Лекция: Д.В. Глуговский член Секции групповой психоаналитической психотерапии Общества психоаналитической психотерапии horosho@nm.ru 5 страница

Такой вывод подтверждается и результатами сексуальной революции. Собственно, основным, если не единственным, её лозунгом был призыв к разрушению социальных запретов на открытые сексуальные проявления. Апологеты этого движения ссылались на ханжество пуританской морали и неспособность обывателя отказаться от уже умерших пустых традиций. Но всё это демагогия, и позиции сторонников сексуальной раскрепощённости так же неосновательны, как позиции её противников. Они отражали не осознанную мировоззренческую концепцию, а стихийную реакцию на внешний порядок вещей, сложившийся независимо от того, как он отражается и в индивидуальном и в коллективном мышлении, и, более того, это отражение регулирующий.

В этике никогда не было аналитического обоснования запретов на сексуальные проявления. Запрет существовал как объективная необходимость и вынуждался общими тенденциями развития. Он всегда формулировался на основании частных закономерностей — религиозных, политических, экономических, вплоть до медицинских. Можно проследить его развитие, начиная от полигамии, когда он существовал, по всей вероятности, только в форме зарождающегося запрета на инцест, до средневековой ортодоксальности, когда запрету подвергались любые проявления сексуальности вне брачных отношений, а затем и до настоящего момента, когда запрет вновь размывается и теряет свою императивность. Мы можем отметить цикличность процесса, которая свидетельствует о прекращении его развития. Разрушение запрета не приводит к восстановлению значимости сексуальной функции, а, наоборот, фиксирует возникший внутри неё устойчивый антагонизм. То же можно сказать и об искусственном его воссоздании. В современном обществе две эти тенденции присутствуют равноправно, а это указывает на то, что сексуальная функция перестала быть регулятором взаимодействий биологической и социальной системностей.