Лекция: Часть вторая. 5 страница
— Да, — кивнул Алан. — Только...
— Я пойду, посмотрю на них, — Гай встал, радуясь, что нашлось хоть какое-то дело.
— Не на что там смотреть, — вздохнул оруженосец ему вслед, но Гай этого уже не услышал.
Смотреть действительно было не на что. Во дворе замка неровной шеренгой выстроились два десятка крестьян с дубинками, окованными железом, и два лорда — барон из Киркли со своим луком и арендатор Беннет со старым мечом в покрытых пылью ножнах. Сэр Гай молча оглядел ополчение, стараясь не показать своего отчаяния. Похоже, что замку и его защитникам скоро придет конец — совсем скоро, как только войско Вейзи и Изабеллы Торнтон пойдет в атаку. Пока что они ничем не показали, что собираются идти на приступ, а неподвижно стояли у ворот, не выдвигая никаких требований. И это нервировало Гая еще больше.
Он поблагодарил своих союзников за поддержку и отправил на самую защищенную стену, от греха подальше. Ему не хотелось брать на себя вину за смерть этих отзывчивых олухов. А у Беннета, кажется, есть еще и дочь, которую придется пристраивать куда-то в случае его смерти, если конечно, сам Гай останется в живых, что вряд ли.
Вернувшись в зал, он застал Алана у того же окна. Друг обернулся, по лицу сэра Гая понял, что про ополченцев лучше не спрашивать, и мрачно сказал:
— Одно хорошо: теперь мы знаем, почему они не шли на приступ.
— Да? — Гизборн подошел и встал рядом.
— Да, — Алан указал в окно. — Они ждали пополнения.
Колючая стена вокруг замка разрослась еще на добрую сотню солдат. Сэр Гай усмехнулся.
— А у нас шестьдесят пеших и четверо конных.
— Четверо? — удивился Алан. — Кто еще, кроме Киркли?
— Беннет притащился.
— Тоже мне, помощь… — хмыкнул Алан и задумчиво посмотрел на друга. — Гай… Я тут подумал...
Он замялся. Сэр Гай посмотрел заинтересованно.
— Ну?
— У Робина было сотни полторы разбойников, если считать всех.
— И что?
Алан вздохнул.
— Если бы ты попробовал...
— Нет! — воскликнул Гизборн почти с ужасом. — Нет! Ты с ума сошел?!
— Нас слишком мало, Гай! Мы все погибнем.
— Значит, погибнем, — упрямо вздернул подбородок Гизборн.
— А горожане? Все они укрылись в замке. Им тоже погибать?
Сэр Гай Гизборн зарычал сквозь стиснутые зубы и стукнул кулаком по подоконнику.
— Я не могу, Алан! Не могу!!! Это просто невозможно!
Алан пожал плечами. Насколько он знал своего друга, для него не было почти ничего невозможного.
Выбраться из замка было непросто. Хоть войско и не окружало его сплошным кольцом, но все выходы (а их Вейзи знал наперечет) были надежно перекрыты. Оставался лишь один — через подвалы замка, он выходил на старое кладбище и считался заброшенным и опасным из-за старых обвалов и людских суеверий. Вейзи, конечно, мог перекрыть и его, но оставалась слабая надежда, что там охрана будет слабее. Алан и Гай осторожно пробрались по гулким коридорам и сводчатым залам к дыре, заменяющей выход, и притаились у стены. Часовых было трое, они стояли немного в стороне и были начеку — вернее, дергались от малейшего шороха и постоянно озирались по сторонам. Гай шепнул Алану на ухо несколько слов, тот кивнул и, улыбнувшись, тихонько пополз в темноту. Через несколько секунд кладбище огласил тоскливый вой. Часовые выставили вперед свои пики, двое из них перекрестились. Вой повторился, усиливаясь, обогащаясь новыми оттенками, в нем уже можно было различить слова человеческой речи. Несчастные переглянулись и стали отступать подальше. Сэр Гай с мелодичным звоном поднял с пола старую ржавую цепь и издал несколько высокохудожественных стонов. Снаружи снова завыло, потом послышался грохот металла, и в отверстии выхода появилась торжествующая физиономия Алана.
