Лекция: Only Place I Call Home 2 страница

Лиам вздыхает и удивляется, почему Зейн слинял так рано.

***

В то время как ухудшающаяся погода доставляет людям ужасное настроение, она наталкивает их на большее употребление кофе. Лиам очень занят в течение двух следующих недель, так что у него едва хватает время на что-либо. Он берет дополнительную субботнюю смену, чтобы заменить Лианну, которая ушла в декретный отпуск. Луи как всегда опаздывает, застряв где-то в снегах. Зейн, как и всегда, здесь.

Неловкость, которая была между ними на протяжении всей прогулки до дома этой ночью, кажется, задержалась, но это не останавливало Лиама от того, чтобы продолжать бросать пончики в гитарный чехол Зейна каждый вечер, и не останавливало Зейна от того, чтобы петь перед входом в кафе. Они просто не разговаривали. Лиаму не составляет особого труда ускользнуть из кафе во время своего перерыва…

В первую субботу декабря Лиам берет отгул. Он просыпается чтобы отключить звонящий будильник, но прежде чем лечь обратно в постель, рингтон который он поставил на Луи раздается в стенах комнаты, принося головную боль. Почему он поставил именно эту песню Кеши на рингтон? Он даже не может вспомнить, почему тогда это показалось ему хорошей идеей.

Лиам нажимает кнопку ответа, и затем он сразу же жалеет об этом.

— Снег! — кричит Луи ему в ухо. — Снег! Снег!

Лиам стонет и накрывает ладонью лицо.

— Сколько тебе лет? Такое ощущение, будто ты десятилетний ребенок.

— Да пошел ты, — говорит Луи без тепла в голосе. — Я застрял в своей квартире. В буквальном смысле.

Встав с кровати, Лиам походит к окну, дрожа от ощущения холодного пола под ногами. Он не видит дорогу; это первое, что он замечает. Все белое. Вообще-то, у них практически не бывает снега. Несколько сантиметров в течение всей зимы — вот это про них. У них в городе никогда еще не было такого снегопада, но все бывает впервые.

Машины на улице покрыты толстым слоем снега, и кажется, что его так много, что их шины почти утонули в нем же. Кроме того, снег все еще идет. Это не красивые большие, снежные хлопья, которые шли в течение нескольких недель. Это белоснежное безумие, создающее туман и не дающее увидеть даже противоположную сторону улицы.

— Занятия отменили? — спрашивает Лиам.

— Работу тоже, — радостно говори Луи. — Я позвонил Марку после того, как узнал, что занятия отменили, и он сказал, что нет смысла открывать магазин сегодня — все равно никто не придет.

Лиам плюхается обратно в постель и издает облегченный вздох. Не то чтобы он слишком усердно работает, нет, просто уж слишком много времени прошло с того момента, как ему удавалось нормально отдохнуть.

— Отлично, — Лиам вздыхает. — Я пошел спать.

Луи зевает.

— Да, я тоже. Я позвоню тебе.

— Хорошо, — мямлит Лиам. — Пока, Лу.

Обычно он слышит звуки движения за окном, но сегодня нет даже этого. Похоже на то, как будто снег загнал его в клетку, огородил от всего мира. Лиам в своей вселенной, в одиночестве, в своей уютной маленькой квартирке, когда остальной мир отдалился на время. Он наслаждается этим. Лиам ложится под свое одеяло и накрывается им до шеи и улыбается, потому что ему тепло и уютно.

Вся эта идиллия рушится, когда кто-то стучит в дверь. Стучит так тихо, что сперва Лиам даже не замечает этого. А когда он слышит стук, он думает, что кто-то слишком громко стучится в дверь соседей. Но потом когда он слышит еще один более мягкий стук, Лиаму кажется, что человек не так уж и сильно хочет, чтобы ему открыли.

Лиам встает с кровати во второй раз за это утро, но реагируя быстрее. Он даже не думает, что на нем нет ничего кроме серой футболки и боксеров, когда открывает дверь. Ему кажется, что это парень из соседней квартиры. Иногда он одалживает ему сахар, яйца или туалетную бумагу. И он единственный человек, за исключением Луи, который вообще заходит к нему.

