Реферат: Экономическое чудо в Германии

СОДЕРЖАНИЕ

    Введение                                                                                                        3

1.   Экономическое положение в послевоеннойГермании                             4

2.   Программа национального спасения                                                           6

3.   Старт экономическихреформ                                                                      8

4.   Основные понятия и противоречия концепции,реализованной

Эрхардом, и периодыее реализации                                                         12

    Заключение                                                                                                  20

     Списоклитературы                                                                                     21

ВВЕДЕНИЕ

Старшему поколению БывшейЗападной Германии есть чем гордиться. Это именно его трудом и потом поверженнаяи разрушенная страна за сравнитель­но короткий срок сумела после войныподняться на ноги и превратиться в одну из самых благополучных и про­цветающихв Европе. Сегодня для любого немца «дойче марк» не про­сто денежнаяединица, но некий сим­вол национального трудолюбия и экономическойстабильности, позво­ляющий в глубине души  свысока относиться не только крублям и леям, но и к лирам, драхмам и прочим эскудо.

Восстановление Германиибыло не просто экономиче­ской победой. Это было прежде всего демонстрацией волибольшинства населения вырваться из плена прошло­го, вновь обрести нацио­нальноедостоинство.

Можно любить или не любитьненцев, можно иро­низировать над их страстью к порядку, дисциплине и при­вычкой«считать копейку», но надо признать, это была заслуженная победа трудо­любивогои мужественного народа, «Никакая экономи­ческая ситуация не может бытьнастолько безнадежной, чтобы решительная воля н честный труд всего народа несмогли справиться с ней» — эти слова Л. Эрхарда, произ­несенные им в декабре1945 года, когда Германия еще лежала в руинах, можно было бы поставить эпигра­фомк любой книге, посвя­щенной экономической исто­рии Германии послевоенногопериода.

1.          ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ  В  ПОСЛЕВОЕННОЙ ГЕРМАНИИ

В  чем  же  все-таки«секрет» быстрого возрож­дения германской экономики, ее необычной устойчивостии жизнеспособности? Трудо­любие трудолюбием, но каждый человек должен знать,зачем и во имя чего он трудится, быть уверенным, что трудится он не на­прасно.Если же этого нет, если экономический курс политического руководства ведет вникуда, если само правительство постоянно ша­рахается из стороны в сторону ируководит народом по принципу «иди туда — не знаю куда, ищи то — не знаю что»,то всякий труд скоро превращается в сизифов, а затем у людей и вовсе пропадаетжелание работать.

Все эти, в общем-то,нехитрые ис­тины хорошо понимал и максимально учитывал в своей практическойполи­тике Эрхард, под руководством которого в 1948 году в Германии началосьосуществление денежной и экономической реформ.  Старт был трудным и мучитель­ным.Промышленное производство составляло всего 40 процентов от уровня 1936 года.Катастрофически не хватало самых элементарных това­ров. Неимоверно разбухшаяденежная масса не оставляла шансов для прове­дения сколько-нибудь разумной де­нежно-финансовойполитики. Про­цветали спекуляция и черный рынок. Подлинной валютной единицейстала пачка американских сигарет.

«Господ­ствовали голод,нужда и экономический хаос. Люди были переполнены сомнениями, деморализированыи без какой-либо надежды на улучше­ние в будущем».

«Было рассчитано, что всреднем на одного немца только каждые пять лет производилась одна тарелка,каждые двенадцать — пара обу­ви, что только каждый пятый младенец мог лечь всобственную кровать и лишь каждый третий немец имел шансы лечь в собственныйгроб».

Политика оккупационныхвластей тогда строилась на идеях возмез­дия, наказания и опекунства. При этомони переняли от нацизма команд­ную экономику с ее тотальным рационированием,дефицитом, контро­лем над ценами, финансами, экспортом и импортом.

«Против введения рыночногохозяйства были в то время СДПГ и ХДС (то есть обе главные партии ЗападнойГермании), а так­же профсоюзы. СДПГ требовала «социалистическое хозяйство путемпланомерного управления»… ХДС заявлял в своей Аденской программе:

«Планирование ирегулирование экономики являются необходимыми в значительном объеме ещедлительное время»… и предлагал обобщест­вить горное дело и металлургию.Профсоюзы хотели введения общест­венной собственности в ключевых отраслях...».

