Реферат: Китай в мировых процессах
В Китае практически все согласны стем, что в своей объективной основе новые мировые экономические процессы независят от воли людей, являются естественным порождением хода экономического инаучно-технического прогресса. Факт, что мы живем в мире, в котором нормойстало массовое производство товаров на основе специализации, а также ихрентабельная транспортировка в любой район мира, интеграция мировых рынков(товаров) капитала, услуг и т.д.). Поэтому, в принципе, единственнаяальтернатива усвоению существующих правил международной торговли — это введениепочти полной автаркии и прозябание в рамках национальных границ.
В то же время в Пекине очень ясноотдают себе отчет в том, что между этой бесспорной истиной и очень частоследующим за ней выводом, что та или иная страна должна принимать правиламирового рынка, налицо логический «перескок», целенаправленноезатуманивание понятий. Конечно, интернационализация хозяйственной жизни — этобезусловный факт. Статистика свидетельствует, что в развитых странахсредневзвешенный таможенный тариф с 40 процентов в послевоенные годы упал до 5процентов, а в развивающихся странах сейчас составляет в среднем 12 процентов.
Дело, однако, в том, чтоконкретная форма, в которую выливается действие данной закономерности,конкретные правила и условия торговли являются вовсе не бесстрастной, даннойсвыше объективной реальностью, а результатом ожесточеннейшего столкновенияпозиций и мнений, которые выражают разнонаправленность конкретных материальныхинтересов и соотношение сил мировых хозяйствующих субъектов разного ранга: отмалых и средних предприятий до национальных государств и ТНК.
Собственно говоря, к«экономической среде обитания» китайского государства прикладываютсяте же правила поведения и стереотипы, которыми определяется поведение лидераэтой страны в классической политической ситуации, когда имеется значительноечисло участников. Как и всегда, задача китайского стратега состоит в том, чтобыосознать ситуацию (по принципу «знай себя и знай противника — и ты будешьнепобедим») и выстроить правильную линию поведения, в многообразныхкомбинациях завоевывая партнеров и друзей, нейтрализуя, изолируя и ослабляяпротивников, дабы оперировать в более безопасной и благоприятной международнойсреде.
Экономическая глобализация,считают в Китае, вовсе не ослабляет значения региональной интеграции. Дваданных процесса идут параллельно. Это ясно видно на примере Восточной Азии, гдеразного рода межстрановые объединения, форумы, организации и двусторонниесоглашения продолжают множиться. За последние десять лет их число в миреувеличилось, по подсчетам, более чем в десять раз, причем наиболее обильно онирастут и «третьем мире». Региональная интеграция дает КНРдополнительную свободу маневра, возможность использовать разного родагруппировки как компенсаторные и амортизационные механизмы. Существуетдостаточное количество графических схем, наглядно показывающих, как государстваВосточной Азии (асеановская «десятка») а также Китай, Япония, ЮжнаяКорея) «закольцовывают» во всякого рода форумы и механизмыкоординации сотрудничество друг с другом и с другими мировыми регионами(разнообразный набор зон свободной торговли (ЗСТ) и «треугольников роста»,АРФ и диалоги с АСЕАН, АТЭС, АСЕМ, Форумом сотрудничества с Латинской Америкой— FALEA и т.д.)
«Разноскоростной» характерпроцессов
Как отмечают в Китае, важнейшейособенностью мировых процессов является то, что они с очень разной силойпроявляют себя в различных аспектах экономики и жизни общества. Кроме того,проявление интеграционных тенденций в разных сферах экономическоговзаимодействия приносит очень несхожие последствия разным группам стран.
Экономическая классикасвидетельствует, что развитые и продвинувшиеся по пути фритредерствагосударства выигрывают несравнимо больше, чем развивающиеся страны и те,которые переходят к свободной торговле благодаря высокому уровню протекционизмаи в которых структура цен перекошена по сравнению с общемировой.
Интеграционные изменения,сращивание рынков происходят с очень разной скоростью и глубиной в том чтокасается рынков товаров, капитала, технологий, труда и т.д.
