Реферат: Особый путь России и стимулирование инновационной активности
«Особый путь» России и стимулирование инновационной активности
Один из очевидных факторов «богатства народов» в современном мире –это инновационная активность, которая нередко рассматривается в качественепосредственной причины процветания стран, занимающих лидирующие позиции вмировой экономике. Но инновации возникают в определенном институциональномконтексте. В современной неоинституциональной теории основной акцент обычноделается на тех факторах, которые определяют востребованность инноваций иобусловленное ими вознаграждение для тех, кто их разрабатывает и внедряет.Прочим, более «бескорыстным» институтам уделяется меньше внимания. В настоящейстатье делается попытка восполнить этот пробел и, в частности, рассмотретькоммерческие инновации в их связи со всей сферой творческой деятельности, асреди институтов, определяющих интенсивность и содержание инноваций, особовыделить институты внерыночного характера. Это позволит лучше понятьинституциональное своеобразие России, определяющее творческие процессы в странеи ее инновационную активность.
То, что с инновациями могут быть связаны какие-либо коммерческиеперспективы, было по-настоящему осознано лишь в результате промышленнойреволюции. Ее начало принято относить ко времени, когда в производство впервыебыли внедрены паровой двигатель, а также ткацкие и прядильные станки,обеспечившие многократное повышение производительности труда в ключевой длятогдашней Англии текстильной отрасли. Изобретения, положившие началопромышленной революции, представляли собой классический вариант технологическихинноваций – кардинальных изменений в технологии, обеспечивающих экономию затрат.Технологическими инновациями вкупе с инновациями продуктовыми – изобретениемновых продуктов или усовершенствованием старых, по сути, исчерпывается татворческая деятельность, которая была непосредственно нацелена на коммерческийрезультат.
Следует, однако,выделить и такую разновидность творческой активности, которая не обеспечиваетникаких коммерческих результатов. В частности, продукция, создаваемая в сферефундаментальной науки и некоммерческого искусства, не является коммерческиперспективной, поскольку может представлять интерес лишь для очень узкого кругапотребителей и имеет в какой-то мере экспериментальный характер. Большая частьтакой продукции отражает лишь творческий поиск ученого или художника и в этомкачестве может представлять интерес только для самого творца и, возможно, длятех, кто, подобно ему, ищут новые формы или идеи в той же или близкой области.
Например, научная деятельность так или иначе сводится кисследованиям и публикации их результатов. Однако сами публикации не будутпредставлять коммерческого интереса, поскольку предназначены для узкого кругаспециалистов. Более того, основная часть подобных публикаций фактически несодержит идей, которым суждено войти в историю и как-то повлиять на развитиенауки и практики. Эти исследования отражают стремление продвинуться в пониманииизучаемых объектов и тем самым вывести науку на новый уровень. Без такого родаусилий невозможен научный прогресс, тем не менее они не имеют практическогозначения. Даже выдающиеся научные достижения, как правило, также непредставляют собой готовых коммерческих продуктов.
Нечто подобное наблюдается и в сфере искусства. Наряду сшоу-бизнесом – массовой культурой, ориентированной на развлечение, – существуетцелый слой культуры, плоды которой не имеют широкого «развлекательного»потенциала. С одной стороны, это экспериментальные области, где осуществляетсяпоиск новых выразительных средств, часть которых со временем может найтиприменение в массовой культуре. С другой – область, связанная с духовнымитрадициями, которые имеют давнюю историю и определяют общественнуюментальность. Эта сфера весьма значима для общества и массовой культуры, хотясама по себе она зачастую также не сулит особых коммерческих выгод. Такимобразом, следует говорить не только об инновациях в узком смысле, то есть обинновациях коммерческих, – важны и творческие свершения в неприбыльных сферах.