Это не он. Это Зейн. Он дрожит, стоя в дверях Лиама. Его одежда покрыта снегом, а его тело не такое теплое, каким должно быть. Его нос красный, но губы синие. Рука все еще поднята, как когда он звонил в дверь. Чтобы опустить её, ему потребуется немного времени. Его тело скрипит как старая машина, которая недостаточно смазана маслом для того, чтобы работать должным образом. Его волосы, брови и ресницы в ледышках.

— Можно…

Лиам широко открывает дверь, делая шаг назад.

— Да, конечно, входи.

Зейн заходит в квартиру, и стоит, опустив голову вниз.

— Снег тает, — грустно говорит парень. Он поднимает извиняющийся взгляд на Лиама, — прямо на твой пол.

Посмотрев вниз, Лиам видит, что это правда.

— Черт, — бормочет Лиам, а потом вспоминает, что он хозяин. Пейн начинает лихорадочно передвигаться. — Я дам тебе одежду. И полотенце. Тебе нужно в душ. Ты выглядишь так, как будто был на улице часам… Ох. Точно, был. Черт, прости. Ты должен был прийти раньше. Я должен был сказать тебе, что ты можешь прийти. Когда захочешь, я же всегда здесь. Здесь достаточно много места, и ты такой маленький, что…

— Я приму душ, Лиам, — мягко говорит Зейн, прерывая его.

Лиам кивает и замедляется в своих действиях.

— Я положу туда сменную одежду, а свою одежду кинешь в корзину для белья.

— Ты не должен делать этого, Лиам.

— Но я хочу сделать это, — быстро говорит Лиам.

Зейн безмолвно соглашается и позволяет Лиаму снять сумки с его плеч (тяжелые и холодные) и проводить его до ванной. Ванная комната слишком маленькая, так что жестами Лиам объясняет где что находится. Пейн идет к себе в комнату и роется в шкафу. Зейн тоньше него, поэтому Лиам не уверен, что какие-либо штаны подойдут по размеру, но с этим, к сожалению, ничего не поделать. В конце концов, он останавливается на старой теплой толстовке с карманом (еще она мягкая и самая любимая у Лиама, и он хочет, чтобы Зейн так же полюбил её) и на паре своих самых маленьких штанов.

Лиам оставляет их на раковине, а затем выходит из ванной.

— Если тебе нужно что-то еще, просто дай мне знать.

— Моя сумка, — хрипит Зейн. Он кашляет, прочищая горло. — Там все мои вещи. Не мог бы ты, эм, принести её мне? Не хочу намочить твой пол еще больше, — для того, чтобы сделать на этом акцент он поднимает одну ногу (все еще в обуви), и когда он ставит её на пол, раздается хлюпающий звук.

Вокруг сумки лужа, и Лиам искренне надеется, что там нет ничего, что могла бы испортить вода. Он игнорирует то, что вода капает на пол, и несет сумку в ванную. Он вытрет лужу после того, как Зейн примет душ. Это не проблема.

После того, как он кладет сумку на унитаз, Зейн облизывает губы и смотрит на него немного хмуро.

— Спасибо, — говорит он, звуча немного сконфужено.

— Без проблем, — легко говорит Лиам. — Серьезно.

Зейн вежливо закрывает дверь между ними. Лиам отходит назад, смотря в беловыкрашенное дерево, прежде чем кивнуть себе и пойти убираться. Это не проблема, но шатен в шоке — он не ожидал, что Зейн явится просто так и без предупреждения. Недавно он был против того, чтобы остаться здесь на ночь, и то, что он приходит сам и просит остаться, приводит в шок.

Зейн только включил душ, а Лиам уже успел помыть пол. Пар просочился через дверь, пахнущий как Old Spice, что немного странно, потому что он знает, что у него нет ничего похожего. Потом Лиам вспоминает, как Зейн сказал: «Все мои вещи там», а «вещи» определенно включают в себя гель для душа.