— Путь свободен, сэр. Как тогда в Аквитании, да?
Самым сложным оказалось уговорить графа Хантингдона покинуть спальню. Весь последний месяц он не выходил из своей комнаты даже к камину, гостей не принимал, и вряд ли был в курсе происходящих в Ноттингеме событий. Алану пришлось пустить в ход все свое красноречие и обаяние, чтобы достучаться до нечесанного, небритого человека с потухшим взглядом, которого когда-то звали Робином Гудом.
— И чего же ты от меня хочешь, слуга двух господ? — устало проговорил, наконец, Робин, вынужденный ради этого дважды предателя покинуть свою берлогу.
— Помоги городу, Робин, — Алан проникновенно заглянул ему в глаза. — Собери разбойников, приведи подмогу. Мы не выстоим без вас против Вейзи.
— Мы? — переспросил Робин. — Кто это — мы? В Ноттингеме новый шериф?
— Да, новый, — сказал Гизборн, даже не шелохнувшись, чтобы заявить о своем присутствии. Робин поднял на него глаза, и в них впервые за долгое время появилось хоть какое-то чувство — и это была ненависть.
— Снова ты! Какого черта ты притащился сюда?
Гизборн оглядел его с ног до головы, отметив и щетину, и потухший взгляд, и давно не менявшуюся одежду.
— Я пришел просить помощи, — сказал он тихо и почти спокойно.
Робин мрачно отвернулся. Алан вмешался.
— Не для себя, Робин! Горожане укрылись в замке — помоги им, ты же можешь!
— Мне плевать на них, — жестко отрезал Робин. — Ты зря стараешься.
Сэр Гай повернулся лицом к дверям поместья Локсли.
— Пойдем, Алан. Ему действительно плевать. Всегда так было.
Робин вскочил.
— Заткнись! Ты виноват во всем! Из-за тебя погибла Марион! Ты — ее убийца!
Гизборн замер на месте, не поворачиваясь, и вздрогнул, но промолчал. Алан переводил взгляд с одного на другого.
— Что здесь… Гай, почему ты молчишь? Робин, ты сошел с ума? Что ты несешь?
Робин стоял, сжав кулаки, и вся нерастраченная ярость и ненависть словно изливались из него на соперника, выплескиваясь вместе со словами, которые копились внутри, разъедая душу, а теперь словно вырвались на свободу.
— Это ты уничтожил ее дом! Ты запер ее в замке! Из-за тебя она ослушалась меня и поехала в Нормандию! Из-за тебя она погибла. Ты виноват в этом.
— Гай! — закричал Алан в отчаянье. — Скажи же что-нибудь!
Гизборн медленно повернулся. Лицо его было белым и абсолютно неподвижным.
— Я виноват в ее смерти, — непослушными губами выговорил он. — Я должен был защищать ее. Но она...
— Не смей винить ее! — закричал Робин, бросаясь к нему. Гиборн не двинулся с места, но снова замолчал.
Алан встал между ними.
— Что за чушь вы несете! Гай, в чем ты виноват — ты даже не знал, что она будет там.
— Это ложь! — выкрикнул Робин.
— Это правда, — сказал сэр Гай. — Я не знал. Но я не смог защитить ее. Случайная стрела… Я виноват.
Алан рванул рубашку и из-за пазухи выпал небольшой сверток. Он встряхнул тряпку.
— Случайная стрела? Замолчи! Вот кто виноват на самом деле!
Все трое посмотрели себе под ноги. На полу лежала стрела без наконечника с потускневшим зеленым оперением на хвосте. Правда доходила до соперников медленно, преодолевая те препятствия, что они возвели в своих душах. В полной тишине Алан отошел и сел на табурет.
— Сам не знаю, зачем я ее взял...
