Лекция: Only Place I Call Home 3 страница

— Я имел в виду с тобой.

Лиам слишком устал, чтобы остановить себя от поспешных выводов. Видимо, что Зейну просто неприятно спать на пружинистом диване, но он не хочет, чтобы Лиам вытолкнул его из своей спальни. Лиам молча кивает. Он знает, что ему нужно пойти на кровать, чтобы Зейну было удобнее, но он молчит. Он может побыть эгоистом и залезть в кровать, под звук мягкого дыхания Зейна и запах этого тела, который прицепился к нему, подавляя какой-либо еще.

Двери позади Зейна закрылись, и внезапно стало слишком темно. Рука Зейна обвивает бицепс Лиама. Пейн идет осторожно, ведя за собой другого парня. Прошло довольно много времени с того момента, как он спал в этой кровати с кем-то еще. Лиаму немного необычно то ощущение прогибающейся кровати. То, как сталкиваются их ноги и то, что он ловит дыхание Зейна, но пытается справиться с этим, представляя, что это ничего не значит.

— Спокойной ночи, Лиам, — шепчет Зейн.

— Спокойной ночи, — шепчет Лиам в свою подушку.

Честно говоря, Лиам почти смирился с тем, что его разбудили час назад. Он раздражен, кровь бурлит в жилах, когда Зейн двигается, ворочается позади него. Он делает это снова, и снова, и снова. Зейн спит очень беспокойно.

— Зейн.

— Я не могу заснуть, — мягко отвечает парень.

— Постарайся.

Зейн ворчит и изворачивается в кровати еще несколько раз, но потом наконец-то перестает делать это. На десять минут. Он перекинул ногу через талию Лиама, рука свернулаcь на его теле, большим пальцем задевая сосок. Горячее дыхание чувствуется на шее и Зейн спрашивает:

— Ты спишь?

«Ага, конечно», — думает Пейн. Он пытается дышать как можно равнее.

— Я пытаюсь.

— Хватит, — на этот раз он чувствует прикосновения Зейна. — Я ждал почти два часа, пока ты обернешься и поцелуешь меня. Я не могу больше терпеть.

Если бы не рука, скользящая по его телу, то Лиам бы подумал, что это сон. Но все это кажется слишком реальным, чтобы оказаться таковым. Зейн пододвигается ближе к Лиаму и толкает его в бок, пытаясь повернуть к себе.

Черт бы его побрал, если он постарается отказать Зейну. Слишком темно, чтобы увидеть что-либо, но он чувствует, как дыхание Зейна смешивается с его собственным, когда он поворачивается к нему. Пальцы очерчивают его лицо и останавливаются на губах, надавливая на нижнюю.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, будто ты обязан делать это, — говорит Лиам. Очень сложно сдержать себя от того, чтобы не дотронуться и не прикоснуться к Зейну, поскольку он страстно желал этого месяцами.

— Я знаю, — пальцы Зейна скользят вниз по его груди. — Это одна из причин, почему я хочу этого. Ты никогда не ждал этого от меня.

Лиам делает пару вдохов и спрашивает:

— А какие другие причины? — Зейн выпускает смешок и говорит:

— Я скажу тебе в другой раз. Сейчас я лучше поцелую тебя, если ты не возражаешь, конечно.

Облизывая свои губы, Лиам кивает, перед тем как вспомнить, что слишком темно, чтобы увидеть что-то.

— Да, — его голос ломается. — В смысле, можно.

Кровать едва шевелиться, когда Зейн пододвигается ближе к нему, а потом целует щеку Лиама. Большой палец снова нажимает на нижнюю губу Лиама, и остается на его губах до тех пор, пока ему на замену не приходят губы Зейна. Они не такие грубые, как может показаться на первый взгляд; на самом деле, они удивительно мягкие и нежно передвигаются по губам Лиама. Пейн безо всяческого сомнения открывает рот, и язык Зейна врывается в его рот, по вкусу напоминающий зубную пасту с кофе.

Это не похоже на поцелуй: во-первых, то, как язык Зейна облизывает губы Лиама, а потом касается и его языка, задевая нёбо. Больше похоже на то, как будто Зейн пытается украсть последний воздух из легких Лиама, и ему это удается. Лиам чувствует необыкновенное тепло внизу живота. Рука Зейна обвивает бедро шатена рукой. Ногти впились в кожу настолько сильно, как будто это метка.