Коммерческие и некоммерческие выгоды от инноваций
Когда речь идет о выгодах, обусловленных инновациями,подразумеваются, прежде всего, выгоды коммерческие, которые сводятся к экономиииздержек или изобретению новой продукции. Если такие инновации осуществлять нарегулярной основе, они могут стать источником систематически сменяющих другдруга открытых монополий – торговли новыми продуктами или подешевевшимистарыми, ориентированной на получение сверхприбыли до тех пор, пока другие неосвоят те же продукты или технологии.
Однако инновации могут приносить и другие выгоды – политические,идеологические и институциональные. С политическими выгодами связаны инновациив области военных технологий. Опять-таки, когда инновации подобного родаосуществляются систематически, это может обеспечивать стране постоянное («монопольное»)военное превосходство перед потенциальными противниками[1].
Не менее, а возможно и более важное значение имеют идеологические выгоды.Дело в том, что страна, где активно ведутся исследования и имеютсясоответствующие достижения, может стать примером для подражания в другихстранах. А это уже открывает для нее возможность культурного и идеологическоголидерства, экспансии своих ценностей и мировоззрения. Страна–культурный лидерможет мирным способом воздействовать на другие страны и формировать их облик посвоему образу и подобию. Разумеется, это формирование будет осуществляться винтересах культурного лидера. Даже если страна-лидер не имеет сознательной целииспользовать свое превосходство, другие народы, воспитываясь на ее культуре,усваивая ее ценности, будут относиться к ней более благожелательно.
В истории можно найти немало примеров того, как страны покорялисвоих соседей (и не только соседей) не с помощью оружия, а привлекательностьюсвоей культуры. Так, Киевская Русь, неожиданно вышедшая на арену мировойистории благодаря военным походам против Византии, со временем не толькопревратилась в ее дружественного соседа, но в лице своих политическихпреемников, Московской Руси и Российской империи, стала основным источникомматериальной и военной поддержки народов, когда-то входивших в составВизантийской империи. И все это по причине усвоения православной веры иоснованной на ней общности культуры.
Другой пример относится к советской эпохе. Странам «капиталистическогоблока» не удалось получить военного или политического превосходства над«соцлагерем», однако в культурном отношении Запад, несомненно, одержал победу.Советская молодежь была покорена западной рок-культурой, интеллигенция – западнымикинематографом, литературой и популярным обществоведением, простые люди – импортнымитоварами как атрибутами западного образа жизни. Культурная победа, одержаннаяЗападом, создала в странах социализма и в СССР, в частности, благоприятныеусловия для последующего массового неприятия советской власти и ее идеологии.
Западные страны и в особенности США продолжают пожинать плодысвоего культурного лидерства. Во многих странах они насаждают свои идеологию иценности, причем далеко не всегда сознательно. А это значит, что нашепребывание в плену западных стереотипов, идеологии, ценностей возникает иподдерживается само собой. Западу же это в значительной степени помогаетвыстраивать отношения с остальными странами в нужном для него направлении.
Наконец, имеют значение и институциональные преимущества,связанные с заданным направлением творческого процесса. Творчество так илииначе формирует ценности и поведение людей, что, в свою очередь, влияет наэффективность функционирования институтов права собственности, их определенностьи защищенность.
Институциональные предпосылки инноваций
Итак,инновации приносят множество выгод. Но чем определяется интенсивностьинноваций? Какие институциональные условия позволили западному миру обрестисвой колоссальный инновационный потенциал и достичь соответствующих успехов наэкономическом, политическом и идеологическом поприщах?
Вторая экономическая революция какинституциональная предпосылка «западного экономического чуда»
Д. Норт, исследовав институциональные условия, обеспечившие быстрыетемпы экономического роста на Западе в последние два столетия, пришел кследующему выводу. Ключевой предпосылкой этих успехов оказалась втораяэкономическая революция[2],под которой подразумевается коренное изменение институтов, состоящее ввозникновении прав собственности на те объекты, которые прежде находились в «открытомдоступе». Речь идет об интеллектуальной продукции. Если до второй экономическойреволюции всякое изобретение, всякий новый «продукт» в сфере искусства илинауки тотчас же становились общим достоянием, а творцу инновации оставалосьлишь наслаждаться почестями (и то не всегда), то после революции правасобственности на изобретения должны были обеспечить ему вознаграждение за еготворческие усилия. Таким образом, стало выполняться главное условиеэкономического процветания – тесная связь между деятельностью и отдачей от нее.