Первоначальноэкономическая политика ХДС как правящей в то время партии была изменена пополитическим мотивам — из-за жестко­го противостояния с Восточной Германией,где началось строительство командной экономики. Одновременно союзникиосознавали, что после­военное возрождение Европы невозможно без Германии (вАмерике был принят план Маршалла, где была предусмотрена значительная по­мощьтакже и Западной Германии, кроме того, западные союзники от­казались отполучения репараций), а что последнее невозможно без предоставления немцамопределенной самостоятельности. Так в запад­ных оккупационных зонах был избранЭкономический совет, который играл роль ограниченного парламента. В марте 1948г. Л. Эрхард из­бран экономическим директором этого совета. С какими жепроблема­ми он сразу столкнулся и как он собирался их решать, то есть каковабыла его программа?

По своим экономическимвзглядам Эрхард был убеж­денный «рыночник». Высо­коквалифицированный уче­ный-экономист,он еще в годы войны убедился в па­губности методов финансо­вой и хозяйственнойполити­ки    национал-социализма, включавшей в себя все ос­новные атрибутыкомандной системы: планирование «сверху», административное распределение    ресурсов, жесткий контроль над цена­ми, диктат крупнейших про­изводителей-монополистов,разросшийся до гигантских размеров военный сектор в промышленности.   Эрхардназывал такую экономику «принудительной».

Ключевые положенияэкономической  философии самого Эрхарда сводились к следующему:

1. «Принудительная» эко­номикане может быть эф­фективной никогда, нигде и ни в какой форме. Альтерна­тива командной  системе одна, и другой в природе не существует. Это рыночнаяэкономика, основанная на свободе, конкуренции н взаимной ответствен­ностиграждан и государства.

2. Демонтажкомандной системы и замена ее рыночной не могут быть растянуты во времени,поскольку законы функционирования  обеих систем являются взаимоисключаю­щими, апопытки сидеть между двумя стульями — худшая политика, которая может привеститолько к окончатель­ному хаосу и полной дезорганизации экономики. «Критическуюмассу» рыночных преобразований надо про­водить быстро, решительно и после­довательно.

3. Восстановлениежизнеспособ­ной денежной единицы — не законо­мерный итог заключительного этапареформ, а отправная точка и необхо­димая предпосылка успешного про­движения кцели. Инфляционная «накачка» экономики, какими бы благими целями она ниоправдыва­лась, всегда контрпродуктивна по своим конечным результатам.

4. Государство обязаноактивно вмешиваться в экономический про­цесс. Но направление, характер испособы такого вмешательства долж­ны ориентироваться на поддержку свободногорынка, на защиту рынка от социального популизма и ижди­венчества.

5. Социальная функциягосударства заключается не в том, чтобы «поровну распределять нищету», а преждевсего в том, чтобы обеспечить условия для эффективного производства. Прежде чемчто-то распределять, надо это «что-то» произвести. Что же касается самогораспределения, то здесь главная задача государства — забота о слабых. Для техже, кто в силах позаботиться о себе сам, оно обязано создать необходимые усло­вия.

Убедить немцев в том, чтоединствен­ное спасение от нищеты и голода, от засилья спекулянтов и бюрократов- это отказ от карточной системы, «отпуск» цен, замена старой обесце­неннойрейхсмарки на новую и быст­рый запуск всех рыночных механиз­мов, оказалось непросто.За двена­дцать лет господства нацистской разновидности «социализма» и три годапослевоенной разрухи люди отвыкли работать без кнута, отвыкли от мысли, что засвою работу можно получить полновесные деньги, отвы­кли от инициативы, свободыи нераз­рывно связанной с ней ответственно­сти за самих себя. Все боялись: какбы не стало еще хуже. В условиях не­хватки самых элементарных товаровраспределительная система под кон­тролем оккупационных властей мно­гим  представлялась  наименьшим злом.

Не было единодушия и средиза­падных оккупационных властей. В Англии пришедшее после окончания войны квласти лейбористское прави­тельство увлеченно занималось экс­периментированиемс широкомас­штабной национализацией промыш­ленности. Соответственно в британ­скойзоне больше сочувствия вызывали взгляды и позиции социал-демократов, чемлиберальные проек­ты Эрхарда.

Наибольшее пониманиеЭрхард встретил у американцев, хотя и здесь было немало сторонниковкейнсианских рецептов выхода из «великих депрессий». И тем не менее именноамериканцы в конечном счете наибо­лее решительно поддержали ту глав­ную цель, ккоторой стремился Эр­хард, — освободить германскую эко­номику    от    пут   командно-­административных методов ведения хозяйства н вернуть ее на рыночныерельсы.

3.          СТАРТ  ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ

Главной программной цельюЭрхарда была денежная реформа как конкретная технико-финансовая меравыхода из социально-экономиче­ского хаоса и дальнейшего перехода к рыночнойэкономике. При этом денежная реформа неразрывно связана с экономической и неимеет без последней никакого смысла: «Денежная реформа осталась бы единич­нойакцией, если бы она не основывалась на здоровой базе действитель­ноорганического выравнивания, и остались бы закрытыми все те кра­ны, которыепоставило ошибочное частное и государственное планиро­вание. Замораживание ценпредлагает лишь предлог для известной, ве­дущей к хаосу политики».

