х годов ВВП Западной Германии увеличилсяпо сравнению с 1950 годом почти в 3 раза, среднегодовые темпы экономическогороста за десятилетие составляли 10%. Безработица практически рассосалась.Система социальной защиты не плодила иждивенцев, но позволяла каждому достойновстретить и старость, и болезни.
Эрхард умер в 1977 году в возрасте 80 лет.
Егор ГАЙДАР: ОН ШЕЛ ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
Подробное и серьезное обсуждение опыта послевоенныхреформ в Германии очень важно для понимания многих проблем в России.Разумеется, не для того, чтобы слепо копировать опыт, это невозможно, а длятого, чтобы четко представлять себе сходство и различие факторов, которыевлияли на траектории движения наших экономик.
Книга Людвига Эрхарда «Благосостояние длявсех» была издана в Советском Союзе в благоприятный момент. Это был 90-йгод, время, когда сходство ситуации в СССР и Германии в 47-48 гг. бросалось вглаза, когда хороших книг о рыночных реформах на русском языке еще почти не было.Книгу прочитала почти вся политическая элита, во многом она послужила базойпоследующих дискуссий по вопросам экономической политики в России. Каждыйвычитывал в ней свое. Я помню, мне пришлось раз семь выслушивать отдепутатов-коммунистов одну и ту же цитату из книги Эрхарда, которая на самомделе была цитатой из статьи французских журналистов, которые в 53-м году писалио том, как в Германии все по мановению волшебной палочки изменилось. Долженобратить внимание на то, что, когда журналисты пишут через 7 лет, им нередкокажется, что все произошло по мановению волшебной палочки, в этом смыслеГермания не уникальна. Тяжелый путь, который нужно было пройти Л. Эрхарду длятого, чтобы экономическое чудо состоялось, не был виден поверхностномунаблюдателю.
При всех огромных различиях сегодняшней ситуации вРоссии и положения в Германии в конце 40-х годов в них есть и общие элементы.Именно поэтому интересно сравнивать тот путь экономического развития, котораяпрошла Германия между 44-50-ми годами и Советский Союз-Россия между 88-м и 97-мгодом. Я заранее вывожу за скобки очевидные вещи, связанные с различиемкультуры, масштабов экономики, уровней деформации рыночных механизмов вГермании и Советском Союзе. Но, тем не менее, нельзя не отметить, что по ряду параметровсоветская экономика и экономика Германии 44-го года были довольно близки.
Первое – это близость валового внутреннего продукта надушу населения. ВВП на душу населения периода советского максимума довольноблизок к уровню ВВП, достигнутому в Германии в 44 году. В Германии он был 6,250$в ценах 90-го года, для СССР чуть больше. Второе – это сходство доли военныхрасходов в валовом внутреннем продукте. Разумеется, в Германии 44-го годатекущие военные расходы были несколько выше, чем в Советском Союзе 88-го года,но уровень долгосрочной структурной милитаризации экономики в Советском Союзебыл выше, чем в Германии. В Германии милитаризация экономики, начатая после1933 года, была все же краткосрочной кампанией мобилизации ресурсов на военныенужды. В Советском Союзе за сложившейся экономической структурой стояламноголетняя традиция формирования индустриальной базы в первую очередь для нуждобороны. Третье – это сходство доли государственных расходов ВВП (и там, и там– несколько выше 50 %). И, наконец, это была ситуация подавленной инфляции имеханизмов управления ею: цены были фиксированы, материальные потокирационировались, сбережения были вынужденными, за счет вынужденных сбереженийувеличивалась доля денежной массы в валовом внутреннем продукте, а эмиссионныедоходы шли на финансирование военных нужд.