Интеграция неплохо развита в сферетоварного обмена. Похуже — в области услуг. Впрочем, даже и здесь она находитсятолько и начале пути. Глобальная рыночная экономика еще не сложилась, исложится нескоро. В мире по каналам международной торговли реализуется не более20 процентов ВВП. В особенности это характерно для экономики США и ЕС (если рассматриватьЕвросоюз как единое целое).
Явный дефицит тенденции кинтеграции наблюдается в сфере технологий. Это заставляет предположить, что тутналицо действие конкретной целенаправленной политики, действующей наперекоррыночным императивам. При попытках закупить на международном рынке современнуютехнологию хозяйствующий субъект обнаруживает такое количество отнюдь небесплатных приложений и условий, что покупка оказывается нерентабельной. Вовсене просто и продать технологию (а тем более найти желающих осваивать открытия иизобретения). По-прежнему самые богатые страны владеют 90 процентами патентовмири, и из них же приходится 90 процентов пользователей Интернета. Даже уКитая, несмотря ни его бесспорные экономические успехи, ситуация по показателямтехнологической продвинутости, научно-технического прогресса, внедрения и т.д.достаточно неоднозначная: по ряду позиций страна не только не поднимаетсявверх, но и сползает на более низкие строчки в мировой табели о рангах.
Если же речь идет о рынке труда,то межстрановая мобильность этого фактора производства наталкивается сейчаседва ли не на большие препятствия, чем 50 лет назад. Рынок труда как таковойсуществует только в отношении очень узкого слоя редких и сложных квалификаций.В сфере распространенных профессий иммиграционные барьеры сейчас значительновыше, чем 100 лет назад, а нежелание впускать «экономическихмигрантов» принимает подчас на редкость уродливые формы.
В отличие от этого рынок капиталаблагодаря целенаправлен ной деятельности развитых стран и международныхфинансовых институтов получил наибольшее развитие. К настоящему моменту объемторговли валютой в мире по крайней мере в 20 раз превышает совокупный объемторговли товарами и услугами. На этом поприще глобализация развернулась вовсю,при том, что из всех аспектов глобализации, согласно китайскому анализу, именнопри либерализации в данной области возможность для страны, недостаточновписанной в мировое хозяйство, получить какие-либо вы годы наиболее спорна.
Открытие страны для иностранногокапитала создает развивающимся странам гораздо больше проблем, чем открытие дляимпорта сферы товаров и услуг. С одной стороны, конечно, ставки за банковскиеуслуги крупных диверсифицированных финансовых учреждений будут меньше, а спектрпредлагаемых услуг — шире. Однако, как показывает опыт многих государств,непродуманное поспешное открытие внутреннего рынка в этой сфере делает странуочень уязвимой от колебаний финансовой конъюнктуры, от целенаправленныхдействий международных финансовых спекулянтов, оперирующих подозрительнокрупными суммами. При меры Мексики, Бразилии, Аргентины, некоторых стран ЮВА ит.д. говорят об этом со всей очевидностью. В итоге страна теряет гораздобольше, чем приобретает, и может в конце концов оказаться у разбитого корыта,как Индонезия, которая четыре года назад приводилась в качестве примераэкономического чуда и социального благополучия (и для такой оценки были всеоснования), а сейчас зачисляется в разряд «несостоявшихся государств»и балансирует перед перспективой полного коллапса.
Важным соображением, на котороеуказывают китайские экономисты, является то, что выгоду развивающимся странамприносит только тот капитал, который вкладывается по-настоящему продуктивно.Здесь налицо полная аналогия с рачительным, предусмотрительным хозяином ичеловеком, влезающим в долги, легкомысленно проматывающим доставшееся отпредков наследство.
Поэтому в КНР считают, чторазвивающиеся страны и страны с переходной экономикой априори должны весьмаосторожно подходить к посулам сторонников глобализации в том, что касаетсярынка финансовых услуг, страхового бизнеса и т.д. В своей внешнеэкономическойпрактике китайцы именно этот сектор либерализуют, кажется, самым последним.
Китайские эксперты указывают, чтовнимательного анализа заслуживает весьма противоречивая, требующая конкретныхрешений по конкретным группам товаров ситуация даже в той сфере экономическойглобализации, в которой, как считается, выигрыш для развивающихся стран можетбыть максимальным, — в сфере либерализации товарных обменов. При этомпервоочередное внимание обращается на вопрос, который больше всего попортил имкрови при вступлении в ВТО, — либерализацию торговли сельхозпродукцией.