По мысли Эрхарда,существует и глубокая связь с социальной ре­формой: «Мы имеем самоеантисоциальное хозяйство, которое только может быть, ибо кто работает—получаетничто, «деньги», с которыми не может ничего предпринять… Когда существуетфункционирующая валюта, центральное хозяйствование практически невозможно». Приэтом, с социальной точки зрения, денежная реформа обязана вернуть доверие кденежной единице, а для этого она должна была что-то дать каждому, то есть поотношению к населению эта реформа не могла быть рестрикционной. Эрхардпостоянно подчеркивал, что никакое го­сударство не в силах создать такой запас(хотя государственный ре­зерв также необходим), что единственный способматериального обес­печения денежной реформы — одновременное с ней освобождениецен, подкрепленное последовательностью экономической политики, направ­ленной напереход к рыночной экономике. При этом Эрхард опирался на собственныеисследования 1931 г., когда он предлагал для выхода из кризиса: «Мы должныпойти на то, чтобы последние потребительские программы отдать рынку… и настороне инвестиций защищать только то, что безусловно требует поддержки».

Процедура обмена быласледующей: 20 июня каждый гражданин, также и несовершеннолетние, получил такназываемые подушные деньги в размере 40 DM идвумя месяцами позже еще по 20 марок...

Частные накопления иактивы кредитных институтов, включая вклады, были пересчитаны в пропорции10:1… Половина счетов была после проверки происхождения денег финансовымиорганами сохране­на. Из второй половины в октябре 70% были аннулированы...

Итак, как конечныйрезультат, 100 рейхсмарок было обменено на 6,5 новых DM.

Накопления банков,госучреждений, почты, железнодорожного ве­домства и национал-социалистскихорганизаций были полностью анну­лированы. При этом долги Рейха банковскойсистеме также были анну­лированы, прочие долги государства были погашены лишь в1957 г. в пропорции 10:1. Для зарплат, пенсий и арендной платы пропорция об­менасоставила 1:1, для прочих денежных отношений—10:l ».Та­кова техническая сторона реформы.

Благодаря «редкости» новыхденежных знаков и обнародованию Эрхардом уже в тот же день по радио решения обосвобождении цен произошел перелом. До 19 июля 1948 г. все полки магазинов былипу­сты. Наутро все витрины были полны. (Конечно, торговцы-частники за­ранееготовились, припрятывая товар.) «Карточки были — кроме неко­торыхпродовольственных товаров — в противоположность намерениям оккупационныхвластей отменены, замораживание цен отменено немед­ленно и замораживаниезарплаты немного поздней.

Вскоре был созданЦентральный банк, независимый от правитель­ства, чьей задачей стало недопущениеинфляции. Сразу же был запре­щено землям и общинам формировать дефицитныйбюджет. 20 июня Эрхард через своего представителя обещал освобождение основныхцен, чем чрезвычайно удивил военную администрацию, которая считала во­просыэкономической политики исключительно собственной компетенци­ей. Уже 21 июнязаявление представителя Эрхарда о немедленном осво­бождении цен вызвало еерезкое недовольство.

Несмотря на введение новыхденег, цены в первые месяцы продол­жали расти: так, с июня по декабрь цены напромышленное сырье под­нялись на 26%, на продовольствие — на 18, на одежду — на35%.

Первое время значительновозросла безработица — с 3,2% в июне 1948 г. до 12,2% в марте 1950 г. Однакоздесь сказался значительный рост населения за счет беженцев и переселенцев — с1939 по 1954 г. на более чем 10 млн. человек, или на 25%.

Можно утверждать, что и сценами, и с безработицей произошло следующее — из скрытой и деструктивной формыэти важнейшие баро­метры экономической жизни превратились в открытые измерителисложнейшего процесса социально-экономического выздоровления. Ко­нечно, здесьпроявились прежде всего противоречия социального рыночного хозяйства,конкретное развитие которых мы рассмотрим далее. Но сначала общий вопрос: какуювсе-таки роль сыграли внешние «ле­карства», которые помогли встать на ногиэкономике и обществу За­падной Германии?

«Иногда утверждается, чторешающим для развития страны был план Маршалла… Западная Германия получила за10 лет по этому пла­ну с1948 г. около 1,9 млрд. долл., чтопо тогдашнему курсу составляет 150 марок на человека! Это меньше, чембесплатные поставки 1945 — 1948 гг. продуктов питания, удобрений и семян…»

При этом автор цитируемойстатьи профессор X. Херберг считает, что «западногерманское экономическое чудоявляется ребенком от брака денежной реформы и рыночного порядка».

