Книга: Начало Руси 5 страница

[325]Ср. карпатский обычай сказывать сказки во время бдения при покойнике (Этнография восточных славян. С. 419).

[326]См.: Этнография восточных славян. С. 475 след., а также: Народы I. С. 151–152, 354–355, 425, 448, 464, 492.

[327]Федоров – Полевой, 1973. С. 294, 298; Седов, 1982. С. 12, 19.

[328]О примитивных деревянных идолах можно составить представление разве что на основе миниатюрных фигурок «домовых» из новгородских раскопок – палочек с навершиями в форме мужских голов, и аналогичных западнославянских находок, также относящихся к позднейшему периоду. Из них Волинский идольчик имел четыре лика (Седов, 1982. С. 264).

[329]Седов, 1982. С. 26.

[330]Седов, 1982. С. 16, 25–26. Расцвет этого искусства связан с древностями мартыновского типа и приходится, вероятно, преимущественно на вторую половину VI–VII вв.

[331]Сказания, 1981. С. 102.

[332]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 8, 11; 29: 1; 38: 18, 23; Hist. Arc. XVIII. 21; XXIII. 6.: Свод I. С. 180/181, 188/189, 192–195, 202/203, 204/205.

[333]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 8.: Свод I. С. 180/181.

[334]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 15–16.: Свод I. С. 182/183. Стоит заметить, что установление дружественных отношений между племенами вовсе не влекло за собой освобождения рабов‑пленников. Имеются еще данные о выкупе за ромейских пленных: см. Свод I. С. 217 (новелла Юстиниана); ср. еще Marc. Chr. A. 517.

[335]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 9–10.: Свод I. С. 180/181.

[336]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 17–19.: Свод I. С. 182/183. На практике, как следует из этого же фрагмента, «закон» нарушался, и не так уж редко.

[337]ЭССЯ. Вып. 4. С. 189. О сборе дани гуннами, словенами и антами с имперских городов см.: Proc. Hist. Arc. XXIII. 6. О термине «смерд» (с первоначальным уничижительным значением «смердящий») см.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 3. С. 684–685.

[338]Ср. в этой связи слова Псевдо‑Кесария о подчинении данувиев «всякому», а также о воздержании их от мясной пищи (Свод I. С. 254) – возможно, гипертрофированное восприятие изъятия у них славянами продуктов животноводства?

[339]Возможно, именно с этой частью населения связан любопытный славянский диалектизм *kosęzъ – ‘косез, свободный общинник‑воин’, отмеченный в Средние века в западном южнославянском регионе и заимствованный, вероятно, из алано‑сарматского (ЭССЯ. Вып. 12. С. 138–139). Вместе с тем значение термина свидетельствует о полном растворении аланских выходцев в славяноязычной среде.

[340]См.: ЭССЯ. Вып. 7. С. 197–198 – объясняется как заимствование их иранского (скифского) gu‑pana ‘охраняющий крупный скот’.

[341]Ср. латинское происхождение праслав. *cęta ‘монета’ (ЭССЯ. Вып. 3. С. 199). Свидетельства такого обращения есть и у археологии (Федоров – Полевой, 1973. С. 298), и в письменных источниках (особенно: Proc. Bell. Goth. VII. 14: 16 – о покупке раба за большую сумму денег). Отдельные экземпляры монет попадали и дальше на север (ср.: Седов, 1982. С. 16), но роль всеобщего эквивалента, очевидно, здесь уже не играли. См. также Свод I. С. 218. Прим. 57.

[342]*kupiti, *kupъ – старые заимствования из германского (ЭССЯ. Вып. 13. С. 109–112, 115), то же *lixva (ЭССЯ. Вып. 15. С. 97–99). Терминология же, связанная с наймом, исконнославянского происхождения; общеславянский характер носят слова *najęti (ЭССЯ. Вып. 22. С. 102–104), *najьmati (Там же. С. 106–108), *najьmъ (С. 110–111), * najьmnъjь с произв. *najьmnikъ, *najьmnica (С. 112–113), *najьmatelь (С. 106).

[343]Наиболее яркие пережитки половозрастных групп (молодежных) сохранились у словаков (Народы I. С. 258–259), но были они и у других славянских народов.