Общеизвестен факт, чтофритредерство началось 150 лет назад как раз с сельскохозяйственного сектора —с «зерновых законов» («Corn laws»), которые были принятыанглийским парламентом по инициативе манчестерского предпринимателя Дж.Кобдена.Англия снимала тарифную защиту своего зернового рынка, чтобы более дешевоерусское и французское зерно «вытолкнуло» британского крестьянина издеревни, вынудив его искать работу на фабрике и обеспечив дешевоепродовольствие для фабричной рабсилы.
И несмотря на то, что прошло болеечем полтора столетия, казалось бы, победного шествия свободной торговли,несмотря на всевозможные содействующие ей шаги и мероприятия, созданиемеждународных организаций по либерализации мировой торговли, рыноксельскохозяйственной продукции остается по-прежнему одним из самых закрытых,причем для его защиты от конкуренции из-за рубежа предпринимаются (в первуюочередь развитыми странами — флагманами фритредерства, в авангарде которых,естественно, мы видим Англию) разнообразнейшие меры — от самых«варварских» (типа квотирования) до экстравагантных (вроде тех,которые предпринимает Япония для защиты своего поразительно нерентабельногорисоводства). Именно в этой сфере отмечается наибольшее количество«торговых войн».
Кстати, китайцы обращают вниманиена то, что практически на усугубление диспропорций и неравенства в сельхозторговлеработает нынешняя стратегия МВФ—МБРР. В их позиции немало лукавства.Международные финансовые институты говорят развивающимся странам, что тем будетвыгодно развивать свои сравнительные преимущества, и в качестве таковыхрекомендуют сельское хозяйство и сырьевые отрасли. Поскольку такой рецептодновременно «прописывается» всем развивающимся странам, то намировом рынке, естественно, существует избыток продовольствия и сырья(«рынок покупателя»), цена на них низкая, рыночная механика несрабатывает и развивающиеся страны не получают ожидаемой прибыли.
Неравномерное распределение тягот ивыигрышей
Поскольку основные товаропотокиосуществляются между промышленно развитыми странами, то эти экономические«тяжеловесы» и определяют правила торговли. Западные государства иобслуживающая их интересы бюрократия международных экономических организаций немогут не добиваться своих целей всеми доступными методами. Правила игры вмировой торговле, в том числе правила ВТО, изготовлены богатыми странами и для богатыхстран, безапелляционно заявляет по этому поводу «Чайна дейли». Приэтом первую скрипку играют даже не ГАТТ/ВТО, а МВФ, МБРР, «Большаясемерка».
На совещания ВТО на уровнеминистров некоторые слаборазвитые страны не имеют возможности послать своегопредставителя, не говоря уже о том, чтобы содержать команду опытныхпереговорщиков, разбирающихся в правилах международной торговли. В итоге, пооценкам, одна треть стран — участниц ВТО вообще плохо представляют себе, какие,собственно, требования предъявляются к ним по правилам ВТО и, значит, заведомопроигрывают в любом торговом споре.
Одним из важнейших«встроенных дефектов» глобализации в КНР считают тот факт, чтоисходное неравенство стартовых позиций различных стран все более усугубляетразрыв в уровнях развития. Поскольку с точки зрения наличия капитала инаучно-технического задела разные группы стран оказываются в неравномположении, силы рынка, естественно, углубляют эту пропасть в уровнях дохода.Разрыв в доходах между развитыми и развивающимися странами, который в 1983 годусоставлял 43:1, уже через десять лет вырос до 62:1. Одна шестая часть населениямира тратит 80 процентов его доходов. Та же динамика наблюдается и в картинераспределения собственности. В 1990 году 20 процентов населения Земли обладалисобственностью, которая в 60 раз превосходила собственность беднейших 20процентов ее населения. В 2000 году этот показатель возрос до 74 раз. Тот жесамый механизм срабатывает и в самих развитых странах, углубляя разрыв обществана космополитическую верхушку привилегированных менеджеров и на массу, которойнечем оплачивать медицинскую страховку. Это, кстати, дает скептикамдополнительные аргументы, чтобы оспаривать рекламируемые выгоды глобализации.
