Лекция: AT THE END OF THE SUMMER 8 страница

– О чем?

– Что нам очень повезло. На что еще мы могли рассчитывать?

«На будущее», – подумал Айеро, но промолчал. Он открыл глаза и посмотрел на Джерарда.

– А тебе не хотелось бы еще одного ребенка?

– А не слишком ли я стар для этого? Я боюсь, что мне не хватит сил на это. – Внезапно опешил Джерард. — Господи, да Бэндит почти шестнадцать.

– При чем здесь Бэндит? И что значит «стар»? Многие пары заводят детей ещё позже!

– Но мне уже под сорок лет. Это безумие!

Фрэнк покачал головой. Он видел, что Джерарда поразили его слова.

– Для мужчины это не поздно.

– Не знаю. Я бы очень хотел, чтобы у нас был ребенок. Или даже двое. Чтобы мы усыновили двух прелестных малышей, двух девочек. И мне вовсе не кажется, что ты стар для детей.

«Ребенок? Сейчас?» Джерард ошеломленно посмотрел на Фрэнка, который продолжал обнимать его.

– Ты серьезно?

– Да.

Айеро долго смотрел Джерарду в глаза, но так и не смог понять, что он в них видит. Растерянность, изумление, сожаление, боль?

– Или тебе больше не полагается иметь детей? — Раньше Фрэнк об этом не спрашивал. Уэй покачал головой.

– У меня нет для этого никаких особых причин, но… боюсь, я больше не смогу через это пройти. После двух мальчиков, которые умерли, Бэндит стала настоящим подарком судьбы. Не думаю, что я готов.

– Врачи не говорили, почему так получилось с теми детьми?

Джерард пожал плечами:

– Они сказали, что это просто случайность, невезение. Говорят, такое редко случается дважды в одной семье, но… у нас случилось.

После нескольких минут молчания, Джерард с удивлением обратился к Фрэнку:

– Ты что, уговариваешь меня завести ребенка?

– Не знаю. Возможно. Похоже на то, правда? –Айеро улыбнулся и опустил голову, потом снова посмотрел на Джерарда. – А по-твоему, я делаю именно это?

Уэй кивнул, вдруг посерьезнев:

– Не надо.

– Почему?

– Потому что мне поздно заводить детей. – «И потому что у меня уже есть ребенок. И потому что я женат».

– А вот этот довод я категорически не принимаю! Это просто чушь!

Джерард задумался, почему Фрэнк так разгорячился. Какая разница, стар он заводить ребенка или нет?

– Нет, не чушь. Мне скоро сорок. Но, хотя это чистое безумие, я сам чувствую себя почти ребенком. Я веду себя как бешеный подросток, а не как тридцатисемилетний мужчина.

– И что в этом плохого?

Айеро пристально всмотрелся в глаза Джерарда. Тот сдался:

– Ничего. Мне это нравится.

– Отлично, тогда пошли в кровать.

Фрэнк взял Джерарда за руку, и они вместе пошли в соседнюю комнату, где стояла их большая удобная кровать. Одеяло осталось смятым еще с тех пор, как они лежали здесь, вернувшись из Джерси. Джерард удобно устроился на мягкой перине, предварительно скинув с себя всю одежду, Фрэнк лёг рядом с ним, захватив в своих объятия.

