Лекция: Часть вторая. 4 страница
Вейзи помолчал.
— Знаешь, я передумал, — сказал он наконец. — Мне пришло в голову: а вдруг Робин Гуд каким-то образом пронюхал о наших планах?
Гизборн похолодел.
— Но как это возможно? — спросил он, стараясь ничем не выдать своего волнения.
Шериф развел руками.
— Слуги! Горничная сказала конюху, конюх — кухарке, кухарка — прачке… Да еще твой бывший оруженосец с ушами длиной до земли и ключами от всех дверей.
— Я поменял все замки, — возразил Гай, но шериф только махнул рукой, предлагая ему замолчать.
Они въехали в лес, и стук копыт утонул в толстом лиственном ковре. Проехав некоторое время в полном молчании, шериф дал знак остановиться.
— Мы будем ждать здесь, — сказал он. — Мой гонец, посланный вчера вперед, вернется и предупредит нас, что наша цель близка. Думаю, что это случится уже совсем скоро, Гизборн.
— Рыцари знают, что делать? — напряженно спросил Гизборн.
— Да, я не стал посвящать тебя во все подробности дела, — спокойно отозвался Вейзи, задумчиво щурясь и глядя вдаль. — Мы все обговорили с их капитаном.
— Вы не доверяете мне? — попытался обидеться сэр Гай.
Шериф повернулся к нему и внимательно посмотрел прямо в глаза.
— Нет, Гизборн, если честно — не особенно доверяю.
Он отвернулся и снова уставился на дорогу. Гай нервно закусил губу, соображая, что же ему теперь делать, но тут вдалеке появилась быстро приближающаяся черная точка.
— Час пробил, — прошептал шериф.
Его рыцари по указанию своего капитана разбежались по сторонам дороги и залегли в листве. Вейзи повернулся и быстрым шагом пошел к оставленным в стороне и укрытым от посторонних глаз лошадям.
— Милорд! Я не понимаю… — Гизборн действительно никак не мог понять замысла своего патрона. — Вы уезжаете?
— Разумеется, — надменно отозвался шериф, вскакивая в седло. — Они сами сделают всю работу.
— А я? — этот вопрос против его воли прозвучал довольно жалко. — Что делать мне?
Шериф придержал поводья.
— А тебе, Гизборн, я советую определиться и решить, наконец, кому ты служишь.
Он развернул коня, дал шпоры и поскакал обратно к морю, где, как знал сэр Гай, его ждал корабль, готовый к отплытию. Он все предусмотрел заранее, все рассчитал и, хладнокровно заманив людей в ловушку, покинул место преступления, как всегда, не замарав рук. Сэр Гай горько усмехнулся. Что ж, значит, придется все же делать выбор.
Глава 13.
Гизборн посмотрел на дорогу, предлагающую ему два выхода из создавшегося положения. Сэр Гай сдвинул брови, его лицо исказилось от мучительного раздумья. Через минуту он решительно взял коня под уздцы и вывел его с обочины.
Гонец шерифа, осадив взмыленную лошадь, выпрыгнул из седла и быстро увел ее в укрытие, присоединившись к своим товарищам. Значит, король уже близко. Гай развернулся спиной к морю и быстро поскакал по дороге прочь от своей прошлой жизни. Спустя некоторое время Гизборн услышал приглушенный топот копыт и обернулся — его догонял одинокий всадник. Он был легок в седле и выглядел маленьким и тощим, как мальчишка. Плащ с глубоким капюшоном закрывал половину лица, тонкие пальцы, напряженные до белизны, сжимали поводья, умоляя лошадь скакать еще быстрее. Сэр Гай закрыл глаза и снова их открыл, отказываясь верить увиденному. По лесной нормандской дороге к нему скакала леди Хантингдон, Марион из Найтона, племянница короля Ричарда.