Некоторые явления дают почву дляподозрений, что международные финансовые институты далеко не объективны и небескорыстны. Сравнение экономических показателей развивающихся стран за период1960—1980 годов (когда они проводили консервативную политику) и 1980—2000 годов(после выводов авторитетнейших международных неформальных форумов онеобходимости нулевого глобального роста), когда начал энергично внедрятьсястандартный пакет мер структурного приспособления (сокращение правительственныхрасходов, приватизация госсектора, либерализация внешней торговли, поощрениеэкспорта, усиленное открытие страны для иноинвестиций и т.д.), дает весьмавыразительные результаты. Для трех четвертей развивающихся стран эта политикаоказалась чуть ли не катастрофой.
В Восточной Азии более или менееприличный экономический рост и стабильность продемонстрировали только тестраны, которые игнорировали стандартные рецепты МВФ—МБРР и поступалипо-своему. С наилучшими результатами вышла из кризиса Малайзия, которая вообщеввела фиксированный курс доллара.
Важным риском, который несетглобализация, является рост взаимозависимостей, связывающих между собой всечасти системы. Соответственно, сбой в одном звене через эти связи мгновенноретранслируется в остальные части системы. Еще десяток лет назад средиэкономистов основного течения существовало единодушное мнение, чтопредшествовавшие финансовые кризисы были обусловлены недостаточной развитостьюпроцессов глобализации. Сейчас взгляды поменялись на противоположные. Считаетсяобщепризнанным, что более глобализированный мир равен более нестабильному миру,причем опасность свалиться в кризис имеется теперь и у стран, не совершающихкрупных ошибок в макроэкономической политике, и, как говорят некоторые, даже устран, которые не совершают каких-то видимых ошибок в своей экономическойполитике.
Для многих крупных стран уровеньзависимости ВНП от внешней торговли составляет уже 30 процентов, а в рядеслучаев он доходит до 50 и даже 60 процентов. Впрочем, развитые страныотрабатывают механизмы «сбрасывания» кризисных явлений в «третиймир».
При всем этом, по мнению китайцев,по крайней мере для не которых развивающихся стран вполне реально реализоватьсвои конкурентные преимущества (специфические природные богатства, низкуюстоимость и неприхотливость рабсилы, продуманную общегосударственную стратегию,возможность региональной кооперации с государствами своего уровня и т.д.). Втаком понимании китайцев укрепляет бесспорный факт общеэкономического итехнологического рывка, совершенного последовательно целым рядом странВосточной Азии после Второй миро вой войны.
Корень вопроса, по мнению Пекина,состоит в проведении про думанной эшелонированной стратегии взаимодействия смировым рынком. Просто надеяться на то, что рынок начнет работать, еслиотпустить вожжи государственного регулирования) — это верный путь кэкономической катастрофе. При этом необходимо учитывать, что чем беднее ислабее страна и чем она ближе к продовольственному и сырьевому спектруэкспорта, тем меньше у нее шансов организовать конкурентоспособноепроизводство.
Картина соотношения экономическихсил, считают в Пекине, не остается статичной, и закон неравномерности развитиии далее будет проявлять свое действие. Какие-то государства будут подтягиватьсяк экономической и технологической «группе лидеров», а затем и входитьв ее состав, а какие-то выпадать из нее. Немалые возможности китайцыусматривают, естественно, у своей страны, а также у региональных центров силы(Индии, Бразилии, возможно, Ирана или Турции), которые способны выступить вкачестве «ядер» региональной интеграции.
Оценка политической глобализации
В принципе, для КНР не являетсятабу идея регулирования некоторых мировых процессов из одного центра, то естьвозникновения неких протоэлементов «мирового правительства». Но туткитайцы проявляют очень высокую степень осторожности и избирательности. Они ввысшей степени дорожат независимостью и самостоятельностью, которая далась ихстране ценой больших жертв и усилий.