Лиам делает кофе и пытается найти какое-нибудь занятие, но в квартире чисто. Сигнал со спутника выведен из строя, так что телевизор не посмотреть. Все, что ему остается делать, — это сидеть здесь, окруженный запахом того, чем моется Зейн и звуком того, как тот передвигается по ванной. Вероятно обнаженный. Совсем без одежды, полностью обнаженный. У Пейна никогда не было другого голого парня в ванной. Он чувствует себя очень виноватым за то, что думает об этом.

Чтобы отвлечь себя, Лиам звонит Луи. Он ответил ровно через шесть гудков (его автоответчик всегда забит сообщениями).

— Я надеюсь, что кто-то умер, раз ты звонишь и будишь меня.

— У меня проблема, — говорит Лиам. — Нужна твоя помощь.

Луи вздыхает.

— Ну что случилось? Лиам, у нас отгул. Будь нормальным человеком и иди спать.

— Зейн у меня в ванной, — выпаливает Лиам. — Этого достаточно, чтобы отвлечь тебя ото сна? Я принес тебе ключи в два часа ночи, так что ты обязан помочь мне.

Луи выпускает удивленный вздох, что определенно и ожидал услышать Лиам.

— Лиам…

— Не отчитывай меня, — огрызается Лиам. — Он был на улице всю ночь. Что ты прикажешь мне делать? Сказать ему, чтобы он и дальше торчал на улице?

— Всю ночь? — спрашивает Луи. — В такую погоду?

— Да.

Луи утихает на секунду.

— Ты сделал кофе? Согрей его. И спроси как он себя чувствует. Черт, у него может быть простуда или обморожение. Ты понимаешь, как там холодно? И еще, дай ему одеяла. Не те стремные, что для гостей. Теплое. Твое.

Иногда, иметь друга, учащегося в медицинском университете, дает некие привилегии.

— Спасибо Лу.

— Позвони мне, если с ним что-нибудь случиться, — добавляет Луи. — Этот идиот не должен был спать на улице в такую погоду.

— Мне кажется, он не думал, что там будет так холодно, — отмечает Лиам.

— Возможно, — Луи повесил трубку.

Лиам бросает телефон на тумбочку и стягивает одеяло со своей кровати. Он делает лежбище для Зейна на диване, а затем проверяет холодильник. Ему просто необходимо купить свежие продукты, а не консервированные, которыми у него забит весь холодильник. Кроме того в холодильнике еще осталась китайская еда, которую он заказывал вчера. Значит, она еще свежая.

Душ выключается и Лиам замирает, ожидая выхода Зейна в ту же секунду. Он не входит. И спустя десять минут он тоже в ванной. На столе стоит уже остывший кофе для брюнета.

Наконец, дверь в ванную открылась, и Лиам удивленно заморгал. Он никогда не видел побритого Зейна. Он тонет в одежде Лиама и без щетины выглядит намного моложе. Его глаза невозможно широко распахнуты, щеки не такие впалые и резкие. Его влажные, чернильного цвета волосы свисают, и капли падают на его плечи.

Лиам прокашливается и откидывает прочь непристойные мысли. Да, Зейн привлекательный. Возможно, самый привлекательный человек, на которого Лиам никогда не положит глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает, потому что это важно.

— Лучше, — признается Зейн. Он вытягивает руки, в которых находится его мокрая одежда. — Что мне сделать с ними?

— Ох, — Лиам вскакивает и забирает их у него. — Я положу их в корзину для белья и отнесу в прачечную. Все равно я сам хотел зайти туда, — очень неудобно то, что у него нет своей сушилки и стиральной машинки, но они не поместятся в его квартире. — На столе твой кофе, — добавляет он, крича из своей спальни, складывая влажную одежду Зейна поверх своей. — Антенна вышла из строя, к сожалению.

Когда Лиам возвращается в гостиную, Зейн уже спит, свернувшись калачиком. Он садится на диван, подогнув под себя ноги. У него не получится устроится удобнее, так как голова Зейн лежит на другом конце подушки, а Лиам не может разбудить его и сказать, чтобы он шел на кровать.

Их одежда постирана и высушена к тому моменту, как Зейн просыпается. Он чуть ли не падает с дивана, но успевает крепко ухватиться за столик. Его взгляд останавливается на Лиаме, который только что вышел из кухни с кружкой кофе в руках.