Необходимо только добавитьсоциальную реформу, которая тесно связана с двумя другими. Именно онасыграла роль того «обезболива­ющего средства», которое помогло проглотить«горькую пилюлю» де­нежной реформы и операцию введения рынка. Во-первых, этоотноси­тельно равные стартовые условия (вспомним процедуру обмена денег).Элементы социальной реформы, которая как и экономическая развива­лась напротяжении всего периода строительства рыночного хозяйства (приблизительно 10—15лет, до достижения конвертируемости DM), следующие:

— восстановлениесвободного рынка рабочей силы и социальной структуры путем введения свободыассоциаций и тарифной автономии. самоуправления в системе социальногострахования;

— введение зашиты работников,в особенности от увольнений (1951 г.), защиты материнства (1952 г.) и инвалидов(1953 г.);

— определение законныхправ участия рабочих в управлении сна­чала на горных предприятиях (1951 г.), азатем на других—в Законе о предприятиях (1952 г.);

— возмещение военныхпотерь на основе Федерального закона с попечении 1950 г. и Закона о возмещенииущерба, нанесенного войной (1952 г.);

— программа строительстважилья, которая с самого начала име­ла целью поддержку частной собственности вжилищной сфере;

— восстановлениедееспособности пенсионного страхования и вве­дение динамической пенсии 1957 г.путем пересчета ее в зависимости от зарплаты;

— введение пособий надетей (начиная с троих детей) в 1954 г.

Эти и другие мерыпозволили значительно облегчить переход к ры­ночной экономике. Но как точнозаметил Ральф Цепперник. «социаль­ное в конкуренции как раз то, что вообще нарынок приходит большое предложение товаров».

Ту же самую мысль Эрхардвыразил другими, более эмоциональ­ными словами: «Мы были на наилучшем пути,чтобы приговорить де­мократию к смерти и превратить демократические основныеправа на­шего народа в химеру- Только когда эти права вновь найдут свое выра­жениев свободном выборе профессии, в свободном выборе рабочего места и прежде всегов свободе потребления, лишь тогда сможем мы ожидать, что немецкий народ будетвновь активно участвовать в поли­тическом определении своей судьбы».

Именно так стоял тогдавопрос: союзники готовы были снять свое опекунство над Западной Германией лишьтогда, когда она докажет свою способность к экономически эффективному идемократическому развитию. Вскоре это и произошло.

4.  Основные понятия  и  противоречия  концепции, реализованной  эрхардом, и  периоды  ее реализации

Концепция, которойруководствовался Л. Эрхард в проведении экономических реформ, была названаконцепцией социального рыночного хозяйства (СРХ). Рассмотримосновные моменты этой экономической программы.

Концепция СРХсформировалась как нео­классическое осмысление новых социально-экономическихпроцессов «социализации» экономики, как попытка разрешения противоречия«экономика и личность» путем применения синтетической категории «социальность».Причем последняя раскрывается через целый ряд по­нятий, важнейшие из которых —«рамочные условия», «конкурентная политика» и «политика поддержания порядка».

«Рамочные условия» —объемлющее понятие данной концепции, аналогично тому, как в классической школеобъемлющим понятием яв­ляется рынок, а в институционализме — понятиесоциального институ­та. Рамочные условия — это прежде всего те социальныеценности, кото­рые предшествуют процессу производства и опосредуют его.

Уже неолибералы постоянноподчеркивали, что к неотъемлемому праву человека на независимое развитие своейличности относится «право на улучшение своего благосостояния в рамках заданныхобщест­вом правовых и моральных рамок — свободно и ответственно выбирать идействовать. Эта целевая установка требует в экономической сфере организоватьдецентрализованные процедуры волеизъявления и при­нятия решений...».

Как видим, экономическийпорядок следует здесь из социального, а не наоборот. Отсюда основной задачейгосударства становится про­ведение политики поддержки условий конкуренции иобщего социаль­ного порядка. Государство же, в свою очередь, возникает здесь некак продукт «общественного договора» Руссо и Вольтера, а как одно из не­обходимыхрамочных условий хозяйствования и деятельности индиви­да. В таком пониманиигосударства представители концепции СРХ го­раздо ближе к институционализму (гдегосударство также лишь один из социальных институтов), чем к неоклассицизму, врамках которого сформировалась концепция. И это является первым из рассматривае­мыхнами проявлений внутренних противоречий СРХ.

