Лекция: ГУГЛАНДСКИЕ ТОПИ 8 страница
— Это замечательно! — Рассмеялся я, усаживаясь на краешек тротуара.
Машинально достал из кармана Мантии Смерти сигарету, рассеянно покрутил ее в руках, пытаясь понять, что это такое. Потом сообразил и равнодушно спрятал ее обратно в карман — до лучших времен. Пока что мне ничего не хотелось, вернее, я никак не мог вспомнить, что именно чувствует человек, когда ему чего-нибудь хочется...
— Снимай свое чудесное рубище и садись рядом. — Я с улыбкой уставился на Нумминориха, который шел ко мне, небрежно перекинув через руку укумбийский плащ. — И все-таки я не понимаю: как тебе удалось за нами увязаться?
— Я просто вылез за вами в окно. — Растерянно объяснил он.
— В окно?!
— Ну да. Ты велел мне ходить за тобой, слушать, смотреть и не высовываться — вот я и ходил. Честно говоря, все эти ваши разговоры совершенно выбили меня из колеи, но мне было интересно — так интересно, как никогда в жизни!
— Могу себе представить! — Вздохнул я.
— Ну вот. — Спокойно продолжил он. — Когда все эти люди… существа — не знаю, как их называть! — собрались вместе, с тобой что-то случилось. Ты стал почти прозрачным, и этот кошмарный меч торчал из твоей груди, а ты его оттуда вынул, и из раны текла какая-то светящаяся жидкость… Ты разбрызгивал ее по сторонам и что-то кричал — таким жутким голосом! — Он жалобно посмотрел на меня. — Я знал, что ты могущественный колдун, тысячу раз об этом слышал, но я даже представить себе не мог...
— Можешь мне поверить, я тоже представить себе не мог! — Хмуро сказал я. — И до сих пор не могу. Не бери в голову, ладно?
— Так это же здорово, что ты так можешь! — Оптимистически сказал Нумминорих.
— Может быть и здорово, не знаю. — Я пожал плечами. — Ладно, а что было потом?
— Потом мне стало по-настоящему страшно, потому что на улице поднялся сильный ветер… Вернее, не так: ветер не «поднялся», он пришел, и он показался мне живым и очень сердитым — как человек! Он стучался в окно, как пьяный фермер, которого не пускают домой… А потом ветер поступил так, как непременно поступл бы пьяный фермер: он разбил окно и ворвался в комнату. В тот момент мне показалось, что нам всем конец, но ты начал кричать на ветер на каком-то непонятном языке, и он почему-то тебя послушался: немного утих и стал дуть нам всем в спину, подталкивая к окну. Ты выскочил в окно первым, потом ветер вытолкал всех этих ребят… ну, и меня тоже. Вообще-то, он не очень сильно меня толкал — мне показалось, что я могу выбирать: идти с вами, или остаться. Разумеется, я решил идти с вами, залез на подоконник, спрыгнул и оказался здесь. Вы стояли, оглядывались по сторонам, я тоже огляделся и увидел, что никакого дома поблизости нет — только где-то далеко, за забором — так что я так и не понял, куда подевалось окно, из которого мы все вылезли… А мы действительно в другом Мире, Макс?
— Посмотри по сторонам. — Улыбнулся я. — Ты видел у нас такие деревья?
И такие дома, и такое небо, если уж на то пошло?
— Да, небо здесь совсем чужое. — Задумчиво согласился Нумминорих. — Деревья и дома — Магистры с ними, я же не знаю, как они выглядят где-нибудь в Тулане, или в Суммони… Но небо над нашим Миром совсем другое, это правда. А люди здесь есть?