Рассуждение о том, что необходимобыстрее сводить под управление международного сообщества (от имени которого выступает узкая группа стран) все большее число вопросов, им кажетсяпреувеличением. Объективная реальность мировых процессов на данном этапе вовсене требует той централизации решений, о необходимости которой говорят лидерыЗапада. Здесь подозревают, что под умозрительными построениями идеологов«технотронного мира», «нового кочевничества» и«глобальной деревни» кроется попытка реализовать какие-тоэгоистические, партикулярные интересы, что способно принести вред человечеству.Не проходит мимо внимания китайских аналитиков тот факт, что требованияподелиться суверенитетом с международным сообществом исходят как раз от техгосударств, которые ведут себя наиболее эгоистично и напористо в плане«унилатерализма», вплоть до попыток распространить свое внутреннеезаконодательство на весь мир. Сами же они вовсе не проявляют готовности идти накакие-то жертвы или неудобства ради ускорения дела глобализации и ведут себявесьма эгоистично. В Пекине делают вывод, что противоречие здесь надуманное. Угрозаослабления независимости и суверенитета государства исходит вовсе не отимперативов глобализации, а от давно знакомой политики гегемонизма игосподства.
Что касается изменений, которыхякобы требуют императивы глобализации, в Китае специалисты, во-первых, исходятиз того, что по крайней мере в первой половине XXI века, бесспорно, главнымидействующими лицами на международной арене останутся национальные имногонациональные государства. Во- вторых, по убеждению Пекина, есть множествовопросов, которыми оптимально было бы управлять не из Нью-Йорка, а насубрегиональном или региональном уровне или же в «профессиональномразрезе».
Дополнительную степень свободыдостаточно мощным национальным государствам дает феномен очень значительногороста влияния транснациональных корпораций (ТНК), который здесь вовсе неупускают из виду и планируют использовать в своих интересах (выращиваясобственные и налаживая плотный рабочий контакт с имеющимися). Только запоследние три года в результате очередной волны слияний и приобретений в миреобразовалось еще шесть гигантов бизнеса с суммарными активами порядка 100 млрд.долларов и выше. На ТНК, количество которых выросло до 60 тыс., приходится всебольшая часть международного товарооборота (до двух третей, причем значительнуючасть этого объема дает внутрифирменный оборот).
КНР поставила себе задачу:выращивание через укрупнение госпредприятий до 50 сверхкрупных государственныхпредприятий-холдингов, пользуясь тем, что правила ВТО разрешают субсидиинекоторым производствам. Помощь им будет оказываться также в виде субсидий,адресованных в западную часть страны на строительство инфраструктуры,промышленную реструктуризацию, обучение работников, научные исследования и т.д.Этим госпредприятиям будет разрешено слияние друг с другом и с другимимеждународными гигантами бизнеса.
В Китае указывают: прежде чемговорить о политической стороне глобализации, необходимо определиться, о чемидет речь — о выявлении потенциала многополярного разнообразного мира,«цивилизованной мировой деревни», живущей по консенсусным общиннымобычаям, или же о становлении единственной сверхдержавы, которая через своивоенно-политические блоки будет контролировать весь мир. Китайцы считают самособой разумеющимся, что решения, касающиеся народов и государств, должныприниматься демократическим путем, в условиях равенства государств. При этомони, похоже, склоняются не столько к принципу арифметического большинства,уравнивающего великую державу с миллиардным населением с мелкими и мельчайшимигосударствами, сколько к принципу консенсуса или по крайней мере широкогосогласия. К международным образованиям, в которых исход голосованияопределяется тем, сколько конкретные государств» имеют голосующих акций, каковразмер их пая, в Китае относятся достаточно скептически. Настороженноеотношение Пекин демонстрирует к активности сильно размножившихся западных неправительственных организаций, которые пытаются навязать мировому сообществусобственную повестку дня.
Для Китая неприемлема модельмеждународных отношений, основывающаяся на силе и угрозе ее применения.Китайская идеология в течение тысячи лет гласила, что мандат на управлениестраной возникает лишь в том случае, если руководство ее блюдет закон и следуетправилам морали. Пекин однозначно не приемлет аргументацию о том, чтоотсутствие элементов «мирового правительства» и слабость силовогоинструментария воздействия на страны-нарушители являются причиной ростаконфликтов в мире после окончания холодной войны, особенно внутренних. Поубеждению китайцев, дело не в каких-то обнаружившихся дефектах тех принциповмироустройства, которые были выработаны после Второй мировой войны, а в том,что эти принципы не выполняются.