В самом общем виде этопротиворечие можно сформулировать так: пытаясь в теории через понятие«социальности» (а на практике путем построения «социального государства»)связать экономику к личность, мы неизбежно «вставляем» оба этих элемента вовнешние рамки (порядка, государства и пр.), то есть с помощью категории «социальность»не удается построить естественной, внутренней взаимозависимости эко­номики иличности, а на этой основе уже также общества и государст­ва. Отсюда —незавершенный, теоретически неполный характер кон­цепции СРХ, позволяющийсчитать ее скорее даже не концепцией, а «способом мысли».

Как это мы сейчас увидим,данное противоречие давало о себе знать во все периоды практического развитияСРХ в ФРГ, позволяя представителям различных взглядов в экономической теорииапеллиро­вать к этому понятию. Можно утверждать, что в рамках СРХ прояви­ласьвсе та же борьба двух основных течений в социальной и экономи­ческой науке XXв.

Итак, после успешногопроведения денежной реформы сразу вста­ли новые проблемы, связанные преждевсего с повышением цен. Необходимо различать две фазы. Первая фаза последенежной реформы за­ключалась в искусственном создании покупательной силы вобъеме 10 млрд. марок. Здесь имеются в виду подушные деньги (60 DM), вы­данные для создания первоначальных стартовых условий.

При этом у Эрхарда былодва пути: либо изменить систему цен, либо продолжить их замораживание и темсамым вновь породить скры­тую инфляцию. Второй вариант был категорическинеприемлем, так как он означал отказ от принципов реформы. Первый вариантпредставлял также социальную структурную перестройку экономики, ее переориен­тациюс преимущественного производства сырья и средств производст­ва на ускоренноеразвитие потребительской сферы.

С другой стороны,оздоровление последней не могло не сказаться на тяжелой индустрии (но это действительноуже была новая, здоро­вая связь двух подразделений — от предметов потребления,оплаченных деньгами потребителя, а не наоборот): эта сверхнормальная ликвид­ность,которую создали эти 10 млрд. марок в потреблении, действовала так, что отсюдачасть покупательской способности перенеслась также в индустрию средствпроизводства.

Первый этап еще не могполностью обойтись без регулирования<sup/>цен: Эрхард говорил: «Мы должнысейчас осуществить выравнивание цен… Затем долж­ны мы со всей определенностьюзаявить: теперь все! С этого момента цены повышаться не будут». Таким образом,эти первоначальные 10 млрд. марок создали, с одной стороны, потенциал развитияреформа и возможность маневра по изменению структуры цен, а с другой — от­ветственностьдействий Экономического совета, который должен был удержаться от соблазнарегулирования цен.

В принципе к 1950—1951 гг.первый этап осуществления реформ по переходу к экономическим методамрегулирования был в целом завершен. Но только «в начале 1959 г. была достигнутаполная конвертируемость немецкой марки», понадобилось десятилетие«экономического чу­да» для закладки основ социального рыночного хозяйства. Этопоказывает всю сложность перехода от командной экономики к рыночной даже вблагоприятных условиях.

В 1957 г. бундестаг принялдва важных для становления хозяйст­венной системы закона: 1) о бундесбанке,который окончательно закре­пил независимость последнего от правительства; 2)против ограниче­ний конкуренции в 1961 г. были приняты еще два ключевыхзакона—. свободе внешней торговли и о защите капитала.

К этому времени ФРГвступила в международные организации: в Организацию европейского экономическогосотрудничества в 1949 г.,  в ГАТТ в 1951 г., в Международный валютный фонд в1952 г., благопри­ятным фактором было и образование в 1957 г. Европейскогосообще­ства.

В целом с конца 50-х годовв ФРГ наступило десятилетие интен­сивного развития социального рыночногохозяйства. Безработица (и это несмотря на значительный прирост населения засчет переселенцев) по­чти сошла на нет, темпы роста общественного продукта былина уровне 5% в год, инфляция оставалась в незначительных размерах — 1-2% в год.При этом доля государственных расходов в валовом об­щественном продукте вырослас 34,2% (113,4 млрд. DM) в 1961 г. до 39,1% (264,1 млрд. DM)  в 1970 г. Это свидетельствует о становлении «социального государства» ипринятии многочисленных социальных программ. В течение 15 лет, с 1959 по 1973г., социальные выплаты на одного жителя в среднем возросли в 3,4 раза, именно с1242 DM (1960 г.) до 4239 DM(1973 г.). (При этом валовой социальный продукт вырос в меньшей пропорции, в 3раза.).

Строительство жильядостигло невиданного ни до, ни после уров­ня—579 000 квартир в год.