Хорошие институты должны поощрять общественно полезнуюдеятельность и наказывать деятельность вредную[3].В этом смысле в западном обществе до второй экономической революции имелсясущественный институциональный дефект, поскольку отсутствие прав собственностина интеллектуальную продукцию оставляло новаторов без вознаграждения, тем самымотдавая всю творческую сферу на откуп «голому энтузиазму».
По мнению Д. Норта, именно вторая экономическая революция, ане промышленная революция (как обычно считалось), стала поворотным моментомистории, окончательно поставив западный мир во главе мировой цивилизации[4]. Дело в том, что хотя промышленнаяреволюция и представляла собой важное изменение в технологии, вызвавшеескачкообразное увеличение объемов выпуска, сама по себе она не обеспечивала условийдля последующего долговременного быстрого роста. Важнейшая мысль здесьзаключается в том, что экономический рост зависит не столько оттехнологического, сколько от институционального контекста. Никакоетехнологическое изменение, каким бы революционным оно ни было (будь то переходот присваивающего хозяйства к производящему или от ручного труда к машинному),само по себе не может обеспечить ничего большего, кроме однократного расширенияграницы производственных возможностей.
В рамках современной западной цивилизации такимиинституциональными предпосылками стали права собственности на интеллектуальнуюпродукцию. Деятельность в сфере инноваций получила мощный дополнительныйимпульс в виде материальной заинтересованности, что придало этой деятельностисистематический и экономически оправданный характер. Если прежде хозяйственнаядеятельность была рутинной, предполагая производство одних и тех же благ припомощи одних и тех же технологий на протяжении веков, то теперь непрерывное усовершенствованиетехнологий и производимых продуктов стало системным признаком развитойэкономики. В результате возникло новое явление интенсивного экономическогороста, предполагающего постоянное повышение производительности, обеспечиваемоетехнологическим прогрессом, а также расширение и усовершенствование продуктовойноменклатуры.
Опосредованность инноваций культурным контекстом
В концепции второй экономической революции выявляется взаимосвязьмежду институтами и интенсивностью инноваций. Однако институты влияют не толькона интенсивность инноваций, но и на их направление. Эффективная система правсобственности – лишь один из элементов институциональной структуры, и этотэлемент действительно ключевой для интенсивности инноваций. Другой элемент,первичный по отношению к правам собственности, – это культурный контекст,который определяет функционирование всех прочих институтов[5]. Его и имеет смысл рассматривать какглавный фактор, обусловливающий направление инноваций.
Любые инновации формируются в рамках культуры и ее языка. Скажем,изобретения новых продуктов в основном определяются всей материальной историейтого или иного общества, а также его ценностями, склонностями и предпочтениями.Даже предметы первой необходимости, такие как пища, одежда, жилище и егообустройство, нельзя считать нейтральными с точки зрения культурного контекста.Каждому обществу присуща своя культура питания, определяющая рацион, способпринятия пищи, обстановку, в которой ее принято принимать и т.д. Точно так жесуществует культура одежды и обустройства жилища[6].Еще теснее с общекультурным контекстом связаны блага, не относящиеся кпредметам первой необходимости, – автомобили, разнообразные услуги, начиная синдустрии развлечений и кончая консультациями юриста. Весь мир товаров и услуг,помимо того что удовлетворяет потребности, выражает особенности культуры,которая формирует потребности и определяет способ их удовлетворения.