— Этого добра тут хватает. — Кивнул я. — Между прочим, я сам родился под этим небом, парень! Несколько лет я даже жил здесь, неподалеку — тогда я был совсем маленьким, но я очень хорошо помню эту улицу. Видишь этот дом через дорогу? Там в палисаднике был крошечный бассейн, в нем жили серебристые рыбки с красными плавниками и хвостиками. А ранней весной вокруг бассейна цвели крокусы — это такие смешные симпатичные цветы, немного похожие на кремовые пирожные мадам Жижинды… Я мог часами стоять у этого дома, уткнувшись носом в щель между прутьями ограды: смотрел на рыбок и на крокусы. В то время мне казалось, что они — мои самые лучшие друзья...
— Так это правда? — Восхищенно спросил Нумминорих. — Ты действительно родился в другом Мире? Я слышал всякие смутные сплетни насчет твоего происхождения, но думал, что это — метафора, просто такой способ пошутить по поводу твоей загадочной силы. Пишут же в древней Книге Безумий, что «Вершители рождаются, когда мертвые занимаются любовью, а звезды гаснут, глядя на это бесчинство»… Понятно, что это не правда, зато красиво сказано!
— Очень может быть, что это правда. — Криво ухмыльнулся я. — Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что истина просто обожает лукаво выглядывать из самых нелепых утверждений… И потом, Магистр Нанка сказал мне, что в дни его молодости люди вообще не умели говорить не правду — даже просто так, ради красного словца.
— Ну, ты загнул… — С сомнением в голосе протянул Нумминорих. — Мертвецы занимаются любовью — по-моему, это как-то слишком!
— А то, что ты сидишь здесь, это как — не слишком? — Вздохнул я.
— Не знаю. — Обезоруживающе улыбнулся он. — До меня как-то не доходит, что все это действительно случилось… Все как во сне, а ведь во сне может произойти все, что угодно, правда?
— Все всегда как во сне. — Меланхолично заметил я. — Ладно, теперь мне надо понять, как отсюда выбраться...
— Прямо сейчас? — Разочарованно спросил Нумминорих. — А может быть можно немного здесь погулять, если уж мы сюда попали?
— Потом. — Решительно сказал я. — Уж если ты один раз проскользнул между Мирами, значит, сможешь делать это и после, не сомневайся. А сейчас нам лучше вернуться. Я — не очень надежный спутник. Меня может занести куда угодно, или еще хуже: я могу забыть, кто я такой, и куда мне нужно вернуться. Мне не хотелось бы, чтобы ты влип, парень. Так что лучше я попробую просто доставить тебя домой — чем раньше, тем лучше.
— Ладно. — Тут же согласился он. Немного подумал и оптимистически добавил:
— Не переживай, Макс. Если ты вдруг забудешь, кто ты и откуда, я тебе все расскажу.
— Договорились. Только не очень завирайся, когда будешь излагать свою версию моей славной биографии, ладно? — Рассмеялся я, пытаясь привести в чувство затекшие от долгого сидения на тротуаре ноги. — А теперь пойдем, поищем дверь.
— Какую дверь? — Оживился Нумминорих.
— Любую. — Туманно объяснил я. — Вообще-то, я предпочел бы дверь в темноте, но поскольку здесь, кажется, только-только наступило утро...
Ничего, мы просто закроем глаза, это уже не раз работало, сработает и сейчас!
Мы пошли по узкой и совершенно пустой улочке. Мне оставалось только радоваться, что нас не занесло в какой-нибудь оживленный квартал: вид у нас был тот еще — все-таки у жителей прекрасной столицы Соединенного Королевства довольно экзотические представления о хорошей одежде! Думаю, даже демократичные берлинцы не смогли бы равнодушно созерцать развевающиеся полы наших лоохи и сногсшибательные очертания тюрбанов, а уж мои сапоги с драконьими мордами на носках вполне могли довести до инфаркта какую-нибудь впечатлительную старушку...