— Don't ask me how I feel, I'd rather write it on your skin with my lips, — чуть слышно бормочит Зейн, рядом с Лиамом.

— Что? — спрашивает Лиам, отстраняясь.

Пальцы Зейна запутались в волосах Лиама, останавливая его.

— Ничего. Просто чуть позже мне нужно кое-что записать, — объясняет он, а затем они снова целуются, пока Зейн не кусает его.

— Для песни? — интересуется Лиам.

Посмеиваясь, Зейн тянет его за волосы, для того, чтобы привлечь внимание Лиама.

— Да, — признается он. — Для песни.

— Какой? — интересуется Лиам. Он должен заткнуться и продолжить целовать Зейна, но интерес превыше всего. Зейн никогда не делился с Лиамом своими стихами, никогда не пел даже строчки, не наигрывал хотя бы ноту из того, что придумал сам. — Ты сыграешь её для меня?

— Я еще не закончил её, — признается Зейн. Его рука скользит вниз от затылка Лиама, царапая спину. Он изогнулся из-за действий Зейна, и он не в силах сдерживать удивленный негромкий стон. — Я сыграю её сотни, тысячи, возможно, даже миллионы раз, и каждый раз будет только для тебя. Идет?

— Да, — Лиам вздыхает, прежде чем вновь отыскать губы Зейна. Он промахивается, и губы скользят по щеке Зейна до тех пор, пока брюнет наконец сам не находит губы Лиама.

Когда Зейн садится на него сверху, и тяжелый и массивный вес заставляет чувствовать Лиама идеальное тепло и возбуждение, одна сторона его подсознания говорит о том, что они должны притормозить. Вся эта ситуация просто кричит о том, что будет очень много возможностей для этого. Они не должны стараться проходить через это сразу же. Но есть что-то крайне необходимое в том, как бедра Зейна толкаются под ним; в том, как его пальцы, впиваются в грудь Лиама; в его дыхании, учащающееся от невероятного желания снять штаны.

Есть и еще одна сторона подсознания, которая кричит о том, что желание Лиама оправданно. Оно кричит о том, что Лиам должен запомнить вкус кожи Зейна, пока у него еще есть шанс, потому что этот может быть единственным.

Лиам на секунду сжимает задницу Зейна, когда его большой палец скользит между ягодицами. Лиам приподнимается, прикусывая кожу на шее Зейна.

— Ты можешь встать в колено-локтевую для меня?

— Да. Все, что ты пожелаешь, — Зейн стонет. Он соскальзывает с Лиама, отбрасывая одеяла прочь, становясь на кровати, оперевшись ладонями в матрас.

Лиам не торопится. Он проводит пальцами по ребрам Зейна, по всей длине позвоночника, целует ямочки на спине, прежде чем окончательно ухватиться пальцами за резинку штанов и стянуть их. Он не видит (и он подумывает о том, чтобы включить свет, но ему нужно будет встать, чтобы сделать это, а он не хочет делать этого), но чувствует легкую дрожь Зейна, когда он легко прикусывает его ягодицу.

— Лиам.

В ответ Лиам мямлит что-то неразборчивое, а потом медленно проводит языком по спине Зейна, до тех пор пока он не обводит его дырочку языком, после чего чувствует, как Зейн вздрагивает и извивается от его прикосновений. Как Зейн и говорил Лиаму ранее, он использует свой язык, для того, чтобы молча сказать то, на что у него не хватит мужества произнести вслух. Пока Зейн, чуть ли не всхлипывая, не отстраняется от него, он выпаливает слова, не в силах сдерживаться:

— Пожалуйста. Еще, Лиам, пожалуйста. Трахни, трахни меня. Пожалуйста. Пожалуйста.

Он впервые видит Зейна таким уязвимым, но сейчас Пейн совершенно не хочет думать об этом. Он слишком занят, вводя большой палец в Зейна. Лиам целует копчик парня и вводит второй палец, еще больше растягивая его, затем немного согнув их, пытаясь отыскать нужную точку. Он ухмыляется, уткнувшись в кожу Зейна на спине, когда находит её, но тот стон, который выпускает Зейн, не помогает Лиаму избавиться от эрекции.