Усовершенствования, обеспечивающие экономию затрат, тожеобусловлены нормами той или иной культуры, которые определяют, приемлемы те илииные способы экономии или нет. Например, улучшать организацию труда можно засчет повышения духа коллективизма либо стимулируя индивидуальные творческиеусилия[7].Можно основной акцент делать на совершенствовании технологии производства,независимо от «человеческого фактора», причем и здесь также существуют разныепути развития. Скажем, советские технологические усовершенствования в виде«комплексной механизации»[8]резко отличались от западных технологических решений, направленных на экономиюзатрат. И те и другие выражали определенную хозяйственную культуру.
Культурный контекст определяет не только способ экономии, но исаму актуальность экономии как таковой. Общество, подверженное действию«эффекта Веблена», едва ли будет озабочено сбережением богатства.Противоположный пример – пуританское общество с развитыми идеалами бережливости9[9]. Еще один аспект, которыйвлияет на актуальность экономии, – экологическая культура и бережливость вотношении природных ресурсов. Как известно, российская и в особенностисоветская хозяйственная ментальность почти не поощряла бережное отношение кокружающей среде.
Если направления продуктовых и технологических инновацийопосредованы культурой, то это тем более верно в отношении некоммерческихсекторов творческой подсистемы общества. Наука – это не некий безразличныйнабор инструментов анализа единой для всех реальности. Она развивается в рамкахопределенного культурного контекста, который определяет актуальность тех илииных предметов изучения, постановку научных проблем, подходы к их решениям.Один из ярких примеров – изучение хозяйства. Как известно, период экспансиихристианской веры был связан с потерей интереса к экономической проблематике,который возродился только в эпоху Ренессанса. Шумпетер объясняет эторавнодушием раннего христианства к вопросам, прямо не связанным с «реформойморали поведения отдельного человека»[10].
Аналогичным образом можно рассуждать и о сфере искусства:общепринятых в нем художественных методах, настроениях, задачах искусства ит.д. Очевидно, что все это напрямую определяется господствующим мировоззрением,ценностями, идеалами общества.
Итак, инновации – не просто однозначный инструмент повышенияэффективности. Они являются выражением и частью общей культуры, которая можетбыть своей или заимствованной. В этом смысле инновации инновациям рознь: однодело – перенимать элементы чужой культуры и, таким образом, идти на поводу удругих стран и иное – создавать инновации в рамках собственной культуры иприобщать к ней других. Очевидно, что проще двигаться, опираясь на высокиекультурные достижения соседей. Однако потенциальные выгоды от обращения ксобственным традициям и их приложения к текущим проблемам больше. Мало того,что развитие в рамках собственной традиции было бы более устойчивым ибезболезненным, оно создавало бы также потенциал для собственного культурноголидерства в мире.
Вторая экономическая революция и «творческая подсистема» общества
Часто для объяснения инноваций, осуществляемых в рамках всей«творческой подсистемы» общества, недостаточно лишь одного анализа институтов,которые поощряют инновационную активность, формируя соответствующиестимулирующие механизмы. Прежде всего, это касается тех достижений, которыесовершаются в областях, прямо не связанных с коммерческими инновациями.
В экономической теории существуют концепции, согласно которым натворческий поиск вообще не распространяются законы рынка и мотивы прибыли. Так,французская институциональная концепция предполагает существование отдельнорыночной и творческой подсистем, причем мотив прибыли имеет значение лишь врыночной подсистеме, тогда как инновационная активность является частьютворческой подсистемы[11].В ней присутствует иная мотивация: не побуждение к обогащению, а стремление коригинальности. Разумеется, речь идет об оригинальности в определенных рамках,задаваемых традициями, существующими в любой сфере культуры, будь тофундаментальная наука или область искусства. Именно это – оригинальность врамках традиции – и считается главным мотивом всех авторов творческойподсистемы.