Едва он пришел в себя, как услышал шум уже с другой стороны. В клубах пыли по направлению к морю рысил небольшой конный отряд. Всадники были одеты, как простые рыцари-крестоносцы, без знаков иного отличия, но тот, кто скакал впереди, выделялся среди остальных, как лев среди кошек. При одном взгляде на него колено подгибалось и голова склонялась, отдавая дань уважения и преданности Ричарду Плантагенету, королю Англии, Нормандии и Аквитании.
Натянув поводья, король остановил коня, с удивлением глядя на людей на дороге. Марион спешилась и покачнулась от усталости, не обращая на Гизборна никакого внимания, словно он был того недостоин. Сэр Гай забыл о своем сложном выборе, слетая с седла, чтобы поддержать ее. Ему не пришло в голову, что он уже выбрал, и теперь будет следовать этому выбору, что бы с ним ни случилось.
— Ваше Величество! — Марион преклонила колено перед королем, скинув капюшон с головы, отчего волосы рассыпались по плечам. — Вы в большой опасности!
— Марион? — удивился король. — Девочка, что ты здесь делаешь одна?
— Она не одна, сир, — опустился на колено сэр Гай. Марион изумленно подняла на него глаза. — И леди права. Впереди засада.
Король нахмурился.
— Разбойники?
— Наемники, сир. Люди шерифа Ноттингемского.
— А кто вы такой?
Гизборн склонил голову.
— Я его первый помощник, сир. Был, — точка невозврата для него была пройдена, оставалось лишь ждать монаршего решения своей судьбы.
— Я ручаюсь за него, сир, — взволнованно прозвенел голос Марион. — Сэр Гай Гизборн благородный человек и преданный слуга Вашего Величества.
— И с данного момента — новый шериф Ноттингема, — весомо произнес свое решение Ричард, снимая с руки кольцо и передавая его Гизборну. — Мятежник будет наказан.
Сэр Гай потрясенно поднял голову и тут же снова опустил ее. Королевская благодарность пригибала к земле не хуже королевского гнева.
Марион вновь заговорила:
— Ваше Величество, Вам нужно ехать другой дорогой.
— Сколько их? — спросил король. — Я тороплюсь.
— Две дюжины, — ответил Гизборн. — Но все они — опытные бойцы, сир, не стоит их недооценивать.
Король кивнул на свою свиту.
— Мои люди им не уступят, хотя их всего дюжина. Вперед.
Сэр Гай вернулся в седло, стараясь держаться поближе к Марион, чтобы, в случае чего, иметь возможность ее защитить.
Они не проехали и пятисот ярдов, как путь им перегородили наваленные горой сухие ветки. Король и сопровождающие его потянули мечи из ножен, но тут вокруг разверзся настоящий ад. Со всех сторон засвистели стрелы, двое рыцарей упали. Прикрывшись щитами, отряд стал отступать назад, испуганные лошади упирались, замедляя движение. Внезапно стрел стало еще больше, раздались крики и из леса выскочили странно одетые люди с луками и ножами. Неожиданная атака разбойников заставила наемников обнаружить себя, они поднялись, чтобы по приказу капитана рассыпаться по лесу, и некоторые из них, упав, больше не встали.
Гизборн на Руфусе танцевал вокруг Марион, почти не участвуя в битве, а закрывая девушку щитом, позаимствованным у убитого наемника. Марион рвалась в бой.
— Пусти меня! Слышишь! Я хочу драться!
— Марион, отойдите, здесь опасно, — увещевал ее Гай. — А у вас даже нет шлема.
Марион соскочила с коня, упала в траву и поползла к группе неподвижных тел в черных одеждах. Гизборн выругался, но бросился следом. Девушка сняла с наемника шлем, глубокий, хорошо закрывающий щеки и переносицу, и надела его на голову. Шлем был велик, но ее это не смущало. Она освободила убитого от лука и колчана со стрелами и приготовилась стрелять.
— Марион, закройтесь щитом и сидите здесь, — прошипел Гизборн.
— И не подумаю, — огрызнулась она и приподнялась, чтобы прицелиться.
— Марион! — в отчаянии прорычал Гизборн.