Зейн напрягается, когда Лиам вводит третий палец, поэтому вслепую ищет смазку на его прикроватной тумбочке, которую Лиам использовал только для мастурбации (к счастью, Зейн не видит, что она почти пуста и не расспрашивает его). Лиам выдавливает чуть-чуть себе на пальцы и снова входит внутрь узкой дырочки, одновременно оставляя засосы на спине Зейна.

Он кладет свободную руку на бедро Зейна, при этом умудрившись задеть возбужденный член Зейна. Каждый раз Лиам задевает эту точку внутри брюнета, иногда избегая её, а затем вновь находя её, когда Зейн попросит.

— Трахни меня или позволь мне войти. Хватит дразнить меня, Ли… Черт.

В тот момент, когда Лиам неумело натягивает презерватив, а потом подставляет свой член ко входу Зейна, он толкается назад. Лиам кладет руку на его бедро, успокаивая. Дыхание Зейна такое прерывистое, что Лиаму показалось, что парню больше, чем просто больно. Пальцами Пейн рисует круг на бедре Зейна и спрашивает:

— Ты в порядке?

Все, что он получает в ответ, это недовольное ворчание. Зейн сжимается вокруг него и отстраняется, хотя Лиам уже полностью вошел в него.

— Да. Нужно привыкнуть, — он еще раз насаживается. — Хорошо. Двигайся.

Несмотря на тот факт, что он его глаза закрыты и он просит себя не двигаться слишком быстро, маленькие капельки пота уже скатывается по его лицу.

— Ты слишком нетерпеливый, ты знал это?

— С каких пор нетерпимость и отчаяние стали синонимами? — спрашивает Зейн, и Лиам выходит из него и еще раз осторожно входит, чтобы заткнуть его (не то чтобы ему не нравится слушать Зейна, просто сейчас он немного занят).

Зейн не позволяет Лиаму осторожничать так долго. В конце концов, он начинает насаживаться на Лиама и падать с локтей, расслабляясь, пока Лиам дает ему то, что он хочет. Существует огромная разница между тем, как трахать кого-то и заниматься с кем-то сексом, и занятиями любовью. Когда Лиам потерял свою девственность, это был секс. Он познакомился с парнем, учась на первом курсе в институте, и все, что они делали, так это занимались сексом. А Зейн? Зейн — это совершенно другая история. Лиам очень волновался о ощущениях Зейна, когда выходил, а потом снова входил. О том, что кусал его за плечо и сказал эти три слова, прежде чем должен был. О том, что он слишком сильно сжимает бедра Зейна и теряет темп. Из-за вырывающихся стонов, облизывая ямочку на спине. Зейн бесстыдно стонет, продолжая насаживаться на член Лиама.

Звук их совместных движений, вкус кожи Зейна, каждый короткий стон, вырывающийся из брюнета, подталкивает Лиама ближе и ближе к развязке. Проходит немного времени, как его кожа становится скользкой от пота, а мышцы в животе завязываются в узел. Он должен сосредоточится на том, чтобы не кончить, понижая темп и обнимая Зейна рукой.

Зейн кусает подушку, когда кончает. Тот звук, который он издает — приглушенный, едва слышный. Он сужается вокруг Лиама. Лиам не уверен в том, что именно подтолкнуло его к развязке, но он резко падает на спину Зейна, ногтями впиваясь в кожу на спине парня, и кончает.

Спустя несколько минут Лиам отправляется в ванную, чтобы взять полотенце и смыть друг с друга следы спермы. Когда он возвращается, то находит ранее бодрствующего брюнета, спящим. Зейн такой человек, который может уснуть везде и при любых условиях. Как только Лиам вытер себя и Зейна, парень крепко обнимает, словно кто-то хочет украсть Лиама у него.

