Лекция: Глава 14

Париж – чарующий город, такова его особенность. И дело вовсе не в галантных мужчинах, романтических свиданиях и дивных поцелуях, как убеждала меня Поппи. Дело в самом городе: в его затейливых улочках, живописных мостах, безупречно подстриженных садах, в великом разнообразии цветов, которые весной растут здесь повсюду. Ночью все подсвечено яркими огнями, звезды на небе выглядят так, словно их подвесила чья-то рука, и нежная рябь волнует Сену, похожую на мягкое одеяло, расстеленное между двух берегов. Очарование Парижа – в укромных кафе, в миниатюрных, но жутко самодовольных собачках и в булыжных мостовых, на которые можно наткнуться в самом неожиданном месте. В яркой зелени травы, синеве неба и ослепительной белизне базилики Сакре-Кёр.

Это не город, а мечта. Мечты всегда пленительны. Возможно, если долго прожить в таком совершенном городе, совершенной станет и твоя жизнь.

Накануне отъезда в Лондон я задержалась на работе и возвращалась домой одна, предвкушая вечер, который посвящу только себе. Поппи уехала на день раньше, чтобы навестить лондонских друзей и закончить кое-какие дела. Повернув на свою улицу, я залюбовалась Эйфелевой башней и в сотый раз подумала, какая это удача что я живу именно здесь. Разве можно всерьез думать о возвращении домой, когда рядом такая невероятная красота?

Поглощенная этими мыслями, я не заметила, как передо мной распахнулись двери Американской библиотеки и из них вышел мужчина с огромной шаткой стопкой книг в руках. Он не смотрел в моем направлении, а я не видела ничего, кроме Эйфелевой башни, поэтому с размаху налетела на него. Книги рассыпались по тротуару.

– О! – в ужасе крикнула я. – Простите ради бога! Э-э… je suis désolée! Давайте я вам...

Я умолкла на полуслове, когда человек выпрямился, и я увидела его улыбчивое лицо.

– Здравствуй, Эмма! Надо же, вот и столкнулись. В прямом смысле слова.

Я изумленно открыла рот и выдавила:

– Гейб… Это ты.

– Собственной персоной! – весело сказал он и поглядел на разбросанные вокруг книги, похожие на груду мусора. – Решила отомстить мне за рассыпанные ручки, да?

– Что? Нет! Я случайно! Я тебя даже не видела! – Ну-ну, – хмыкнул Гейб, приподняв брови.

На секунду я опешила, потом сообразила, что он шутит, и натянуто улыбнулась.

– Кстати, ты тоже не смотрел, куда идешь.

– Верно подметила, – кивнул Гейб с шутливой торжественностью– Может, все-таки уберем это безобразие?

Я помогла Гейбу собрать книжки.

–– На выходные запасся? – спросила я, передав ему последнюю книгу – роман Джеймса Паттерсона.

– Не знаю, как ты, я в выходные еду на лондонскую презентацию, – с улыбкой ответил Гейб – А это так, легкое чтиво в дорогу.

Я тоже улыбнулась.

– Рада за тебя. Слушай, я хотела сказать спасибо за прекрасную статью...

– Ерунда, не стоит благодарности, – отмахнулся Гейб.

– Да, но… – Я умолкла. – Интервью вышло немного странное. Гийом вел себя не слишком… учтиво. Ты мог его разгромить. Я очень ценю твою доброту.

Гейб вздохнул.

– Слушай, мне нелегко это говорить… Парень-то псих. Но он очень талантлив, Эмма, пусть и бывает порядочной свиньей. Я написал о нем чистую правду.

Я не нашлась, что ответить. Помолчав, Гейб закатил глаза и рассмеялся.

– Хорошо, хорошо! Редакторы тоже просили меня не злобствовать.

– А… – проронила я.

И с чего это я как воды в рот набрала? До меня вдруг дошло, что я впервые вижу Гейба в обычной одежде, а не в деловой. На нем были простые темные джинсы, серая футболка и бордовые кроссовки. Пришлось признать, что он вовсе не выглядел назойливым и ушлым журналистом, каким я его воспринимала.

– Вообще-то, Эмма, я очень рад, что мы встретились – сказал Гейб, – У меня к тебе одна просьба.

– Понятно… – Я мысленно застонала. Везет же мне! Столкнулась на улице с самым упертым журналистом на свете! – Какая?

Я морально приготовилась к вопросу о психическом здоровье Гийома. Или о его предполагаемом алкоголизме. Или еще о чем-нибудь ужасном.

– Ты катаешься на роликах?