И в Германии, и в Советском Союзе максимум объемапроизводства был достигнут при использовании ресурсов, которые являютсявнутренне неустойчивыми. Для Германии этот ресурсный поток с оккупированныхтерриторий, для СССР конца 80-х годов это нефтяные доходы и распродажа валютныхрезервов и золотого запаса, а также массированные внешние заимствования. ВГермании военное поражение и прекращение ресурсного потока с оккупированныхтерриторий, вынужденная демилитаризация проложили дорогу резкому падениюпроизводства. Причем самым резким оно было не в 45-м году, когда на немецкойтерритории шла война, а в 46-47 гг. В это время германская экономика выходит наминимум, который соответствует интервалу примерно между 30-40% ВВП периодамаксимума. Германия была оккупирована, и, соответственно, оккупационный режимимел возможность сохранить инструменты управления подавленной инфляцией вусловиях резкого падения производства, т.е. промышленное производство резкопадало, а вот система карточного снабжения, рационирования продуктовсохранялась и сохраняла свою относительную работоспособность. В этой связиосновная масса падения производства, которое составило, разумеется, гораздобольшую в процентном отношении величину, чем падение производства в России,приходится в Германии на период подавленной инфляции.
В Советском Союзе падение производства начинается в89-90 гг., тоже еще при более или менее работающей системе рационированногоснабжения, ускоряется в 91-м году. Но это падение производства дальше идет нафоне политической дестабилизации режима, способного обеспечить эффективноефункционирование системы распределения. Между тем, система рационированияпредполагает эффективную политическую власть, работающую систему принуждения. ВСоветском Союзе эта власть базировалась на господстве КПСС и страхе перед КГБ.Как только рушится КПСС и исчезает страх перед КГБ, что происходит постоянно в90-91гг. с кульминацией 21 августа 1991 г., тут же выясняется, что советскаясистема управления в принципе не может функционировать.
Германская экономика могла и дальше довольно долгосуществовать в условиях подавленной инфляции, дефицита, административногорегулирования. Система не разваливалась. Другое дело, что результатом была быдолгая стагнация. Для Л. Эрхарда существовала возможность выбора. В России 1991выбора не существовало. Когда развалилась система административного снабжения,нет другого выхода, кроме как немедленно либерализировать цены и включитьрыночные механизмы, иначе результатом будет массовый голод.
Поэтому, если сравнивать ситуацию, в которой оказалисьЛ, Эрхард в 1948 году и российское руководство в конце 1991, можно сделатьвывод: Эрхарду было гораздо труднее принять решение о начале и стратегииреформ, но гораздо легче, приняв это решение, реализовывать его. Нам гораздолегче было принять решение о начале реформ, либерализации цен, но неизмеримотруднее его реализовать.
Величайшая заслуга Эрхарда в том, что он шел противтечения. Вся интеллектуальная атмосфера послевоенной Европы категорически непредполагала и не требовала радикальных либерализационных мероприятий. Привычкажить в условиях подавленной инфляции стала элементом политической иэкономической культуры многих держав-победительнц. По крайней мере, Англии, с еелейбористским правительством и активным использованием рационирования, Франции,да и в целом послевоенной Европы. интеллектуальная атмосфера преклонения передсоциализмом, социалистическим экспериментом, увлечение государственнымрегулированием - все это в полной мере располагало к тому, чтобы и дальшесохранять ту систему управления подавленной инфляцией, которая сложилась в годывойны. И здесь Эрхард проявил себя как человек, способный стратегически оценитьситуацию, в полной мере понять огромные, фундаментальные преимущества рыночныхмеханизмов и, по существу, навязать обществу свои решения.
Вторая проблема, которая существовала в Германии и несуществовала у нас и по которой Эрхард принял стратегически верное решение –это проблема денежной реформы. Вопрос, что делать с денежным навесом,накопившемся в условиях подавленной инфляции, — один из самых сложных привыработке либерализационных мероприятий. Можно либерализовать цены, не проводяденежную реформу. И тогда денежные накопления населения совершенно неизбежнобудут автоматически сокращены до уровня реального спроса на деньги. Или можнопровести конфискационную реформу и не допустить скачка.