В таком случае концепция второй экономической революции можетпретендовать на объяснение инноваций, совершаемых лишь в том сегментетворческой подсистемы, который испытывает на себе экспансию рыночнойподсистемы, то есть усваивает характерную для нее мотивацию. Значение этого«рыночного сегмента» творческой подсистемы в разных обществах может сильноразличаться, допуская «покупное вдохновение» в одних странах и его совершеннобескорыстный характер – в других. Но каким бы ни было значение этой рыночнойэкспансии, изначально присущая творческой подсистеме мотивация все-таки несвязана с извлечением прибыли. Это позволяет предположить, что большая инаиболее важная часть всех творческих свершений объясняется не хорошимвознаграждением, а принципиально иными мотивами, которые неразрывно связаны створческим процессом. Таким образом, эффективная система прав собственности наинтеллектуальную продукцию, безусловно, будет инициировать инновационнуюактивность, но (вероятно, для большинства стран) в узком сегменте творческойподсистемы и в направлении, задаваемом все же внерыночными принципами.
Перспективы второй экономической революции в России
В какой степени инновационные перспективы в развитии России можносвязывать с правами собственности на интеллектуальную продукцию? Не должна линаша страна вслед за Западом пройти через вторую экономическую революцию,подобно тому как она воспроизвела у себя промышленную революцию?
Некоторые признаки зарождения соответствующей системы правсобственности в России как будто имеются. Если в 1990-е годы практически весьрынок таких товаров, как программное обеспечение, кино или музыка, былпиратским, то теперь все чаще потребители выбирают лицензионные продукты. Это,несомненно, свидетельствует о положительных сдвигах в российской системе правсобственности на интеллектуальную продукцию.
Однако эти тенденции пока недостаточно масштабны. Основная масса коммерческойпродукции, создаваемой в творческой подсистеме, по-прежнему распродаетсяпиратами. Распространение Интернета также весьма уменьшает отдачу от творческойдеятельности для самих продуцентов.
Да и вообще позитивные явления в области прав собственностипроисходят в основном только в столице и еще нескольких мегаполисах, оставляябольшую часть регионов практически не затронутой не только второй, но даже ипервой экономической революцией[12].
Дело в том, что права собственности на интеллектуальную продукцию –это едва ли не самый сложный и тонкий элемент институциональной структуры. Егосоздание и поддержание определяются эффективностью всех прочих правсобственности и требуют систематической кропотливой работы всеготрансакционного сектора[13]– государства и различных частных организаций, оказывающих юридические иуправленческие услуги. Едва ли можно надеяться на возникновение такого родаправ собственности в условиях, когда не защищены элементарные права и свободычеловека. На территории большей части России царит правовой нигилизм, правогрубой силы, основанной на «связях» с людьми, облеченными властью.
То обстоятельство, что отдельные проявления второй экономическойреволюции наблюдаются лишь в столице и некоторых мегаполисах России – там, гдеболее или менее защищены базовые права и свободы, – вполне закономерно, еслиисходить из того, что в рамках как мировой, так и национальных экономиксуществует иерархия, определяющая место каждой страны в мире и каждого регионавнутри отдельных стран в общественном разделении труда, а также развитостьинститутов.
В рамках концепции второй экономической революции процветаниестран и регионов объясняется зрелостью институтов. Однако если рассматриватьмир как иерархию, то возможна и обратная причинная связь: не потому страныбогаты, что у них хорошие институты, а институты у них хороши потому, что онибогаты. Действительно, если разделение труда – это распределение различных подоходности сфер деятельности между различными территориями, котороеопределяется их иерархическим статусом, то источником богатства окажется местов иерархии, а не эффективные институты. Сами же институты будут формироватьсяуже в зависимости от процветания и соответственно статуса страны[14].
Как можно обосновать такую позицию? Простейшая логика состоит втом, что институты определяют качество жизни и при этом не бесплатны, а значит,любое общество, будучи заинтересовано в повышающих качество жизни институтах,создаст эти институты, если будет располагать средствами, чтобы их оплатить. Вслучае России это означает, что она может иметь эффективные институты лишь навершине иерархии – в столице и нескольких мегаполисах. Однако если сама Россияне занимает высокого положения в мировой иерархии, то даже у себя в центре онане способна иметь столь же совершенные институты, что и в центрах стран с болеевысоким статусом[15].