Я удивленно заморгала. Это что, какой-то жаргон? Так во Франции спрашивают о чем-нибудь неприличном?

– Что? – переспросила я.

– На роликах катаешься? – повторил Гейб.

– В смысле… Просто на роликах? – осторожно уточнила я.

Он покивал.

Я замешкалась. Сверкающие глаза, широкая улыбка… Гейб выглядел таким же ненормальным, как Гийом.

– Э-э, ну да, – не сразу ответила я. – Во Флориде каталась. А… что?

– Отлично! – воскликнул Гейб, просияв, – Тогда ты просто обязана покататься сегодня со мной!

Я наморщила лоб.

– То есть?

– Сегодня же «Pari Roller»! – возбужденно проговорил Гейб, как будто я должна была знать, что это такое.

Разумеется, я понятия не имела.

– Что-что?

– «Pari Roller»! Каждую пятницу двадцать тысяч человек встречаются в четырнадцатом округе и катаются по всему Парижу!

Я не поверила своим ушам.

– Двадцать тысяч? Это же безумие!

–Ага,– восторженно сказал Гейб – Безумнее не бывает! Самое масштабное катание на свете. Дороги блокируют десятки полицейских патрулей. Лучшего способа увидеть Париж не придумаешь, Эмма! Давай пойдем.

Я недоверчиво на него покосилась.

–А ты меня не разыгрываешь?

–Да нет же! Вот, смотри – Гейб вытащил из кармана распечатку– Это сегодняшний маршрут. Его каждый четверг составляют.

Он передал мне смятый листок бумаги. На нем была карта Парижа, вдоль и поперек разрисованная цветными линиями.

–Это маршрут, – повторил Гейб, указывая на сумасшедшие каракули. – Длиной девятнадцать миль. Фантастика! Мы раньше с младшей сестренкой катались, но потом она уехала к отцу в Бретань. Теперь я катаюсь один, но с тобой тоже будет здорово! Только подумай, когда ты еще так увидишь Париж?

–Ну да… – Я не понимала, какого ответа он ждет. – То есть… ты меня приглашаешь?

Затея была безумная, но, должна признать, чем дольше я смотрела на карту, тем любопытнее мне становилось. Никогда бы не подумала, что можно гулять по Парижу на роликах.

–Да, да, тебе понравится!

Гейб улыбался как ненормальный.

Я подозрительно прищурилась.

–А может, ты хочешь выпытать у меня что-нибудь про Гийома? Или уговорить на очередное интервью?

Гейб опешил.

– Нет, Эмма, я бы никогда так не поступил...

Улыбка сползла с его лица.

Я поморщилась.

– И глазом бы не моргнул!

Он нахмурился.

– Эмма, обещаю, сегодня ты ни слова не услышишь о работе.

– Правда?

– Обещаю, – серьезно сказал Гейб.

Я помедлила.

– Это не очень-то профессионально...

– В каком смысле? – удивился Гейб.

Я покраснела.

– Ну, не знаю… Ты журналист, я агент по рекламе. Профессиональная этика и все такое...

– Эмма, я же не секреты Гийома у тебя выпытываю! И не прошу предоставить мне какие-то особые сведения. Я зову тебя кататься.

А что мне, собственно, терять? Если откажусь, проведу вечер в одиночестве. А когда мне еще выпадет шанс прокатиться по Парижу на роликах? Предложение было заманчивое. К тому же, если мы за весь вечер не вспомним о Гийоме, я смогу немного подмаслить Гейба для «KMG». Его благосклонность мне еще пригодится, когда Гийом в очередной раз что-нибудь натворит.

– Только у меня нет коньков, – сказала я.

– Ничего страшного. Сестренка оставила у меня свои, а если они не подойдут, возьмем напрокат.

– Ну… хорошо, – улыбнулась я. – Давай покатаемся.

– Отлично! Тогда встретимся через час и сперва поедим.

Вопреки собственным убеждениям ровно через час я стояла у двери Гейба в джинсах и рубашке с длинными рукавами, как он мне посоветовал. С моей стороны это было безумием, но я твердила себе, что поступаю так ради Гийома. В конце концов, если мы с Гейбом подружимся, он простит моей рок-звезде пару сумасшедших выходок, верно? Его будет проще задобрить, когда Гийом выкинет очередной номер. Никаких надежд на то, что очередного номера не будет, я не питала.

