Лекция: Африка.

пожалуй, все еще сентябрь 1795 года

После пары дней пути пустыня закончилась, и наш отряд спустился в долину. На ближайшем холме мы увидели церковь, увенчанную крестом. Неожиданное видение привело нас в полное замешательство.

— Иисус и мать его Мария, — только и вымолвил Парк.

— Что это? – спросил я у Мвеле, — опять мираж?

— Нет, это монастырь, — ответил проводник.

— Откуда?

— Всегда был здесь, — сказал Мвеле.

— Дьявол, — сказал Парк, сплевывая, — я слышал о таком, это православная эфиопская церковь, грязные еретики, не больше.

Все же, несмотря на презрение нашего пламенного миссионера к другим христианским толкам, нам следовало пополнить наши припасы и немного отдохнуть под крышей после изнурительного перехода через пустыню.

Мы направили верблюдов к монастырю, где наше появление уже заметили, так как навстречу нам вышел человек в белом, видом чистый цыган.

— Баслейос, — представился он, когда мы поравнялись.

Я через Мвеле назвал наши имена, и мы как мирные путники получили ночлег. Въехав на двор, мы разгрузили верблюдов, и Баслейос жестом пригласил нас в церковь. Внутри было сумрачно и душно, по стенам висели яркие картины, иконы, объяснил нам эфиопский священник.

— Кто это? – спросил пораженный Парк, указывая на яркую фреску под потолком, изображавшую бородатого мужчину на слоне.

— Иисус Христос, въезжает в Иерусалим, — произнес Баслейос, с не меньшим удивлением глядя на Парка.

— Почему он не на осле?

— Что за Бог поедет на осле, когда есть слоны, — не без заносчивости ответил эфиоп.

И Парк впервые на моей памяти не нашел, что возразить, и, как мне кажется, с той самой секунды проникся глубоким чувством уважения к эфиопской православной церкви, о чем впоследствии часто и охотно говорил, впадая, на мой скромный взгляд, в излишний экуменизм.

После этой небольшой экскурсии, открывшей для некоторых из нас столь многое, нам отвели кельи и предложили скромный ужин. Весь наш отряд улегся спасть, а мне не давал забыться сверчок, заползший, казалось, прямо под мое изголовье.

Я вышел во двор монастыря и гулял без цели, пока мое внимание не привлек свет, льющийся из окна приземистого строения. Непонятно, откуда налетевший ветер будто толкнул меня в спину, и я вошел внутрь.

Здание оказалось монастырской библиотекой, на полках, выдолбленных в камне, лежали ветхие свитки и книги, за столом сидел эфиоп, обликом древнее рукописей.

Он оторвался от чтения, посмотрел на меня, потом задумался, и словно что-то вспомнив, медленно встал и скрылся за каменными стеллажами. Я некоторое время стоял в недоумении, потом он вернулся и со странной улыбкой подал мне какую-то рукопись.

Я бережно взял ее, посмотрел на пожелтевший лист, и руки мои затряслись, во рту пересохло, а кровь застучала в ушах…

«О моих напрасных и бесплодных поисках истоков Нила». Тобиас Сэндгрэйв.