Робин присел и поднял свою стрелу. Снизу вверх он посмотрел на Гая, потом на Алана. В его глазах стояли слезы.
— Я не знал… — прошептал он, обращаясь к Гаю. — Я видел, что ты защищаешь рыцаря в черном шлеме...
Сэр Гай опустил голову. Слишком мучительно было снова вспоминать это.
— Случайная стрела… — тихо, с горечью, сказал он.
— Я не знал! — крикнул Робин.
— Это так удобно, — заметил Гизборн.
Робин побелел. Алан вскочил и снова встал между ними.
— Робин, успокойся!
— Уходите, — сказал граф Хантиндон.
— Робин...
— Убирайтесь, — он крепко сжимал в руке стрелу. — Я приведу помощь.
Гизборну не нужно было говорить дважды. Он вышел, не попрощавшись, и даже не слышал последних слов. Алан задержался на мгновение.
— Спасибо, Робин, — но тот уже поднимался по лестнице в свою комнату, так и сжимая в руке орудие собственной казни.
Глава 17.
Наутро прибыл гонец. Король Ричард находился в дне пути от Ноттингема и собирался посетить подвластные ему земли и своего ставленника. Стена вокруг замка зашевелилась, стала потихоньку подтягиваться ближе. Осажденные чувствовали себя, как мыши в мышеловке. Делать вылазки было рискованно — уж слишком мало защитников было у замка. Гизборн приказал вооружить всех желающих из горожан, а остальным собраться в подвалах — ход через кладбище оставался свободным.
Штурм начался ближе к вечеру: на город посыпался град стрел. Пущенные навесом, они не причиняли большого вреда, но отвлекали внимание. Неожиданно противник пробил оборону и, проломившись сквозь задние ворота, которые охраняли ополченцы, проник в город. На пустых улицах завязались бои, в каждом из которых замок терял защитников. Нападавших тоже поубавилось, но сравнивать потери даже не приходилось. Сэр Гай метался между группами солдат на стенах и в городе, стараясь оказаться в самом пекле, чтобы помочь своим людям, но разорваться было невозможно. Вскоре пришлось оставить город и отступить к воротам замка. Сэру Гаю удалось увести солдат внутрь и тщательно закрыть ворота. Снова все замерло в городе и замке.
Сэр Гай Гизборн без колета, в распахнутой на груди рубашке, с перевязанным тряпкой плечом, стоял на крепостной стене. На его лице застыло странно отрешенное выражение, почти улыбка. Неслышно подошел Алан и встал рядом.
— Знаешь, мне кажется, недолго нам осталось, — сказал Гай задумчиво.
— Все еще может перемениться, — возразил Алан, хотя сам так не думал.
Гай покачал головой.
— Для меня это лучший выход.
— Вот еще! — возмутился верный оруженосец. — Король приедет утром — увидишь, как воспрянут духом наши друзья. Да и враг не так уж силен.
— Мой враг — вот здесь, — сказал Гай, дотронувшись длинными пальцами до лба. Алан не смог придумать, что сказать в ответ.
По лестнице, ведущей на стену, дробно застучали шаги, и наверх поднялся запыхавшийся слуга.
— Милорд, там вас спрашивают, он говорит — очень срочно.
— Кто — он? — нахмурился Гизборн.
— Да аптекарь же, Бамбл его зовут, Томас Бамбл. Говорит, что может помочь против этих, — слуга кивнул вниз, на скопившиеся у ворот войска.
— Ну пойдем, послушаем аптекаря, — пожал плечами Гизборн. — Может, он какую отраву придумал.
Аптекарь оказался низеньким, пухлым и весьма волосатым мужчиной добродушного вида. Так и казалось, что вот сейчас он загудит и тяжело поднимется в воздух.
— И что же ты хотел мне сообщить? — сэр Гай слегка улыбнулся — аптекарь был забавен.
— Милорд, мне известен секрет греческого огня, — голос у толстяка оказался под стать внешности.
— Ну и что? — поднял бровь Гизборн.