В какой-то момент я с удивлением понял, что мне хочется, чтобы наша прогулка была долгой: я успел здорово отвыкнуть от Мира, в котором родился, так что обыкновенное посещение какой-нибудь задрипанной забегаловки — вряд ли в этом заброшенном районе могла найтись не задрипанная! — показалось бы настоящим приключением не только Нумминориху, но и мне самому! Но я тут же отогнал эту соблазнительную мыслишку: я очень хорошо помнил, чем закончился мой прошлый визит на «историческую родину». Если бы я был один, я бы, пожалуй, все-таки раздобыл какие-нибудь нормальные шмутки и прогулялся по Берлину: я вседа любил этот восхитительный, немного уродливый, совершенно сумасшедший город! Но со мной был Нумминорих, и я решил, что если этот симпатичный парень по моей вине навседа застрянет в чужом — и не таком уж уютном! — Мире, это будет попахивать каким-то совершенно неземным свинством… Я внимательно посмотрел по сторонам. Мне хотелось найти дом, в котором точно никого нет. Таких здесь было немало, но двери были не просто заперты, или заколочены: изобретательный немецкий ум местных жителей подсказал им, что двери пустого дома следует закрывать металлическими ставнями, а я здорово сомневался, что смогу справиться с этими конструкциями.
— Тебе не нравятся все эти двери? — Понимающе спросил Нумминорих.
— Мне не нравится, что до них так трудно добраться.
— А вон там? — Он показал на большой двухэтажный дом немного в стороне от дороги. Я одобрительно кивнул: двери этого дома были заколочены тремя листами обыкновенной фанеры.
— Раньше тут был магазин. Родители иногда посылали меня сюда за хлебом.
— Тоном экскурсовода сообщил я, небрежно стукнув кончиками пальцев по листу фанеры. Он тут же вспыхнул каким-то диким синеватым огнем. Через несколько секунд никакой фанеры не осталось и в помине, а наши лица были перепачканы серебристым пеплом.
— А когда я вел себя хорошо, мама давала мне одну марку, чтобы я купил себе шоколадного зайца. — Флегматично закончил я. Честно говоря, я сам не очень-то верил в реальность собственных воспоминаний: как-то уж слишком нелепо получалось! Стоит на пороге заколоченного дома какой-то жуткий, черт знает во что одетый тип из другого Мира, который только что прибыл сюда, размахивая тяжеленным куском металла, извлеченным из собственного тела, во главе нескольких дюжин бессмертных вампиров-вегетарианцев, и доверительно рассказывает еще одному — тоже вполне жуткому! — типу из другого Мира какую-то сентиментальную ерунду насчет шоколадных зайцев, которые, дескать, доставались ему в награду за хорошее поведение — чушь собачья, да и только!
Нумминорих тоже это почувствовал. Во всяком случае, он недоверчиво уставился на меня, потом тихонько рассмеялся — наверное, представил себе, как я с озверевшим лицом отгрызаю ухо у огромного шоколадного чудовища, которое отчаянно пытается сопротивляться.
— Мы чего-то ждем, Макс? — Наконец спросил он.
— Можно сказать, что мы ждем моего звездного часа — того чудесного момента, когда я наконец пойму, что делать с этим грешным замком! — Сварливо сказал я. — Вообще-то, мне ничего не стоит превратить эту дверь в горстку пепла — но что мы в таком случае будем открывать?...
— Что же ты сразу не сказал! — Обрадовался он. — Я умею открывать замки — любые! У меня был хороший учитель: в юности моя мама была Мастером Открывающим Двери в Ордене Часов Попятного Времени. Она действительно открывала для них все двери, когда это было нужно — и обыкновеные, и Тайные, даже двери, расположенные на Темных Путях. В то смутное время это было очень полезное искусство… А потом Магистр Маба распустил Орден, и ей пришлось зажить вполне обыкновеной жизнью… Ты ведь знаешь, что их Орден распустили еще до начала войны за Кодекс?
— Знаю. Я и самого Мабу знаю. — Улыбнулся я. — Самое удивительное существо в нашем нескучном Мире… Я не удивлюсь, если выяснится, что он за нами подсматривает… и сейчас даст мне по морде, за то, что я слишком много болтаю!
«Делать мне нечего — с тобой драться! Хотя, твой язык действительно мог бы быть немного короче… И потом, я не подсматриваю, а наблюдаю — это разные вещи.» — Безмолвная речь сэра Мабы Калоха чуть не сбила меня с ног.