[344]Журавлев А. Ф. Охранительные обряды, связанные с падежом скота, и их географическое распространение.// Славянский и балканский фольклор. М., 1978; Агапкина Т. А. Опахивание.// Славянская мифология.

[345]См.: Петрухин В. Я. Кузнец.// Славянская мифология.

[346]История первобытного общества. Вып. 3. С. 238.

[347]См.: МНМ. Т. 2. С. 368 («Рарог»).

[348]Славянская мифология. С. 298–299.

[349]См.: Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2. С. 493 след.

[350]См.: Миллер Дж. Короли и сородичи. М., 1984. С. 191–199.

[351]Ср. еще пережиточную форму у болгар, перенесенную на ноябрь и февраль: Календарные обычаи 1977. С. 275. Здесь ритуальным угощением одаривались уже не ряженые, а соседи. Обрядность «волчьего месяца» была также связана с задабриванием реального волка с целью защитить от него скот.

[352]См.: Пропп 1996. С. 112–145. Здесь отмечены как негативный, так и позитивный для «лесных братьев» варианты развития сюжета. Подобная двойственность оценки воинских братств вообще характерна для сказки и былины, в меньшей степени для преданий о разбойниках (распространенный образ «благородного разбойника» – создание позднейшей эпохи).

[353]Характерна (хотя и трудна для анализа ввиду уникальности) сибирская эпическая песня, имеющая и другие восточнославянские аналоги, о попытке отравления Дуная. Имя героя указывает на ее большой архаизм. В былине мать отговаривает героя от поездки в «кабак», но он не слушает ее и едет. «Товарищи» встречают Дуная с радостью, но почему‑то тут же подносят ему ядовитое зелье. Дунай, однако, вспомнив совет матери, выливает чару (Русские эпические песни… № 151). Характерно, что в позднейших производных вариантах «товарищей» сменяют разбойники (см. там же, комм. к тексту). Текст отчасти перекликается с одним из эпизодов кавказского нартского эпоса, но там героя предостерегает не мать, а жена, и имеется четкая мотивировка происходящего кровной местью. Здесь мотив действий «товарищей» Дуная определенно другой, – скорее всего, месть за нарушение неких правил их «товарищества». Это явно указывает на линию изоляции от семьи и общины в тайных мужских союзах и их преемниках – воинских братствах.

[354]Отголосок в варианте былины о Волхе из сборника Кирши Данилова (КД, № 6).

[355]Криничная 1987. С. 176–177. О каннибализме сказочных разбойников см.: Пропп 1996.

[356]Криничная 1987. С. 176–177.

[357]Proc. Bell. Goth. VII. 38: 19–22.: Свод I. С. 192–195.

[358]Свод I. С. 254. Известие о каннибализме большинство авторов предпочитало отвергать (Čajkanovič B. Ein frühslawisches Märchenmotiv bei den Byzantinern// Revue internationale des études balkaniques. 1. Beogr., 1934; Dujčev I. Le témoignage du Pseudo‑Césarie sur les slaves// Slavia Antiqua. T. 4. Poznań, 1973). Б. Чайканович и далее Ф. Малингудис (см.: Свод I. С. 257) готовы были скорее допустить знакомство греческого автора середины VI столетия со славянским фольклором. Между тем все остальные сведения Псевдо‑Кесария о славянах абсолютно достоверны и явно свидетельствуют о том, что он имел в виду именно членов бойнических «волчьих» братств.

[359]Особенно в варианте из сборника Кирши Данилова (№ 6).

[360]Термин общеславянский (ЭССЯ. Вып. 18. С. 181).

[361]Термин общеславянский. Старейшее (и единственное у южных славян) значение – ‘староста’ (ЭССЯ. Вып. 13. С. 196–198).

[362]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 22.: Свод I. С. 182/183 – «племена эти, склавины и анты, не управляются [αρχονται] одним человеком, но издревле живут в народовластии [δημοκρατια], и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща».

[363]Псевдо‑Кесарий: Свод I. С. 254 – склавины «живут в строптивости, своенравии, безначалии [ανηγεμονευτοι]». Впрочем, в данном случае упоминается не вече, а власть воинов‑дружинников над своим предводителем.

[364]Так можно охарактеризовать компетенцию веча «всех антов», описываемого Прокопием (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 21–22, 31–34.: Свод I. С. 182–185). Компетенция народного собрания отдельного племени могла быть шире, но не уже.