— Сколько я спал? — спрашивает он заплетающимся языком.

— Часа три, — отвечает Лиам. — Ты можешь пойти на кровать, если хочешь.

Зейн садится, встряхивая головой. Его волосы высохли, но сейчас они беспорядочно растрепаны и пушистые от того, что он спал на этой стороне.

— Нет, мне надо идти.

— Конечно, если тебе так нужно, то ты можешь постараться, — говорит Лиам и пожимает плечами. Он не хочет, чтобы Зейн чувствовал себя так, как будто он застрял здесь, — но ты не сможешь выйти. По радио сказали, что снегопад не прекратится раньше завтрашнего утра. Возможно, тебе лучше будет остаться здесь, если тебе некуда идти.

На мгновение Зейн задумался. Существует такая разница между мальчиком на диване Лиама и парнем, которые поет возле кофейни. Этот Зейн… выглядит более уязвимым, но отчаянно защищающимся. Он сидит ровно, спина напряжена, и нет веселой улыбки, или некого доверия, как тогда, когда он поет возле магазина, или просто встречается с кем-то взглядом.

— Мне некуда идти, — подтверждает Зейн. — По крайней мере, не сегодня точно.

Лиам пожимает плечами.

— Круто. Надеюсь, что ты любишь пиццу. Закажем её чуть позже.

Зейн стонет.

— Лиам.

— Что?

— Ты не должен делать это, — медленно говорит он. — Ты не должен… не должен предлагать мне вещи, давать ночевать на твоем диване, даже открывать мне дверь. Не говоря уже о заботе обо мне. Я могу позаботиться о себе.

Лиам делает глоток кофе и садится на другом конце дивана. Он хочет поспорить с этим, хочет напомнить Зейну его состояние, когда он открыл ему дверь, потому что парень не выглядел так, как будто в состоянии заботится о себе. Но, если честно, то Зейн может позаботиться о себе. Лиам знает это.

— Я все равно хотел заказать что-нибудь себе, — говорит Лиам. — У меня не так много еды, а идти в магазин не охота.

— Я встречал много людей, — говорит ему Зейн, — и ни один из них не предлагал мне что-нибудь просто так. Ну, так что, Лиам? Что ты хочешь от меня?

Лиам не понимает своей реакции на слова Зейна. Возможно, он расстроен. Скорее всего, ему очень неприятно. Лиам не хочет думать о том, сколько людей причинили Зейну боль. Он не хочет думать, что у парня вообще есть причины, чтобы вспоминать об этом. Но он знает, что брюнет не отпустит это. Он не поверит в то, что Лиам помогает людям просто так. Он тот, кто есть на самом деле.

— Есть только одна вещь, которую я хочу.

Зейн немного напрягается, но этот осторожный взгляд исчезает, как будто проще иметь дело с человеком у которого ты просишь помощи, чем с людьми, помогающими ему.

— И что же это?

— Секунду, — он приносит из своей комнаты старый Ipod touch, и затем прокручивает свой плей-лист, и садится обратно. Когда он доходит до песни «Won't go home without you» Maroon 5, он нажимает на play. Как только песня начинает играть, Зейн молча слушает её, и Лиам спрашивает:

— Как думаешь, ты сможешь сыграть её мне?

Don't ask me how I feel, I'd rather write it on your skin with my lips...

У них появилась традиция. Один или два раза в неделю Зейн, иногда покрытый снегом или дрожащий от холода, приходит домой к Лиаму. Брюнет принимает душ и стирает свои вещи, после чего Лиам называет парню песню, которую хотел бы услышать. На протяжении всей ночи Зейн подбирает ноты, до тех пор, пока песня не будет звучать так, как ему нужно. Ну, а если совсем ничего не выходит, он говорит об этом Лиаму, и просто подпевает песням из Ipod'a. Зейн остается у Лиама, и в знак благодарности поет ему.

— Я могу кое-что спросить у тебя? — спрашивает Лиам во время каникул, за несколько дней до того, как поехать домой и навестить родителей.