«Маба, вы действительно здесь?» — Я тут же послал ему зов.
«Разумеется нет. — Насмешливо ответил он. — Я в Ехо, чего и тебе желаю… И не отвлекайся на разговоры со мной, ладно? Будем считать, что тебе померещилось.» — Продолжения не последовало: Маба умолк. Насколько я успел его изучить, можно было не сомневаться, что больше я не дождусь ни слова...
— Что-то случилось? — Озабоченно спросил Нумминорих.
— Ничего. — Я тряхнул головой, разгоняя в стороны разные чепуховые мысли. — Давай, открывай этот грешный замок, если уж можешь.
— Легко! — Гордо сказал Нумминорих. Положил правую руку на замок, озабоченно нахмурился и накрыл ее левой рукой. Я заметил, что его лицо раскраснелось, а на лбу появились капельки пота.
— Готово. — Сообщил он через несколько секунд. — Еле справился. Совсем простой замок, но оказывается, в другом Мире очень трудно колдовать...
— Да, наверное. — Рассеянно согласился я, берясь за ручку двери. — А теперь дай мне руку и закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу, что можно. Попробуем вернуться домой.
Я и сам закрыл глаза, решительно распахнул дверь и наощупь перешагнул порог. Земля ушла из-под моих ног, потом исчезли и сами ноги, и вообще все исчезло, даже я сам — остались только влажные от напряжения пальцы Нумминориха, испуганно стиснувшие мою несчастную лапу.
«Это и есть Хумгат, парень. Ничего страшного, просто здесь нет ничего, в том числе и нас — только двери между Мирами, и одна из них приведет нас домой.» — Подумал я. Я даже не пытался сказать это Нумминориху, поскольку мне еще никогда не удавалось толком воспользоваться речью в этом неописуемом месте. Но он каким-то образом меня услышал: мое чуткое сердце стало биться спокойнее, и я понял, что Нумминорих уже в полном порядке… А потом мои ступни снова ощутили под собой твердую опору. Я открыл глаза и обнаружил, что мы стоим на импровизированной «станции метро», а смешной паровозик и два крошечных вагончика уже услужливо ждут, когда мы соизволим прокатиться. Не долго думая, я запрыгнул в вагончик, волоча за собой Нумминориха. Я немного не рассчитал свои силы, так что дело кончилось тем, что мы оба оказались на полу. Двери вагончика закрылись, и беленые стены подземелья медленно поплыли мимо окон. Я сердито потер ушибленное колено, Нумминорих держался за локоть.
— А теперь можно открыть глаза? — Жалобно спросил он.
— Ох, уже давно можно! — Виновато вздохнул я. — Я забыл тебе сказать, за что и поплатился...
— Мы оба поплатились. — Улыбнулся он, демонстративно поглаживая свой ушибленный локоть. Потом открыл глаза и растерянно заморгал.
— Мы что, уже едем в Нунду? Или еще куда-то?
— Надеюсь, что в Нунду. — Я пожал плечами. — Там разберемся. Главное, что мы вернулись.
— А что, могли и не вернуться? — Запоздало испугался Нумминорих.
— Разумеется, могли. — Зевнул я. — Я же честно сказал тебе, что я — не самый надежный попутчик! Тем не менее, мы вернулись, так что и говорить не о чем… Слушай, я посплю чуть-чуть, пока мы едем, ладно? Я устал, как… даже не знаю, как кто, если честно! А в Нунде мне придется как следует порезвиться.
— Порезвиться?
— Ну да. Нам же еще нужно разобраться с господином комендантом, возжаждавшим дармового бессмертия.
— А я о нем уже забыл. — Смущенно сказал Нумминорих. — Спи, Макс. Я тебя разбужу, когда мы приедем...
— Боюсь, что на такое чудо твоего могущества не хватит! — Мечтательно сказал я, сворачиваясь калачиком на коротком, но мягком сидении. — Меня даже сам сэр Джуффин иногда не может разбудить — представляешь, как это круто?
