Доклад: Глава 4. Хватит прятаться.

Кэти засмеялась, когда я взяла последний кусочек курицы, не в состоянии отвести взгляд от танцующих глаз Энтони Мейсена. Сегодня вечером он был восхитительным, рассказывая нам, как у него прошел день. Он говорил так, словно ЛЮБИЛ работать с лошадьми. Бен и Анджела тоже выглядели такими счастливыми, глядя на него. Что-то не так. Он был слишком очаровательным. Я знаю этого Дастина. Это Дастин, которого я увидела впервые в своей квартире. Забавный Дастин. Я надеялась, что ошибаюсь, но вряд ли. Он снова играет. Устраивает концерт для своей дочери… и меня. И это злило.
— И там есть лошадь по кличке Бабочка, — сказал он, улыбаясь, — И она там самая прелестная. Она всегда кладет свою маленькую белую голову мне на плечо, когда я вхожу к ней в стойло, чтобы накормить.
— Оууу! – Кэти выглядела так, словно ревнует отца, — Я тоже хочу туда пойти!
— Может, как-нибудь в выходной, я отведу тебя туда, малышка, — он усмехнулся, делая глоток содовой.
Кэти уже рассказала Дастину все о своем первом дне в школе, о своей учительнице, всю историю Каспера, штат Вайоминг, и все о своих новых друзьях. У Дастина появился шанс рассказать свои истории только десять минут назад.
Я на секунду встала, чтобы убрать со стола пару тарелок, когда Дастин взглянул на меня.
— Ты в порядке? – спросил он любезно, — Ты что-то тихая.
— У меня… голова болит, — сказала я и сразу же пожалела. Теперь у нас точно сегодня не будет секса. Я ТАКАЯ дура.
Я вернулась за стол и села, злясь на себя за свои слова. Но я не могла забрать их обратно.
— Теперь ты, — Дастин улыбнулся и взял меня за руку, — Как колледж?
— Прекрасно, — усмехнулась я, — Я так удивилась. Он просто огромный.
Все ждали, пока я продолжу.
— Как зовут твоего учителя? – полюбопытствовала Кэти.
— О, у меня много учителей, — сообщила я, — В колледже много разных занятий, и по каждому свой учитель.
— О, клево, — она выглядела удивленной.
— Ну, тебе понравилось? — спросил Дастин с надеждой.
— Да, мне понравилось, — признала я, — Все были очень милы со мной.
— Милы с тобой? – Дастин выгнул бровь, — И парни были милы с тобой?
Я посмотрела на него и слегка фыркнула,
— Нет, Дастин, это колледж для монашек.
Бен хихикнул на мое замечание, но Дастин внезапно посерьезнел. Бен тут же замолк, когда Дастин сердито посмотрел в его сторону.
— Там не было никаких парней, если ты об этом спрашиваешь. НИКАКИЕ мужчины меня не интересовали, — бросила я Дастину, не боясь посмотреть ему в глаза.
Я принялась убирать пустые тарелки со стола. К счастью, Бен с Анджелой не вмешивались в наш разговор.
Дастин вздохнул, когда я пошла на кухню и встала у плиты, где он не мог меня видеть.
Я слышала, как Кэти и Анджела у стола говорят о том, что Кэти пора в ванну.
— О, ПОДОЖДИТЕ! – я услышала, как Дастин встал, со скрипом отодвигая стул, — Я первый в душ!
Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости, сказала я про себя. Я не могла поверить, что он собирается сесть за стол, когда он него так пахнет. Должно быть, он был жутко голоден. Но всё равно, сначала он должен был привести себя в порядок. Хотя я видела по его глазам, что он сильно устал.
Я мыла тарелки, пока Дастин был в душе, и самым безобразным образом вывернула горячий кран на полную, таким образом, воруя горячую воду у Дастина. Я слышала, как он негромко вскрикнул, когда на него полилась ледяная вода. Я такая жестокая. Зачем я это делаю?
Ах, да, я хочу секса.
Это не способ получить его, Николь! Все внутри меня снова сжалось. Я хотела сейчас, чтобы холодной водой окатили МЕНЯ!
Раз или два я услышала, как Дастин ухает и ахает в душе, и чуть не хлопнулась на пол. Я хотела пойти и сделать ему сюрприз — шагнуть к нему под душ и вымыть его. Но я не смогла.
Бен смотрел какое-то спортивное шоу по телевизору, а Анджела ушла с Кэти в ее комнату, чтобы выбрать одежду на завтра. Я была рада, что осталась одна. Мытье тарелок было хорошей терапией, оно зачастую встряхивало меня и не давало грустить.
Кэти вошла и спросила у меня, подойдут ли джинсы к блузке, которую она держала. Улыбнувшись я сказала:
— Джинсы подходят ко всему, вот почему они такие ПОТРЯСАЮЩИЕ!
Она была удовлетворена моим ответом, и снова пошла к Анджеле.
Мне не хватало Мелиссы. Я не была модницей, чтобы давать такие советы. И Рейчел мне не хватало тоже. Они смогли бы дать мне какой-нибудь классный совет по поводу наших с Дастином проблем. Я бы хотела, чтобы у меня была подруга, чтобы поговорить с ней прямо сейчас, рассказать ей все свои маленькие грустные тайны, чтобы… Забавно, когда у меня были подруги, я не рассказывала много. Но теперь, когда их не стало,… я постоянно хотела поговорить. Я почувствовала слезы на глазах, когда вспомнила о Мелиссе и Рейчел, сморгнув их, я услышала, как в душе закрылся кран.