— Вы же знаете, что такое греческий огонь? — осторожно поинтересовался аптекарь, разочарованный таким прохладным приемом.
— Да, знаю. Но не вижу, как можно его использовать в нашем положении.
Аптекарь поднял палец.
— Вы ошибаетесь, милорд! Конечно, много я добыть не смогу — мне не хватит ингредиентов, но, скажем, небольшой бочонок...
— Короче, — оборвал его сэр Гай. Похоже, он просто теряет здесь свое время, которое сейчас весьма дорого.
— Мы можем заманить противника внутрь и взорвать замок, — сказал аптекарь так, будто всю жизнь занимался подрывными работами.
Гизборн посмотрел на него сочувственно.
— Боюсь огорчить тебя, милейший, но одним бочонком здесь не справиться. Лучше иди к своей семье.
— Моя семья давно уже на том свете, — мрачно пробасил аптекарь. — Так что терять мне нечего. Но и вы неправы, милорд. Я бывал в замке, и интересовался его историей. Выстроен он сто лет назад, и довольно бестолково. Достаточно небольшого взрыва — и он превратится в кучу камней и щебня.
— Да мне-то что с того! — раздраженно ответил Гизборн. — Я стараюсь защитить замок, а не разрушить его.
— Вы не сможете защитить замок, — покачал головой мистер Бамбл. — Это ясно всем в городе. Вас слишком мало. Совсем скоро, хотите вы этого или нет, враги будут внутри. И тогда вспомните обо мне, милорд, прошу вас.
— Непременно, — кивнул Гизборн и быстро пошел к постам около ворот, чтобы узнать, что творится снаружи.
За прошедшее время враги подтащили к воротам большое бревно, с обитым железом торцом. Они прикрывались большими щитами, так что достать их стрелами не удавалось. Защитники замка приуныли. Даже весть о скором возвращении короля не произвела на них нужного впечатления.
— Это хорошо, милорд, что король возвращается в Англию, — сказал старый капитан с печальными обвислыми усами. — Только нам-то какая разница, если мы будем уже там? — и он указал пальцем в небо.
— Хорошо, что не в преисподней, — в сердцах заметил Гизборн.
— Это верно, — неожиданно согласился капитан, и солдаты закивали. — Хоть это хорошо.
В это время на ворота обрушился страшный удар и дерево затрещало. Солдаты вскинулись и приготовили луки, но Гизборн приказал им отступать внутрь — слишком их было мало. Прикрываясь щитами, они побежали вдоль стен к внутренним дверям замка. Вокруг сыпались стрелы, никого, правда, не задевая, но ворота содрогались под все новыми ударами, пока толстые бревна не треснули и железные полосы не разошлись под напором снаружи. Створы ворот закачались на петлях, никому больше не создавая препятствия.
В пролом полезли солдаты Вейзи и Изабеллы, и не было в замковом дворе защитников, чтобы противостоять им. Вскоре враги подошли к самым дверям, надежно закрытым, но абсолютно бесполезным — ведь выйти из замка все равно было нельзя. Мышеловка захлопнулась.
— Гай, они хотят переговоров, — сказал Алан, входя в караулку, где Гизборн дремал, откинувшись к стене.
— Пошли их к чертям, — проворчал Гай, не открывая глаз. — Я не веду переговоров с бунтовщиками.
— Это понятно, — согласился Алан. — Но может, потянуть время? До рассвета всего пара часов.
— А что изменит рассвет? — пожал плечами Гай.
— От века рассвет несет людям надежду, — торжественно продекламировал Алан, и это было так не похоже на него, что Гай удивленно приоткрыл глаз.
— Чего?
— Король близко, — сказал Алан обычным своим голосом. — И с ним сотня отборных рыцарей. Собрались с вассальных графств, едут в Лондон на торжества.
Гай окончательно проснулся и оживился.
— Сотня? Это неплохо. Ну, хоть не дадут разграбить замок, — он вскочил, готовый к битве, с гордо поднятой головой, со щетиной на щеках, сверкающими глазами, прямой спиной. Тряхнул кудрями и рассмеялся. — Ладно, будем тянуть время.