Все вышесказанное не позволяет надеяться на полноценную вторуюэкономическую революцию в России, которая создала бы систему прав собственностина интеллектуальную продукцию, не уступающую западным аналогам.
Творческие достижения и перспективы России
Если в современной России отсутствуют эффективные правасобственности, которые бы обеспечили надлежащие материальные стимулы длятворческих работников, то тем более их не было в историческом прошлом нашейстраны. По мнению Р. Пайпса, важнейшим отличием дореволюционных российскихинститутов от соответствующих институтов Запада было крайне слабое развитиеправ собственности[16].Еще больше оснований сделать такой вывод применительно к советскому периодунашей истории, когда частная собственность на средства производства былазапрещена законом. Очевидно, если бы творческие свершения зависели только отматериального вознаграждения, Россия при такой общественной системе едва лисколько-нибудь проявила бы себя в сфере культуры.
Но вопреки ожиданиям, которые соответствуют концепции второйэкономической революции, Россия продемонстрировала выдающиеся культурныедостижения, обеспечившие ей одно из первых мест в глобальной творческойподсистеме. Подобно прочим европейским странам в Средние века и в начале Новоговремени Россия проявила себя прежде всего в рамках религиозной культуры – впроцессе усвоения и переосмысления византийского православного наследия.Начиная же с петровской эпохи, она изменила направление своего творческогопоиска и устремила его преимущественно в русло светской культуры, чтобы в XIX в. достичь блестящихрезультатов практически во всех областях искусства, науки и технологии. В XX в., в частности всоветский период, Россия продолжала удивлять мир своими достижениями, толькотеперь они в основном сосредоточились в области науки и техники.
Что же способствовало инновациям в России, если их нельзяобъяснить причинами, связанными с правами собственности? Имеет смысл повторить,что даже в тех странах, где эти права успешно функционируют, требуютсядополнительные механизмы стимулирования в тех сферах культуры, где нельзяустановить адекватной рыночной связи между трудом и вознаграждением. В историимировой культуры права собственности на интеллектуальную продукцию,обеспечивающие четкую связь между успехом творческого замысла и вознаграждениемтворца, – явление сравнительно недавнее. Поэтому Д. Норт и определил ихвнедрение в институциональные структуры западных стран как революцию. От чегоже еще зависело творческое вдохновение на протяжении мировой истории, неисключая и нашего времени?
В первую очередь следует сказать о роли государства, которое вовсе времена определяло творческий процесс как прямо, так и косвенно. Напрямуюрегулировать интенсивность и направление творческой активности оно может,выступая заказчиком соответствующей интеллектуальной продукции. И это вполнетипичная ситуация, поскольку государство во все времена остро нуждалось вуслугах инновационного сектора. Совершенствование военных технологий, выработкаэффективных управленческих решений, формирование национальной идеологии,находящееся в зависимости от всего культурного контекста, – вот основныеразновидности интеллектуальной продукции, на которые предъявляет спросгосударство. Всего этого уже достаточно, чтобы оно поддерживало естественные иобщественные науки в их как теоретических, так и прикладных исследованиях, атакже все виды художественной культуры, причем как светской, так и религиозной,поскольку они формируют идеологию, помогающую государству управлять обществом[17].
В России на протяжении всей ее истории у государства быливозможности стимулировать творчество. В киевский период князья устраивали школыдля приобщения знати к византийской образованности, выписывали из Византииучителей и мастеров, которые могли бы научить местное население премудростямсвоей высокой культуры, строили церкви и т.д. Впоследствии, начиная с XVII в. и, по сути, донашего времени, подобные усилия предпринимались государством и дляраспространения в среде русского общества западных идей и ценностей.Впоследствии они приносили богатый урожай, породив русскую православнуюкультуру, а затем – золотой и серебряный века и, наконец, в советское время – военныеи технические достижения.