The only home I've ever known is right here in your arms

Каждый день Лиам просыпается именно тогда, когда Зейн уже ушел. И сегодняшний день не исключение, хотя другая сторона кровати все еще теплая, и пахнет сексом и гелем для душа, принадлежащего Зейну. Лиам принимает душ и пытается не позволять себе волноваться из-за того, что Зейн в очередной раз исчез. Разве тот факт, что у них был секс что-то меняет? Не меняло бы, если бы они обсудили это заранее и пришли к обоюдному согласию в том, что, например, после этого Зейн не уйдет, заставляя Пейна в очередной раз ломать голову о мотивах его поступков.

Приняв душ и выйдя в прихожу, Лиам увидел, что гитарный чехол Зейна все еще стоит в коридоре. Несмотря на то, что Зейн не оставил никакой записки, Лиам на сто процентов уверен, что он вернется. И он приходит через десять минут. У парня в руках целая куча пакетов с продуктами. Он громко стонет, когда заходит в квартиру, и видит, что Лиам уже встал.

— Ты должен быть в кровати, — говорит он, кладя сумки на кухонную стойку, а потом стряхивая снег с волос. — Каким образом я приготовлю тебе завтрак в постель, если ты не в постели?

Лиам осматривает сумки и говорит:

— Где ты взял это?

Зейн пожимает плечами и начинает вытаскивать сливки для кофе (Лиам всегда покупает молоко — оно дешевле), сыр, яйца и свежеиспеченный хлеб.

— Я заработал немного денег. И не смей говорить мне, что я не должен был тратить их на тебя. Тебе запрещено спрашивать об ответном подарке, Лиам Пейн. Понял?

Лиам кивает в знак согласия. Зейн знает его слишком хорошо. Вероятно, это должно волновать его, но ему все равно.

— Мне вернуться обратно в кровать?

Зейн обдумывает это.

— Нет, заменим кровать на диван?

Лиам кивает еще раз.

— Ты же не спалишь мою квартиру? — спрашивает он, когда Зейн достает сковородку.

Зейн улыбается так же, как и вчера в кафе. Его улыбка настолько обворожительна, что Лиам даже не может поспорить с ним.

— Возможно. А теперь иди и расслабься.

Позже, когда у него остается половина буррито — Зейн сделал его из яиц, жаренных овощей и сладкого расплавленного сыра — от второго завтрака, Зейн садится на диван, подперев под себя ноги. Его блокнот с песнями покоится у него на коленях, а взгляд Зейна устремлен на Лиама, пока он что-то пишет. На секунду Лиам позволяет себе задуматься о том, что ему бы хотелось, чтобы это повторялось каждый день. Чтобы, приходя домой из университета, он находил пишущего, дремлющего или ожидающего его с кофе, Зейна. Чтобы засыпать, держась за его руки.

Он возвращается в реальность, когда Зейн говорит:

— Слушай, если я буду пропадать не некоторое время, не пугайся, ладно?

Лиам опускает свою тарелку в раковину и хмурится.

— В смысле?

— Мне нужно ненадолго уйти, — говорит Зейн, пожимая плечами. Его глаза смотрят в блокнот, но он слишком крепко сжимает свою ручку и не пишет.

— Уйти куда? — спрашивает Лиам с дурным ощущением.

— Много куда, — тихо говорит Зейн. — Ты только не волнуйся из-за этого.

Иногда у вас возникают такие вопросы, которые вы не хотите спрашивать, но вам необходимо задать их, потому что вам надо знать ответ, в независимости от того, как сильно вы боитесь услышать его.

— Ты вернешься?

Зейн смотрит на него всего лишь секунду. Длинные ресницы опускаются вниз, закрывая золотисто-коричневые глаза.

— Если бы ты спросил это у меня месяц назад, то я бы ответил, что у меня нет причин, чтобы возвращаться. Но сейчас… — он нежно улыбается. — Да, Лиам, я вернусь.

Это все. Больше они не говорят друг другу ни слова. Лиам больше ничего не спрашивает, а Зейн не вдается в подробности. Оставшуюся часть дня, проведенного в гостиной, Лиам остается только в тренировочных штанах (Зейн запротестовал, когда он захотел надеть футболку), Зейн встает для того, чтобы сделать для них ланч, а затем замечательно приготовленный ужин. Потом Зейн делает Лиаму массаж стоп и целует его, позже они подрочили друг другу во время просмотра фильма, прежде чем Зейн постелил кровать, и они легли.