На стену Гай вышел без прикрытия, даже не надев колета. Презрение на его лице убило бы на месте любого, но только не его теперешних противников. Он сложил руки на груди и глянул вниз. Вейзи он узнал сразу — его он узнал бы из тысячи. Рядом с безобразным коротышкой восседала на арабском скакуне стройная молодая женщина с тонким породистым носом и изящными чертами, которую можно было бы назвать красивой, если бы не алчное выражение, застывшее на ее лице. Женщина, прищурившись, смотрела на нового шерифа осажденного Ноттингема.
— Черт, а он красив, — пробормотала она, будто про себя. — Очень красив...
— Смотри, не влюбись, сестричка, — ухмыльнулся Вейзи. — Потому что ты смотришь на мертвеца.
Но Изабелла промолчала в ответ, не отрывая глаз от высокой фигуры на стене замка.
Как и ожидалось, переговоры ничего не дали. Гизборн отказался открыть ворота замка, а Вейзи особенно не настаивал, хотя и предупредил, что никто, оказавший ему сопротивление, не останется в живых. На что сэр Гай лишь лучезарно улыбнулся, повергнув Изабеллу Торнтон в смятение, и ушел со стены. Ему вслед полетели стрелы, но было уже поздно.
Спрыгнув со стены, Гай приказал готовиться к бою всем, кто еще способен на это. Горожанам было приказано уходить через подвал, стараясь не шуметь. А еще Гизборн потребовал к себе аптекаря Бамбла.
— Как быстро ты сможешь сделать огонь, о котором говорил?
Тот развел руками.
— Это непросто, милорд. Я говорил о небольшом бочонке, который у меня уже есть, а делать еще...
— Этого бочонка хватит? — нетерпеливо спросил Гай.
— Для того, о чем мы говорили? — уточнил аптекарь. — Вполне хватит. Я подскажу, куда его нужно поставить, чтобы эффект был наибольшим.
— Сделай это и уходи вместе со всеми, — сказал Гай, вставая. — Я не могу наградить тебя — вероятно, скоро меня не будет в живых, но прими мою благодарность.
— Вы благородный человек, милорд, — поклонился Бамбл. — Я рад был служить вам.
Вскоре все было готово, и замок замер в ожидании захватчиков. Его зловещее молчание таило в себе угрозу, но Вейзи во главе своего войска чувствовал себя в полной безопасности. За час до рассвета он дал приказ к наступлению, и таран подтащили к дверям, обитым железом. Замку оставалось жить меньше часа.
С ужасающим грохотом двери поддались и обрушились вниз, круша каменные ступени. И в то же время сзади на войско Вейзи обрушился настоящий шквал стрел, выкашивая солдат десятками. Неожиданное нападение ошеломило мятежников и заставило их спешно искать укрытия в замке. Новые союзники осажденных — их было не меньше сотни — люди, одетые в разнообразные и живописные лохмотья, были вооружены длинными луками и дубинками, причем и тем, и другим они владели виртуозно. Врываясь в распахнутые двери, они завязывали бои с солдатами, яростно сражаясь, и постепенно теснили горе-захватчиков внутрь замка. А вместе с первыми лучами рассветного солнца вдалеке запели трубы и на дороге, ведущей к городу, показались флаги на копьях. Король возвращался в свою страну.
Гизборн в подвале руководил отходом городских жителей. Оставалось всего несколько десятков человек, когда прибежал запыхавшийся Алан.
— Гай, они ворвались в замок!
— Отлично! Скажи солдатам отступать и уходить той же дорогой.
— Есть одна сложность: Вейзи и Изабелла исчезли.
Гай отмахнулся.
— Наверняка просто сбежали. Что, впрочем, неудивительно.
Алан почесал в затылке.
— И еще там Робин...
Сэр Гай метнул в него один из своих убийственных взглядов.