В комнате горел только ночник, его свет придавал краскам мягкость и теплоту. Джерард передвинул некоторую мебель в комнате, расставил вазы с цветами, повесил картины, и комната напоминала небольшой райский уголок, созданный только для двоих. Джерард сотворил с домом что-то особенное, он придал ему некую изюминку, особый дух. Только сейчас Фрэнк понял, что сам мечтал об этом, даже не понимая, чего его дому недостает, и только теперь, когда в доме поселился Джерард, он понял, чего ему не хватало. Ему не хватало взгляда его зеленых глаз, его темных волос, разметавшихся по подушке, его веселого голоса. Ему не хватало самого Джерарда, сидящего, скрестив ноги по-турецки, с блокнотом для набросков в окружении цветов. Груды его картин. Его кистей, торчащих изо всех его кофейных чашек. Рубашек Фрэнка, которые он «брал взаймы» и которые теперь были заляпаны краской. Множества мелких, но полных глубокого смысла моментов – вычищенных галстуков, убранных в шкаф костюмов, маленьких подарков, которые он ему часто делал, книг, которые он покупал, зная, что они понравятся Фрэнку. Его смеха, его шуток, его нежных, все понимающих глаз. Он вошёл в жизнь Айеро, как мечта, как сон, и Фрэнк не хотел просыпаться. Во всяком случае, он не хотел проснуться и увидеть, что Джерарда нет рядом. Фрэнк желал каждое утро находиться в его объятиях, предаваться его ласкам, страстным поцелуям, которые будоражили всё тело, заставляя чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. И пусть даже у них ещё не было секса, Фрэнк не требовал этого от Джерарда, он и так был на седьмом небе от счастья, когда проводил время со своим возлюбленным, и занятия любовью не играли первостепенную роль в их отношениях. Но Фрэнк чувствовал, что он был готов перейти на новый уровень отношений: решиться на абсолютную близость. Желание усиливалось, когда Айеро ощущал сквозь боксёры возбуждённую плоть Джерарда, которой он тёрся о член Фрэнка, заставляя того тихо мычать и постанывать от удовольствия. Но никогда прежде они не заходили дальше этого, обычно всё так и заканчивалось. Они засыпали в объятиях друг друга, довольствуясь лишь немногим.

– Фрэнки? – тихо подозвал Джерард.

– Что, любимый?

– А вдруг выставка получит плохие отзывы?

Это прозвучало так испуганно и так по-детски, что Фрэнку стало смешно. Но он не засмеялся, потому что понимал, как сильно Джерард волнуется.

– Не получит. –Он обнял Уэя под лоскутным одеялом. – Я тебе обещаю, что отзывы будут прекрасные.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, потому что ты очень хороший художник. – Он поцеловал Джерарда в шею. От прикосновения его нагого тела Фрэнка пробрала сладкая дрожь. – И потому что я тебя очень люблю.

– Глупый ты.

– Почему же? – Айеро усмехнулся и посмотрел на него. – Я признаюсь тебе в любви, а ты говоришь, что я глупый. Вот что, дорогой...

Он привлек Джерарда к себе и закрыл ему рот поцелуем. Несколько минут вздохов, протяжных стонов, и Фрэнк, наконец, оторвался от Джерарда. Уэй смотрел на него взглядом, полным страсти и желания.

— Фрэнк…

— Да?

— Я так больше не могу…Я… я хочу сделать с тобой это…Я..

Фрэнк услышал достаточно, он сам был на грани, и, не дав Джерарду закончить, он прильнул к его губам и начал слегка постанывать от нетерпения. Внезапно Уэй осознал, что лежит совершенно голый, в то время, как Фрэнк полностью одет. Джерард стянул с него рубашку и скользнул руками по талии, подводя ладони к застежке брюк. Когда дело дошло до ремня, Джер осторожно положил руку Айеро на пах и несильно сжал уже вставший член.

-Ммм… – возбуждённо выдохнул Фрэнк и принялся целовать шею Джерарда, щекоча кожу языком и оставляя следы влажных дорожек. Айеро всем своим небольшим весом вжимал Уэя в кровать, заставляя того извиваться, стонать от удовольствия, поддаваться ласкам и поцелуям.

— Фрэнки… давай… сейчас… пожалуйста, — страстно зашептал Джерард, вынимая ремень из пряжки и затем стягивая с любовника брюки, вместе с боксёрами.

Оторвавшись от Джерарда, Фрэнк привстал на локтях и облизал пальцы на своей руке. Затем Айеро снова приблизился к Уэю. Тот наблюдал за ним затуманенным от желания взглядом.

— Раздвинь ноги, — мягко сказал Фрэнк, и Джерард повиновался.

Айеро осторожно проник одним пальцем в отверстие. Откинув голову назад, Уэй закусил губу, чтобы не застонать от удовольствия в голос. Но когда Фрэнк присоединил второй палец, Джер не мог больше сдерживаться...