— Мы всегда будем подругами! – я еще слышала, как Мелисса говорит мне это… и вспомнила, как мы обнимались с ними в ту ночь, когда спали вместе, все одетые в теплые флисовые пижамы. Я до боли сжала губы, пока чистила металлической мочалкой котелок.
Бен бормотал что-то пренебрежительное в телевизор, и я чуть не засмеялась, подумав о Дилане. Он бы делал то же самое. Я хотела позвонить ему – НЕТ – я хотела УВИДЕТЬ и обнять его, и никуда не отпускать. Я вспомнила его резкие слова, когда он лежал в больнице, пытаясь убедить меня остаться с ним. Он говорил ужасные вещи, в которые я не хотела верить, но теперь эти слова надсмехались надо мной.
— Он не по-настоящему любит тебя, — сказал тогда Дилан, — Он думает, что любит тебя, потому, что ты его лечишь. Это не настоящая любовь, Николь! А ты думаешь, что любишь его, потому что он показал тебе несколько новых трюков и заставил почувствовать их впервые,… но брак – это больше, чем просто классный секс, Николь!
Я закрыла глаза и заставила себя прекратить вспоминать об этом. Я решила, что позвоню по одному из номеров, которые юрист дал мне сегодня. Мне нужно было кое-что узнать. Мне нужно было спросить у полицейских, может, они разрешат мне позвонить. Я верила, что разрешат. Это – терапия, они не могут мне отказать! Чтобы по этому поводу сказал Дастин?
Дверь в ванную открылась, и пар вырвался наружу, окутывая Дастина. Он выглядел счастливым. На нем была белая футболка и серые шорты. Они были хлопковые, не обтягивающие, и доходили ему до колен. Я все еще наслаждалась видом,… какие милые маленькие безволосые коленки. Его ноги были такими мускулистыми, но не слишком. Они были идеальными,… а его голые стопы!
Его мокрые волосы были зачесаны назад, и одна тонкая прядь свисала на лоб. У меня почти потекли слюни.
Я собиралась сказать ему что-нибудь, он взглянул на меня в ответ, и его глаза светились счастьем.
И затем на него набросилась Кэти.
— ПАПА! – она почти уронила его, — Сколько можно! Я ждала тебя целую ВЕЧНОСТЬ!
— Прости, малышка, — он схватил ее за хвостики, накручивая их на пальцы, — Что ты делаешь?
— Пытаюсь выбрать одежду на завтра!
— О, хорошо, тогда возьми меня с собой! – он пошел за ней, говоря, — Я просто волшебник в выборе одежды!
— Я знаю! – Кэти снова увела его,… и я пошла смотреть телевизор с Беном.
Надо врезать ей в дверь замок и как-нибудь «случайно» закрыть ее там.
— Привет, Бен, — вздохнула я, плюхаясь рядом с ним, разглядывая баскетболистов в телевизоре, не слишком понимая, что там происходит.
— Привет, девочка, — он усмехнулся, — Какое у тебя грустное лицо…
Я попыталась улыбнуться, чтобы скрыть это. Но Бен был не дурак.
— Я знаю этот взгляд, — он сдавленно усмехнулся, — Дастин впал в немилость.
— Нет, это не так…
— Да, да, — оборвал он меня, махнув рукой, — Я давно женат, я знаю, не надо мне рассказывать.
Я нервно засмеялась.
— Все наладится, Николь, — он пытался успокоить меня, — Все мы привыкаем к новому месту, пытаемся нащупать баланс. Дастин и Кэти так долго жили порознь,… я знаю, это трудно принять,… я был лишним, когда Наташа была маленькой. Они с мамой были все время вместе,… одевались,… причесывали друг друга,… я понимаю, каково это – время от времени чувствовать, что тебя бросили. Вам надо проводить время вместе, вам обоим. Иначе ничего не наладится. Уходите, гуляйте вместе,… просто проводите время.
Я хотела сказать: «Я люблю тебя, Бен», но вместо этого сказала: «Спасибо, Бен».
— Окей, иди, — прохрипел он, и снова уставился в телевизор.
Я решила, что он прав, поэтому встала и пошла в комнату Кэти. Почему я должна себя чувствовать, будто меня не пригласили? Анджела здесь.
— Видишь? – спросил Дастин, когда я подошла, — Ты надеваешь эту футболку под ту, и расстегиваешь пуговицы, и теперь на тебе два цвета, а не один.
— КЛЕВО! – она сияла, глядя на вещи, которые Дастин держал в руках.
— Ты такой умный, Дастин! – Анджела сидела на кровати Кэти. Я чуть не закатила глаза.
Дастин взглянул на меня и мило подмигнул, и у меня перехватило дыхание. Он может быть таким восхитительным, Когда хочет.
— Примерь, — он подал ей плечики с одеждой, и она посмотрела на него с забавным выражением лица.
— Знаю, выхожу, — сказал он, выходя за дверь, чтобы она могла переодеться.
— Спасибо, папочка, — Кэти высунула лицо за дверь, прежде, чем захлопнуть ее перед нами.
Дастин засмеялся, глядя на меня, и указывая большим пальцем на дверь,
— Она такая милая! Она никогда раньше не слышала, что одну вещь можно носить поверх другой.
Он взял мои руки в свои, и я почувствовала шероховатость его кожи. Я нахмурилась.
Он перевернул их ладонями вверх, и я увидела несколько царапин и мозолей.
— У меня уже руки, как у ковбоя, — сказал он, словно только что это заметил.
— Оуууу… — я поцеловала мозоли и взглянула на Дастина самым жарким взглядом, — Мне нравятся руки ковбоев…
Он улыбнулся мне и сказал охрипшим голосом, — Сделай так ещё раз.