Она выстрелила и выхватила вторую стрелу, но вдруг опустила лук и закричала:
— Робин! — однако ее никто не услышал: воздух полнился криками раненых и умирающих, а также звоном мечей тех, у кого кончились стрелы. Марион охнула, выпустила лук и тяжело стала оседать на землю. Гизборн стоял, заслоняя Марион черным щитом без опознавательных знаков. Не выпуская щита, он поддержал ее одной рукой и опустился на колени.
Стрела с зеленым оперением коротко торчала из ее груди на ладонь ниже левой ключицы. Гизборн бросил щит, защищать себя ему даже не пришло в голову. Осторожно подставив руки под спину девушки, он уложил ее на правый бок. Стрела прошила грудь Марион насквозь, ее наконечник вышел правее лопатки и тускло отблескивал серым. Гизборн застонал.
— Нужно вытащить стрелу, — сказал Алан, появляясь рядом со своим хозяином и другом. Он взялся за стрелу, но Гай сжал его плечо.
— Ей будет больно, — прохрипел он. Его глаза были черными и безумными.
— Гай, нужно вытащить стрелу, — медленно повторил Алан, пристально глядя на него.
Гай кивнул. Вместе они смогли отломить наконечник, надрезав стрелу ножом, и Алан, резко вдохнув, быстро и плавно вытянул стрелу из раны. Марион охнула, не приходя в себя, и затихла. В лесу продолжалось сражение: разбойники были плохо обучены, но брали числом, а наемники отчаянно сопротивлялись, хотя их оставалось все меньше. Но сэр Гай ничего не слышал, склонившись над Марион, пристально вглядываясь в ее лицо, будто его взгляд мог задержать на ее щеках тускнеющий румянец, остановить восковую бледность, заставить вновь биться сердце...
Постепенно бой прекратился. Люди Робина Гуда, оставшиеся в живых, бродили между телами, собирая стрелы и отыскивая раненых. Все наемники были перебиты, их свалили кучей у дороги. Король, потеряв пятерых из шести своих рыцарей, был невредим. Он тяжело опирался на меч и разговаривал с Робином, графом Хантингдоном.
— Вы подоспели вовремя, граф. Примите нашу искреннюю благодарность.
— Я верный слуга Вашего Величества, защищать Вас — мой долг и честь, — склонил голову Робин. — Но мои люди… они нуждаются в Вашем прощении.
— Почему? — удивился король.
— Это разбойники, лесные братья, — объяснил Робин. — Они пострадали от шерифа Вейзи, вынуждены были скрываться и добывать себе пропитание… не совсем законным образом.
Король Ричард нахмурился и задумался.
— Что ж, — сказал он наконец. — Когда лорды ведут себя, как разбойники, разбойникам пристало вести себя, как лордам. Я прощаю их.
— Более преданных подданных Вы нигде не найдете, сир.
— Надеюсь, — ответил король. — Но они должны прекратить разбой. В Ноттингеме теперь новый шериф, — он огляделся по сторонам. — Где же он… И моя племянница… Марион...
— Что? — не поверил своим ушам Робин, но тут заметил в отдалении у дороги знакомый силуэт.
— Нет… — прошептал он, срываясь с места.
Подбежав к Гизборну, Робин с разбегу упал на колени и протянул руки, чтобы отобрать у него свою жену, бледную, неподвижно лежащую с закрытыми глазами. Гай, ничего не видя вокруг, только крепче прижал тело к себе. Алан расцепил его руки и бережно передал Марион Робину. Гизборн смотрел на нее, не понимая, почему его вдруг лишили его сокровища.
— Марион, — позвал Робин тихонько и тут же — громче. — Марион!
Медленно к группе склонившихся над телом девушки стали подходить разбойники Робина Гуда, они молча стояли вокруг, сочувственным кольцом окружая скорбящих. Впереди всех стоял король, первым снявший с головы шлем. Постепенно дыхание смерти достигло остальных, и люди один за другим стали снимать шапки.
Робин поднял голову и растерянно посмотрел на короля сквозь слезы.