-Еще… пожалуйста… – молил он, извиваясь под телом Фрэнка.

Айеро задевал самые чувствительные точки, заставляя Джерарда просто изнывать от удовольствия. И наконец, вынув пальцы, он тут же, не давая растянутому отверстию уменьшиться, начал медленно вводить в Джерарда свой стоящий член.

Глаза Уэя распахнулись от шока, на них проступили слезы… но через некоторое время боль стала уходить, уступая место невероятному наслаждению. Фрэнк выжидательно посмотрел на любовника, но Уэй лишь прикрыв глаза, тихо прохрипел, чтобы Айеро не останавливался. Фрэнк глубже вошел в него, затем сделал первый аккуратный толчок. Затем еще один, постепенно наращивая темп.

-Да… не останавливайся… глубже… ещё… — Джерард словно в бреду выкрикивал все эти слова.

Горячие ладони Фрэнка легли на бёдра Уэя и притянули его к себе, помогая себе тем самым проникнуть внутрь него как можно глубже.

-Джерард… как же в тебе тесно… — Фрэнк был уже на пике наслаждения, он чувствовал, как в венах у него пульсирует кровь и как сильно кружится у него голова.

Джерард прерывисто шепчет имя Фрэнка, подаваясь любовнику всем телом, подчиняясь каждому толчку. Его охватывает знакомое чувством чего-то твердого и горячего глубоко в себе. Сладкая дрожь пробирает всё его тело, она проходит по пояснице и останавливается области паха. Фрэнк входит в Джерарда ещё глубже, заполняя его, казалось, целиком, и Айеро, не сдерживая крика, кончает. Джерард чувствует тёплую вязкую жидкость, разливающуюся внутри него и стекающую по внутренней стороне бедёр и кончает следом за Фрэнком, обессилено падая на кровать.

— Джи…мне никогда не было так хорошо… — Фрэнк привстал и поцеловал Джерарда в лоб, затем снова лёг на подушку, заключив любимого в объятия. – Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Фрэнки.– Джерард положил голову на грудь Айеро, закрыл глаза и медленно стал засыпать, окутанный приятной усталостью.Глава 17

На следующее утро Джерард проснулся в шесть часов, встал и сразу ушёл в рабочую комнату. Он вспомнил об одной картине, которой там было не место. Потом еще об одной, которая, по-видимому, вставлена в неподходящую раму. Выпив кофе, он подумал, что, кажется, еще две картины остались неподписанными. Так продолжалось все четыре дня. Перед выставкой Джерард пребывал в лихорадочно-взвинченном состоянии. Фрэнк посмеивался и пытался его успокоить. Как-то он повел его обедать в ресторан, в другой день уговорил пойти в кино, потом чуть ли не силой увлек с собой на пляж, затащил в воду и заставил поплавать. По ночам они допоздна предавались ласкам в постели, пока сонливость не давала о себе знать. Наконец, наступил четверг, и Фрэнк решил сводить Джерарда в ресторан на обед, чтобы тот хоть немного развеялся и отвлёкся от мыслей, которые постоянно терзали его голову.

– Ничего не хочу слышать, – заявил Айеро, предостерегающе вскинув руку.

– Фрэнк, а вдруг...

– Нет. До вечера – ни слова о выставке.

– Но...

– Никаких «но»! – Он приложил палец к его губам, который Джерард тут же стряхнул, охваченный новым приступом беспокойства. Фрэнк в ответ только засмеялся: – Как вино?

– Какое вино?

Джерард рассеянно огляделся, и Айеро указал ему на бокал:

– Вот это, которое ты пьешь. Нравится?

– Не знаю. Я хотел спросить тебя о другом, ты...

Фрэнк демонстративно заткнул уши пальцами. Джерард засмеялся:

– Хватит, Фрэнк, прекрати!

– Что?

Айеро довольно улыбнулся: он добился своего – Джерард смеялся.

– Выслушай меня, я хотел спросить кое-что насчет завтрашнего дня.

Фрэнк начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, не убирая рук от ушей. Джерард продолжал смеяться и не мог остановиться.