Зейн отводит взгляд от телевизора и пожимает плечами. Он чувствует себя более раскрепощено; больше не выглядит так, будто он не в своей тарелке. Он все еще ходит по дому на цыпочках и ни к чему не прикасается. Брюнет всегда вздыхает, когда Лиам пытается накормить его, но маленький прогресс все-таки виден.

— Ответ на ответ?

— Давай, — соглашается Лиам. Он кивает в направлении гитарного чехла Зейна. Он знает, что внутри него тетрадь и ручка. — Что в тетрадке?

Зейн возвращается к телевизору.

— Песни. Я пишу… иногда.

Так Лиам и думал. Иногда, в середине ночи, когда он идет в ванную, он натыкается на Зейна, который пишет что-то в своей тетради. Каждый раз, когда Зейн замечает Лиама, он закрывает её и убирает подальше, так что раньше Лиам не решался спросить о ней.

— Когда ты мне споешь их? — спрашивает Лиам.

— Это уже второй вопрос. Так что, я могу задать два вопроса, как и ты, — говорит Зейн. — Они еще не закончены, — он учтиво смотрит на Лиама. — Как ты можешь обеспечивать себя и платить за эту квартиру, работая в кафе?

Самый легкий вопрос, который он мог задать.

— Мои родители согласились платить половину суммы за квартиру, пока я работаю и учусь.

— Неплохо, — говорит Зейн. — Ладно, следующий вопрос. Почему ты свободен? Ты симпатичный, не идиот, и у тебя нет плохих привычек, которые могли бы тебе помешать. И все же ты живешь здесь один, и я видел тебя только с этим парнем из кофейни.

Лиам чувствует себя неуютно. Дело в том, что он вроде как подавил заинтересованность в Зейне. Или он пытался сделать это. После того дня, когда Зейн сказал ему, что он помогает только из-за секса, Лиам осознал, что он никогда не попытается сделать что-то, что могло бы подтвердить мысли парня. Он слишком дорожит дружбой с Зейном, чтобы допустить это. Но дело в том, что каждый раз, как Зейн позволяет себе ускользнуть, каждый раз делится чем-то или смеется, или нежно улыбается Лиаму, он наслаждается их отношениями, и еще больше заинтересовывается в Зейне. Его никто не интересует так, как Зейн.

Лиам не знает ответа на вопрос, поэтому просто пожимает плечами.

— Сейчас я не заинтересован в отношениях.

Зейн фыркает, а Лиам удивленно смотрит на него.

— Ой, да ладно, Лиам, — Зейн игриво толкает его в плечо. — Ты же отличный парень. Кто-нибудь, да должен быть, — дразнит он. Лиам хмурится, а затем немного выпрямляется. — Это Луи? Да?

Лиам широко открывает рот.

— Что? — он трясет головой. — Это не Луи.

— Тем не менее, есть кто-то другой, — печально констатирует Зейн. Хотя, скорее всего, Лиам выдает желаемое за действительное.

— Ты задал три вопроса, — говорит Лиам, меняя тему. — Это значит, что я могу задать еще один.

Зейн машет рукой.

— Валяй.

— Где ты ночуешь, когда не приходишь ко мне?

Он не обдумывал этот вопрос и должен был ожидать, что Зейн остановится, остынет, оттолкнет его.

— Где придется, — коротко говорит он.

— Это не ответ, — Лиам знает, что не должен был позволить себе этого, но ему не удается сдерживать себя.

Зейн вздыхает и облизывает губы.

— Да, это не ответ. Я сплю на улице. Так… так проще. Да, конечно, там чертовски холодно, но я бы предпочел спать на лавочке в парке, чем оставаться с кем-то, кто ожидает… Кто ожидает того, что я не смогу отказать. В городе есть приюты, но… — он замолкает, содрогаясь. — Но я не вернусь туда. Только не после… Я просто не могу. Может, когда-нибудь я скажу тебе почему, но точно не сегодня. Ладно?

— Ты пытался устроиться на работу? — спрашивает Лиам. — Найти себя?

Зейн запускает руку в волосы и предпочитает не встречаться взглядом с Лиамом.