В России эта альтернатива, как серьезная, несуществовала. Дело в том, что денежная реформа предполагает значительнуюподготовку, ее надо готовить технически, по меньшей мере, 9 месяцев. И нуженэффективно работающий административный аппарат. В СССР 91-го года, гдепроизошел крах системы административного регулирования, структуры, способнойосуществить денежную реформу, просто не существовало, этот вопрос выходил запределы обсуждения. Для Германии это был предмет выбора. Основные аргументы заи против денежной реформы достаточно очевидны. В Германии их укрепляла память острашной гиперинфляции после первой мировой войны. При либерализации цен иогромном денежном потоке естественны скачок цен, падение спроса на деньги,возможность начала массового бегства от денег и выхода в гиперинфляционнуюспираль, которую очень трудно остановить.
При проведении денежной реформы главная проблемасостоит в том, что правительство вынуждено принимать сложнейшие и обязывающиерешения в условиях неопределенности. Оно должно ответить на фундаментальныйвопрос, какой видится нормальная, не раздутая денежная масса и как оценитьспрос на деньги после проведения денежной реформы. Причем на этот вопросникакого теоретически выверенного ответа в той ситуации, в которой былаГермания в 48-м году, не существует. Мы в конце 91-го года должны были примерноиз тех же соображений оценить прогнозные масштабы первоначального январскогоскачка цен в условиях, когда корректно это невозможно сделать. Для Л. Эрхардавторая половина 48-го года была самым тяжелым временем в его жизни. Формула,которую он предложил для проведения денежной реформы, неизбежно была догадкой.Успех реформы зависел от того, в какой степени эта догадка оправдается. А это,в свою очередь, зависело от возможности и способности убедить общество в том,что формула выбрана правильная. Но сам Эрхард не мог не понимать, что речь идетвсего лишь о предположении, и по его работам это хорошо видно.
Когда во второй половине 48-го года начался быстрыйрост цен и сбережения в новых марках выплеснулись на рынок, возникла угрозаукоренения высокой инфляции, пошли разговоры о провале политики Эрхарда, опреступных ошибках, о том, что надо как можно скорее снова замораживать цены,усиливать государственное регулирование. В этих условиях удержаться наизбранном курсе, доказать, что раньше или позже все равно цены упрутся вграницу спроса, что за быстрым ростом цен последуют либо их стабилизация, либодефляционная корректировка, было крайне тяжелой, мужественной позицией, которуюЭрхард отстоял блестяще. В России в 91-м году выбора проводить или непроводить денежную реформу не было. Наиболее серьезные проблемы у нас возниклине до либерализации, а после принятия решения о ее начале. Здесь как развыявились наши фундаментальные отличия от Германии в конце 48-го года. Первоеиз них: Германия имела возможность элементарно решить проблему диспропорции денежныхпотоков. Не печатай ничем не обеспеченных денег, не кредитуй дефицит бюджета –вот и вся мудрость. Советский Союз – Россия сразу после либерализации ценоказалась в ситуации, когда 15 соревнующихся друг с другом республиканскихбанков печатают общую валюту и нужно, по меньшей мере, полгода, чтобыобеспечить контроль за денежным обращением на территории России. Уже одногоэтого достаточно, чтобы ввести экономику в режим хронически высокой иускоряющейся инфляции. Второе. В России либерализация цен и крах старой системыуправления совпали не с низшей точкой в динамике объема производства,обусловленной демилитаризацией, а с началом вынужденных структурных изменений.Банкротство Союза и Внешэкономбанка ограничили возможность продолжениякрупномасштабных заимствований, валютные резервы и золотой запас былиразбазарены. Добыча нефти резко падала. Начинается вынужденно резкий процессдемилитаризации, который дает толчок индустриальному кризису. В результатепадение объема производства в России хотя и не составляет той же величины, какв Германии между 44-47 гг. (оно меньше), но растягивается на более длительныйпериод. То есть, после либерализации цен мы получаем сочетание высокой инфляциии падающее производство. На этом фоне совершенно неизбежен резкий ростсоциального неравенства. Тесная корреляция доли бедных с уровнем инфляции – этостатистически доказанный факт.