Я оставила легкий поцелуй на его руках на глазах у Бена; сейчас меня устраивал любой контакт с Дастином. Я медленно раскрыла и закрыла рот на загрубевших участках кожи,… не оставляя ничего его воображению. Я даже лизнула один из его средних пальцев. Он глубоко вдохнул, и я знала, что мне нужно остановиться. Кэти может выйти в любую секунду, чтобы залить ледяной водой нашу маленькую горячую сцену.

— Может, попозже прогуляемся вместе? — предложила я.

Я детально представила себе, как мы с ним вдвоем, в каком-то лесу, срываем друг с друга одежду.

— О, Николь, я так устал! — сказал он таким грустным голосом, каким только мог, — Может, завтра вечером?

— О, — мне хотелось заплакать, — Ладно.

— Я имею в виду, что я только из душа, и мне так хорошо в пижаме, — объяснил он, — Я не хочу еще раз переодеваться,… и ноги так сильно болят.

— Ну, ладно, — сказала я, — Я собираюсь ненадолго прилечь.

И я унеслась в свою комнату. Я чувствовала себя такой маленькой девочкой, капризулей, которая надулась из-за того, что ей не дали того, что она хотела. Сейчас он принадлежит Кэти, а не мне. Думаю, мне надо быть благодарной за то, что у нас с ним были две недели. Они были лучшими… и самыми трудными в моей жизни. Где тот задушевный друг, забавный парень, с которым я тогда познакомилась? Он был иллюзией? Фокусом Алекс?