Плохая хозяйственнаяконъюнктура 1965—1966 гг., а том числе рост безработицы, привела к падениюправительства Эрхарда, сменив­шего на посту канцлера умершего Адэнауера. Квласти пришла «боль­шая коалиция», объединившая все крупные партии. Почти сразубыл принят Закон о способствованни стабильности и роста экономики, ко­торыйпредусматривал более интенсивное госрегулирование конъюнк­туры, чем это былоранее. Сразу были приняты инвестиционные про­граммы — на 2,5 и 5,3 млрд. марок,после чего конъюнктура быстро улучшилась: рост долгов, экспансивные финансовыепрограммы и по­следовавшее затем погашение долгов соответствовали во многоммоде­ли антикризисной фискальной политики в преодолении конъюнктурно­го спада.Закон о стабильности выдержал первую пробу.

Эта политика нашларазвитие у социально-либеральной коалиции (СДПГ и СвДП), которая пришла насмену «большой коалиции» в 1969 г. Так, Г. Шмит считал, что 5% повышения ценлучше, чем 5% безработицы.

По оценке тогдашнегоминистра экономики К. Шиллера, автора концепции «глобального регулирования»,эта политика была синтезом фрайбургского императива, фрайбургскогоэкономического порядка и кейнсианского подхода. Итак, в игру вступил Кейнс,известный англий­ский экономист, предложивший — еще перед войной — в условияхми­рового кризиса так называемую политику спроса, где государству былорекомендовано повышать занятость.

Концепция «глобальногорегулирования» предусматривала пере­ход от сложной системы многочисленныхналогов к налогообложению основных макроэкономических величин — прибыли,зарплаты и др. с тем, чтобы государство могло их таким образом регулировать. Вре­зультате этой политики годовая реальная зарплата росла в среднем на 4,6% вгод. Но, с другой стороны, уровень цен 1969 г. вырос на 1,9%, 1970 г. — на 3,6,1971 г.— на 5,1, 1972 г.—на 5,6%. Это свидетельст­вует о процессахразбалансирования экономики. Итак, обратной сто­роной антициклическогорегулирования стала растущая инфляция, ко­торая достигла в 1973 г. 6%.

В этот период «экспансиисоциального государства» были приняты новые законы в социальной области и на ихоснове широкие социаль­ные программы:

— Закон о защите правработающей молодежи (1960 г.) введение Минимального отпуска для всех трудящихся(1963 г.) и продление срока отпуска по материнству (1965 г.);

— налоговые льготыпредпринимателям, вводящим для работаю­щих имущественные доплаты, учитывающиеобъем доходов и число де­тей (то есть социальные критерии);

— содействие образованию (Законы о специальномобразовании 1969 г. и о переобучении 1971 г., о способствовании защитеакадемиче­ских степеней— 1971 г.);

— рост социальных выплат:на детей (1961, 1964, 1970 гг.), на приобретение жилья для малообеспеченныхгрупп (Закон о жилищной помощи 1963 г., второй жилищный закон 1970 г.);

— развитие системысоциального страхования (в том числе введе­ние выплат по болезни, включениедетей и студентов в обязательное страхование от несчастных случаев — 1971 г.,введение гибкой возраст­ной границы для перехода на пенсию — Закон о пенсионнойреформе 1972г. и т. д.).

Экспансия социальногогосударства обеспечивалась путем повы­шения налогов — если в 1960 г. нагрузкана зарплату работающего че­рез налоги и социальные отчисления составляла всреднем 15,9%, то уже в 1973 г. она выросла до 26,1%.

Вывод: первый поворот вэкономической политике произошел в конце 60-х годов и был связан с усилениемдеятельности государства в области занятости и социальных программ.

Однако уже с начала 70-хгодов безработица вновь стала расти, одновременно резко возрос также дефицитгосбюджета из-за прогрес­сирующих выплат социального назначения: так, с 1970 по1975 г. про­цент государственных расходов в чистом социальном продукте вырос с29 до 51%, при этом наибольшая часть этого прироста пошла на развитие различныхвидов социального страхования.

К началу 70-х годов вобщественности начинает преобладать мнение, что многие сторонники кейнсианствав их одностороннем выделе­нии аспекта занятости отказывают во вниманиипроблематике инфля­ции. Это открыло «монетарную контрреволюцию», котораявозвратила инфляционную проблематику в центр своих убеждений.

Монетаристы считали борьбус безработицей излишней, относя оп­ределение пропорции занятости к внутреннемуделу рынка. Однако эйфория правящих социал-демократов начала 70-х годов,несмотря на многочисленные предостережения оппонентов, начала испаряться лишь ксередине 70-х, когда появилась симптомы нового мощного хозяйст­венного кризиса.