[365]Этнографический аналог древнеславянского веча – черногорская скупщина (см.: Народы I. С. 490).

[366]Они упоминаются, например, в Древнейшей «Правде Русской» (ст. 14).

[367]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 22.: Свод I. С. 182/183; Свод I. С. 254.

[368]Прокопий (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 22.: Свод I. С. 182/183) говорит о полном сходстве внутреннего устройства словенского и антского общества. Менандр (Hist. fr. 6.: Свод I. С. 316/317) упоминает антских «архонтов» в связи с событиями ок. 560 г.

[369]Schwabenspiegel. Tübingen, 1840. S. 133–134. Очевидно, однако, что обряд непосредственно в описываемой форме связан уже с периодом наследственной власти герцогов каринтийских, христиан и вассалов «римского императора» (Священной Римской Империи).

[370]См.: Криничная 1987. С. 195, 199.

[371]См., например, предания о воцарении Ивана Грозного, где встречается этот мотив (конечно, никакого отношения к историческим фактам XVI в. не имеющий): Садовников Д. Народные рассказы про старину.// Русская старина. 1876. № 2. С. 470; Зачиняев А. И. Об эпических преданиях Орловской, Курской и Воронежской губерний.// ИОРЯС АН. 1906. Т. 11, кн. 1. С. 152. В первой из этих версий царем становится тот, у кого загорится намоченная в воде свеча, во второй – тот, перед кем сама загорится лампада. Древнейшая запись относится к XVIII в. (Никифоров А. И. Русские повести, легенды и поверья о картофеле. Казань, 1922. С. 33 след.). Здесь нет никаких реально‑исторических ассоциаций, обряд совершают братья‑язычники в капище перед идолами, выбирая «бога и царя» – причем старший брат терпит поражение.

[372]Ср.: Криничная 1987. С. 197–198.

[373]Ср.: Криничная 1987. С. 203 след. (о магических способностях царя в русских преданиях).

[374]Козьма Пражский. Гл. 3 – впрочем, здесь, как и на протяжении всех первых глав хроники Козьмы, сказывается библейское влияние (Чехия – «страна обетованная»; Чех тогда соотносится с Иисусом Навиным, «судья» Крок – с библейскими судьями Израиля). Но князь в качестве судьи предстает и в Законе судном людем (гл. 2 и др.).

[375]Норма сохранилась в Винодольском законе (ст. 5). На ее очень древнее происхождение указывает полное отсутствие у кого бы то ни было любых привилегий перед лицом княжеского произвола. Это явно норма не только досословного и дофеодального, но и дохристианского (специально подчеркнуто отсутствие привилегий у священников) периода.

[376]См.: Пропп 1996. С. 332–342; Криничная 1987. С. 196–197.

[377]Свод I. С. 254 (Псевдо‑Кесарий). Ср. там же: С. 258. Прим. 11.

[378]Свод I. С. 254.

[379]Ср.: Men. Hist. Fr. 6.: Свод I. С. 316/317. Впрочем, если и толковать в этом ключе упоминание Мезамера в качестве сына Идаризия и брата Келагаста, оно все‑таки относится ко времени ок. 560 г.

[380]У черногорцев в качестве старейшины племени выступал кнез или воевода, но эти термины считались уже синонимами (Народы I. С. 490). При этом наряду с воеводой выбирался судья (см. ЗОЦБ).

[381]Theoph. Sim. Hist. VII. 2: 5.: Свод II. С. 28/29; ср. III. 4: 7; VI. 6: 14.: Свод II. С. 14/15, 18/19. Ср. также известие комита Марцеллина (Marc. Chr. A. 517) – видимо, единственное свидетельство древнего (начало VI в.) употребления этого этнонима применительно к славянам (в том числе антам?), о чем и говорит Феофилакт Симокатта столетие спустя.

[382]В праславянском имеется целый ряд заимствований из тюркского. Большинство их носит общеславянский характер и, очевидно, относится к VI–VII вв. Не всегда, однако, можно разграничить «болгарские» и «аварские» заимствования этого периода. Среди заимствований – термины, связанные с сельскохозяйственной деятельностью (*baranъ, *xrenъ), охотой (*korgujь ‘сокол, ястреб’) и др. – см. ЭССЯ.