Да и чего уж там, затея с катанием пришлась мне по душе. Я на всякий случай залезла в Интернет и убедилась, что Гейб ничего не выдумал. Каждую пятницу, с десяти до часа ночи двадцать тысяч роллеров – в основном подростки и молодежь – устремлялись от Монпарнаса к сердцу Парижа, в одном лихом и шумном рывке пролетая на колесах мимо основных городских достопримечательностей.

Дом Гейба действительно был в нескольких кварталах от дома Поппи, на улице Ожеро. Он открыл дверь, держа ролики в одной руке и французский багет в другой.

– Коньки моей сестры, – сказал он вместо приветствия, – и ужин. Вернее, его часть.

– Ты готовил?!

Я-то думала, мы перекусим по дороге сэндвичами или блинчиками.

Гейб пожал плечами.

– Нам будут нужны силы, сама скоро поймешь. И потом, ничего особенного я не готовил, стряпня – не мой конек. Но вот спагетти болоньез у меня фантастические, раз я сам это говорю.

Я засмеялась.

– Пахнет аппетитно!

И я не соврала: манящий аромат помидоров, базилика и чеснока витал в коридоре, приглашая меня внутрь

– Пойду доготовлю, – сказал Гейб, – а ты примерь Люсины коньки.

Пока он накрывал на стол и рубил салат, я влезла в ролики его сестры и с удивлением обнаружила, что сидят они почти идеально. Я встала и немного покачалась из стороны в сторону. Подошел Гейб.

– Ну как?

– Хорошо.

Он пощупал мыски, как это обычно делают продавцы в обувных магазинах.

– Немного великоваты, но если надеть еще пару носков, будет в самый раз. Сейчас принесу.

Через сорок пять минут мы с Гейбом, наевшись спагетти и нагрузившись коньками, носками, шлемами и защитой, двинулись к станции метро «Ля Мот Пике Гренель», которая была в пяти минутах ходьбы от его дома.

– Ты вроде говорил, что вырос во Флориде, – завела я беседу. – Тогда почему твоя сестра живет в Бретани?

Я переложила коньки из одной руки в другую – они понемногу тяжелели.

– Вообще-то она мне сводная сестра, – ответил Гейб, поглядел на меня и остановился как вкопанный. – Ой, давай я понесу. Надо было сразу так сделать, извини.

Несмотря на мои возражения, он забрал коньки и отдал мне шлем и защиту, которые были намного легче. Я поблагодарила, и мы зашагали дальше.

– То есть Люси – дочь твоего отца? – спросила я. Гейб кивнул.

– Ага. Он до сих пор живет в Бретани, а мама во Флориде. Поскольку я каждое лето жил у паны, мы с Люси очень близки.

Я поразмыслила над его словами и кое-что поняла.

– А, вот откуда ты знаешь, что Гийом рос в Бретани! Вы знакомы с детства?

– Да, – быстро ответил Гейб – Верно. Но я думал, мы не будем разговаривать о работе.

Тут он умолк: нам пришлось повозиться, чтобы с занятыми руками выудить из карманов билетики метро. Когда турникеты были позади и мы сели на поезд, следующий по шестой линии – «Насьон», – Гейб сменил тему, спросив, где я жила во время учебы. Я решила больше не заговаривать о Бретани: в конце концов, ответ на волновавший меня вопрос – почему он так много знает о детстве Гийома – я получила.

Более сумасшедшего зрелища, чем «Pari Roller», я в жизни не видела.

Тысячи роллеров собрались на площади Рауля Дотри, между железнодорожным вокзалом и огромной башней Монпарнас. Организаторы прочли нам короткую лекцию по технике безопасности и правилам дорожного движения. Гейб тихо переводил, пока я влезала в носки, коньки и надевала защиту. Затем он помог мне застегнуть шлем и широко улыбнулся.

– Ты такая красотка, Эмма, – сказал Гейб, легонько похлопав меня по шлему.

Я наморщила нос.

– Ага, мои лохмы сплющились в гриб под огромным твердым шлемом, и теперь я просто неотразима.

– Ты действительно неотразима, – на удивление серьезно проговорил Гейб.

Я хотела было сострить, но в эту секунду раздался свисток, и нас чуть не сбила армия роллеров, обрушившихся на Париж.

– Вперед! – Гейб улыбнулся, положил руку мне на плечо и помог устоять на ногах, пока мы пробирались сквозь толпу людей на роликах. – Готова? – крикнул он сквозь грохот тысяч колес по мостовой.

– Ага! – выдавила я, и мы поехали, подхваченные неудержимой волной роллеров.