— Мне некогда нянчиться с графом Хантингдоном, Алан. Уходи вместе со всеми.
— Я останусь с тобой, — уперся Алан.
— Ты уйдешь вместе со всеми, — повторил Гай с напором. — Ты должен слушаться меня. Я — твой господин.
— А я думал — ты мой друг.
— Алан… — Гай положил руку ему на плечо. — Прости. Конечно, мы друзья. Я доверяю тебе, как себе — поэтому ты должен проследить, чтобы все оказались в безопасности. А я догоню вас.
Алан поднял на него свои круглые голубые глаза.
— Обещай мне, — сказал он серьезно. — Что не будешь искать смерти. Обещай мне.
— Конечно, — легко сказал сэр Гай и отвернулся.
Алан пристально посмотрел ему в спину, печально кивнул сам себе и ушел. Сэр Гай остался в подвале один. Хотя нет, не один. Вскоре он услышал приближающиеся торопливые шаги. Прислонившись к колонне, Гай ждал.
— Я так и думал, — раздался знакомый до дрожи голос. — Все ушли из замка через ту дыру на кладбище. Я говорил тебе, что там нужно усилить охрану.
— Я думала, командуешь моими людьми ты, братец, — откликнулся низкий и вкрадчивый женский голос. — Но почему они оставили крепость? Мне чудится в этом подвох.
— И вы правы! — новый голос, звонкий и сильный, сопровождал звон вынимаемого меча.
— А, Робин! — хохотнул шериф Вейзи. — А я-то думал: кто это командует отрядом оборванцев?
— Эти оборванцы лишили вас армии, — сказал Робин, и Гизборн услышал громкий звон скрестившихся мечей.
— Чепуха, — ответил Вейзи. — Я наберу новую. Но прежде я убью тебя.
— Один на один тебе со мной не справиться, — рассмеялся Робин, граф Хантингдон.
— Почему же один? — Изабелла тоже выхватила меч. Он был короче обычного и легче, но управлялась она с ним мастерски. — Теперь вы один против нас, граф.
— Он тоже не один, — сказал сэр Гай, выходя из-за колонны и вынимая свой меч. — И у меня тоже есть к тебе счет, Вейзи.
— Отлично! — умилился тот. — Начнем?
Звон оружия наполнил подвал замка. На этот звук прибежали несколько стражников и солдат, завязался еще один бой, но чем он окончился, смотреть было некогда. Четверо сражались не на жизнь, а на смерть. Вейзи был осторожен, Изабелла ловка, и Робин с усталым донельзя Гизборном еле держались против них. Наконец Изабелла, изловчившись, чиркнула Робина по плечу своим тонким клинком. Тот лишь улыбнулся.
— Это чепуха, миледи, заживет. Не беспокойтесь о моем здоровье.
— Поверьте, граф, — отозвалась Изабелла мягко и почти сочувственно. — Если бы клинок не был смазан ядом, я и не подумала бы переживать.
Робин покачнулся.
— Беги! — крикнул ему Гизборн. — Найди аптекаря Бамбла — он поможет. Только быстрее.
— Нет, я останусь с тобой, — упрямо сказал Робин Гуд.
— Беги, упрямец! — зарычал Гизборн. — Я справлюсь.
— Ты посмотри, он снова спасает тебя, Робин, — осклабился Вейзи. — Я начинаю подозревать, что он неравнодушен именно к тебе, а не к твоей покойной женушке.
— О чем ты говоришь? — прищурился Робин.
— Ну как же! — развел руками Вейзи, не забывая держаться на безопасном от Гизборна расстоянии. — Твой побег из темницы. Ограбление замка — бедный Гизборн, он остался почти без гроша. Серебряная стрела.
— Заткнись, Вейзи, — рявкнул Гизборн и попытался достать его концом клинка. Мятежник схватился за плечо. — Робин, уходи, я сказал!
— Так это — ты? — прошептал он. — Все это время...
— Только из-за нее! Иди!