[383]Iord. Rom. 338.: Свод I. С. 127 («булгары, анты и склавины»); Proc. Bell. Goth. VII. 14: 2.: Свод I. С. 180/181 («гунны и анты и склавины»); позднейшая форма «гунны, склавины и анты» у Прокопия: Bell. Goth. V. 27: 2; Hist. arc. XVIII. 20; XXIII. 6 (?): Свод I. С. 176/177, 202–205.

[384]Несколько «запаздывает» Иордан. В его трудах, написанных около 550 г., анты как враги Империи стоят впереди словен (Iord. Get. 119; Rom. 338.: Свод I. С. 110/111, 127). Но он явно отражает более раннюю ситуацию, поскольку анты в 550 г. не явллись врагами Империи; «свирепствовали всюду», как сказано в «Гетике», тогда только словене (нашествие 550–551 гг.).

[385]Помимо уже приведенного известия Мараши, это еще одно его же сообщение (Дорн. С. 37) – «русы, хазары и славяне» (русы здесь, как и у ряд других авторов, появились в результате неудачного толкования кавказского этнонима «лазы», что явствует из арабского перевода жития св. Григория Просветителя – см. Агатангелос. История Армении. Ереван, 2004. С. 302); известие Ибн Исфендийара (Новосельцев А. П. Восточные источники о славянах и Руси в VI–IX вв.// Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 362) – «хазары и славяне». Оба упоминания носят обобщенный географический характер и не связаны непосредственно с какими‑либо конкретными фактами славянской истории, хотя и приурочены к событиям истории иранской. То же самое относится и к упоминанию славян у историка XI в. Балами в перечислении народов, покоренных Сасанидами (Новосельцев 1965. С. 362).

[386]Посредническую роль болгар при получении славянами сведений о тогдашнем «цивилизованном мире» характеризует, возможно, заимствование у них праславянского слова *kъniga ‘книга’ (заимствованного и самими болгарами в Закавказье – см.: ЭССЯ. Вып. 13. С. 203–204).

[387]Как видим, нет существенных доказательств тому, что славяне были так или иначе «втянуты» гуннами в военные действия против Империи (Погодин А. Л. Лекции по славянским древностям. Харьков, 1910. С. 366; Bury I.B. A history of the later Roman Empire. L., 1931. Vol. 2. P. 297; более корректен А. Н. Анфертьев, полагающий, что словен «вовлекли» анты и болгары – Свод I. С. 135). Изредка встречавшийся тезис о том, что жестокости славян в пределах Империи вызваны неким гуннским влиянием, основан на околоисторических мифах о «кротких» земледельцах и «кровожадных» кочевниках и не может приниматься всерьез. Подобные представления о характерах народов мы встречаем в VI в. у Псевдо‑Кесария – но он как раз словен полагает образцом свирепости!

[388]ЭССЯ. Вып. 8. С. 163.

[389]О мифологическом образе реки Дунай у славян см.: Иванов В. В., Топоров В. Н. Дунай.// Славянская мифология. С. 169–171.

[390]К анализу привлекаются, в первую очередь, наиболее полные и одновременно архаичные по содержанию варианты былины – вариант из сборника Кирши Данилова (КД, № 6), ранний западноонежский вариант (Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года. М. – Л., 1950. Т. 2. № 91), мезенский вариант (Беломорские былины, записаные А. Марковым. М., 1901. № 51). Другие 5 вариантов былины значительно уступают названным. Одни чрезвычайно фрагментарны (восточно‑онежские варианты – Гильфердинг 1949. Т. 1. № 15; Онежские былины. М., 1948. № 76; печорский вариант – Свод русского фольклора. Былины. Т. 1 (Былины Печоры 1). М., 2001. № 1), другие носят характер вторичных компиляций или личного творчества (Русские эпические песни Карелии. Петрозаводск, 1981. № 5; особенно же вариант известной сказительницы М.С. Крюковой, самый объемный из всех, – Былины М. С. Крюковой. Т. 1. М., 1939. № 39).

[391]Здесь и далее без специальных оговорок цитируется вариант КД № 6.

[392]Оно сохранилось несколько в иной форме («А и на святой у нас да на Русеюшке/ Да князей‑царей не бьют – не казнят,/ А пришлось тебе до смерти лежать») и в восточноонежском варианте (ОБ № 76).