За полтора часа нам едва удалось перекинуться словечком, пусть Гейб и оглядывался каждую минуту – не отстала ли я. Я не отставала, хотя всю дорогу благоговейно смотрела по сторонам. Так быстро и лихо я еще никогда не каталась, но отстать было попросту невозможно – огромная волна увлекала за собой всякий раз, когда силы меня покидали. В груди все дрожало от грохота колес, и я любовалась прекрасными видами: далеко слева возвышалась Эйфелева башня, затем мы проехали мимо величественного оперного театра на правом берегу Сены и сквозь девятый округ к Северному вокзалу – здесь я должна была завтра сесть на поезд «Евростар» и отправиться в Лондон. Извилистыми улицами мы прокатились по районам, которых я не знала. Где бы мы ни ехали, всюду на тротуарах стояли люди – они махали нам, кричали, и я чувствовала себя участником грандиозного парада.

Когда мы, взмокшие и запыхавшиеся, въехали в Арман-Каррель – большой парк на противоположном конце города, – было без четверти двенадцать. Я рухнула на траву и, последовав примеру остальных, легла на спину.

– Это было нечто! – выдохнула я.

Гейб стоял надо мной и весело улыбался.

– Очень рад. Но ты ведь знаешь, что мы проехали только половину маршрута?

– Что?!

Я резко села.

Он рассмеялся.

– Ну да, это середина пути. Мы немного передохнем и через площадь Республики поедем обратно на левый берег.

– О… – через пару секунд выдавила я, снова упав в траву и закрыв глаза.

Еще полтора часа такой езды – ужас!

– Можно остановиться и поехать домой на метро,– предложил Гейб.

Я приоткрыла глаза и покосилась на него. Он все еще разглядывал меня с веселым удивлением.

– Нет уж, я начатого не бросаю.

– А я и не говорил, что бросаешь. Но для первого раза это слишком, и я прекрасно пойму, если...

– Нет! Доедем до конца! – перебила я его и с трудом поднялась.

Ноги были как ватные. Гейб улыбнулся и протянул мне руку; его шершавые и теплые пальцы переплелись с моими.

– Ты точно хочешь?

Я посмотрела Гейбу в глаза, и сердце заколотилось у меня в груди. Я кивнула.

– Да.

Несколько секунд мы стояли, глядя друг на друга Я уже крепко держалась на ногах, но Гейб не отпустил мою руку, а я свою не убрала. На секунду я подумала – вот ненормальная! – что сейчас он меня поцелует. Но когда Гейб наклонился ближе, прозвучал сигнал, и двадцатитысячная толпа роллеров снова помчалась вперед

– Готова? – крикнул Гейб.

Он стиснул мою ладонь, и меня охватила легкая дрожь

– Если ты готов, я тоже! – крикнула я в ответ.

За те полтора часа, что мы неслись по восточному краю правого берега, через площадь Бастилии, по мосту Аустерлиц, вдоль левого берега Сены и на юг, к Монпарнасу, Гейб ни разу не отпустил мою руку.

А мне, как это ни странно, вовсе не хотелось, чтобы он ее отпускал.

– Волшебный вечер! – сказала я, когда мы подошли к моей двери.

Был уже третий час ночи, и каждая моя косточка, каждая мышца и каждое сухожилие болели, но я уже несколько лет не чувствовала себя так прекрасно.

– Да, весело! – улыбнулся Гейб. Он поставил коньки на тротуар и коснулся моей левой руки. Кожу легонько защипало. – Я очень рад, что ты согласилась поехать.

– Огромное спасибо за приглашение!

Я не могла поверить, что это тот же самый Гейб Франкёр, который последнее время старательно портил мне жизнь и мешал работать. В обычной жизни он оказался… хорошим. И жутко привлекательным, раз уж на то пошло.

– Я сам очень рад, что пригласил тебя. – Он подошел ближе. Мне вдруг неудержимо захотелось, чтобы он меня поцеловал, – Ты потрясающая, Эмма.

Словно в замедленной съемке, Гейб обвил меня руками и притянул к себе, а потом склонил голову и нежно приник к моим губам. Меня словно молнией ударило; его губы были соленые и сладкие одновременно. Через несколько секунд Гейб отпрянул, поправил очки и откашлялся.

– Ну...

Он взглянул на меня.

– Ну… – неуклюже повторила я.

Поцелуй был чудесный, но такой короткий!

– Я… э-э… наверное, не стоило нам этого делать.

Гейб отвел взгляд.

Я упала духом.

– О...

– Нет, мне очень хотелось! Но работа и все такое...

Он умолк.

Я поспешила согласиться, чувствуя себя полной дурой:

– Конечно, конечно. Это так непрофессионально с нашей стороны!