— Как же это? — удивленно, по-детски, спросил он. — Я думал...
— Леди Марион предупредила меня об опасности, — ответил король, будто должен был оправдаться. — Если бы не она и сэр Гай — нас перебили бы в первые же минуты.
Но Робин, услышав знакомое имя, зацепился за него, повернулся к Гизборну с искаженным от боли и ненависти лицом.
— Ты… — прохрипел он. — Снова ты… Ты рушишь все, что я пытаюсь построить!
Тот поднялся, шатаясь, не пытаясь отвечать, не глядя ни на кого, кроме Марион, и стоял над ней молча, будто запоминая, впитывая глазами ее образ. Потом он повернулся и побрел прочь, а разбойники расступались перед ним. Алан, бросив свой пост возле Марион, догнал его и схватил за руку.
— Гай, ты что — тут же король, ты должен проявить уважение, — зашептал он.
Гизборн послушно развернулся и подошел к королю, тяжело преклонив колено.
— Ваше Величество, позвольте мне покинуть Вас, чтобы преследовать лорда Вейзи.
— Я вспомнил вас, Гизборн, — тихо сказал король, пристально глядя в его застывшее лицо. – Прошло так много лет… Идите. И помните – вы теперь шериф.
Гизборн склонил голову и ушел к лошадям. Алан недолго выбирал — уйти ему или остаться. Пожав руки друзьям из разбойников, он подхватил свой заплечный мешок и кинулся догонять Гая.
Глава 14.
Небольшое французское торговое судно приближалось к берегам Англии кружным путем – другого транспорта в порту не нашлось. Всю дорогу сэр Гай просидел в своей каюте, слабо реагируя лишь на голос своего оруженосца. Алан заставлял его есть почти насильно, но все равно, за время пути он сильно похудел. Мрачный и обросший, он сидел на койке, смотрел запавшими глазами в стену перед собой и напивался. Моряки качали головами. Каждому с первого взгляда становилось понятно, что этот человек просто не хочет жить.
Тихий голос назойливым жужжанием ввинчивался в виски. Черт… Почему так болит голова? Ах, ну да, это он вчера… А с чего это он так...
— Ну и накушались вы вчера, сэр рыцарь.
Алан хлопотал в крошечной каюте, собирая по углам пустые кувшины из-под самогона.
— Пил бы уж что-нибудь приличное, раз решил набраться до зеленых чертей.
— Убирайся, — прохрипел похмельный сэр, мучительно пытаясь сообразить, зачем же он так напился.
О, Боже...
Мгновенно вспыхнувшее воспоминание ударило в голову не хуже матросского пойла. Лицо Марион… восковое, неподвижно застывшее, равнодушное уже ко всему. Закрытые глаза… навеки. Он не защитил… Он даже не попрощался… Гай глухо застонал и уткнулся лбом в стену.
Тихо вздохнув, Алан уселся на рундук.
— Вставай уже, Гай. Я тебе вина принёс, солонины немного. Скоро уже прибываем… Вот интересно, почему, когда мы перебираемся через пролив, ты всегда мертвецки пьян? — вопросил Алан, пытаясь хоть как-то расшевелить своего друга. — Помнишь, когда мы плыли в Аквитанию, ты поспорил с капитаном?
Гизборн, не оборачиваясь, выругался.
— Что? Куда мне пойти? — будто не понял Алан, но нисколько не обиделся. — Нечего мне там делать. Я это к чему… Ты это брось, Гай. Сам король наделил тебя властью, значит, теперь ты отвечаешь не только за себя. И угробиться я тебе не дам. Ты ни в чем не виноват...
Сэр Гай стукнул кулаком в стену и стал быстро и горячо что-то шептать, так тихо, что Алану пришлось прислушиваться. Он пересел на кровать, наклонился, а потом встряхнул Гая за плечи.