Тем не менее, оказалось, что у Нумминориха имеются таланты и в такой уникальной области человеческой деятельности, как безжалостное тормошение спящих: он каким-то образом растолкал меня, так что я проснулся как миленький и неохотно оторвал зад от мягкого сидения. Ватные ноги кое-как вынесли меня из вагона, крошечный уютный поезд медленно пополз куда-то в темноту.
— Такой могущественный дядя, а просыпаться легко и с удовольствием до сих пор не умею, в отличие от тебя. — Мрачно сказал я Нумминориху. — Научил бы, что ли...
— Я бы научил, — растерянно сказал он, — только я сам не знаю, как этому можно научить...
— Ладно, тогда обойдемся бальзамом Кахара. — Вздохнул я, роясь в карманах Мантии Смерти. Нашел, сделал хороший глоток и удовлетворенно кивнул: жизнь снова стала прекрасной и удивительной, да и спать мне больше не хотелось.
— Всего-то восьмая ступень Черной магии, а какая сильная штука! — Меланхолично заметил я. — И что бы я без него делал все эти годы… Ладно уж, пошли наверх.
По дороге я тупо считал ступеньки. Выяснилось, что их было сто девяносто две — не больше, и не меньше. Эта бесценная информация не показалась мне слишком полезной, тем не менее, она прочно засела в моей голове — до сих пор...
— А теперь будем дружно кутаться в укумбийский плащ. Думаю, утро уже давным-давно наступило, так что здесь наверное ошивается куча народу. — Вздохнул я, когда мы остановились у двери, ведущей в кухню, через которую мы проходили несколько часов назад. — Пойдем, поищем господина коменданта.
Учти: вся надежда на твой нос!
— А я все время чувствую его запах. — Кивнул Нумминорих. — По-моему, он прошел здесь совсем недавно. Так что может быть, что никакое утро еще и не думало наступать...
— Ну, может быть. — Рассеянно согласился я. — Все равно, давай замаскируемся.
Мы «замаскировались», зашли в кухную и огляделись. Здесь пока действительно никого не было. Мы вышли в коридор, такой же пустой, как и прежде. Нумминорих тут же куда-то свернул и уверенно устремился в неизвестном направлении, так что мне оставалось только следить за тем, чтобы шагать с ним в ногу: когда два человека надевают один плащ, жизнь сразу же становится похожа на какой-то дурацкий спортивный атракцион.
Мы бродили по коридорам минут десять. Дважды нам навстречу попадались небольшие группы молодых людей в коротких форменных лоохи, но они не обращали на нас никакого внимания, как и положено.
— Вот здесь он и сидит. — Шепнул Нумминорих, останавливаясь перед массивной дверью темного дерева. Ее поверхность была украшена искусной резьбой. На нас сердто уставились странные морды каких-то экзотических зверюг. Зеленоватые камни, заменяющие им глаза, казались мне живыми: они смотрели на нас настороженным взглядом внезапно разбуженных хищников.
— Это Стражи дверей. — Уважительно сказал Нумминорих. — Редкая штука, сорок первая ступень Черной магии. Наверное, остались с прежних времен — сейчас таких не делают...
— Они не дадут нам войти? — Понимающе спросил я.
— Вообще-то, для того они и существуют, чтобы никого не пускать. — Кивнул он. — Но я знаю, как с ними договориться.
— Правда? — Удивленно спросил я.
— Ну да. Я же говорил тебе, что моя мама раньше была Мастером Открывающим Двери… Она многому меня научила. Мы с ней часто играли во взломщиков — это была моя любимая игра. Мы жили в очень старом доме, который достался нам по наследству от ее деда, и на дверях маминого кабинета тоже были такие Стражи. Мне было всего пятнадцать лет, когда я научился сам заходить в эту комнату!