– Несносный тип! Я тебя ненавижу. – Уэй демонстративно сложил руки на груди.

– Ничего подобного, ты не можешь от меня оторваться и хочешь утащить меня в укромное место, чтобы там на меня наброситься. Я угадал?

– Вообще-то теперь, когда ты это сказал… – Джерард усмехнулся и поднёс к губам бокал с вином.

До конца обеда они поддразнивали друг друга. Фрэнк взял выходной на полдня, к выставке все было готово, все картины уже висели на своих местах. В галерее распоряжалась Дина, и Фрэнк решил, что ему стоит побыть с Джерардом. Айеро боялся, что Джерард в последний момент передумает насчет выставки или расклеится. Кроме того, он приготовил сюрприз для него. Когда они вышли из ресторана и направились к машине, Фрэнк посмотрел на часы.

– Джи, ты не против, если я по дороге загляну в магазин?

– Сейчас? – удивился Джерард. – Да нет, не против.

– Я ненадолго.

Перед магазином Фрэнк затормозил и загадочно улыбнулся:

– Зайдешь со мной?

– Нет, я подожду в машине.

– Точно?

Айеро не слишком настаивал, но он знал, что сегодня Джерарду не хочется оставаться одному даже ненадолго.

– Ладно, я пойду с тобой. – Он поддался легко. Довольно улыбаясь, Фрэнк вошел в магазин вместе с Джерардом. – Что тебе здесь нужно?

– Я приехал забрать костюм, – сообщил Фрэнк с поразительной самоуверенностью и со столь же поразительной небрежностью.

– Костюм?

– Ну да, для одного моего сотрудника из галереи. Он сказал мне, что у него самого не будет времени. Вот я и пообещал забрать костюм в магазине и доставить в галерею с таким расчетом, чтобы он успел переодеться. Кстати, а в чем ты пойдешь на открытие выставки?

Фрэнк сомневался, что Джерард вообще об этом подумал, он был слишком занят своими картинами.

– Ну-у, не знаю, я собирался надеть черный костюм. — Джерард привез из дома несколько костюмов, и они висели в шкафу Фрэнка вместе с его джинсами, заляпанными краской рубашками, шерстяными брюками и полудюжиной кашемировых свитеров с воротником «под горло». Фрэнку нравилось видеть вещи Джерарда рядом со своими собственными.

– А почему ты не хочешь надеть что-то поярче?

– Слишком нарядно. – Джерард отвечал на вопросы Фрэнка, однако его мысли, казалось, были за тысячу миль отсюда. – Послушай, ты не знаешь, кто из критиков придет на открытие?

Джерард озабоченно взглянул на Фрэнка.

– А мне не кажется, что будет слишком нарядно, – безмятежно заметил Айеро.

– Ты слышал мой вопрос?

В голос Джерарда прокралось страдание.

– Нет. Так, что насчет поярче?

– К черту это всё. Я спросил...

Фрэнк крепко поцеловал Джерарда в губы. Когда Айеро оторвался от него, Джерард долго не мог перевести дух. В это время лифт остановился на втором этаже универмага, и двери открылись.

– Фрэнк! – укоризненно воскликнул Уэй. Но их никто не видел, поблизости не было ни души. – Ты меня, наконец, выслушаешь?

– Нет.

Фрэнк уже разговаривал с продавщицей. Та принесла костюм.

– Отлично. –Айеро улыбнулся продавщице и повернулся к Джерарду: – Что скажешь?

Уэй вопросительно хмыкнул. Мысли его по-прежнему были далеко, однако покупка внезапно приковала к себе его внимание. Качество пошива костюма поражало: ровные и гладкие швы, которые идеально состыкованы друг с другом, белые лакированные пуговицы, подобранные в тон цвета. Джерард подошёл ближе и пощупал габардин. Ткань явно французская. Ему подумалось, что костюм наверняка стоит целое состояние.

– Он шикарен.

Фрэнк и продавщица переглянулись, улыбаясь одними глазами.

– Пожалуй, я все-таки изменю своё мнение на счёт того, что будет одето на мне во время выставки.