Существует некоторые вещи, которые вы должны лелеять в своем подсознание. И спать с кем-то — одна из них. Не секс, а просто сон рядом с кем-то. Бодрствовать до тех пор, пока вы, зевая, не упадете в кровать, а затем укроетесь одеялом, держась за руки, часто вдыхая, а босые ступни скользят по лодыжкам, и руки притягивают ближе и ближе друг к другу.

***

Когда Зейн сказал «ближайшее будущее», очевидно, что он имел ввиду «сегодня». Когда Лиам просыпается, Зейн все еще в его квартире. А поцелуи со вкусом кофе и зубной пасты ждут его. Он идет на лекции, приходит домой, и вещи Зейна исчезли, но это не в первый раз. Но когда этим вечером он идет на работу, Зейна нет. Его не приветствуют каверы разных песен, которые обычно он ненавидит, но он любит, когда их поет Зейн. Кроме того, он не появляется здесь и на следующий день. И на следующий. И вдруг проходит месяц, а Лиам не видит и не слышит от него ничего, но он рад, что Зейн предостерегал его, иначе он бы развешивал фотографии потерянного человека.

— Я думаю, что он мудак, — говорит Луи, когда надутый Лиам перестал дуться и принялся за другие дела. — Он не сказал тебе куда пойдет? На сколько? Или, может, взял твой номер, чтобы дать тебе знать, что он в порядке? Как по мне, так это очень эгоистично.

Лиам вздыхает и игнорирует его.

— Да ладно, Лиам, он не мог просто потрахаться с тобой и на следующий день сказать, что ему нужно ненадолго свалить, а потом исчезнуть на целый чертов месяц, — настаивает Луи.

Лиам свирепо смотрит на него. За ними наблюдают покупатели, но Луи устраивает эту сцену почти каждый день. А теперь, настала очередь Лиама.

— Что ты хочешь от меня услышать? — огрызается Лиам. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что мне больно? Что каждый чертов день я жду, пока он совершенно случайно окажется на пороге моего дома со своим чехлом для гитары и глупой улыбкой? Или жду того, что придя на работу услышу, как он поет? Это неприятно, понятно? Ты счастлив? Мне чертовски неприятно и я жутко зол на него, но я не хочу злиться на него, потому что он никогда не обещал мне чего-либо, и я никогда не должен был ожидать чего-то от него… Но именно так я и поступил, и вот к чему это привело.

— Ох, — Луи вздыхает, — ох, Лиам, — он делает шаг вперед и крепко обнимает Лиама, а он крепко цепляется за него, потому что это все, что он может сделать.

— Больше никаких милых, бездомных мальчиков, — шепчет Лиам в плечо Луи. — Неважно насколько он мил.

Луи отстраняется и торжественно кивает головой.

— Мудрые слова, мой друг.

***

Спустя месяц стало проще. Зейн никогда не был его парнем, ведь так? У Лиама никогда не было возможности привыкнуть к ощущению Зейна в его кровати или его удивительно мягким губам. Спустя месяц он перестал вспоминать, как его квартира пахла Зейном после того, как он принимал душ. А потом он начал медленно забывать такие глупые мелочи, как «тающий» Зейн на пороге, или просьбы спеть глупые песни, или то, как он приносил ему пончики, после долгой смены.

Жизнь вернулась в прежнее русло, какой она и была, прежде чем Зейн Малик начал садиться возле кофейни, в которой работает Лиам, и начинал брынчать на своей гитаре, тем самым терзая Лиама. Работа такая же монотонная, но он может видеться с Луи. В университете сложно, но он получает удовлетворение от получения знаний. В его квартире уж больно одиноко, но он может устраивать беспорядок, ходить голым и смотреть то, что он хочет, одновременно не заботясь о ком-то.

По прошествии шести месяцев, он забыл как поет Зейн, но он жутко разозлился, когда услышал его голос по радио. Да будет известно, что работать с Луи ужасно, особенно когда вы позволяете ему прикоснутся к радио. Он никогда не слушает одну станцию, и он постоянно подходит к приемнику чтобы изменить радиостанцию, иногда даже на середине песни. Таким способом он дает себе повод отвлечься на поиск песни и свалить свою работу на кого-то другого.