— Конечно, старался, но что я могу написать в резюме? Меня исключили из школы. Я без определенного места жительства. У меня нет телефона и выхода тоже, — он наклоняет голову, чтобы посмотреть на Лиама, положив подбородок на колени и прижав ноги к груди. — Я кое-как справляюсь, когда пою песни. И в один прекрасный день, я добьюсь большего. Однажды я буду собирать стадионы по всей стране. Возможно, по всему миру. Докажу каждому человеку, что когда они наебывали меня, они делали самую большую ошибку.

— Не забывай меня, когда станешь знаменитым, Зейн Малик, — говорит Лиам. Может показаться, что это звучит так, будто он дразнит его или насмехается, но это не так. Лиам совершенно серьезен, и он знает, что Зейн сможет сделать это.

Кончики пальцев совершенно неожиданно прикасаются к его щеке. Он прикасается пальцами к подбородку Лиама и поднимает его на себя, а глаза Зейна такие же серьезные, как слова Лиама, когда он говорит:

— Ни за что не забуду.

***

Лиам едет домой на две недели на Рождество, пытаясь не волноваться о Зейне каждую секунду. Он думает, чем занимается брюнет, куда он пойдет на ночь, есть ли у него родственники, с которыми можно увидеться или созвониться; будет ли снова спать на улице (Лиам предлагал ему его квартиру на каникулы, но Зейн категорически отказывался), будет ли он в порядке.

Как и всегда, мама крепко обнимает его, после чего радостно вздыхает и говорит: «Ох, как же я скучала по тебе!», а отец ворчит и хлопает Лиама по спине, спрашивая: «Как дела в университете, сынок?». Его сестры просто игнорируют его, так как не хотят, чтобы он чувствовал себя неловко. Дни тянутся медленно, но с хорошей едой и плохим общением.

Лиам звонит Луи в Рождество, чтобы поздравить его с днем рождения. Парень в свою очередь спрашивает о Зейне (когда мнение Луи о нем изменилось точно не известно, но теперь Пейн — не единственный человек, подкидывающий Зейну пончики). Лиам спрашивает о сестрах Томлинсона, после чего они обмениваются одним угрюмым «Я скучаю», и прощаются.

По дороге домой он жутко зол на то, что у Зейна нет сотового. Не то чтобы он так много думал об этом, просто Зейн так много всего пережил, прежде чем они встретились, и он без сомнения сможет прожить без Лиама в будущем, но все же. Главное в заботе о людях то, что вы волнуетесь за них даже тогда, когда это не нужно.

В запасе у Лиама еще целых два дня перед работой (четыре дня, прежде чем пойти на лекции), и до тех пор он не увидит Зейна. Он не придет, а если Пейн сам отыщет его, реакция парня может оказаться непредсказуемой.

Когда начинается смена Лиама, брюнета нигде нет, но в какой-то момент, между принятием заказов и выдачей кофе и сладкой выпечки, Зейн приходит и садится за один из столиков, кладя перед собой блокнот. Гитара стоит прислонившись к столу. Раньше такого не было. Все то время, что Лиам работал в этом кафе, а Зейн сидел прямо перед кафе и пел песни, он никогда, даже одной ногой, не входил на территорию кофейни.

Лиам выдает кофе последнему клиенту и отводит Мэгги в сторону.

— Подменишь меня? — умоляет он.

Девушка кратко взглянула на столик Зейна, и, мотая головой, сказала:

— Ладно, только не долго.

Лиам смотрит на неё благодарным взглядом, выходя из-за прилавка и направляясь к Зейну, который не отрывает глаз от блокнота. Парень слегка улыбается и говорит:

— Мне нужно кое-что быстро дописать. Садись.

Лиам садится.

— Где ты был? — спрашивает он. — Я думал, что ты придешь, когда я приеду.

— Я был занят, — говорит Зейн все еще не смотря на него.

— Занят чем?

— Всякой чепухой.

— Что ты делал на каникулах?

— Я был занят, Лиам, — Зейн кладет ручку на стол. Он смотрит на Лиама, но его взгляд не такой раздраженный, как голос. Он такой же солнечный, какой и была улыбка на его лице, когда шатен только подошел к нему. — Извини.

Лиам мотает головой.