Я думала, Дастин пойдет за мной и постучит в дверь. Но он не пришел. И мне хотелось швырнуть чем-нибудь через всю комнату, только бы избавиться от тишины по ту сторону двери. Я знала, что веду себя, как ребенок, или как эгоистичная сука, но я ничего не могла с этим поделать. И я плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто меня не услышал.

От злости я придумывала Дастину наказание. Я мысленно говорила: «Он думает, что сегодня у него сеанс с доктором Николь — хуй ему! Нет!».

Я ненавидела свою темную половину. Я сделала большой вдох и села, заставляя ее заткнуться, запирая в клетку. Сегодня я буду доктором Николь. Я обещала ему. Достав свою записную книжку я начала составлять список тем, которые хочу обсудить с ним.

Первым, что я записала, было: Первый рабочий день.

Я знала, что все его рассказы — брехня. Он скрывал это весь вечер, но я-то видела. Ему было больно. Все прошло не так гладко. Обычно Дастин был не прочь прогуляться. И то, как от него пахло,… он работал, как вол, весь день. Почему он не рассказал нам об этом?

Вторым пунктом я записала: Не обращаешь на меня внимания, когда приходишь домой.

Помимо этих двух пунктов, остальное было ерундой. К тому времени, как я закончила, у меня оставалось три часа, чтобы это обсудить. Я вздохнула. Когда я перестану быть доктором Николь? Я хочу этого? Я молилась, чтобы сдержать собственную боль и злость, чтобы быть ему сегодня хорошим терапевтом. Но чем больше я об этом думала, тем больше мне хотелось кричать и вопить, выпустить все наружу. Я вернулась к своей первой записи в тетради и увидела фамилии докторов и их телефонные номера, записанные справа. Я хочу мужчину или женщину? Женщина может выслушать мою историю и решить, что я чокнутая, раз купила мужчину-проститутку. Мужчине это может слишком понравиться. Мужчина может разговорить.

В дверь легонько постучали, я закрыла тетрадь и положила ее на колени

— Войдите, — я разделила волосы на пробор, когда дверь со скрипом открылась.

Это был он. И сразу же сердце принялось громко стучать в груди.

Он вошел, закрывая за собой дверь, и улыбнулся мне, не говоря ни слова.

— Здравствуй, девушка с записной книжкой, — он сказал те же слова, что и два месяца назад, — О чем ТЫ мечтаешь?

Я хотела бы быть счастлива от этого маленького напоминания о том, кем мы были. Но я разозлилась. Мне показалось, словно он передразнивает нас. Ставит меня перед фактом, что мы больше не пара.

— Было бы неплохо провести десять минут со своим парнем, — сказала я в ответ горьким тоном.

Дастин выглядел так, словно я дала ему под дых (в оригинале like I had taken all the wind out of his sales – словно я выпустила весь ветер из его парусов,… ну, думаю, вы понимаете — прим.пер.). Я опустила глаза и сразу же пожалела о своих словах. Если бы я ответила по-другому, мы бы уже целовались. Я полная дура.

— Кэти спит, — сообщил он мягко, — И я подумал...

— И ты подумал, что теперь я буду тебя развлекать, — закончила я еще более неприятным тоном, — Это по мне! Девушка номер два!

Лицо Дастина моментально стало злым. И я снова уставилась на свою тетрадь, надеясь найти там хоть что-нибудь, чтобы успокоиться.

— Ты НЕ девушка номер два, — сказал он, стараясь говорить мягче, — Господи! Что с тобой, женщина? Ревновать к ребенку — я просто этого не понимаю! Наташа была такая же!

— Я начинаю ее понимать! – зарычала я, — Никто не может встать между тобой и ЕЮ!

О Господи, это было большой ошибкой. Я чуть не сказала о Кэти плохо. Я чуть не назвала его маленькую принцессу, или кто она там, плохой. И мой тон в любом случае не был приятным.

— Я не могу поверить, что ты такое сказала… — сказал он, ошарашено.

Я схватила себя за волосы и встала, кидаясь к нему в объятья; слезы полились, как только я прикоснулась к нему.

— Прости меня, Дастин, — плакала я, — Я не это имела ввиду. Мне так одиноко здесь. Я просто хочу тебя...

Он держал меня в своих руках, и я чувствовала, что почти исцелилась.

— Я твой, — шептал он, целуя мою голову, — Шшшш… пожалуйста, прекрати плакать...

И я заплакала ещё сильнее.