— Да помолчи ты, горе моё! Ты сам её отпустил. Чего ты там не знал? Все ты знал! Потому и отпустил… Да, мог заставить, и что? Кому от этого стало бы лучше? А так… Она была счастлива. Вот это ты для неё сделал. Я немного успел узнать её, пока жил в лесу… Да, она была необыкновенной… — Алан набрался смелости и добавил. — Но она тебя не любила, Гай, уж прости за откровенность. Эй, прекрати ломать стену! Корабль не очень-то надежный, а я плавать не умею!
Вид родного английского берега не произвел на рыцаря никакого впечатления. Расплатившись с капитаном, он вскочил на коня и развернул его прочь, не сказав никому ни слова.
— Гай, нам теперь в Ноттингем, — Алан тенью возник за спиной рыцаря, ухватив Руфуса под уздцы. Гизборн раздраженно дернул плечом.
— Знаю, — огрызнулся он, не глядя на друга. — Ты… Ты поезжай. Я чуть позже.
— Хорошо, — немного озадаченно кивнул оруженосец. — Только… Ты же помнишь, да — Локсли теперь не твой манор… Я тебя у развилки подожду?
— Не надо, — резко ответил Гай. Новая должность и новая жизнь не интересовали его ни в малейшей мере, лишь одно подстегивало его, заставляя все же изредка есть и спать хотя бы пару часов: найти и убить Вейзи. Для этого нужно, было, прежде всего попасть в Ноттингем.
Он посмотрел на обеспокоенного Алана и повторил вполне спокойно:
— Я в порядке, Алан. Просто… мне нужно побыть одному. Спасибо тебе...
— Не задерживайся, — кивнул оруженосец и тряхнул поводьями.
К обеду небо затянуло тучами. Время от времени срывался холодный быстрый дождик, ветер трепал волосы и рубашку, но рыцарю, похоже, было все равно. Он правил, не глядя на дорогу, опустив голову в глубоком раздумье. Когда впереди показался господский дом, всадник, наконец, поднял глаза и вздрогнул. Не осознавая того, он привел своего коня туда, где сейчас ему меньше всего хотелось оказаться — в бывшее поместье Найтон.
Гай спешился и медленно побрел по тропинке к заброшенному дому. Воспоминания нахлынули волной, и очень старые, почти счастливые, и недавние, разрывающие его сердце. Лицо рыцаря застыло от боли, он покачнулся и ухватился рукой за створку двери. Тут могла лежать ее рука, услужливо подсказала память. Гай отдернул руку и зубами стащил перчатку, уронив ее на землю. Его взгляд упал на кусты роз, росшие под окнами, одичавшие и разросшиеся, но покрытые чуть поблекшими ярко-красными душистыми цветами. Сразу вспомнилось, как он привез ей эти розы из Лондона, и Марион радовалась, как ребенок, ухаживая за ними. Тогда ему казалось, что все ошибки можно исправить, что нет ничего невозможного в этой жизни. А теперь...
Грудь сжало так, что стало нечем дышать. Гай рванул ворот рубашки, шагнул к ближайшему кусту и с горестным всхлипом упал перед ним на колени, спугнув стайку воробьев. Содрогаясь от рыданий, он зарылся лицом в листву, сжимая колючие стебли руками и не чувствуя боли от шипов, вонзавшихся в кожу. По листьям застучали капли дождя, но на щеках они смешивались со слезами, и было уже все равно.
Как долго он так стоял, он не знал, только, подняв голову, увидел, что дождь перестал, кроны деревьев уже потемнели, и углы дома спрятались в серых сумерках. Гай поднялся на ноги, рассыпая вокруг алые лепестки. Первой разумной мыслью была та, что до города он к ночи не доберется, а значит, придется искать ночлег. Смутно помнилось, что по пути в Ноттингем есть усадьба какого-то барона, то ли Беккета, то ли Беннета. Гай вскочил в седло и, не оборачиваясь, поскакал назад. На земле у входной двери осталась лежать брошенная перчатка, но казалось, что на самом деле он оставил здесь свою душу...