– А, по-моему, не стоит об этом заморачиваться, – сказал Фрэнк и предложил с абсолютно невинным видом: – Может, лучше наденешь это?

Джерард растерялся:

– Мне надеть костюм твоего друга? Ерунда какая-то, ничего не понимаю.

– А моему сотруднику можешь одолжить один из своих костюмов.

– Фрэнки, я тебя люблю, но сейчас, по-моему, ты просто сошел с ума.

Джерард улыбнулся продавщице и повернулся, чтобы уйти, но Айеро мягко взял его за руку и прошептал на ухо:

– Я думаю, ты тоже сумасшедшая, так что пойди и примерь свой новый костюм.

Джерард посмотрел на него в полном изумлении.

– Ты шутишь? –Фрэнк покачал головой. – Это для меня?

Он кивнул и улыбнулся с самым удовлетворенным видом.

– Тебе нравится?

– Мне… ох, Фрэнк, я не могу… Он просто потрясающий!

Широко раскрытыми глазами Джерард в полной растерянности смотрел на костюм. Он, конечно, был очень изысканным, но наверняка баснословно дорогим. И Фрэнк купил его для Джерарда? Человек, который ездит на немецком автомобиле неизвестной марки и предпочитает спагетти черной икре? Которого вполне устраивает, что у него нет горничной, а лишь пару раз в неделю приходит убираться старая служанка. И этот человек купил ему такой костюм? Пожалуй, Джерард не раз бы подумал, прежде чем потратить на такую дорогую вещь даже деньги Линдси.

– Господи Боже!

– Хватит болтать, иди и примерь костюм. Я хочу посмотреть.

Джерард быстро переоделся и вышел из примерочной. Костюм был безупречен. Покрой, стиль, цвет – все идеально подходило Джерарду. Когда он вышел из примерочной, перекинув через плечо пиджак, то казался королём. Насыщенный белый цвет оттенял загар Джерарда, удачный покрой костюма рельефно обрисовывал плечи и спину.

— Джерард, ты прекрасен.

Уэй хотел было подойти к Фрэнку и поцеловать его, но вовремя образумился, вспомнив, что за ними по-прежнему наблюдает продавщица. Они не стали долго задерживаться в магазине, и

через 15 минут счастливая пара вышла из здания и села в машину, двинув вниз по улице в сторону центра.

Вечером Джерард переодевался в купленный костюм, а Фрэнк наблюдал за ним, сидя на кровати. Джерард зачесал волосы наверх и закрепил их гелем. Выглядел он столь безупречно, что у Фрэнка даже дух захватило. Он подошёл к Джерарду и обнял его, вдыхая запах любимого человека.

— Фрэнк, я…я даже не знаю как отблагодарить тебя, ты сделал всё для меня. Ты сделал меня счастливым. Я так давно не испытывал этого чувства. – Айеро улыбнулся и мягко поцеловал Джерарда в щёку.

– Сегодня особенный вечер, я хочу, чтобы ты запомнил его. Это начало твоей жизни в мире искусства. И я хочу, чтобы все увидели, как ты красив.

Никогда еще Фрэнк не смотрел на Джерарда с такой любовью. Он снова обнял его, и сердце Джерарда дрогнуло.

– Ты очень добр ко мне.

– Мы оба добры друг к другу, а этот костюм – особый подарок.

– Я люблю тебя, – Джерард прошептал эти слова дрожащим голосом.

– Я тоже тебя люблю. А теперь, может, все-таки пойдем на открытие твоей выставки?

Фрэнк отстранился, чтобы посмотреть Джерарду в лицо. Уэй кивнул.

– Я горжусь тобой, и я просто счастлив, что наконец-то открывается твоя выставка.

– Мне все кажется, что вот сейчас я открою глаза и увижу, что все это мне только снилось. Я проснусь на пляже в Джерси, а в отеле меня будет ждать Майки. Но всякий раз, когда у меня возникает такое чувство, я оглядываюсь и убеждаюсь в том, что ты существуешь на самом деле.