Я намочила ему всю футболку.

Он обнимал меня и ждал, пока я не успокоюсь, прежде, чем снова заговорить.

— Иди сюда,… ложись, — он уложил меня на бок и лег передо мной, тоже поворачиваясь. Он убрал волосы с моего лица и нежно меня поцеловал. Лоб, нос, мокрые глаза,… и затем, наконец, мои губы.

Я издала последний всхлип, пока он был так нежен со мной, и он снова зашептал мне «шшшшш».

— Я здесь… — шептал он, целуя меня в щеку, — Я твой...

Он поцеловал меня в другую щеку, и добавил, — Навсегда.

Я неровно вздохнула, и он потерся об меня носом.

— Ты никогда не будешь номером два, — шептал он, — нигде,… особенно в моем сердце.

Это заявление вернуло меня к жизни, выдернуло из пучины, в которой я тонула. И я отчаянно уцепилась за него.
Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но он поцеловал меня в губы, и они сразу исчезли.
— Ты так чертовски прекрасна, ты знаешь это? — и снова поцелуй.
Неправда, я наверно, выгляжу сейчас как мокрая обезьяна.
У меня промелькнула мысль, не было ли это еще один тактический ходом Дастина, чтобы я прекратила сражаться с ним,… но прямо сейчас это не имело значения. А если это и так, я всё равно проиграла.
Я нежно покачала головой и прошептала:
— Тебе видней.
Он усмехнулся:
— Упрямая.
Он убрал волосы и оставил прекрасный поцелуй на моей шее.
— Я знаю, что мы подеремся позже… — прошептал он мне на ухо, — Я знаю, что ты сердишься на меня,… знаю, что вел себя как дурак,… но прежде, чем ты меня накажешь, я бы хотел, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю…
Надеюсь, что он врал насчет наказания. Я видела, как он улыбается мне, но ничего не могла поделать, и тонула в его чертовски — прекрасных глазах.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ. Мне нравились его приемы. Да, мы будем с ним сражаться, и он знал это. Но было мило, что он сказал это первым.
Он провел пальцами у меня по лбу, и я почувствовала, как хорошо они пахнут. У мыла «Ирландская весна»… чудесный аромат.
— А теперь скажи, чем я тебя рассердил? — спросил он очень чувственным голосом, мило улыбаясь, и я поняла, что он шутит.
— Прекрати, — я почти скулила.
— Окей, забудем об этом, — он прикоснулся ко мне, заставляя растерять всю свою злость, — Я знаю, что был очень занят с Кэти. И что это нечестно по отношению к тебе.
— Я не собираюсь делить тебя с Кэти, — я покачала головой, — Она твоя дочь, я понимаю это… Но иногда…
— Она требует слишком много моего внимания, — закончил он.
— Да! — я глубоко вздохнула, когда наконец-то признала это, — Я не ревную,… ну, да, иногда ревную. Но я не желаю этого. И порой мне так хочется просто прижаться к тебе на диване.
— Я знаю, — сказал он, его голос стал немного грустным, при этом он гладил мои волосы, — Я тоже этого хочу. Но при этом я не хочу отталкивать Кэти.
— И я тоже этого не хочу, — сказала я сразу же.
Он быстро вздохнул и закрыл глаза.
— Я постараюсь быть лучше, Николь, — пообещал он, — Я сделаю всё, что бы ты чувствовала себя одной из нас, что бы больше никогда не слышать, как тебе одиноко. Это моя вина. Я буду стараться.
Мужчина, а ты хороший оратор. Он действительно умеет говорить правильные слова. Но думает ли он так на самом деле? Мой внутренний голос говорил — да, но в последнее время он не отличался излишней проницательностью.
— Я тоже буду стараться, — сказала я, шмыгая носом, — Я стану более понимающей. Менее стервозной.
— Ты МОЯ стерва, — он поцеловал мой подбородок, — И я люблю тебя. И мне нравится ревнивая Николь, но только не тогда, когда, ты такая грустная. Прости меня.
— И ты меня, — я еще раз вздохнула, чувствуя себя намного лучше.
— Ты все еще хочешь прогуляться? — предложил он, и я чуть снова не заплакала. Черт, он, блять, так мил.