Мэг Беннет уже собиралась спать, когда в двери постучали. Поздние гости редко заезжали в поместье, поэтому она тихонько вернулась на лестницу и осторожно глянула вниз. Отец разговаривал в дверях с каким-то промокшим и растрепанным рыцарем. Что ж, путника застигла непогода, и он просится на ночлег. Может быть, он даже заплатит за него золотом, было бы неплохо. Скоро ее свадьба, и семья в большой нужде. Мэг поморщилась. Жених был ей не слишком симпатичен, но все же получше тех, прежних, поэтому она, в конце концов, и согласилась с отцом. Уж очень его было жалко. Себя Мэг тоже чуть-чуть жалела, но что поделаешь, если никакой речной бог к ней не сватается, да и вообще, верят в такие вещи лишь маленькие девочки, а Мэг недавно исполнилось семнадцать. Она тихонько вздохнула и пошла на кухню, чтобы распорядиться насчет комнаты для гостя.
Мэг тихонько стукнула в дверь, но не дождалась ответа и толкнула ее ногой, потому что руки были заняты медным тазом для умывания. В комнате было почти темно. Рыцарь лежал на кровати в одежде и спал. А может, не спал, но глаза его были закрыты. Поставив таз на стол, Мэг зажгла побольше свечей на каминной полке и обернулась. Рыцарь молчал. Мэг кашлянула.
— Я принесла вам воды, чтобы умыться с дороги, — вежливо сказала она, но рыцарь будто не слышал.
Мэг пожала плечами, взяла с полки свечу и уже повернулась к двери, чтобы уйти, когда заметила на полу алые пятна. Присмотревшись, она увидела их у кровати и на покрывале. Мэг медленно подошла к незнакомцу. Ворот рубашки был расстегнут, и на груди тоже алели капли.
— Вы ранены! — ахнула девушка и поднесла свечу поближе.
То, что она приняла за кровь, оказалось лепестками цветов. Но кровь тоже была, она сочилась из многочисленных царапин на груди и лице рыцаря. Мэг поставила свечу на стул у кровати и решительно скомандовала:
— Быстро снимайте рубашку.
Рыцарь машинально повиновался, а потом покорно взглянул на нее. Сердце Мэг сделало скачок и остановилось, а потом снова застучало, но уже в висках...
С тех самых пор, когда ей было двенадцать, она пыталась убедить себя, что это ей просто привиделось. Потому что такого в жизни не бывает, чтобы простая девчонка встретила речного бога, спящего в траве у реки. Красивого бога с синими, как небо, глазами… И вот она снова увидела его. И оказалось, что он вовсе не бог, а простой человек, измученный и усталый, но от этого не менее прекрасный. А может быть, все-таки не совсем человек, потому что снова явился ей, осыпанный лепестками цветов, как когда-то — укрытый крыльями белых бабочек… Мэг замерла. Нет, теперь она не убежит. Она должна насмотреться на него, запомнить каждую черточку… Девушка смочила губку в воде и осторожно стала смывать кровь.
Рыцарь уснул, а Мэг сидела рядом, сжимая губку в руке, пока пламя свечи не задрожало, угасая. Тогда она легонько тронула его волосы кончиками пальцев, выпутывая из темных завитков лепестки роз. Он даже не заметил этого. Девушка поднялась и тихо вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.
Утром она не видела, как он уезжал. Не смогла. Спряталась в кухне и сидела там, пока не пришел отец. Тот с довольной улыбкой взвешивал на ладони кожаный кошелек.
— Богатый лорд, — сказал он дочери. — Теперь кое-какое приданое тебе справим.
Мэг набрала в грудь побольше воздуха и сжала в кулачке увядшие алые лепестки.
— Я передумала, папа. Прости. Я не пойду замуж.
Глава 15.