— Здорово! — Искренне сказал я. Я быстро подсчитал в уме и понял, что в пятнадцать лет жители этого неторопливого Мира еще совсем малыши: что-то вроде наших четырехлетних карапузов, так что Нумминорих, наверное, был вундеркиндом...
Бывший «вундеркинд» тем временем ласково поглаживал тонкие контуры резьбы. В конце концов он выскользнул из-под полы плаща, присел на корточки и доверительно прижался лбом к одному из рисунков. Он что-то говорил этим нарисованным тварям, так тихо, что я ничего не мог разобрать.
— Вот и все. — Улыбнулся он, оборачиваясь ко мне. — Мы договорились.
Они нас пропустят.
— И какую сумму ты теперь должен перевести на их счет в Швейцарсокм Банке? — Прыснул я.
— Что? — Ошарашенно переспросил он. — Какая банка?
— Ничего, просто моя очередная идиотская шутка, годная исключительно для личного пользования, не обращай внимания. — Устало улыбнулся я. — Все-таки ты действительно гений, парень!
Он еще несколько секунд повозился с замком, и дверь бесшумно открылась.
Мы вошли в полутемный холл и снова затормозили: теперь нужно было выбрать, за какой из четырех одинаковых белых дверей скрывается наш клиент.
— Он там! — Нумминорих уверенно ткнул указательным пальцем в направлении одной из них.
— Хорошо. — Кивнул я. — Оставайся здесь. Думаю, я быстро управлюсь.
Пусть плащ остается у тебя...
— А может, лучше пойти туда вместе? — Робко возразил Нумминорих. — Мало ли что...
— Вот именно! — Грустно усмехнулся я. — Я буду метать Смертные Шары и вообще творить Магистры знают что. Не нужны мне всякие там несчастные случаи на производстве...
— Где? — Переспросил он.
— Где, где… Потом! — Я набросил на него свою половину плаща и решительно распахнул дверь.
Сэр Капук Андагума сидел в массивном кресле у окна и задумчиво перебирал в руках маленькие самопишущие таблички. Мое появление оказалось для него настоящим сюрпризом: я еще никогда в жизни не видел такой стремительной смены чувств на человеческом лице. Изумление сменилось пониманием, а потом в его глазах появилось такое отчаяние, что моя рука, приготовившаяся метать Смертный Шар, начала безвольно опускаться вдоль тела — думаю, его чары тут были не при чем, я попался в сети обыкновенной жалости, самой древней из ловушек, в которую то и дело попадаются отборные экземпляры хороших, в сущности, охотников… Это была бесконечно длинная секунда: я успел задохнуться от его ужаса и гнева, подумать, что мы с ним, в сущности, очень похожи — я и сам бы, наверное, на его месте испытывал что-то в таком роде! — взять себя в руки и напомнить себе, что я пришел сюда не для того, чтобы в очередной раз экспериментировать со своими сверхъестественными способностями к сопереживанию, а для того, чтобы наказать человека, которому взбрело в голову, что он может распоряжаться чужими жизнями, как собственным банковским счетом. Так что в конце этой тягучей секунды моя левая рука снова поднялась к лицу, пальцы привычно сложились в щепоть, и крошечная пронзительно-зеленая шаровая молния с противным чавкающим звуком впилась в лоб комеданта Нунды.
Уже потом я понял, что чудом успел его опередить: красивые ухоженые руки коменданта как раз начали подниматься вверх, а губы разомкнулись — наверное, для того, чтобы выплюнуть мне в лицо какое-нибудь смертоносное древнее заклинание… Но мне так и не удалось узнать, какой именно сюрприз он для меня приготовил — передать не могу, как меня это радует!
— Я с тобой, хозяин. — Его голос звучал так тихо, словно сэр Капук Андагума прилагал чудовищные усилия, чтобы вовсе не произносить этих слов.
— Пошли. — Лаконично сказал я. Комендант Нунды послушно поднялся из кресла и зашагал к двери. На нем была только тонкая домашняя скаба, но он не стал оглядываться в поисках лоохи. «Все правильно, приказа одеваться от меня не поступало, а собственных соображений у дяди больше нет — ни на одну тему!» — С отвращением подумал я.