Джерард посмотрела на Фрэнка с таким удивленным выражением лица, что тот засмеялся:

– Еще как существую. – Он просунул руку под рубашку Джерарда и провёл пальцем вокруг соска. – И я бы с удовольствием доказал тебе, насколько я реален, но, боюсь, сейчас у нас нет на это времени. Фрэнк протянул Джерарду свою руку.

– Ну что, идём?

– Конечно. – Джерард взял руку Фрэнка, и они вышли из дома, затем сели в машину и двинулись вниз по улице в сторону галереи.

белый костюм

Глава 18

Фрэнк остановил машину перед входом в галерею.

– Господи, нет!

Джерард с широко распахнутыми глазами протянул к нему руки. Айеро лишь на секунду обнял его, затем отстранил от себя, и они направились в галерею.

Внутри их ждал фотограф. Гостей собралось уже довольно много, среди них было немало критиков, Джерард увидел и Майки – тот был увлечен «развитием отношений» с каким-то представителем прессы. Рядом маячила Дина, ей не терпелось поближе взглянуть на новый костюм Джерарда, от которого она пришла в восторг. В целом вечер удался на славу, выставка имела большой успех. Галерея сразу же продала семь картин. У Джерарда даже возникло ощущение, что он расстается с давними друзьями, ему было жаль отдавать свои работы. Фрэнк пошутил по этому поводу, когда представлял Джерарда почитателям его таланта. Айеро держался прекрасно, все время был поблизости, но не слишком близко, постоянно поддерживал Джерарда, но делал это незаметно. Для всех он был Фрэнком Энтони Томасом Айеро младшим, преуспевающим владельцем галереи. О его связи с Джерардом никто и не догадывался. Фрэнк был до предела тактичен – как в то утро, когда увидел Джерарда вместе с Майки, – и Уэй мог быть абсолютно спокоен.

Какое-то время Джерард побаивался, что до Линдси могут дойти слухи – никогда нельзя знать заранее, кто придет на открытие выставки, кто увидит его с Фрэнком и какие выводы из этого сделает. Но потом его страхи отступили, никто ничего не заподозрил, даже Майки, который прислал Джерарду на дом огромную коробку конфет. Майкл был уверен, что это он свёл Джерарда с Фрэнком – в профессиональном смысле, конечно, поскольку о другой стороне их отношений он даже не догадывался. Младший Уэй, правда, задавался вопросом, сообщил ли Джерард о выставке Линдси. И позже Джерард сам сказал ему, что сообщил.

– И как она отреагировала?

– Линдси не была в восторге.

– Ничего, переживет.

– Я надеюсь.

Джерард предпочёл не развивать эту тему. Он не стал рассказывать брату, что Лин практически запретила ему устраивать выставку и бросила трубку. «Никаких выставок». Но Джерард впервые за все годы брака настоял на своем. На этот раз вопрос был слишком важен для него, чтобы он снова уступил. Линдси же не уступила ему в вопросе о покупке мотоцикла для Бэндит. Почему же он должен идти у неё на поводу в том, что касается его творчества?

– Боже, любимый, почему ты хмуришься, чем ты недоволен? – тихо, чтобы не слышал никто, кроме Джерарда, спросил Фрэнк.

Его голос вывел Уэя из задумчивости.

– Я не недоволен, извини, просто… просто слишком много всего произошло.

– Да уж, это точно. Дина только что продала еще две картины. – Фрэнк выглядел счастливым, как ребенок, и Джерарду захотелось броситься ему на шею, но Уэй мог себе позволить ласкать его только взглядом. – Могу я соблазнить вас праздничным обедом, м?

Джерард усмехнулся, хорошо зная вкусы Фрэнка.

– Пожалуй, если это будет пицца.

– Только не сегодня. На этот раз должен быть настоящий обед.

– Гамбургеры, например?

– Да ну тебя!

Без лишних церемоний Фрэнк обнял Джерарда за плечи и поцеловал в щеку. Владелец галереи вполне мог поцеловать художника в час его первого триумфа, в этом не было ничего необычного. Однако Майки, наблюдая за Джерардом, невольно подумал, не кроется ли за этим нечто большее. Джерард что-то прошептал Фрэнку на ухо, в ответ тот нежно улыбнулся, и Майкл услышал его слова:

– Я рад, что он тебе нравится.