Лиам роняет кофе, который он сделал, на пол. Он смотрит вниз на то, что он сделал. На сливочно-коричневую жидкость, окрашивающую пол, растекающуюся еще шире до тех пор, пока не доходит до его обуви и края стола. Но это не имеет значения. Луи смотрит на него с открытым в удивлении ртом, а его палец находится на круглой кнопке, переключающей радиостанцию, не двигаясь.

— Это… ?

Лиам закрывает глаза и слушает. Слова, мелодия, — ничто из этого не знакомо. Кроме голоса. Он отличил бы этот голос от всех, от песен Бон Джови до рэпа, превращенных в баллады.

После этого, когда финальные нотки песни раздаются у него в ушах, появляется ведущий.

— И это была «Get closer» Зейна Малика. Первое чувство, которое возникло у меня, это то, что от этого восходящего певца будет много хитов из его нового альбома, который выходит сегодня.

Наконец, Лиам открывает глаза, а Луи смотрит на него так, будто ожидая худшего. Как кто-то готовится к стихийному бедствию (запаниковал, но успокоился, потому что понял, что не сможет сделать с этим ничего). Вместо того, чтобы что-то сломать, Лиам мягко улыбается самому себе и возвращается к работе.

Позже, когда ему не надо волноваться, что кто-то может осудить его, он проникает в местный музыкальный магазинчик и спрашивает продавца о новом альбоме Зейна Малика. Подросток за столом вздыхает и указывает ему на стенд, а Лиам замечает на себе несколько удивленных взглядов от девочек-подростков, которые окружили полку, крепко сжимая диск в руках. На обложке диска нет ничего, кроме обычного фона, слова «Дом» и имени Зейна. На другой стороне находится перечень из двенадцати песен и фотография Зейна, смотрящего в камеру без улыбки. Черты его лица, нежные глаза, губы и волосы делают его невероятно красивым.

Когда он в одиночестве приходит домой, он вставляет диск в магнитофон и ложится на диван, закутавшись в гостевое одеяло, позволяя музыке проникнуть в его сознание. В какой-то момент он пораженно перезапускает одну из песен.

—Don't ask me how I feel. I'd rather write it on your skin with my lips, — большая часть альбома куда глубже, что удивительно, учитывая ту аудиторию, которая покупает его. В альбоме не так много песен о любви. Это единственная песня, и Лиам старается не спешить с выводам, пытается не связывать каждое слово с чем-то, что они делали, но невозможно не делать это, когда Зейн поет. — Open your door and unlock my heart; I won't tell you how I feel but I'll sing it to you every night while you sleep without me, — и: — I'd rather slip out every morning than risk telling you how much you mean.

***

Прошло почти девять месяцев с тех пор, как Лиам последний раз видел его, но внезапно Зейн оказывается повсюду. Его крутят по телевидению, везде развешены листовки с информацией о его новом альбоме, а голос Зейна постоянно звучит через экран телевизора. Лиам проходит мимо магазинов, на окнах которых постеры Зейна. Луи сует свой телефон в лицо Лиама с видео, где Зейн поет красивой девушке о том, что он очень любит быть один. И Лиам разрывается на части. И каждый раз, как он видит Зейна, его грудная клетка сжимается, и ему становится трудно дышать. Лиаму хочется кричать, потому что Зейн сказал, что вернется, но Пейн знает, что нет, потому что он дал это обещание до того, как все изменилось. Лиам даже не может винить Зейна за то, что он не сдержал его. Но в то же время, он очень счастлив за Зейна. Это то, чего он всегда хотел, и Лиам очень горд, что он добился этого.

К тому же, у Лиама нет каких-либо претензий к Зейну. Не более, чем у девочек, которые поют его песни с подключенными наушниками, или которые хихикают и тыкают на плакат с его изображением в магазине, или носят свитера с его именем.

Лиам не думает о Зейне впервые за неделю, когда передвигается за прилавком кофейни и выполняет всю работу Луи, который налегает на прилавок флиртует с клиентом, когда заходит мужчина с букетом цветов. Все, что он видит, это красные розы и все поворачиваются к мужчине, когда он подходит к прилавку.