[393]Proc. DA. IV. 1: 6–7.: Свод I. С. 206/207.

[394]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 28.: Свод I. С. 184/185.

[395]Более «реалистично» в позднем западноонежском варианте (РЭПК № 5): «Они завоевали на кажного по девять коровушек».

[396]См.: Marc. Chr. A. 512; Io. Mal. Chr. 402.3 – 403.3.

[397]Федоров – Полевой, 1973. С. 293–294.

[398]Marc. Chr. A. 517.: Свод I. С. 241.

[399]Ср.: Stein E. Histoire du Bas‑Empire. Paris – Bruxelles – Amsterdam, 1959. Vol. 2. P. 106. Считать этих «гетов» Марцеллина германцами или полугерманцами (ср.: Свод I. С. 241) не представляется вероятным. Что это могло быть за германское племя? Откуда оно взялось в Македонии, в удалении от северо‑западной границы? На эти вопросы ответа нет. Л. Нидерле без учета того, что речь шла о «всадниках», имея в виду только известие Феофилакта Симокатты о «гетах»‑словенах, увидел в Марцеллиновых «варварах» именно словен («славян»): Нидерле 2000. С. 56, 477 (Прим. 47).

[400]Marc. Chr. A. 517.

[401]Proc. DA. IV. 7: 13, 17.: Свод I. С. 206/207. Применительно к Адине историк сообщает о «постоянных» засадах, применительно к Улмитону – о засадах «на протяжении времени». Речь явно идет о периоде, еще предшествующем собственному правлению Юстиниана (ср. комментарий к данному известию – Свод I. С. 247, где пребывание славян в Добрудже возводится к временам восстания Виталиана).

[402]Более точны по сравнению со Сводом I (с. 203) перевод этой фантастической цифры, обозначающей лишь «очень много»; так переведено в кн.: Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. М., 1993 (пер. А.А. Чекаловой).

[403]Proc. Hist. arc. XVIII. 20.: Свод I. С. 202/203. В «Тайной истории» Прокопий полагает, что Юстиниан «воспринял власть» уже с началом правления Юстина – см., напр., VI. 26.

[404]Если понимать их буквально, то Империя только на Балканах теряла более 200 000 граждан почти каждый год в течение 33 лет с восшествия на престол Юстина до завершения «Тайной истории»: это дает около 7 млн при общей численности населения порядка 20–30! – см.: Становление и развитие раннеклассовых обществ. Л., 1986. С. 144; Большаков О. Г. История Халифата. Т. 1. М., 1989. С. 226; История Европы. Т. 2. С. 37 (все коренное население Балкан оценивается здесь А. Я. Шевеленко на уровне 2 миллионов). Конечно, порабощенных иногда выкупали, но даже с учетом этого заявление Прокопия выглядит несправедливым преувеличением потерь с целью дискредитировать императора.

[405]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 29.: Свод I. С. 185/186.

[406]Гипотеза О. Н. Трубачева – см.: ЭССЯ. Вып. 8. С. 241 (в связи с опровержением теории А. Брюкнера, К. Цойсса и др. о славянском этнониме «споры» от Spali Плиния; греч. σποροι обозначает ‘потомки’). Сам Прокопий связывает Σποροι со σποραδην ‘рассеянно’. Таким образом, вопреки Л. А. Гиндину и В. Л. Цымбурскому (Свод I. С. 229–230), утверждающим на этом же основании обратное, Прокопий как раз ясно сознавал, что термин является греческим, и сомневался лишь в его точном значении и происхождении. Не имеет смысла останавливаться на фантастических, хотя и принадлежавших известнейшим специалистам, интерпретациях этнонима, связанных с сербами (только на основании близкого набора согласных?) (П. Шафарик, И. Маркварт) или с асфалами (кочевым племенем, известным Константину Багрянородному в Х в.!) (Г. Вернадский) – см. о них: Свод I. С. 230.

[407]Впрочем, и это в «Тайной истории» он исхитряется поставить Юстиниану в вину: никому из «варваров» «не довелось невредимыми удалиться из земли ромеев – ведь и во время вторжений и гораздо больше еще в осадах и схватках, наталкивающихся на часто сопротивление, истреблено было одновременно ничуть не меньше». Так‑то, дескать, и они (а не только ромеи) удовлетворяли Юстинианову жажду крови! – делает неожиданный вывод памфлетист (Hist. arc. XVIII. 25–27.: Свод I. С. 204/205; Прокопий 1993. С. 372).