— Я не должен был задавать так много вопросов.

Зейн стонет.

— О-о-о, Лиам, ты слишком хороший, и это может навредить тебе, — говорит он. — Задавай столько вопросов, сколько хочешь. Иногда я такой мудак. Просто не обращай на меня внимания.

Лиам свел брови вместе.

— Что с тобой? Ты какой-то другой.

Зейн опять ухмыльнулся.

— Тебе не о чем волноваться. Мне нужно идти, подзаработать немного денег. Будет здорово, если я завалюсь к тебе сегодня на ночь?

— Ты же знаешь, что да, — в ту же секунду отвечает Лиам.

— Да, — улыбка Зейна становится мягче, более близкой. — Да, я знаю. Увидимся позже.

Перед тем, как Лиам осознает, что происходит, Зейн выходит из здания, на его спине как и всегда рюкзак крысиной расцветки, а в нем тщательно спрятанный блокнот.

***

На самом деле, у них не так много времени, чтобы общаться. Обычно Зейн уходит либо рано утром, либо поздно вечером. Сегодня, как кажется Лиаму, Зейн должен появиться у него дома раньше, учитывая тот факт, что он сам зашел в магазин и заверил в том, что останется на ночь.

Восемь вечера — Лиам ставит остывший ужин в холодильник. Девять часов — Лиам зевает, смотря телевизор. Десять часов — он отключает телевизор и расстилает постель на диване. Одиннадцать — засыпает на ней же.

— Ты не работаешь завтра, да? — спрашивает Зейн, входя в квартиру.

Лиам зевает.

— Не работаю. Уже поздно. Я спать. Спокойной ночи.

— Хорошо, — говорит Зейн, снимая обувь. — Я приму душ, если ты не против.

Лиам отмахивается.

— Если ты голоден, то еда в холодильнике. Я спать.

Одну секунду Зейн стоит, не позволяя шатену войти в свою комнату.

— Мне очень жаль, — говорит он. — Я должен был сказать тебе, что приду поздно. Ты не спал из-за меня, да? — вина отражена в каждой миллиметре его лица. — Мне очень жаль, что большую часть времени я веду себя как дерьмо. Мне очень жаль, что я не могу открыться и поговорить с тобой. И мне очень жаль, что ты… Ты делаешь для меня все, а я не могу дать ничего взамен.

Грудь болезненно сжимается, но Лиам только кивает.

— Все в порядке.

— Это не так, — решительно говорит Зейн. — Но я отплачу тебе за это.

Лиаму требуется всего лишь минута, чтобы почувствовать, что он знает ответ, который не будет звучать слишком глупо.

— Хорошо.

Зейн усмехается и передвигается по квартире, как будто она принадлежит ему, отчасти это так. Как только Лиам лег на кровать, до него донесся звук включенного душа, подавляющего пение Малика. Слова едва различимы. Он помнит текст, но не помнит исполнителя.

— What can a guy like me even really offer? She's perfect as she can be, why should I even bother? She's so high; high above me.

Звук включенного душа и пение Зейна убаюкивают его. Как и раньше, он просыпается от скрипа двери. Только на этот раз скрипит дверь в его спальню, а из темноты доносится «Лиам?».

Открыв глаза, Лиам, зевая, прикрывает рот, и потом встает с кровати. Зейн стоит здесь, с другой стороны комнаты, одетый только в тренировочные брюки. Его волосы вьются на кончиках и с них капает вода, и это зрелище завораживает Лиама. Он приходит в себя и говорит:

— Что случилось?

— Могу я… могу я поспать сегодня здесь? — Зейн заикается, глаза широко раскрыты. Он всегда выглядит так, после того, как побреется. Маленький, невинный. С щетиной он выглядит мужественнее, но это не значит, что таким он не нравится Лиаму. Они оба — это Зейн, и Зейн нравится ему любым.

Лиам чешет глаза и кивает.

— Да, конечно. Я только возьму подушку и…

Руки Зейна прижались к груди Лиама, и только теперь он вспоминает, что спит без рубашки. Его пальцы все еще влажные от душа, но каждый из них идеально теплый и ощутимый.