Джерард со счастливым видом дотронулся до своего костюма и провёл по нему рукой. С этого момента Майки начал кое о чем догадываться.

***

– Ладно, я готов услышать правду. Говори. – Джерард сидел с закрытыми глазами на кровати в спальне и судорожно сжимал над головой подушку.

– У тебя такой вид, как будто ты ждешь землетрясения.

Глядя на Джерарда, Фрэнк не удержался от смеха. Айеро сидел на кровати рядом с ним, держа в руках свежую газету, только что забранную с крыльца.

– Дорогой, что тебе прочитать? Новости с фондового рынка? Или, может, комиксы? О, я знаю что!

– Да читай же ты наконец! Я больше не могу ждать ни секунды.

Джерард стиснул зубы, и Фрэнк снова засмеялся. Айеро развернул газету на той странице, где были помещены отзывы о выставке. Однако Фрэнк знал, что там будет написано. Он достаточно давно занимался этим бизнесом, чтобы знать результат заранее. И, пробежав глазами статью, Фрэнк понял, что не ошибся.

– Ну что, ты готов?

– Франклин! Читай же, черт бы тебя побрал! – прорычал Джерард.

Фрэнк начал читать монотонным голосом.

Джерард смотрел на него с ужасом.

– «… блистательная, тонкая манера письма, которая свидетельствует не только о годах учебы и преданности работе, но и о таланте такого масштаба, какой, к сожалению, встречается нечасто».

Джерард недоверчиво нахмурился и убрал от головы подушку.

– Не может быть, ты это сам придумал!

Он попытался выхватить у Фрэнка газету, но Айеро не дал ему такой возможности, он вытянул руку и, держа газету так, чтобы Джерард не мог до нее дотянуться, стал читать дальше, пока не дошёл до конца статьи.

– Не верю. – Джерард был потрясен. – Этого не может быть.

– Почему же не может? Я давно тебе говорил, что ты талантливый художник. Это знал я, теперь это знают критики и люди, которые купили твои картины. Это знают все, кроме одного уже большого, но очень глупого и не в меру скромного мальчика.

Фрэнк придвинулся ближе и стал щекотать Джерарда.

– Перестань! Я теперь знаменитость, не смей меня щекотать! – Но Уэй так смеялся, что не мог помешать Фрэнку. – Прекрати, я теперь звезда!

– Правда? А кто сделал тебя звездой? Кто тебе твердил, что ты должен устроить выставку? Кто тебя уговаривал? Кто, впервые увидев твои работы, сразу понял, что их нужно представить публике? Ну? Нет, ты скажи, скажи!

Теперь они смеялись уже вместе. Фрэнк сгреб Джерарда в охапку, край его тёмно-зелёной ночной рубашки задрался до талии. На секунду Фрэнк замер и посмотрел на мужчину, лежащего в его объятиях. Никогда еще Джерард не казался ему одновременно таким красивым, нежным и прекрасным, Фрэнку хотелось обнимать его вот так всю жизнь. Айеро мечтал, чтобы время остановилось.

– В чем дело? – Джерард увидел выражение глаз Фрэнка и теперь наблюдал за ним с некоторой опаской. – Что-то не так?

– Наоборот. Ты прекрасен до невозможности.

– И полностью твой.

Джерард лёг на Айеро сверху, улыбнулся уголками рта и припал к его губам в долгом нежном поцелуе. Не прошло и минуты, как его пижама уже валялась на полу.

Только после полудня они, наконец, встали с постели. Джерард сонно зевнул и, обнаженный, приблизился к двери, ведущей на балкон. Его тёмные волосы, успевшие немного отрасти за последний месяц, струились по спине чёрным шелковым водопадом. Фрэнк любовался им, все еще лежа в постели. Ему хотелось, чтобы и Джерард оставался в постели вечно.

– Знаешь, кажется, ты губишь мою карьеру, – сказал Айеро, не отрывая взгляда от Джерарда.