Кризис 1974 — 1975 гг.внес отрезвление и новый переворот в поли­тике — сокращение госбюджета и мерыпо обузданию инфляции. Одна­ко в целом продолжала проводитьсясоциал-демократическая линия, и после двухлетнего сокращения безработицы иповышенных темпов роста в 1977 г. конъюнктура снова начала ухудшаться. Новаясоциал-демократическая политика попыталась сочетать социальную направлен­ностьи линию на поддержку структурных сдвигов.

В 1977 г. была принята«Программа будущих инвестиций», отли­чавшаяся от предыдущих двумя важнымипунктами. Во-первых, эта программа была среднесрочной, во-вторых, кромепостановки задач по­литики занятости, также ясно выделялась политикаструктурных сдви­гов. Путем направленных в будущее инвестиций в областистроительст­ва городов, транспорта, отопления предусматривалось развитие общест­веннойинфраструктуры и защита окружающей среды. Для этого были предназначеныинвестиции а размере примерно 16 млрд. марок.

Однако и обновленнаяполитика привела к росту дефицита госбюд­жета с 37,9 млрд. марок в 1979 г. до67,6 млрд. в 1982 г. Это свиде­тельствует, что даже при осознании необходимостиперемен экономи­ческая политика существенно меняется лишь путем прихода квласти конкурентов, которые вырабатывали альтернативу в оппозиции.

Конецсоциально-либеральной коалиции осенью 1982 г. означал действительный поворот всоциальной и экономической политике. В первую очередь предусматривалосьсокращение государственной деятельности, чтобы вновь предоставить больше местачастной предпри­нимательской инициативе. Уже в бюджете 1983 г. дефицит былсокра­щен на 30 млрд. марок, однако реально его удалось снизить лишь на 14,6млрд.

Инерцию социальноориентированной экономической политики не удалось преодолеть и консерваторам сих ориентацией на максималь­ное устранение государства из хозяйственной жизни.Так, доля госу­дарственного бюджета в совокупном общественном продукте остаетсяс начала 80-х годов на уровне немногим менее 50%, государственный долг растеттакже постоянными темпами, а после 1985 г. дефицитность бюджета даже повысиласьс 8 до 13 % .

Второй поворот вэкономической политике произошел в начале 80-х годов и был связан с усилениемдеятельности государства в сфере защиты свободы предпринимательства (например,были снижены налоги, ослаблен контроль над слияниями компаний и др.), однакоодно­временного планируемого уменьшения объема государственного пере­распределениятак н не произошло. Что же явилось причиной послед­него феномена? Социальноерыночное хозяйство не позволяет себя де­монтировать: созданные им социальныеинституты (система социаль­ного страхования, партнерство профсоюзов и союзовпредпринимателей и т. д.) являются для избирателя более привлекательными, чемгипо­тетические блага консервативной экономической политики.

Результаты монетаристскойнеоконсервативной политики, как это отмечалось выше, существенно отличаются отплодов социал-демокра­тической политики: если последняя, сокращая безработицу испособст­вуя социальным программам, тем самым сокращает темпы роста и уси­ливаетинфляцию (поскольку эта политика антикризисная, то, демпфи­руя падение, темсамым она «сглаживает» и подъем), то экономическая политика консерваторов,напротив, способствуя росту и оздоравливая финансы, ставит тем самым под вопроссамо «социальное» государство:

безработица растет, долятрудящихся в национальном доходе падает. Так это и произошло в 80-х годах.

Но поскольку оба основныхнаправления экономической и социаль­ной политики зависят от мнения большинства,то они вынуждены оба стремиться провозгласить себя наследником и хранителемидей соци­ального рыночного хозяйства. Предоставим коротко слово двум извест­нымполитическим представителям обоих направлений.

Гельмут Коль: «Достиженияи творчество наших граждан могут лишь тогда развиваться в массовом масштабе,когда они не душатся бюрократией, зарегулированностью иначальственно-государственной предусмотри-тельностью. Ядро нашей политикипоэтому — налоговая реформа. После этой реформы семьи с наименьшими и среднимидо­ходами будут платить меньше.

Одновременно будут усиленыобразование капиталов, сила прибы­ли и инвестиционная деятельностьпредпринимателей».

На это возражаетГанс-Иохав Фогель, до последнего времени гла­ва СДПГ: «Но сокращение государственныхрасходов, дерегулирование (под этим термином понимается сокращениевмешательства государст­ва в экономику вообще.—Прим.),приватизация и свертывание прав на защиту труда вряд ли способны укрепитьрыночное хозяйство, тем более придать ему социальный характер… Именно этоправительство с его массированной политикой перераспределения снизило долюдоходов трудящихся в нетто-национальном доходе с 66% в 1982 г. до 58% в 1986г., ослабив тем самым покупательскую силу, не компенсировав это необходимыми инвестициями.Это и несоциально, и нехозяйственно… Социальная политика не есть оковыэкономического роста, а, на­против, его источник».