Робин чувствовал себя все хуже. У него кружилась голова и слабели руки. Он выронил меч, попятился назад, развернулся и, шатаясь, побрел к выходу. Изабелла рассмеялась.
— Это не имеет смысла. Противоядия не существует. Он все равно умрет.
Вейзи усилил напор на оставшегося в одиночестве Гая, но тот яростно отбивал все атаки, так что вскоре Вейзи выдохся и перешел от наступления к обороне.
— Изабелла! — закричал он. — Помоги же мне!
Его кузина, наблюдавшая за схваткой со стороны, лишь улыбнулась.
— Я не так искусна, как ты, братец. Я устала. А он так красиво дерется.
— Ах ты, тварь! — прохрипел бывший шериф и стал отступать к внутренним помещениям замка.
— А разве ты не знал? — удивилась Изабелла. — Ладно уж, все-таки мы союзники.
Она отбросила далеко в сторону отравленный кинжал и подобрала с пола меч Робина.
— Жалко портить твою драгоценную шкурку, но видимо, придется, — ласково промурлыкала она и бросилась в бой. Меч графа был для нее тяжеловат, он выворачивал руку при ударах, Изабелла быстро выбилась из сил и закричала брату:
— Кончай с ним, Вейзи, надо уходить!
Она обрушила на спину рыцаря сильный удар, от которого он еле увернулся, открывшись второму своему противнику. Бывший шериф сделал глубокий выпад и пронзил сэра Гая насквозь. Тот остановился и опустил меч. С облегчением вздохнул. Улыбнулся.
— Наконец-то, — успел сказать он до того, как меч Изабеллы, вернее, бывший меч Робина, пронзил его со спины. Лицо Гая исказилось от боли, но и это чувство было мимолетным, он мягко осел на пол и упал так, будто решил прилечь и немного отдохнуть. Изабелла подошла, волоча меч по полу с противным скрежетом, постояла над павшим, с любопытством разглядывая его. Гай Гизборн устало прикрыл глаза, чтобы не видеть ее лица.
— Какая жалость, — сказала Изабелла.
— Хватит пялиться, — проворчал Вейзи. — Надо уходить, ты сама это говорила.
Они пошли вглубь, по извилистым коридорам замка, где не осталось никого из защитников. Они не знали, что в указанном аптекарем Бамблом месте стоял бочонок, наполненный смертоносным черным порошком. Огонек фитиля стремился поскорее соприкоснуться с ним, чтобы превратить старинный замок в груду камня и похоронить под развалинами все живое, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.
Глава 18.
Брат Эйдан серым мотыльком метался по подвалам Ноттингемского замка. Ну как же так, ну как он мог так оплошать! Настоятель всегда корил его за медлительность, но теперь промедление наверняка будет стоить ему жизни. Если он, конечно, не найдет выход.
Спотыкаясь в темноте о лежащие тела, монах наскоро шептал молитвы о упокоении душ умерших и торопливо семенил дальше. Вдалеке замирал торопливый шорох множества ног, но задыхающийся брат Эйдан не мог догнать беженцев, и двигался вперед практически наугад. В просторном зале, отозвавшемся гулким эхом, брат Эйдан остановился в нерешительности. Отсюда в разные стороны уходило сразу несколько коридоров, но один из них показался монаху более светлым, к тому же оттуда тянуло сквозняком. Осторожно перешагивая через мертвых, он стал пробираться в нужную сторону. Звякнуло железо под башмаком, и брат Эйдан расслышал слабый стон. «Господи Иисусе!», — прошептал монах, опускаясь на колени и шаря по полу руками — лежащий перед ним человек был еще жив.