В Китае однозначно отрицательноотносятся к попыткам унифицировать ценности, культуру и поведенческие установкираз личных народов в соответствии с западным стандартом. В КНР находят большойотклик идеи диалога цивилизаций, сосуществования и взаимообогащения культур исистем ценностей. Прежде всего критику вызывает навязывание колониального суррогатаинституциональной демократии, нрав человека, потребительского идеала,голливудского варианта культуры, процесс коммерциализации тех сторон жизни,которые в традиционных обществах всегда относились к сфере духовного, включаяприведение к долларовому эквиваленту обычных человеческих ценностей —общественных, семейных, личных.
В последнее время в Китае выведениз обращения термин «духовное загрязнение», вызывавший остроенеприятие на Западе. Однако установка на противодействие этому явлению по- прежнемусохраняется. Она реализуется как в плане охранительных мероприятий (контрольнад Интернетом, разнообразные про явления цензуры и т.д.), так и в позитивномплане. Это и пропаганда здорового образа жизни, и создание условий для него (всферах спорта, культуры, туризма и т.п.), и продвижение достаточноконсервативных жизненных ценностей, чему в последнее время высшее китайскоеруководство уделяет немалое значение. Руководство КПК подчеркивает, что именноформирование здоровой общественной морали во все возрастающей мере будет сферойзанятий партийных органов.
В Пекине не скрывают, чторассматривают попытки Запада привить китайскому населению и кадровому корпусусвою идеологию как свидетельство циничного стремления ослабить КНР, по дорватьморально-политическое единство ее общества — связующую силу китайскогопатриотизма.
Итак. В принципе, модель поведениякитайцев вполне укладывается в классическую формулу «догоняющегоразвития» с закрытием защищаемых отечественных отраслей, которуюреализовали в ходе своего беспрецедентно быстрого развития Германия и США вконце XIX века. Ее смысл состоит в том, что для между народной конкуренцииоткрываются или уже готовые к конкуренции отрасли, или безнадежные,предназначенные к выбраковке. Перспективные, необходимые для сохранениянациональной безопасности и прочие приоритетные отрасли выращиваются подпротекционистским зонтиком и открываются для соревнования с иностраннойпродукцией постепенно, по мере созревания.
В послевоенные годы эту формулуразвития успешно использовала Япония, а за ней и азиатские НИС. Как отмечалосьна недавно проходившей представительной международной конференции «Китай имир в XXI столетии», теперь ее весьма успешно пытается использовать иКитай с той лишь разницей, что он, чувствуя свою уязвимость внаучно-технической составляющей интеграционных процессов, стремится вдвинутьсясразу во многие «технологические этажи» промышленной продукции,обращающейся на мировом рынке, — от производства дешевого трудоемкогоширпотреба и сборки из готовых комплектующих до производства неплохой гаммы«белых» товаров.
На ближайшую перспективу китайцыбудут делать упор на торговлю товарами и услугами, в то же время стараясьпроизводить заимствование технологии и создание научно-технической базымирового значения.
Как считают в Пекине, для Китаяоткрытие своих финансовых рынков несет гораздо больше минусов, чем плюсов, и ондолжен подходить к этому вопросу с особой осторожностью. У страны очень высокаянорма сбережений, громадное положительное сальдо торгового и платежногобалансов, золотовалютные резервы, превысившие 200 млрд. долларов (долг —порядка 170 млрд. долларов, из них лишь треть — краткосрочный).
Китайцы еще не полностью решилидля себя вопрос, стоит ли им однозначно делать ставку на новую экономику(которую здесь подчас преподносят как машину по производству огромныхценностей, не имеющих материальной формы) в ущерб старой экономике (массовоепроизводство дешевых товаров). Осознавая все плюсы первой для перенаселенногоВосточного Китая, здесь в то же время побаиваются, что продукт новой экономикибудет слишком уязвим от резких изменений мировой конъюнктуры.
Олисов И.С.
Список литературы
Для подготовки данной работы былииспользованы материалы с сайта asiapacific.narod.ru/