Уэй повернулся к нему, сейчас он казался беззащитным и совсем юным; Но Фрэнк уже знал, что внешность обманчива и внутри, под этой хрупкой оболочкой, прячется сильный мужчина. Если бы не эта сила, не невидимый стальной стержень, он бы не выдержал стольких лет одиночества в браке с Линдси.

– Почему это я гублю твою карьеру? – Джерард бросил на него притворно-надменный взгляд. – Я думал, что моими гениальными картинами я принесу тебе целое состояние.

– И принёс бы, если бы я попал на свое рабочее место. Хорошо еще, что Дина сегодня не ждет меня в офисе. Ты знаешь, что такого со мной никогда в жизни не было?

Однако по виду Фрэнка не было похоже, чтобы он расстраивался из-за своего нового образа жизни. Он обернул бедра полотенцем, бросил Джерарду другое и вышел вместе с ним на балкон. Они удобно устроились в парусиновых креслах.

– Ты сделал меня ленивым, счастливым, молодым и вечно возбужденным.

– Ты сделал со мной то же самое. – Джерард наклонился к нему, и они снова поцеловались. – Я чувствую себя двадцатилетним, самое большее двадцатидвухлетним.

– Отлично, тогда давай поженимся и заведем дюжину детей.

Джерард быстро посмотрел на Фрэнка, на какое-то мгновение ему даже показалось, что Айеро говорит это серьезно.

– Тогда бы у нас точно появились новые заботы. А что, разве нет? – Говорить на эту тему с Фрэнком всерьез Джерард не мог, это было бы неправильно. Поэтому он спросил: – Какие у нас планы на эти выходные?

Уэй подставил лицо солнцу и закрыл глаза. Было так приятно сидеть рядом с Фрэнком, жить с ним, ездить с ним в Джерси или оставаться в городе, просыпаться рядом с ним по утрам и засыпать в одной постели. Уэй чувствовал себя так, словно они провели вместе сто лет, а не семь недель. Джерарду не верилось, что прошло так мало времени, что их жизни так быстро срослись в одну. Можно было только удивляться, как много всего произошло за такое короткое время.

– Хочешь поехать в Джерси или тебе надоело?

– Мне это никогда не надоест. Джерси – самое лучшее место для жизни, такое родное, любимое.

– Я рад, что ты так считаешь. – Фрэнк взял любовника за руку. – У меня тоже такое чувство. Но я все время думаю, что тебе могло бы понравиться какое-нибудь более экзотическое место.

– Какое, например?

Предположение Фрэнка заинтересовало Джерарда. Может, Афины? Усилием воли он выкинул из головы мысли о Линдси.

– Ну, не знаю, например, мы могли бы съездить в Беверли-Хиллз. Я там давно не был. – Обычно Фрэнк приезжал туда всего на один день и уже к обеду возвращался домой. – А можем выбраться даже в Нью-Йорк.

Фрэнк никогда не уезжал очень далеко от своей работы, от галерей, других дилеров, художников, аукционов. На свой лад он был почти так же одержим работой, как Линдси. Различие состояло в том, что Фрэнк включал в свой мир и Джерарда, и их страсть была общей.

– Так что решай, куда бы ты хотел отправиться в этот уик-энд?

– Я же сказал, в Джерси.

Джерард открыл глаза и улыбнулся тёплой, счастливой улыбкой.

– Что ж, значит, едем в Джерси.

– Кстати, это мне напомнило… – Джерард нахмурился. – Мне нужно забрать кое-какие вещи из дома.

Он не был дома несколько дней. Порой Джерард спрашивал себя, что думает о его отсутствии Мишель. Уэй объяснил служанке, что работает в студии брата и ему проще ночевать там же, а не ездить домой. Иногда, после выходного Мишель, Джерард заезжал рано утром домой и приминал белье на кровати, чтобы казалось, будто он спала дома. Однако Джерард догадывался, что его уловки никого не могли обмануть. И меньше всего – женщину, которая работала в их семье много лет. Но не мог же он ей сказать: «Я влюбился в мужчину и теперь живу вместе с ним в его доме»? Поэтому Джерард старался сохранять спокойствие и по возможности не встречаться взглядом с проницательными голубыми глазами служанки.