Честно говоря, мне было глубоко наплевать, что сэр Капук Андагума может подцепить насморк. Но я вовремя понял, что его легкомысленный костюм вполне может вызвать некоторые подозрения у окружающих — мало ли, кто встретится нам по дороге! — и решил, что лучше перестраховаться.
— Сначала оденьтесь. — Я остановился у двери и машинально потерся затылком о прохладное дерево обшивки. Это оказалось чертовски приятно — можно было подумать, что я всю жизнь мечтал именно о таком удовольствии, и вот, сбылось, наконец-то!
Комендант тем временем поспешно закутался в тонкое темно-красное лоохи, которое извлек из почти невидимого, встроенного в стену платяного шкафа.
— Я оделся, хозяин. — Вяло сообщил он.
— Вот и славно. Теперь пошли. — И я, не оборачиваясь, вышел в холл.
Нумминорих с облегчением перевел дыхание, увидев меня, целого и невредимого, и понуро шагающего за мной коменданта, и поспешно снял укумбийский плащ — наверное для того, чтобы мы не наступили на его невидимую ногу.
— Ну что, теперь мы отвезем его в Ехо? — Счастливым голосом спросил он.
Я покачал головой, потом еще раз спросил себя: а не лучше ли сделать так, как предлагает Нумминорих? Отвезти эту сволочь, Андагуму, в Ехо, отдать ребятам Багуды Малдахана, пусть запирают его в одной из комфортабельных камер Холоми на пару столетий, в соответствии с гуманными законами Соединенного Королевства… Да, так было бы проще, и потом, я бы дорого дал, чтобы просто отправиться домой, прямо сейчас. Но я совершенно точно знал, что меня не устраивает такой конец этой паршивой истории. Орден Долгого Пути во главе с самим Магистром Нанкой уже отправился в бессрочную ссылку, навсегда исчез из этого Мира — я не сомневался, что именно навсегда, что бы там я не наговорил Нанке на прощание! А ведь в глубине души я был совершенно уверен, что ответственность за все случившееся лежала отнюдь не на них.
Оставалось надеяться, что им придется по душе сладкий запах цветущих лип на восточной окраине Берлина, и пивной привкус крови их новых соседей, заодно… А для господина коменданата у меня уже был написан совсем другой сценарий. «За чужие жизни можно заплатить только своей собственной», — упрямо думал я. Не знаю уж, с чего это мне взбрело в голову, что я и есть тот самый единственный и неповторимый парень, который уполномочен решать вопросы такого рода...
— Мы не повезем его в Ехо. — Сухо сказал я Нумминориху. — Вместо этого мы с сэром Андагумой совершим небольшую загородную прогулку. Он покажет мне окрестности, мы будем нюхать какие-нибудь орхидеи, пугать болотных птиц, и все такое… А ты забирай Друппи, садись в амобилер и дуй отсюда так, чтобы ветер в ушах свистел. Мы с сэром Андагумой проводим вас до ворот, чтобы обошлось без лишних расспросов. Жди меня в Авалати — в том самом трактирчике на центральной улице, мимо которого мы проезжали. Думаю, я быстро вас догоню.
— На чем это ты собрался нас догонять? — Хмуро спросил Нумминорих. — Если я уеду на нашем амобилере… Правда, у меня в пригоршне есть еще один, но не думаю, что он сможет проехать хоть дюжину миль по этим грешным болотам.
— Да, это проблема. — Согласился я. — Но сейчас мы с ней разберемся. — И повернулся к коменданту:
— Скажите мне, на чем вы ездите по окрестностям?
— Для таких поездок у нас есть амобилеры со специальными колесами, хозяин. — Вяло откликнулся он. — Они вполне могут проехать по любой дороге, даже в это время года.
— Ну вот видишь, — улыбнулся я Нумминориху, — не только мы с тобой такие умные!