[408]Proc. Bell. Goth. VII. 40: 5–7.: Свод I. С. 196/197. Дата события неизвестна (см. там же: С. 242). Ошибочное отнесение в ряде публикаций и исследований (см., например, перевод соответствующего фрагмента BG С.П. Кондратьевым – посл. изд.: Прокопий Кесарийский. Война с готами. М., 1996. С. 326) описанных событий к 527 г. основано, как убедительно показывают комментаторы Свода I (С. 240–241), на двойной ошибке в интерпретации. Речь шла не о моменте овладения царством нынешним государем (в 527 г.), а о периоде владения прежним (518–527); следовательно, чтение всех рукописей Ιουστινος (не Ιουστινιαος, как сочли возможным поправлять издатели начиная с К. Мальтре) совершенно оправдано. Герман же был племянником Юстина, а не Юстиниана (в Iord. Get. 314; Rom. 77, 123, 138 он fratri ‘брат’ Юстиниана; впрочем в Get. 81, 251 он fratruelis, но это может свидетельствовать лишь о неосведомленности автора, исправленной к концу «Гетики» и в «Романе» – если Герман Аниций и племянник Петра Флавия Саббатия Юстиниана, то не по отцу; у Прокопия Герман – ανεψιος ‘кузен’ Юстиниана, а Юстин – υειος ‘дядя’ Германа).

[409]См. карту: Седов, 1982. С. 20.

[410]Седов, 1982. С. 30. См. еще: Там же. С. 26.

[411]Седов, 1982. С. 12. Дома с четырехскатной крышей и столбом в Бранештах XIII и Одае (С. 22) не вполне соответствуют колочинскому типу, имеющему в центре и очаг. Возможно, здесь, как и на поселении Луг I (С. 22, 24), отражается кочевническое влияние.

[412]Седов, 1982. С. 24.

[413]Седов, 1982. С. 22, 24.

[414]Proc. Bell. Goth. VII. 14: 21, 31–34.: Свод I. С. 182–187. Почему‑то стало почти аксиомой толкование этого эпизода применительно только к небольшой части антов, жившей у устья Дуная. Между тем Прокопий прекрасно знал и о рассеянности антов, и о делении их на «бесчисленные племена», но в данном случае ясно говорит об участии «почти всех антов». И Юстиниан в данном эпизоде явно заключает договор со «всеми антами», во всяком случае ни о каких конкретных конфликтах никаких антов с Империей после 545 г. не упоминается. Тем не менее, и отмечающие это исследователи склонны говорить только о приграничных антах (ср. Дуйчев И. Нападение и заселеване на славяните на Балканския полуостров.// Военноисторически сборник. София, 1977. Т. 26. № 1. С. 73; Иванова О. В., Литаврин Г. Г. Славяне и Византия. С. 46 след.).

[415]Proc. Bell. Goth. VIII. 4: 9.: Свод I. С. 200/201.

[416]Легенды и паданни. Текст № 97 («Вековечная межа»).

[417]См.: Иванов В. В., Топоров В. Н. Мифологические географические названия как источник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян// Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М., 1976.

[418]См. формы в ЭССЯ.

[419]Гаркави. С. 135–136, 138.

[420]О характере летописного «князь Мал» (в статье Начальной летописи и «Повести временных лет» 6453/945 г. – см. ПСРЛ. Т. 1, 2, 3 и др.) как титула свидетельствует произведенное от его женской формы («Мала») название города Малин. Городище Малин относится к IX в. (Седов, 1982. С. 90), то есть основано за столетие до летописного «Мала». Характерно также, что «Мал» отсутствует среди личных имен князей, заключивших в предшествующем (по «Повести временных лет») году договор с Византией.

[421]Dvornik F. The making of Central and Eastern Europe. L., 1949. P. 283.