— Я ищу, э-э-эм, Лиама Пейна, — говорит он. — Мне сказали, что он работает здесь.

— Эм, — Лиам облизывает губы и отдает заказ клиенту. — Я Лиам.

Мужчина с цветами кивает и протягивает их ему. Там не было никакой записки, а мужчина даже ничего не объяснил. Луи проходит мимо Лиама и глупо смотрит на цветы, прежде чем требовательно спросить у мужчины:

— Кто их отправил?

Мужчина пожимает плечами.

— Я не знаю. Мне сказали просто доставить их.

Лиам протягивает цветы Луи.

— Отнеси их в служебное помещение. У меня клиент.

Луи хмурится.

— Ты уверен, что не хочешь…

— Я уверен, — решительно говорит Лиам. Он поворачивается к мужчине, стоящему по другую сторону прилавка. — Извините за это. Что я могу сделать для вас?

Луи с тревогой смотрит на Лиама на протяжении всей смены, что очень надоедает. Когда смена заканчивается и они убирают до конца, Луи сидит на прилавке и ест черствый пончик, а Лиам подметает пол, когда Луи говорит:

— Твои цветы все еще в служебном помещении. Они довольно красивые. Я посчитал: двадцать четыре красных и одна белая в середине.

— Хм… — Лиам не отрывает взгляда от пола. — Это интересно.

— Как ты думаешь, от кого они? — интересуется Луи.

— Я не знаю от кого они, — решительно говорит Лиам. — И я не хочу говорить об этом.

Глаза Луи широко распахиваются, когда Лиам поднимает взгляд на него.

— Ты думаешь, что они от него?

— Нет, — он хватает совок. — И я не хочу говорить об этом.

— В этом что-то есть, так ведь? — говорит Луи, игнорируя его. — Я говорю о том, что у него есть деньги для того, чтобы заказать и отправить более двух десятков роз абсолютно без причины. И если у тебя нет богатого, тайного поклонника, который любит драматизировать, то он единственный человек, который может делать это, правильно? Это наверняка Зейн.

— Зейн не здесь, — быстро говорит Лиам. — Он где-то в стране, продвигает свой альбом, и он не вернется. Он слишком занят своей жизнью, чтобы отправлять мне цветы. Он не появлялся у меня уже девять месяцев, Луи. Они не от него. Возможно, они предназначались для тебя, но кто-то написал моё имя. Или, может быть, их отправила моя мама, потому что ей так захотелось, для того, чтобы, я не знаю… Подбодрить меня.

— Но…

— Хватит, — просит Лиам. — Просто остановись.

Луи закусывает свою нижнюю губу и медленно кивает.

— Хорошо. Если ты так хочешь.

— Именно так.

Слава Богу, что Луи остановился. На следующий день, вместо цветов ему принесли посылку. На этот раз Лиаму приходится выйти из-за прилавка, а Луи, ухмыльнувшись, наблюдает за его действиями.

Как и за день до этого, Лиам передает посылку Луи, и он относит её в служебное помещение, но с тревожным волнением, Луи дергает Лиама за рубашку на протяжении всего дня и задает вопросы, типа «Что ты об этом думаешь?» и «Как ты думаешь, это значит то, что он пытается возродить ваши отношения?».

Из-за этого Лиам впивается в него взглядом.

— У нас не было отношений.

На этот раз, Луи не собирается отпускать эту ситуацию, поэтому Лиам включает радио. Им не разрешено включать его сильно громко, но их работодатель даже не думает о том, чтобы запретить слушать музыку на рабочем месте. Лиаму очень жаль, что он не может вставить наушники в свой Ipod и заглушить голос Луи.

Он понимает, что это была плохая идея, как только ведущий говорит:

— И сегодня с нами в студии никто другой, как Зейн Малик! — Лиам покрывается мурашками и подходит к радио, чтобы отключить его, но Луи отталкивает его от приемника и делает немного громче. — Вы слышите это? Перед нашей студией находится около трехсот кричащих девушек. Каково чувствовать это? Теперь это твоя жизнь. Сложно ли приспособиться к этому?

— Это немного ошеломляет, — признается Зейн. Его голос грубый и тихий, но это точно он. — Мои поклонники потрясающие. Я их очень ценю.