— Нет, ты же устал, — я поцеловала его в нос, — И ты так охуенно выглядишь в этой пижаме. Но ты будешь выглядеть ЛУЧШЕ без нее…
Он улыбнулся шире, обнажая свои идеальные белые зубы, и я чуть не умерла.
— Почему, доктор Николь… — выдохнул он, — Ты пытаешься соблазнить меня?
Я прикусила губу, зная, как ему это нравится, и схватила его за футболку, притягивая ближе к себе, настолько, насколько это возможно.
— К черту все, — я подняла бровь, лизнув его языком по губам одним движением.
Он хрюкнул, моментально возбудившись, когда я сказала, — Мне нужна консультация доктора Франкенчлена. Это срочно.
— О Господи, — подыграл он, расстегивая на мне рубашку со скоростью света, целуя меня в шею, — Тогда лучше прямо сейчас,… это охуенно срочно!
О, ДА! Пусть теперь нас ничто не остановит! Я не ушла бы отсюда, даже если начнется пожар. О… я не так выразилась… ну, вы понимаете, что я имею в виду.
Он разорвал мою рубашку и потянул меня за руки, приподнимая. Снял ее и отшвырнул прочь, его рот двигался ниже, к моей груди, пока не натолкнулся на лифчик.
— Что я говорил насчет ЭТОГО? — его голос был злым, и он разорвал его спереди, срывая с меня. Я так громко застонала, что уверена, что даже Джек Бауэр (герой сериала «24», видимо, Бен с Анджелой смотрят его перед сном – прим.пер.) услышал меня в комнате дальше по коридору.
Он ущипнул мой сосок так сильно, что я вскрикнула.
— Скажи, что ты больше никогда не будешь носить эти чертовы лифчики в моем присутствии, — приказал он, — Скажи!
— Да! — выкрикнула я, так быстро, что даже сама не поняла.
Он отпустил мой сосок и снова приник к нему своим горячим, влажным ртом. И мне нужно было сдержаться, чтобы не закричать.
— Черт, Николь… — он жадно целовал мою грудь, — Я неделями до смерти хотел этого!
Я снова вскрикнула, обожая, как он говорит это. Все мое беспокойство о том, что он больше меня не хочет, разом улетучилось.
— Это так трудно… — сказал он, спускаясь к моим ногам, упираясь в меня своей дьявольски твердой эрекцией, — попасть к тебе на прием,… но это ТОЧНО стоило ожиданий!
— Ухххх… — это все, что я могла сказать,… я не была столь красноречива, как Дастин, когда он произносил эти слова.
— Уууух, видишь? – теперь он был у моей второй груди, — Это БЛЯТЬ бесценно! Где еще такое услышишь?
Я хихикнула и попыталась сдержать смех. Я не хотела смеяться, пока он вынимает из меня душу.
— Скажи еще, доктор Николь… — сказал он соблазнительно, расстегивая мои джинсы.
Он всегда хотел, чтобы я выражалась грязно,…зная, как это трудно для меня,… но продолжает меня учить,… заставляя расширять мои горизонты.
Я заколебалась, пытаясь придумать, что бы сказать. Он сорвал с меня штаны и мои ноги стали свободны.
— Нечего сказать? – он поднял бровь, — Я думал это срочно! Если здесь все в порядке, тогда я пойду…
Мои глаза чуть не вывалились из орбит, и я заговорила до того, как поняла, что я говорю.
— С моим телом не все в порядке, — я играла свою роль, как только могла, — Оно все болит,… и почти все время немеет!
— Хмммм… — он взглянул на меня, глубоко задумавшись, потирая пальцами поверх моих трусиков, прямо там, где мой клитор трепетал от его прикосновений.
— Оооххх! – я выгнула спину, не в состоянии заглушить крик удовольствия.
— Как насчет этого места? – спросил он, — На что похожи ощущения?
— ТАК ХОРОШО! – крикнула я, накрыв лицо подушкой, — Не останавливайся, ПОЖАЛУЙСТА!
— Мне надо посмотреть поближе, — он стащил мои трусики, и я просто вытащила из них одну ногу, слишком взволнованная, чтобы сделать это аккуратно.
— О, тут проблема… — сказал он, пока я дышала, как собака, — Здесь нужна влага…
И он провел языком к вершине моего клитора,… на этот раз я закричала, едва волнуясь о том, услышат нас или нет.
— Очень, очень много влаги… — и он спрятал голову у меня между ног, помещая кончик языка прямо в нужном месте… и мастерски им двигая!