Сэр Гай Гизборн, новый шериф Ноттингемский, стоял у окна, скрестив на груди руки, и мрачно смотрел вдаль. Слуга неслышно вошел, чтобы зажечь свечи в зале, но Гизборн едва ли это заметил. Весь месяц в новой должности он проявлял поразительное равнодушие к делам, почти не спал и не ел, оживляясь ненадолго лишь при возвращении очередного гонца. Вейзи как будто канул в Лету. Его не было ни в Ноттингеме, ни в соседних графствах. Гизборн бесился от бессилия что-либо сделать, а еще от того, что вскоре ожидался приезд в город короля Ричарда, а ему нечего было предъявить.
Бароны поначалу отнеслись к ставленнику короля с некоторой опаской, но увидев, что он не собирается вмешиваться в их дела и не требует непомерных налогов, сменили недоверие на сдержанное одобрение и даже доброжелательность. Но все это было Гаю безразлично. Одна-единственная мысль завладела им, лишая покоя и сна: найти и убить Вейзи.
… Изабелла Торнтон была удивительной женщиной. В своем поместье она царила безраздельно, и ее власть была немногим меньше, чем у самой Элеоноры Аквитанской. Только, в отличие от королевы-матери, Изабелла добилась всего сама, лишь благодаря уму, упорству и хладнокровию.
Выданная замуж в тринадцать лет за мужчину вчетверо старше нее, первые годы своей новой жизни она провела в слезах и непосильных заботах, но постепенно привыкла и плакать перестала. Мужа она возненавидела с первого же дня. По слабости полудетского здоровья потеряв долгожданного наследника, она поклялась себе, что никогда не будет иметь детей, а поскольку от природы была упряма, то добилась своего с помощью деревенской знахарки. Муж старел, становясь все более слабым и зависимым, Изабелла взрослела и постепенно брала в свои руки не только хозяйственные вопросы, но и торговые дела, и отношения с соседями. Он была очень умной и практичной женщиной, и вскоре ее дружбы стали искать, а вооруженной стражи опасаться многие лорды в графстве.
— Так ты требуешь двести моих солдат, кузен… — Изабелла задумчиво посмотрела на него.
— Не требую! – протестующе поднял руки Вейзи. – Прошу.
— А что я получу взамен? – спросила баронесса. Она привыкла из всего извлекать пользу.
Вейзи загадочно улыбнулся.
— Взамен ты получишь то, что дороже денег.
Баронесса иронически подняла брови.
— Взамен я дам тебе свободу, Изабелла.
Если что-то и могло заинтересовать леди Торнтон, то это было оно. Изабелла замерла, а потом резко спросила:
— Как?
Вейзи отечески улыбнулся ей.
— Подумай своей хорошенькой головкой, сестренка. Принц Джон желает примерить корону, но Ричард никак не соглашается на это. Но если Ричарда вдруг – по чистой случайности – не станет… Новый король сумеет быть благодарным.
— Ты уверен в этом? – для Изабеллы моральная сторона вопроса не имела значения.
Вейзи наклонился вперед и понизил голос.
— А если я скажу тебе, что действую с согласия принца Джона?
— Докажи.
Вейзи вздохнул и, сунув руку за пазуху, достал оттуда письмо с узнаваемой печатью. Изабелла схватила пергамент, развернула и быстро пробежала глазами. После чего, подумав несколько секунд, сказала, возвращая письмо кузену:
— Сто пятьдесят пеших, пятьдесят конных. Мы будем готовы выступить послезавтра.
— Мы?
Изабелла надменно вскинула голову.
— Безусловно. Я намерена лично проследить за исполнением твоих обещаний, потому что я не доверяю тебе, братец.
В последнее слово она вложила столько яда, что любой другой, кроме Вейзи, вздрогнул бы от ужаса. Но тот лишь задумчиво хмурился, не зная, к худу или к добру пришло в голову его кузине участвовать в походе, но понимая, что переубедить ее невозможно.
— Гай, ты ведь не ужинал? – Алан неслышно появился на пороге, вошел в зал и прислонился к стене.
— Я не голоден, — отмахнулся Гизборн, не отрывая взгляда от окна.
— Ты не голоден уже третий день, — съязвил оруженосец.
— Где же он? – Гай был погружен в свои мысли. — Не провалился же он в преисподнюю!