В конце концов, мы проходим собственный путь,включающий период высокой инфляции, ряд серьезнейших структурных изменений.Пройдя две очень разных траектории, Германия в 49 году и Россия в 97 вновьоказываются в схожей ситуации. В чем это сходство? ВВП на душу населения в 49году в Германии по покупательной способности примерно равен прогнозируемому ВВПна душу населения в России в 97 году. Доля государственных расходов в экономике Германии в этот период примерна равна доле государственных расходовРоссии 1997 года, диспропорции финансовых запасов устранены, подавленнойинфляции нет, механизм управления подавленной инфляцией демонтирован, экономикалиберализована, обеспечена относительная стабильность национальной валюты.
Конечно, успеху политики Эрхарда во многомспособствовала сильная и разумная политика ведущих западных держав. На кризиспосле первой мировой войны державы-победительницы ответили репарациями, накризис после второй мировой – планом Маршалла. План Маршалла одновременно споворотом от протекционизма к свободе торговли создал очень благоприятный фондля того экономического чуда, которое началось в Германии с 1949.
Применительно к российским реформам говорить о стольже скоординированной и эффективной помощи Запада, разумеется, нельзя. Это,безусловно, осложняло проведение реформы в России.
Теперь, когда наиболее срочные и сложные задачиденежной стабилизации и либерализации экономики решены при сохранении многихдругих проблем, есть смысл поговорить о дальнейших стратегических направленияхразвития и снова попытаться сопоставить тот путь, который предстоит России, спутем Германии под руководством Л. Эрхарда.
У нас слова «социальная рыночная экономика»используются очень своеобразно. Как неотъемлемый атрибут социальной рыночнойэкономики, у нас рассматривается идея форсированной экспансии государственныхобязательств. На самом же деле (наши немецкие друзья прекрасно знают и помнят,у нас это знают и помнят, к сожалению, не все) в 50-е годы уже на фоне оченьвысоких темпов экономического роста Л. Эрхард поддерживал долю государственныхрасходов в ВВП практически на том же уровне, что и в 1950 году. То есть длянего ограничение, а то и снижение налогового бремени, было важнейшей задачей,по крайней мере на этапе старта экономического роста. Он прекрасно понимал, чтосначала курица должна снести яйца, а уже потом можно обсуждать, что с нимиделать. Для того чтобы доля государственных расходов в ВВП могла достичьприблизительно 50%, германская экономика должна была выйти на уровень, покрайней мере,. В два с половиной раза более высокий, чем сегодня в России. Дляэтого германское экономическое чудо должно было состояться.
Конечно, попытки копировать чей бы то ни было опыт,особенно опыт страны с совсем другой историей, которая не пережила 75 летсоциалистической экономики, в которой в течении столетия существовала развитаячастноправовая традиция, копировать в России, с ее дурной правовой традицией инеобходимостью создания рыночного законодательства, было бы поразительнойнелепостью. Но если мы понимаем различия, понимаем их масштабы, то сравнениеопыта стран, сталкивающихся со сходными проблемами, — это важнейшая предпосылкадля того, чтобы иметь возможность вырабатывать собственные обоснованныерешения.
Литература
1. Зарицкий Б.Е. Людвиг Эрхард:секреты «экономического чуда». – М.: Издательство БЕК, 1997
2. Тов Р. Архитектор экономическоговозрождения: К 100-летию со дня рождения Л. Эрхарда: // Посев. – 1997. — №4. –с. 23-24.
3. Гайдар Е. Т. Он шел противтечения. Докл. на конф., посвященной 100-летию со дня рождения {нем. гос.деятель Л. Эрхард, С-П, май 1997} // Посев. – 1997 — №4. – с. 26-28.
4. Твердохлеб И.Б. Людвиг Эрхард:экономист и политик // РЖ. История. Сер. Б. – 1997. — №4 – с. 47-70.