То, что мог выделывать язык Дастина,… не поддается описанию. Он проник в каждую складочку и щелочку,… твердый и легкий как перышко, всегда вовремя и в нужном месте. ГОСПОДИ, ДА У НЕГО ТАЛАНТ!
Я потеряла счет тому, сколько раз я кончила, пока он убеждался, что вылечил мою «проблему». Я превратилась в рычащее животное к тому времени, когда он сам был близок к оргазму.
— Еще… — потребовал он и скользнул языком в мою киску, а я выла, издавая приглушаемые подушкой звуки.
— НННННННН! – могло показаться, что я возражаю,…не уверенная, что выдержу еще. Мне казалось, что прошло несколько часов!
Мои ноги извивались под ним, и он придерживал их за бедра.
— Не дергайся, иначе я не смогу устранить проблему, доктор Николь… — пожаловался он, — Ты хотела, чтобы я посмотрел внизу, не так ли?
Он подложил руки под мою задницу, и ухватился за нее, приподнимая меня, чтобы войти под новым углом.
— НЕТ! – я тяжело дышала, желая, чтобы он остановился, — Ннннннееетттт…
Было так хорошо, так много раз подряд, что я чувствовала, что умру, если кончу еще раз.
— Будь хорошей девочкой, — предупредил он и продолжил процедуру.
Я снова завыла секунду спустя, когда он открыл место, о существовании которого я даже не подозревала! Но он его нашел.
— О, ГОСПОДИ! – вопила я в подушку, — О, БЛЯТЬ!
Он рассмеялся прямо там, и его горячее дыхание опалило меня. Я кончила снова,… мои ноги дрожали, как у эпилептика. Я потеряла над ними контроль!
Пока я медленно опускалась с высоты небоскреба,… ощущая его губы на всем своем теле,… нежно лижущие и целующие…
Я грубо схватила его за волосы, приближая его лицо к своему. Он снял свою футболку и вытер рот. Я просто глазела на его идеальную безволосую грудь,… ее милые изгибы и линии,… совершенство. Я все еще видела тонкие полосы от плетей, но мне было все равно. Для меня он всегда будет прекрасен.
Он поцеловал меня, и я ощутила собственный вкус,…и он не был неприятным.
Я толкнула его на спину и оседлала.
— Спасибо, доктор, за Ваш тщательный осмотр, — сказала я официальным тоном, и он усмехнулся мне, кивая, — Теперь настало время для ТВОЕГО осмотра.
Он на секунду рассмеялся и ответил, — Я надеюсь, я в порядке!
Я посмотрела на него и сказала, — Посмотрим.
И подала ему подушку.
— Накрой свое лицо, доктор, — хихикнула я, — Не то, чтобы я не хотела видеть твоего милого лица!
— Спасибо, — он усмехнулся, — Я возьму ее в случае, если буду вести себя так же плохо, как и ты.
И он подложил подушку под голову, думая, что я не смогу заставить его кричать. Это действовало мне на нервы.
— Да, мое лечение порой слишком грубое, — предупредила я, отодвигаясь назад, хватая его за шорты и немного стаскивая их, он приподнял бедра, помогая мне.
И как всегда, на нем не было нижнего белья. Только очень большой и подрагивающий доктор Франкенчлен, улыбающийся мне в ответ, с капелькой прозрачной жидкости на конце.
— Что это? – я обхватила рукой головку, слушая, как он тихонько стонет от удовольствия.
— Здесь какая-то,… протечка, — Дастин рассмеялся, когда я сказала это.
— Тихо! – я ухватилась крепче, и он резко вдохнул, — Никакого смеха во время осмотра!
И он тут же прекратил смеяться.
— Дай мне посмотреть, что это за течь, — сказала я ученым тоном, открывая рот и полизывая головку, обводя языком вокруг нее, соленой и теплой.
Дастин задышал тяжелее, почти не издавая звуков. Сейчас я это исправлю. Я хотела, чтобы он был таким же диким, как и я, пока он лечил меня.
Я многому научилась с тех пор, как познакомилась с Дастином. Я пока еще не профи,… но я изучила, что ему нравится, и как ему нравится. Не потребовалось много времени, пока Дастин не выхватил подушку из-под головы и не накрыл ею свой рот.
Из-под подушки раздавались очень глубокие звуки…
— РРРРРРР…. УУУХХХХХ! – его голос был так чертовски сексуален, особенно когда он кричал.