С последним утверждениемможно согласиться, но, во-первых, его нужно еще доказать, а во-вторых, остаетсявопрос, какая социальная политика является действительно социальной.

Возвращаясь ксформулированному выше противоречию концеп­ции СРХ, можно утверждать, чтопопытка реализовать синтез социаль­ного и рыночного в экономике лишь путемпостроения «социального государства» (что предприняли социал-демократы в 70-егоды) приве­ла к кризису последнего и к политике возврата на традиционный путь.

Но, с другой стороны,возврата к государству — «ночному сторожу» уже быть не может (что показали 80-егоды): набравшая инерцию гро­мада социального государства «не дает» себядемонтировать; безрабо­тицу, принявшую застойный характер, не удаетсяпреодолеть неоконсервативными средствами. Возникает необходимость, как ужеговорилось, синтеза двух течений в социально-экономической мысли. Такой синтезв различных формах идет (например, в концепции «человеческого ка­питала» каксинтеза противоположности труда и капитала). Три зак­лючительных замечания,актуальных для нашей ситуации:

Во-первых, реформы, ксожалению, осуществляются лишь тогда, когда положение угрожающе и реформыбезотлагательны, когда из-за широкого распространения беспорядка инебезопасности боль­шинство видит в них больше плюсов, чем минусов.

Во-вторых, команднаяэкономика в Германии господствовала лишь 12 лет и не устранила частной собственности,при этом немаловажно, что государственные предприятия были разрушены.

Наконец, в-третьих,сочетанием трех реформ (денежной, экономи­ческой и социальной) удалосьнаправить массовую активность в пози­тивное русло — за счет действительнойсвязи производства и потребле­ния (деньги), эффективности и справедливости (социально сбаланси­рованный рост).

Можно с уверенностьюговорить, что на «ярмарке» социально-экономических идей концепция «социальногорыночного хозяйства» — одна из наиболее при­влекательных, если отвлечься от еерекламного блеска и поломать немно­го голову над разгадкой западногерманского«экономического чуда».

Однако с этой чисторекомендательной в первую очередь для России позиции вернемся к реформамЛюдвига Эрхарда.

Основным плюсом вообще вжизни Эрхарда было то, что он оставался всегда тверд и после­дователен. Онпротивостоял любым попыткам навязать правительству такую линию, которая моглабы спровоцировать и подстегнуть ин­фляцию. Он отказывался осуществ­лять любыемеры, которые бы проти­воречили принципам рыночной эко­номики. Это не значит,что прави­тельство          бездействовало, «перепоручив» все рынку. Но актив­ностьправительства и Центрального банка (селективная поддержка экс­портных отраслейпромышленности, стимулирование инвестиций метода­ми налоговой политики,создание инвестиционных фондов с государст­венным участием, гибкое манипули­рованиеучетной ставкой и так далее) напоминала скорее тонкую работу настройщикамузыкальных инстру­ментов, чем беспорядочное размахи­вание кувалдой.

Уже к середине 50-х годовдаже завзятым скептикам стало ясно, что система «социального рыночногохозяйства» выдержала испытание на прочность. К 1958 году, спустя 10 лет посленачала реформ, Германия ут­роила свой ВНП, став вторым после США мировымэкспортером. Ста­бильность немецкой марки вызывала зависть соседей, каждыйседьмой немец обзавелся машиной, система социальной защиты не плодила ижди­венцев,но позволяла каждому достойно встретить и старость, ниболезни.

Эрхард мог быть доволен.Как че­ловеку и ученому, ему, безусловно, повезло. Жизнь предоставила Людви­гуЭрхарду и его команде редкую возможность экспериментально отра­ботать своюстратегию, день за днем проверяя ее на практике и убеждаясь в своей правоте.

Чужой опыт всегда уникален.Его нельзя в точности ни повторить, ни скопировать. Но знать и учитывать егонадо. Ведь недаром говорят: умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своихсобственных. Некоторые, правда, не делают ни того, ни другого.

1.   ЗарицкийБ. Секреты «Германского чуда» // «Новое время». – 1995. — № 14. – С. 18-19.

2.   Зоммер Т.Смена эпох // Deutschland. – 1999. — № 5. – С. 6-12.

3.   Ломакин Д.Мировая экономика. – М.: ЮНИТИ, 1998. – 620с.

4.  Мельников П. Концепциясоциального рыночного хозяйства: мифы и реальность // Вопросы экономики. –1997. — № 7. – С.65-80.

5.   Херцог Р. 50 лет Основномузакону // Deutschland. – 1999. — № 3. – С.16-22.