Брат Эйдан прислушивался к дыханию раненого, но слышал лишь громкий частый стук собственного сердца. Времени нет, нужно выбираться отсюда, но теперь придется тащить на себе этого человека, потому что, может быть, его еще можно спасти. Монах взял раненого под мышки и попробовал приподнять. Еще один слабый стон немного приободрил сострадательного толстяка, внушив некоторую надежду. Ему удалось сдвинуть тело на несколько футов, но после этого потребовался отдых. Так не пойдет. Брат Эйдан на ощупь отыскал на полу тело стражника (ему не хотелось знать, как тот умер), прочел над ним свои молитвы, будто попросив извинения, а после этого снял с него плащ и вернулся к раненому. Расстелив плащ на полу, монах с большим трудом, стараясь не сильно тревожить, перекатил своего подопечного на эти импровизированные носилки. Тащить груз за собой оказалось легче, чем на себе, и хотя брат Эйдан задыхался и кряхтел, все же он медленно, но верно продвигался к выходу со своей ношей. Наконец он увидел впереди пятно бледного света, и обрадовался ему, как райскому сиянию. Вознеся благодарственную молитву, монах снова взялся за плащ, и в этот момент где-то наверху прогремел взрыв.
Замок содрогнулся до самого основания, и брат Эйдан упал. Сверху посыпалась штукатурка, и послышался треск расседающегося камня. Это было похоже на конец, и если бы брат Эйдан был один, он распорядился бы последними минутами с пользой для своей души. Но сейчас, когда от него зависела жизнь еще одного человека, нужно было думать в первую очередь о ближнем. Шепча молитвы и ритмично охая, монах снова рванул на себя ткань плаща. Только бы дотянуть, как-нибудь дотащиться, а там уже будет видно...
Он успел в последний момент. Выдернув изодранный плащ из дыры, заменявшей выход, брат Эйдан из последних сил оттащил раненого подальше, и услышал долгий низкий гул из недр замкового подвала. Клуб серого дыма вырвался из отверстия — и выхода не стало. Самому замку тоже оставалось недолго. В небе над городом стояло багровое зарево, слышался грохот и шум осыпающегося камня. Брат Эйдан перекрестился и поспешно поднялся с колен. Его не заботило, кто и за что боролся в этой войне, он беспокоился о ее жертвах. И одна из этих жертв требовала немедленной помощи.
Самым сложным оказалось выбраться из города. Двигаясь черепашьим шагом, брат Эйдан, весь изведясь от беспокойства, достиг, наконец, ворот. Почти пустая повозка вызывала у беженцев повышенный интерес, но, заглянув внутрь, они спешили расступиться. Никто не желал иметь ничего общего со смертью.
Брат Эйдан очень торопился. Постоянно оглядываясь, он видел неподвижное серое лицо с заострившимися чертами, и вновь нещадно погонял свою бедную лошадку. Несколько раз он останавливался, чтобы смочить губы раненого водой. Тот не приходил в сознание, еле слышно дышал, и можно было быть уверенным лишь в том, что он еще жив.
На закате впереди забелели стены родного монастыря. Подъехав к воротам, брат Эйдан соскочил с козел и заколотил кольцом в обитую жестью калитку. Его тревога усиливалась оттого, что раненый мог не дождаться вмешательства брата Мэтью, на которое брата Эйдан возлагал великую надежду. Наконец, сдав раненого на попечение лекарю, с тягостным беспокойством на сердце брат Эйдан отправился для отчета к отцу-настоятелю, но мыслями пребывал в монастырском лазарете.
Настоятель внимательно выслушал печальные новости и нахмурился. Сейчас было важно ни с кем из власть имущих не поссориться, а по словам брата Эйдана выходило, что победа осталась за разбойниками. Мятежный шериф Вейзи вместе со своей родственницей погиб при взрыве. В городе ходили слухи, что сэр Гизборн убит, а граф Робин Хантингдон смертельно ранен и умер в лесу. И кто же теперь представляет власть в Ноттингеме? Настоятель поднялся из-за стола.
— Что ж, брат, пойдем, навестим твоего подопечного. Может, он еще жив.
Брат Эйдан поспешил за ним.
В лазарете было тихо, чисто и пахло лавандой. Брат Мэтью хмуро взглянул на пришедших. Беспокойство брата Эйдана так выразительно отражалось на его пухлом лице, что лекарь сжалился над ним и сказал: