Книга: НЕМНОГО О СНАХ 7 страница

— Мальчик уже почти истек кровью, когда из высокой травы прямо на него вышла огромная волчица. У него даже не было сил испугаться. Вряд ли он даже видел то, что происходило далее. Волчица подошла к обезображенному телу и открыла пасть.

Я с усилием срезал несколько крупных сучков.

— Она несла окровавленное тело в зубах, преодолевая пространство огромными прыжками, направляясь в сторону ближайших гор. И лишь когда она надежно укрылась в одной из пещер, то бережно положила мальчика на пол и снова исчезла, появившись уже с небольшим зверьком в зубах. Она разгрызла добычу прямо над лицом юноши, позволяя крови капать ему на губы. Так, день за днем, она ухаживала за раненым, принося ему пищу, воду и целебные травы. Ведь это была не обычная волчица, а древний Дух. Согласно легендам, она научила его становиться ветром, чтобы он мог, как раньше, и даже во много раз быстрее, двигаться по бескрайним лугам своего родного края. Повествуют легенды также и о том, что она родила ему девятерых сыновей, каждый из которых возглавил впоследствии свой Род, почитая при этом свою покровительницу — Волчицу.

Я провел рукой по Копью, проверяя его на шероховатость.

— Мангысы воюют против всех! Но самым главным их противником во все времена был Народ Волка, который противостоял им на протяжении всей истории существования человечества. Именно поэтому проект уничтожения России и был назван «Мертвый Волк». Подробнее о нем я расскажу вам завтра. А сегодня вечером нас ждет одно очень увлекательное мероприятие. Подкрепитесь, и через час будьте готовы.

D

Я залез в палатку и лег, закрыв глаза. Мне нужно отдохнуть перед вечерним мероприятием. Дневные беседы выматывают меня, словно многокилометровый кросс по пересеченной местности. Часа должно хватить. Легкая дрема тут же обволакивает меня, погружая в приятное состояние созерцания образов. Народ Волка. Я опять возвращаюсь к тому, как все начиналось.

Мне уже двадцать с лишним. Аил. Тонкая струйка дыма столбиком уходит в отверстие под потолком. Я стою абсолютно голый посреди аила, согреваясь только теплыми волнами от костровища, которое традиционно располагается в центре. Вокруг меня сидят люди. Среди них Шорхит, и прекрасная женщина — Полина. Их лиц я не вижу, только силуэты. И голоса. Разные, мужские и женские. Они говорят со мной на разных языках. Некоторые слова я понимаю, некоторые нет. Это продолжается уже давно, и я уже потерял счет времени. Голоса сливаются, и я уже не разбираю, откуда они раздаются и что пытаются мне сказать. Кто-то подбрасывает пучок сухой травы в огонь, и я жадно вдыхаю терпкий аромат, знакомый и незнакомый одновременно. Начинает кружиться голова. Слова со всех сторон словно завораживают меня. Внезапно я понимаю, что начинаю слышать что-то еще… Этот звук не может принадлежать человеку. Но я понимаю и его. Все плывет перед глазами. Я знаю это ощущение. Как во сне. В том самом Сне, где я ищу волка, а потом вхожу в его тело и бегаю в нем по призрачным тропам Запределья. Для чего они делают это? Почему каждую ночь они приводят меня в этот Сон? Я слышу звуки шагов на улице. Я знаю кто это. Серый охотник пришел к аилу, настороженно принюхиваясь к дымку, стекающему с крыши. Я знаю, что он пришел ко мне. Я делаю шаг. Еще один. Я не чувствую ног, но чувствую, что двигаюсь. Входной полог. Как я так быстро оказался около него? Время перестает существовать для меня, то замедляя свой бег, то, наоборот, ускоряясь. Я откидываю полог и втягиваю в себя морозный воздух тайги. Волк переминается с лапы на лапу неподалеку. Я знаю, что его приманили специально, чтобы я на какое-то время стал им, забрав себе его тело. Какое-то мерцание перед глазами. Это с неба идет снег. Крупные снежинки совершенно неслышно падают вниз сплошным пологом. Я чувствую, как они падают на мое тело, обжигая его легкими уколами холода. Это не Сон. Они приманили волка, чтобы я стал им в мире яви..

Мы вышли из лагеря и направились в сторону луга, уходящего своими границами далеко к линии горизонта. Справа от нас, вдоль берега Тары выстроилась живая изгородь из деревьев и кустов. Я предпринял эту прогулку, чтобы немного взбодрить «экзотов» и одновременно совершить один из важнейших маневров, способствующий развитию сверхчувственного восприятия. Я назвал эту вылазку «Охота на Туманных Драконов», и специально для нее мы закрепили свои навыки по изготовлению Копий Силы на практике. На это у нас ушло полчаса времени. Копья получились разные — у меня короткая, невесомая и очень острая пика, у Алексея — массивное и довольно тяжелое копье, у Никиты оно больше напоминало посох, заостренный сверху. Перед выходом я порекомендовал обязательно надеть что-нибудь на голову. Сабуров надел свою кепку, Агафонов накинул капюшон куртки, я же надел черную бандану, а сверху тоже накинул капюшон. Мы встали и посмотрели друг на друга. Было видно, что ребята устали от разговоров, тем более от таких мрачных. Охота за «Туманными Драконами» вселяла надежду на то, что наконец-то начнется настоящее «ЭКЗО-Т». Я улыбнулся.

— Ничего, пацаны, потерпите. Общаться с Местами Силы необходимо осторожно и постепенно. Мы не напрасно тратим все свое дневное время, поверьте мне. Мы ловим особое состояние, которое позволяет нам заглянуть глубже, чем мы привыкли в городе. Нам нужно успеть поместить в наши головы эти мысли, прежде чем мы вернемся обратно. А вот сумерки — время теней. Его мы используем не для слов, а для действий. Это время, когда мир духов становится ближе к миру людей. В Местах Силы наши миры могут даже пересекаться. Поэтому нужно соблюдать определенные правила, которые дошли до нас через предания Охотников. И не просто Охотников, а Шаманов-Следопытов.

Я кивнул на Копья и покрытые головы.

— Когда мы выйдем на луговую тропу, идем друг за другом. Я пойду первым. Копья держите наготове, желательно в левой руке. Во время Охоты нежелательно общаться словами. Если уж будет необходимо, говорите шепотом. Сейчас возьмите вон те две большие дровины и — в костер их, к нашему возвращению огонь должен обязательно гореть.

— А его не раздует?

— Костровище обкопано. И самое главное, вы заметили, нет ветра? Это нам очень на руку. Штиль играет немаловажную роль в выслеживании Драконов.

Мы вышли за пределы палаточного лагеря и направились сквозь кустарник в направлении луга. Кроме Копий мы взяли с собой только полулитровые бутылочки с водой и ножи. «Экзоты» шли за мной молча, явно не понимая конечной

’м' W

цели нашей вечерней прогулки. Я шел первым, разглядывая окрестности — луговые цветочные поляны и нечастые стога сена. Важно было не то, сколько мы успеем пройти вперед, а то, когда мы поймаем начальный момент «Серебрения». Так называли в Сибири туман. А началом «Серебрения» было время, когда над травой, покрытой вечерней росой, туман только начинал появляться тончайшей неуловимой пленкой. Это происходит очень незаметно и всегда на периферии зрения. Поэтому бесполезно было смотреть на возникновение вечерней дымки прямо. Для чего нам это было нужно? Считается, что «Серебрение» создает прослойку между мирами. Это дает шаману условный сигнал, что в любой момент могут начать появляться Туманные Драконы. А вот это уже существа, наделенные особыми возможностями. Какими? Не торопитесь, следуйте за нами, с минуты на минуту все должно начаться.

Я резко остановился, так, что идущий сзади Никита по инерции врезался в меня сзади и сдержанно зашептал что- то извинительное. Я сделал знак рукой. «Экзоты» молча заозирались, пытаясь увидеть причину нашей экстренной остановки. Краем глаза я увидел «Серебрение» метрах в ста от нас. Прямой взгляд ничего не хотел замечать. Но этого было достаточно. Я развернулся и, кивнув попутчикам, сошел с дороги, раздвигая кусты и углубляясь в их густые заросли. Отойдя от дороги метров на десять, я присел и тихо прошептал:

— Сейчас нам нужно будет спрятать наши лица. На Алтае этот ритуал называется «Кочойда». Охотник перестает быть обычным человеком и становится лесным духом. Человека Драконы сразу почуют и не покажутся или нападут.

— А что это за Драконы? — напряженно прошептал Сабуров. Я показал рукой в сторону луга.

— Сейчас мы будем охотиться на туман. Вернее на то, что скрывается в тумане.

— Драконы? — опять прошептал Сабуров и улыбнулся.

— Туман — это очень загадочная субстанция. Считается, что он соединяет между собой миры. Поэтому в тумане может скрываться все, что угодно, — я выразительно кивнул на Копье силы, словно объясняя, для чего оно нам понадобилось в этой странной прогулке, — нас интересуют

Драконы. Вообще, этих существ называют Туманниками. Они могут принимать любой облик. Например, в Непале их называют «Серебряными Львами», в Латинской Америке — «Призрачные Змеи». Но мне они попадаются чаще всего в облике Дракона, — я осмотрелся и, протянув руку, сорвал под ногами несколько широких травинок, — сейчас мы станем Кочойда, чтобы их увидеть, и если повезет, поймать.

Я смял траву и, положив в рот, сделал несколько жевательных движений, затем выплюнув кашицу на ладонь и растерев ее по пальцам, нанес зеленую массу на лицо. «Экзоты» тут же последовали моему примеру, шепотом обмениваясь колкостями. Когда мы вышли из кустов, луг уже почти весь покрылся тончайшим «Серебрением», хотя там, куда падал прямой взгляд, все было по-прежнему ясным и четким. Я повернулся к «экзотам», пестреющим раскрашенными лицами.

— Сейчас будьте особенно внимательны. Ни звука. Ваша задача — наблюдать. Смотрите за мной и за всем, что будет происходить вокруг меня. Я буду выманивать Дракона. Копья держите наготове. Смотрите «ясно». Обычным взглядом вы ничего не увидите.

Никита молча кивнул, а Сабурова явно веселила вся эта ситуация. Он чувствовал себя неловко от того, что ему приходилось участвовать в спектакле, в котором кроме двух разрисованных менеджеров московского банка и одного Проводника, больше никого не было заметно. Ну, если не считать тумана, который он видел несчетное количество раз, но без всяких существ, тем более похожих на драконов. Сказать что-нибудь вслух он между тем не решился. Я развернулся и пошел по тропинке. Два новоявленных Кочойда безмолвно последовали за мной.

Тропинка была широкая. Даже не тропинка — дорога. Здесь явно ездили машины и мотоциклы. И ходили люди. Я чувствовал их присутствие. Надеюсь, нам никто не попадется по пути. Представляю, какое впечатление произведут на вечерних прохожих люди с лицами, перемазанными зеленью. Хотя к разного рода чудакам здесь, в округе Шайтан-Озера, наверняка привыкли. Правда, если нам встретятся такие же чудаки, приехавшие сюда за нездоровыми сенсациями или экстатическими состояниями, то могут принять нас за существ из иного измерения. Я крутанул в руке Копье, поправил за спиной чехол с ножом и осмотрелся. Туман уже кое-где густел и поднимался в рост до колена. Охотиться за Туманными Драконами меня научили тайшины. Волки и туман как-то связаны между собой. Моими первыми «охотничьими угодьями» было Телецкое Озеро на Алтае. Именно там я выследил своего первого Дракона, который открыл для меня двери в другой мир. Вторым местом, где Драконы обладали особой силой, были окрестности Шайтан-Озера. Поэтому именно здесь я решил взять «экзотов» с собой на «Туманную Охоту». Мы прошли еще метров тридцать, когда я сделал знак остановиться. На пальцах я показал, что пойду дальше один, а задачей «экзотов» остается наблюдать за мной. Я прошел еще метров десять и опять встал. Все, буду ждать здесь. Драконы уже наверняка почувствовали наше присутствие и теперь наблюдают за странными посетителями их сумеречной территории. Туман вокруг уже был ощутимо густым. Стога темнели в пелене смутными очертаниями, а цвет луга менялся прямо на глазах. Спустя несколько минут я увидел его. Туманный Дракон возник прямо на дороге. Это было похоже на то, как если бы дымка стекла с травы в дорожную колею и уплотнилась по ее границам. Я присел на одно колено и расставил руки в стороны, тут же превратившись в силуэт огромной птицы, или скорее, горгульи — существа с телом человека и крыльями орла. Именно такими знаками приманивают Дракона Кочойда. Представляю, как это выглядело со стороны — я чувствовал, что подобное зрелище очень забавляет моих попутчиков. Ничего. Пока они смотрят на это своим обычным взглядом. Но если удастся поймать Дракона, он откроет для них иное видение. Недаром ведь название «Дракон» переводится с греческого как «Видящий». Я подношу ладонь к губам и, свернув ее в трубочку, дую в нее, как в музыкальный инструмент. Свист раздается в поле невероятно громко. Наверное, потому, что в сумерках умолкли все кузнечики, которые оглушительно стрекотали весь день. Теперь они во власти Туманников. Я тоже умолкаю. Мне всегда было интересно, как я выгляжу для одного из них. Наверное, как большой восьмидесятикилограммовый кузнечик со странным лицом, наполовину состоящим из луговой травы. Я улыбнулся. Пусть Дракон почувствует, что я не опасен. Звуками и жестами я показал ему, что знаю про него и он мне интересен. Обычно это вызывает ответный интерес у жителей Сумерек. Я поклонился и, встав, медленно пошел назад, туда, где за мной наблюдали два московских гостя. То, что Сабуров улыбается, было видно издалека. Что же, это тоже хорошо. Если они не воспринимают Туманника всерьез, значит, не испугают его своим напряжением. Я стараюсь идти очень медленно, давая возможность им рассмотреть то, что происходит сзади меня. Я знаю, что творится там, я чувствую. Дракон ползет за мной, змеясь четко по контуру дороги, повторяя каждый ее изгиб. Стоит мне остановиться — и туман сзади тоже останавливается. Если «экзоты» будут внимательными, они увидят его. Я делаю еще несколько шагов и опять останавливаюсь. Ну же. Алексей хочет что-то сказать Никите, но тот бьет его рукой по ноге, молча показывая в направлении за моей спиной. Он увидел. Его глаза округлились, когда он заметил, как туман, словно обладая интеллектом, следует за мной, сохраняя дистанцию и замирая с каждой моей остановкой. Вот теперь начинается самое главное — не спугнуть сумеречного жителя. Я подхожу к ребятам и сажусь перед ними, поднеся руку к губам. Сейчас нельзя произносить ни звука — Драконы обладают невероятно чутким слухом. Мы сидим прямо посредине дороги, живая приманка для тумана, который осторожно струится вокруг нас, замыкая добычу в кольцо. Я стараюсь дышать медленно и глубоко, передавая ритм дыхания своим напарниками по охоте. Хотя теперь уже спугнуть Туманника очень сложно, он почти заглотил наживку. Пелена вокруг уплотнилась и завибрировала. Это Дракон накрыл нас своими невесомыми крыльями, подобно дымному пологу.

— Старайтесь не думать. Чувствуйте. — прошептал я и медленно выпрямился, осматриваясь. «Экзоты» тоже встали, внимательно глядя по сторонам. Мир вокруг изменился. Стал каким-то более хрупким что ли, словно сон, который вот-вот растает.

— Ух ты! — восторженно прошептал Сабуров. От его скепсиса не осталось и следа. А Никита озирался, словно он и вправду осознал себя в Сновидении. Хотя, формально, это утверждение было недалеко от истины. Дракон мог подарить Кочойда Сон наяву, затем помогая ему осознать себя в Сновидениях. Я закрыл глаза. Находясь внутри Туманника, нужно позволить ему пропитать тело своим вниманием. Это позволит собрать большое количество энергии Сумерек и сделает восприятие шамана тоньше.

— Откройтесь ему. Он чувствует вас. Он может научить вас видеть «ясно».

Мы опять замерли, прислушиваясь к своим ощущениям. Я закрыл глаза, погружаясь во внутреннюю темноту. В эти моменты Дракон обычно дарит мне какие-нибудь картинки и видения, играющие для меня первостепенную роль. Он всегда выносит на поверхность что-то скрытое. Череда образов побежала перед глазами с невероятной быстротой.

Вспышка. Волны тумана. Смутные силуэты, проступающие сквозь него. Лица. Звезды. Искры костра. Волчонок. Радуга. Зеленые луга. Силуэт Кочойда, идущего по тропе. Книга.

Я вздрогнул и открыл глаза. Никита стоял и шатался, как будто находился в шаманском трансе. Сабуров стоял рядом со мной с широко открытыми глазами и, схватив меня за рукав, показывал рукой в направлении луга. Я присмотрелся. Метрах в ста от нас в густой пелене тумана замер грозный темный силуэт, похожий на человеческий, но значительно выше ростом. Я завел руку за спину и взялся за рукоять ножа, которая сразу вселила уверенность в себе. Сабуров держал в руках Копье, сжимая его обеими руками. Я осторожно тронул Агафонова, который пошатнулся и открыл мутные глаза, перед которыми все еще блуждали какие-то образы.

— Тихо, — прошептал я, кивнув на темного пришельца, — уходим отсюда, быстро! Спиной к нему не поворачиваться.

— Да это обгоревшая береза, — неуверенно произнес Никита, вглядываясь в незнакомца, — я ее заметил еще до тумана.

Я молча двинулся в сторону, откуда мы пришли, стараясь не покидать русла дороги. «Экзоты» следовали за мной, тоже двигаясь боком. Туман вокруг нас немного развеялся

— это Дракон отпустил своих гостей, тут же растворившись в «Серебрении». Я ускорил шаг. Спустя какое-то время мы, наконец, вышли к палаточному лагерю. Огонь еще горел. Мы сели около костра. Никита находился в каком-то подавленном состоянии, а Сабуров, наоборот, был невероятно возбужден.

— Кам, а чего мы оттуда драпанули? Дерева обгоревшего испугались? Такие ощущения классные были!

Я поворошил палкой угли.

— А ты уверен, что это было дерево?

— Ну. мы с Никитой его видели, когда туда шли. Правда, оно выглядело несколько по-другому. Но ведь в тумане силуэты меняются.

— В тумане меняются не только силуэты, — я положил рядом с собой Копье, направив его острием за мою спину, — в мире яви это может быть сгоревшее дерево, а в тумане нечто совсем иное.

— В смысле? — Сабуров достал блокнот и что-то начал записывать туда, — в него что-то вселяется?

— В дерево? — я хмыкнул, — вряд ли. Хотя деревья просто так тоже не сгорают. Просто мир, в котором это было обгоревшим деревом, в тумане перестал существовать. И мы шагнули в мир, где на этом месте мог оказаться кто угодно. Для «мутного взгляда» это абсурд, потому что для него между этими мирами не было никакой разницы. Поэтому он и предлагает тебе знакомый шаблон. А для «ясного взгляда» это очевидность, потому что он видит, что с появлением тумана мир вокруг становится иным. Помните, мы не обычные туристы. И это — не обычное место. Мы затронули слишком серьезную тему, чтобы рисковать встречей в тумане с неизвестностью. Возможно, что вы еще не готовы к таким встречам. Поэтому самый лучший вариант

— исчезнуть, ускользнуть, путая следы в тумане. Ведь вы приехали сюда получить информацию, а не сгинуть без следа, как это происходит частенько в этих местах.

— А кто это вообще мог быть?

— Не знаю, — я пожал плечами, — да и неважно это. Мы должны быть предельно осторожны, потому что Экспедиция у нас получилась весьма неожиданной. Мы затронули тему, за которую не одна тысяча людей сложила свои головы во все времена. Причем, многие из них были шаманами невероятной силы. Но хватит об этом. На сегодня достаточно впечатлений. Решайте, кто будет дежурить у костра первым. В туман больше не входить! Если нужно будет пописать, вон отойдите в зону видимости на границе света. Копье брать с собой!

Я лег в палатку, зажег газовую лампу и повесил ее в центр палатки. Помимо приятного света, она хоть немного, но давала тепло, что было очень кстати ночью. Копье я оставил у входа, а нож положил под руку. Встреча в тумане мне не понравилась. Я не чувствовал угрозы или присутствие постороннего возле лагеря. Скорее всего, это было ощущение более общего плана — что на нас, на людей, надвигается что-то грандиозное. Видимо, такие же ощущения возникают на пляже за несколько часов до цунами. Вода меняет цвет, птицы поднимаются в воздух и улетают, рыба косяками уходит от берега, а воздух становится прозрачным. В эти часы, если прислушаться, можно уловить тихий звук, еле слышный, похожий на зуд в ушах — это дрожит пространство перед приближением Волны, которая еще не пришла. Мне рассказывал об этих ощущениях очевидец Волны. Он смог пройти сквозь нее. Там, в далекой Японии, он вышел за пределы возможностей обычного человека и выжил при нашествии цунами. Саньины. Загадочные монахи, ждущие буйства стихии на берегу. Я закрыл глаза и представил себе побережье океана и несколько одиноких фигурок на песке, в ожидании смертельного вала. Когда все в ужасе бегут прочь, пытаясь спастись, они идут навстречу Волне и проходят сквозь нее, совершенно непостижимым для остальных людей образом. Мне кажется, я знаю, как они это делают. Темная полоска на горизонте. Гул земли под ногами. Вода стремительно начинает уходить прочь от береговой линии, обнажая дно. Дрожь воздуха — вот что они ищут. Инфразвук или какое- нибудь другое излучение. Он заставляет все темное в них испариться, исчезнуть, оставляя лишь восторг и силу. На них белые одеяния. Саньины садятся на песок и отрешенно ожидают грядущей Волны. Я чувствую, что засыпаю. Видение про Японию исчезло, на смену ему опять пришло воспоминание из прошлого. Видимо, потому, что я думаю об этом событии уже не один день.

Я открыл глаза и увидел небо. Огромное звездное небо, словно мерцающий желтыми огоньками темный океан. Я еще лежал какое-то время, любуясь этой завораживающей красотой, а потом до меня стали доходить звуки и ощущения. Я вздрогнул и осмотрелся. Теперь понятно, почему я так промерз. Я лежал абсолютно голый прямо на земле, а рядом со мной сидел Шорхит. Я поднял на него глаза и увидел, что старик улыбается мне.

— У меня опять не получилось?

Шаман качает головой. Стать волком не так просто даже в Сновидении, не говоря уже о мире яви.

— Я ничего не помню. — виновато пробормотал я, не желая расстраивать старика, но тот лишь протянул большую теплую накидку и подмигнул мне.

— Не отчаивайся! Это удается не всем и не сразу. Волк — существо свободное. Он никого не пустит просто так в свою душу. Одевайся. Пойдем в дом. Всему свое время.

Я накидываю спасительный плед и еще раз задираю голову вверх, любуясь созвездиями. Изо рта идет пар, словно призрачный туман, делающий все вокруг зыбким и нереальным.

3-й день Экспедиции.

МЕРТВЫЙ ВОЛК

a

«И даже если ИТУ-ТАЙ пугает тебя, поверь, это ничто по сравнению с тем, что творится в человеческом обществе на самом деле...»

«ИТУ-ТАЙ» А. Коробейщиков.

B

Утром все выглядели сонными и разбитыми, словно туман вытянул из нас остатки сил. На самом деле он, наоборот, остановил в нас что-то суетливое, что-то, заставляющее постоянно бежать вперед, не обращая внимания на мир, оставшийся позади. Но «экзоты» сидели у костра совсем вялыми, потому что столкновение с иной реальностью никогда не проходит бесследно. Ведь одно дело разговоры о запредельном, и совсем другое — прикосновение к нему. Пришлось еще несколько часов «раскачивать» себя с помощью зарядки, особого комплекса дыхательных упражнений, пробежки по лугам и купания в Таре. Затем мы перекусили бутербродами и горячим кофе с шоколадом. Ранним утром небо было светлым, однако ближе к полудню все пространство над нами затянули непонятно откуда взявшиеся свинцовые тучи, и заморосил мелкий дождь. Мы решили, что нашу дневную беседу лучше будет провести в палатке. Ребята уже более-менее пришли в себя. Мы устроились на расстеленном спальнике и застегнули сначала одну противомоскитную сетку. Но дождь усиливался, и нам пришлось застегнуть и внешний полог. Чтобы было светлее, я опять зажег газовую лампу и повесил ее под потолком. Вокруг нее сразу зароились несколько отчаянных букашек. Я внимательно смотрю на «экзотов».

— Туман вчера встряхнул нас. Дракон сделал ваше восприятие тоньше и пробудил что-то глубинное. Я специально привел вас к нему. Потому что сегодня нам предстоит перешагнуть через очередной этап, который может нанести нашему ложному самомнению непоправимый урон. Но чтобы пробудить в нас внутренние силы, нам необходимо избавиться от того, что держит их в заточении. Это наша система убеждений, искривляющая восприятие. Вчера я рассказал вам про распространение

Темной Расы среди населения планеты. Информация важная, но несколько абстрактная. Сегодня мы перейдем к более конкретным вещам. Сегодня мы будем искать Мангысов не на карте мира, а в нашем окружении, изучая их тактику и повадки. Потому что абстрактные Мангысы остаются для нас лишь персонажами увлекательной истории, не более, которые существуют где-то там, далеко. Но мои Наставники всегда говорили мне, что иногда далекое может оказаться гораздо ближе, чем кажется… Поэтому давайте поговорим о том, что Мангыс может в любой момент оказаться не в далекой Америке, а на расстоянии вытянутой руки. Вопросы?

— А как распознать в обычном человеке Мангыса? — было видно, что Никита озадачен этим вопросом еще со вчерашнего дня.

— На первый взгляд, очень сложно, фактически невозможно! — я развел руками, — ну разве что по уровню достатка. Мангысы очень любят роскошь. Ее любят и обычные люди, но для Темного это своеобразный наркотический голод. Короче, среди бомжей Мангыса ты вряд ли встретишь.

— Ну, а не внешне. Существует же подобная возможность?

— Конечно! «Ясный взгляд»! Он помогает увидеть в поведении людей некоторые своеобразные черты, присущие только Мангысам. Кроме того, он позволяет просто понять, что перед тобой Темный.

Я улыбнулся.

— По-моему, в восьмидесятых годах в Штатах вышел очень любопытный фантастический фильм про невидимое сообщество монстров, которые прилетели из космоса и, скрываясь за человеческими ликами, захватили все верхушки социума. Аналогии более чем поразительные!

Если будет возможность, рекомендую посмотреть. Называется «Они живут.». Я помню, какое впечатление он на меня произвел, когда я посмотрел его в видеосалоне. Вообще, если раньше подобные фильмы и книги были своеобразным откровением, намекающим на истинное положение дел в обществе, то сегодня подобная информация уже публикуется открыто, с невероятным цинизмом и даже своеобразной бравадой. Складывается впечатление, что скрытные и осторожные Мангысы, наконец, совсем потеряли бдительность и почти не скрывают не только своего присутствия среди людей, но и своего влияния на мировые процессы.

— А почему это происходит? Они достигли уровня, когда их могуществу уже ничего не угрожает?

— Совсем нет. Эту вседозволенность нельзя назвать признаком силы, потому что это качество не присуще Мангысам. Происходит это, на мой взгляд, по двум причинам. Первая — реализованы почти все стратегические проекты Темной цивилизации среди людей. Это значит, что экономическое и политическое влияния этих существ достигли своего максимума. Взяты под контроль практически все финансовые потоки. Практически уничтожены, порабощены, зависимы все основные враги. «Семехье» сделала свое черное дело. Те, кто не пополнил ряды Темных, стали стремительно деградировать, проходя через неизбежный процесс вымирания от болезней, войн, психологических отклонений, нервных стрессов и алкоголической зависимости. Поэтому мутантов, не ставших осознанными Мангысами, можно узнать по их поведению — агрессивность, подлость, низкий интеллектуальный уровень развития, болезненная зависимость от материальных вещей, пренебрежение законами морали и разрушительное отношение к природе

— вот что может быть показателем того, что человек стал неосознанным Темным. Если прохожий на улице может выпить пиво и тут же бросить пустую банку в сторону на газон — можете быть уверены — родовая память в нем крепко спит, но зато геном Мангыса уже начал перестраивать психику. Однако будучи не в состоянии развить его в себе, такие люди начинают стремительно деградировать, потому что если Серый ген не перестраивает цепочки ДНК полностью, доводя человека до полной трансформации в полудемона, он разрушает человека. Другое дело — осознанные Мангысы. Им присущи точно такие же черты, но на более высоком уровне развития. Обычно Мангысы отличаются высоким развитием интеллекта, потому что Серый ген усиливает функции логического мышления, за счет полной блокировки зон, отвечающих за родовые аспекты. Именно поэтому Мангысы становятся такими жизнеспособными — их хитрость обусловлена изощренными логическими схемами, возникающими в измененном мозге. Но их жизнеспособность имеет и оборотную сторону. Дело в том, что подобная перестройка физиологии и мышления, не может пройти без последствий для психики, некоторые аспекты которой становятся гипертрофированно усиленными. Если рядовой обыватель может быть зависим от материальных вещей, таких как машина, квартира, деньги, одежда, украшения, а также от психологических комплексов получения наслаждения, таких как секс, власть, повышение чувства собственной значимости, то у Мангыса эти состояния перерастают в одержимость. Чувство голода у него становится болезненным и неконтролируемым. Они превращаются в потребителей, страдающих неудержимым аппетитом. И вся их жизнь превращается в процесс утоления этого всепоглощающего голода. Это — их слабая сторона. Еще одним важным аспектом их слабости становится страх, который так же усиливается во много крат по сравнению с обывательским уровнем. Именно это и определяет их стратегию — действовать тайно, исподтишка, коварно и беспринципно. Именно Мангысам принадлежит формулировка их жизненной философии — «цель оправдывает средства». Это и делает их заложниками двух сложнейших и зачастую взаимоисключающих состояний

— голода и страха — когда «хочется и колется».

— А чего им бояться? Если они и живут биологически дольше человека, и к обогащению у них талант, и поддержка у них в этом мире значительная, и вообще они весь мир захватили? — хмыкнул Сабуров.

— Они боятся всего. Такова их природа, — я чуть убавил интенсивность лампы, отчего мошки утеряли к ней всякий интерес и стали ползать по стенкам палатки, — они лишились родовой памяти, которая нейтрализует один из самых сильных страхов — страх смерти, а взамен этого, Серый ген внутри них сохранил память о Темных Мирах, где сильный пожирает слабого, подлый пожирает сильного, более коварный пожирает просто подлого. Ведь после физической смерти эти существа отправляются именно в эти миры. Поэтому страх смерти является для Мангысов одним из самых сильных.