[422]Г. В. Вернадский в одной из работ возводит Μουσωκιος к осетинскому mysaeg ‘хитрец’ (Vernadsky G. The origins of Russia. Oxf., 1959. P. 82). Часто менявшиеся и спорные построения Г.В. Вернадского обычно вызывают у языковедов сомнения, но в данном случае ни одного более убедительного объяснения для греческой или арабской (явно искаженной) формы не предложено. Значение ‘хитрец’ можно было бы связать с мифом о Радаре, победившем Змея хитростью.

[423]Судя по монетной находке; однако это может быть и монета Юстиниана (Седов, 1982. С. 16).

[424]Седов, 1982. С. 14.

[425]Седов, 1982. С. 14, 16.

[426]См. карту: Седов, 1982. С. 13.

[427]Назаренко 1993. С. 14/15, 45 (сопоставлены на основе этимологической идеи С. Роспонда о неславянском характере форманта – ol– с волынскими и чешскими лучанами). С учетом локализации луколан скорее на западе отождествление их с уличами‑угличами на Нижнем Днепре (Rudnicki M. Geograf Bawarski w oświetleniu językoznawczym // Z polskich studiów sławistycznych. Warszawa, 1958. S. 190) кажется неудачным. Совершенно фантастической в контексте конкретных сведений Баварского географа выглядит сейчас высказанная в «Славянских древностях» идея П. Шафарика, искавшего «лукомлян» в окрестностях Витебска, в древней земле полочан.

[428]«Повесть временных лет»: «а другие [нареклись] деревлянами, ибо сидели в лесах» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 6; Т. 2. Стб. 5). Здесь древляне названы первыми из расселившихся племен после киевских полян. Последним отдал первое место автор летописного введения Нестор – убежденный патриот Киева. У Баварского географа древлянам, по мнению М. Рудницкого (Rudnicki 1958. S. 197), соответствуют в том же перечне восточнославянских племен Forsderen liudi. По мнению целого ряда авторов, здесь соединение славянского или германского liudi и определения, производного от древневерхненемецкого foristari ‘лесной’. Возражения см.: Назаренко 1993. С. 43 (никакой альтернативы автор не предлагает).

[429]Гипотеза П. Шафарика, с которой склонен согласиться и А. В. Назаренко (Назаренко 1993. С. 45).

[430]ПСРЛ. Т. 1. Стб. 6; Т. 2. Стб. 5.

[431]Фасмер. Т. 1. С. 536–537.

[432]Более вероятно первое (ср.: ЭССЯ. Вып. 1. С. 192 – однако здесь предполагается скорее иноязычное происхождение основы).

[433]Ср.: Витчак К.Т. Из проблематики древних славянских племен. 1. Этноним Fresiti у Баварского географа и его локализация.// Этимология 1989–1990. М., 1993. То же сопоставление, но в более осторожной форме, см.: Назаренко 1993. С. 44.

[434]Легенды и паданни. Текст № 95 («Палешуки и полевики»). Здесь две группы первых поселенцев‑славян отождествлены с двумя этнографическими группами белорусов. Предание записано в 20‑е гг. нашего века и является одним из ярких свидетельств долгого бытования архаического фольклора в белорусской деревне.

[435]Во вводной части «Повести временных лет» поляне с очевидностью приходят к Киеву с запада. См. еще: Легенди та перекази. Киев, 1985. С. 94 (предания о происхождении названия Киева – в обоих оно связано с движением по «Руси» в район стоящего на правом, западном берегу Днепра города).

[436]Текст «Основание Киева» в кн.: Легенди та перкази. С. 94. Здесь костер из «киев», горевший много дней и давший якобы имя Киеву, зажжен в честь победы над врагом (см. другой вариант там же).

[437]«Повесть временных лет», 6402 г. (См. ПСРЛ. Т. 1, 2, 38 и др.). Во вводной части приход полян в Поднепровье упоминается без этимологии их названия. Еще до них, впрочем, названы ляшские поляне.

[438]Седов, 1982. С. 112.

[439]ПСРЛ. Т. 3 (Новгородская 1 летопись младшего извода), 6362 г. (перевод в изд.: Начальная летопись): «Жили каждый с родом своим по своим местам и странам, владея каждый родом своим». Во вводной части «Повести временных лет» утверждение об «особом» проживании полянских «родов» повторяется рефреном. Но при этом подчеркивается, что название «поляне» (вопреки Начальном летописцу) существовало еще до того, как «роды» сплотились вокруг легендарных основателей Киева.