— Макс, мне не нравится, что ты собираешься где-то бродить с этим человеком. — Упрямо сказал он. — Ты ведь хочешь его убить, да?
— Я не хочу. — Мягко поправил я. — Просто так надо.
— Тогда пойдем вместе. Мне так будет спокойнее… Мало ли, что может случиться!
— Может. — Кивнул я. — Но пока оно будет думать, случаться ему, или нет, ты будешь просто ждать меня в Авалати, парень. И не нужно тратить время на дискуссию, ладно? Все равно я уже все решил.
— Хорошо, не будем тратить время. — Кивнул Нумминорих. — Просто скажи, почему? Если уж я смог пройти в другой Мир по твоим следам… Почему я не могу прогуляться с тобой по гугландским болотам?
— Потому что я не хочу перекладывать на тебя часть ответственности за то, что собираюсь сделать. — Вздохнул я. — Я принял решение — думаю, что это не слишком хорошее решение, но я твердо намерен его выполнить. И поскольку это мое личное решение, ответственность за его последствия должна лежать только на мне. А если ты будешь присутствовать, ты станешь соучастником.
Теперь понятно?
— Теперь понятно. — Хмуро кивнул он. Повернулся и вышел в коридор. Мы молча дошли до двери, ведущей в нашу комнату. Нумминорих зашел туда, через несколько минут он вернулся в сопровождении совершенно счастливого Друппи, с нашими дорожными сумками наперевес — к счастью, мы так и не успели их распаковать.
— Не обижайся на меня, ладно? — Как можно мягче сказал я. Нумминорих удивленно помотал головой.
— Я и не думал обижаться, Макс. Просто грустно все это… И потом, мне очень не хочется оставлять тебя одного.
— Мне и самому не хочется оставаться одному. — Печально улыбнулся я. — Но я уже остался один, раз и навсегда.
— Что ты имеешь в виду? — Нахмурился он.
— Сам не знаю. — Вздохнул я. — Не обращай внимания, ладно? У меня был тяжелый день, и моя несчастная крыша уже не просто съехала, а скрылась за горизонтом… Только не спрашивай меня, что за «крыша», и куда она «съехала»
— а то наш разговор затянется до Последнего Дня Года… Лучше просто поезжай в Авалати и дождись меня, ладно? Надеюсь, что я вернусь, и по дороге домой мы сможем обсудить все эти милые лексические недоразумения...
Потом я велел коменданту объяснить своим подчиненным, что внезапный отъезд Нумминориха — это совершенно нормальное явление. Он, разумеется, выполнил мой приказ, так что через несколько минут наш амобилер выехал за ворота. Друппи порывался выскочить из машины, чтобы составить мне компанию: наверное, он тоже не хотел оставлять меня одного. Но Нумминорих что-то ему шепнул, и пес спокойно разлегся на заднем сидении. Когда они уехали, мне стало так тоскливо, что я чуть было не завыл, задрав голову к прозрачно-белому утреннему небу. Еще немного, и я бы послал зов Нумминориху, сказал бы ему, что я передумал, так что пусть он просто вернется, заберет меня отсюда, и мы поедем домой… Но оказалось, что парадом уже давно командую не я, а какой-то упрямый незнакомец, внезапно обнаружившийся в темной глубине моего существа. Он был тем, кто принимает решения и действует, не раздумывая, а моему хорошему приятелю Максу оставалось только молча ждать, когда ему позволят вернуться — если еще позволят, хоть когда-нибудь!
Так что я, разумеется, не завыл, и не стал звать Нумминориха. Вместо этого я тихо шепнул коменданту, что мне нужен амобилер, пригодный для поездок по здешним местам. Через несколько минут я получил счастливую возможность одобрительно осмотреть толстые массивные колеса предоставленного нам амобилера: они показались мне удачным компромиссом между нормальными колесами и безумными танковыми гусеницами, которые я в свое время нахально присобачил к собственому транспортному средству. Потом я уселся за рычаг, сэр Андагума покорно устроился рядом, и мы выехали за ворота.