— Там ему самое место, — заметил Алан. – Пойди, поешь.
Гизборн отвернулся от окна и зашагал по комнате из угла в угол. Алану тяжко было смотреть на него, он вздохнул и сказал:
— Прибыл гонец из Сассекса. Примешь?
— Что ж ты молчал! – возмутился сэр Гай. – С новостями?
Алан пожал плечами.
— Если и нет – что сделаешь? – и он вышел, чтобы позвать гонца.
Гонец вошел и сразу же склонился в глубоком поклоне, но сэр Гай взмахом руки отмел церемонии.
— Рассказывай, — резко сказал он.
Тот прерывисто вздохнул.
— Я нашел его милорд. Он в Сассексе, в поместье своей родственницы баронессы Изабеллы Торнтон.
Гай откинулся на спинку кресла. Ему стало тепло и почти хорошо, обруч, сжимавший его грудь весь месяц, слегка ослаб, давая возможность дышать.
— Прячется, — удовлетворенно протянул он.
— Думаю, собирает силы, — заметил Алан из угла.
Гонец кивнул.
— Леди Торнтон очень богатая дама, милорд. У нее много солдат – пешие, конные.
— Ну и что? – поднял бровь Гизборн.
— Неделю назад, когда я выезжал оттуда, двести солдат готовились в поход. Полторы сотни пеших и пятьдесят конных рыцарей. Милорд Вейзи и леди Торнтон – с ними.
Лицо сэра Гая застыло. Неужели Вейзи снова ускользнет от него?
— И куда же они направляются? – спросил он, подавшись вперед.
Гонец поднял на него испуганные глаза.
— В Ноттингем, милорд, — тихо сказал он.
— Что? – растерялся рыцарь. – Что ты сказал?
Алан подошел к его креслу и сел на ручку.
— А что, разумно. Подумай сам, Гай. Скоро здесь будет король с малой свитой, а у Вейзи — двести солдат. Он не новую подлость затеял, а старую хочет довести до конца.
Гизборн молчал очень долго. Гонец, понимая, что за такие новости может и в темницу загреметь, стоял тихо, стараясь даже не дышать. Алан сидел на ручке кресла, качая ногой и с интересом рассматривая настенный подсвечник. Наконец сэр Гай поднялся и глянул на гонца исподлобья.
— Ступай на кухню, там тебя накормят.
Гонец, поклонившись, быстро выскочил из зала, пока милорд не передумал. Гай снова стал мерить шагами комнату.
— Алан, сколько у нас солдат?
— Пеших – человек шестьдесят-семьдесят. Конных – мы с тобой, да кто-нибудь из баронов, если захотят нам помочь.
— Значит, война? – спросил Гизборн, останавливаясь перед ним.
— Похоже на то, Гай, — вздохнул Алан и, заметив усмешку на лице друга, добавил. – И при таком раскладе сил я не стал бы этому особенно радоваться.
Сэр Гай широко улыбнулся, сверкнув зубами.
— Ужасно хочу есть. Сообрази чего-нибудь, а?
Алан удивленно покачал головой.
— Ты ненормальный. Совершенно точно.
Но Гизборн в ответ только рассмеялся. Наконец-то у него есть дело! Наконец он будет занят настолько, что станет некогда раз за разом вспоминать то, что случилось в Нормандии. И хотя свою жизнь сэр Гай ценил сейчас весьма невысоко, он был готов до последней капли крови драться, защищая замок и всех, кто в нем находился.
Глава 16.
— Знаешь, мне казалось, что двести солдат — это меньше.
Алан смотрел из окна замка Ноттингем на окружившее его войско. Молчаливая стена, ощетинившаяся остриями копий, выглядела мрачно и угрожающе. Сэр Гай сидел в кресле, подперев щеку кулаком.
— Алан, бароны прислали ополчение? — спросил он неожиданно.
— Э-э… Гай...
— Да или нет? — рявкнул новый шериф. Нервы у всех в осажденном замке были взвинчены до предела.