Не пренебрегало государство и подневольным творческим трудом. Всталинскую эпоху немало талантливых ученых и инженеров работало в «шарашках» – конструкторскихбюро, созданных для выполнения государственных заказов заключенными[18]. В этой системе присутствовалистимулы к усердному труду: поощрением выступали облегчение условий содержанияпод стражей и обещание досрочного освобождения; наказанием – высылка в лагерь.Для выполнения поставленной задачи можно было очень быстро мобилизовать любых специалистов,какими бы выдающимися или занятыми они ни были, и собрать их в любом составе,независимо от их согласия и от того, находятся они в заключении или на свободе[19]. В I960 –1980-х годах отношениямежду государством и учеными стали менее жесткими, но наука неизменнооставалась в центре государственных интересов, а ученые пользовалиськолоссальными привилегиями, что тоже было формой стимулирования «сверху».
Косвенное воздействие, которое вольно или невольно оказываетгосударство на «творческую ситуацию» в обществе, связано с тем, что государствовлияет на все общественные институты, в том числе и на те, которые могутблагоприятствовать творческой активности, независимо от прямогогосударственного участия. К ним можно отнести социальную структуру,предполагающую наличие праздного класса, меценатство, а также поощряемыйсуществующей идеологией творческий энтузиазм.
О первом из указанных институтов можно говорить в случае техобществ, которые предоставляют некоторым людям материальное содержание, непредъявляя к ним никаких встречных требований. Как правило, прослойка такихлюдей выделяется из правящего класса в результате фактической утраты властныхполномочий при сохранении соответствующих привилегий. В античных полисах такойпрослойкой были свободные граждане, имевшие чисто формальные или же полностьюутраченные политические права, но располагавшие средствами существования засчет эксплуатации негражданского населения, которое проживало в самих полисахлибо в контролируемых ими колониях или провинциях. Великая культура античнойцивилизации сформировалась потому, что часть людей была избавлена от забот охлебе насущном.
В России эта история, видимо, повторилась в период с 1762 по 1861(если не 1917) г. – время существования праздного класса в лице дворян, которыенаходились на содержании у общества, но были освобождены государством откаких-либо служебных обязанностей. Интересно, что на это же время приходитсярасцвет русской культуры.
Меценатство – форма поддержки талантов, названная по имени другаимператора Августа, которому мир обязан литературными шедеврами Вергилия иГорация. Благодаря помощи Мецената поэты обрели материальную независимость, азначит, возможность полностью посвятить себя творчеству. По-видимому, этот видподдержки культуры играет особенно заметную роль при наличии идеологии,превозносящей творческий труд. Такого рода идеологические соображения могутпобудить частных благотворителей оказывать спонсорские услуги деятелямкультуры. Специфической разновидностью меценатства в нашей стране можно считатьспонсирование творческого процесса, связанного с обслуживанием религиозныхкультов, – строительства и внутреннего обустройства церквей, изготовлениябогослужебной утвари и создания лучших образцов религиозного искусства.
Итак,условия, определяющие творческий процесс, значительно шире тех, чторассматриваются как единственно возможные в рамках концепции второйэкономической революции. Большинство из них многократно опробованы в историицивилизации. Очевидно, что творческая подсистема нашего общества еще долгобудет зависеть от государства, и это должно ориентировать его в направлении,благоприятном для творческого поиска. В данной связи крайне важна идеология,формирующая примеры для подражания. Воспринятые Россией западные идеалы,которые ныне так популярны, – идеалы преуспевающего дельца, разборчивогопотребителя, вообще любого человека, сумевшего нажить состояние, – едва лимогут стимулировать творческий процесс. Пренебрежительное отношение общества ковсем, кроме богатых, в том числе и к людям творческим, будет мешать ипотенциальным меценатам. Таким образом, основная надежда инновационной России –национальная идеология науки и культуры.