Я села у него между ног, потом обхватила его ногами,… делая с ним тоже, что до этого он делал со мной,… он не смог долго продержаться, и сейчас был близок к тому, чтобы проиграть.
— ГОСССПОДИИИ! – стонал он; его пальцы ног сжались, когда я опустилась до самого конца, а потом медленно поднялась,… у меня во рту было полно слюны,… чтобы лучше скользило. Дастин любил слушать, с какими влажными звуками я сосу ему. ДАВАЙ СИЛЬНЕЕ, сказала мне моя внутренняя богиня.
И я послушалась.
— НИКОЛЬ! – умолял он из-под подушки, — НИИИКОООЛЬ!
Он всегда предупреждал меня, когда собирается кончить. Вопреки моему желанию, он еще не кончил,… я хотела проглотить,… выпить его эссенции,… это так возбуждало.
Он забылся и громко стонал, невольно кончая, пока я глотала все до последней капли. Я сосала и лизала его головку, это было немного жестоко. Он был таким чувствительным после того, как кончил,… и это было немного мучительно для него.
— Ааааааааа! – вздрогнул он, и посмотрел на меня, положив подушку рядом с головой.
Я пощекотала подушечки его пальцев на ногах, и он захихикал как маленький мальчик. Так мило!
Я подползла и легла к нему на грудь, шлепнувшись об него грудями.
— Мммммм… — он закрыл глаза от удовольствия, — Доктор Николь. Ты починила мою течь.
Я положила руку к нему на рот, не желая слышать его смех именно в эту секунду.
— Мы еще не закончили, — сказала я голосом, полным желания. – Когда Франкенчлен очнется через минуту, я хочу попробовать другое… лечение.
Он закрыл глаза и выглядел таким счастливым, что я чуть не заплакала от радости. Сейчас я действительно чувствую с ним связь, как тогда, когда мы только — только с ним познакомились. Почему это происходит именно во время секса? Разве секс – это все, что у нас есть?
Я выбросила эти мысли из головы и принялась целовать его прекрасную шею,…плечи,… мускулы,… я лизала языком все маленькие линии, что попадались мне на пути,… я любила их, теперь они – часть его. Я ненавидела то, откуда они взялись,… но все еще пыталась вылечить его своей любовью.
Медленно, я целовала каждый дюйм его груди, пробегая пальцами по ребрам, а он мягко стонал. Он взял мою руку и поднес ее к своим губам, целуя пальцы,… посасывая один из них,… влажно,… крепко сжимая его губами…
На секунду у меня закружилась голова…
— ДАААСТИИИН, – вздохнула я мечтательно.
Затем я увидела, что мой добрый друг доктор Франкенчлен проснулся!
Я улыбнулась ему и сказала, — Доктор Франкенчлен снова вернулся. Должно быть, у него есть еще проблемы.
Дастин улыбнулся, — Он маленький больной чувак.
— Маленький? – спросила я, — Я так не думаю…
Я все еще была насквозь мокрая после волшебного языка Дастина, и ничего не могла с этим поделать. Я просто подползла и уселась на него верхом, рукой направляя его внутрь и засаживаясь на него сверху.
Никаких ожиданий. Я больше не могу ждать.
Он выгнулся и закричал, когда я почувствовала, как моя промежность коснулась его. Он заполнил меня, и я не хотела его отпускать. Я сжалась вокруг него, его глаза раскрылись шире, и он удовлетворенно зарычал.
Он схватил меня за задницу и начал двигать меня вверх-вниз на своем толстом, горячем стволе. Мы оба не могли сдержать своих криков, но старались вести себя потише. Это была новая пытка.
Кровать стонала, ударяясь о стену с каждым толчком, но нам было все равно. Руки Дастина нежно и твердо приподнимали и опускали меня на его член,… и я пыталась двигаться сама, мои колени делали все, что могли. Я крепко ухватилась за свои волосы, выгибаясь назад, и мои маленькие груди гордо выпирали…
— БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! – охал Дастин, выдыхая слова вместо того, чтобы выкрикивать их. Он закрыл глаза на секунду, затем открыл их, и я была ослеплена похотью, которой они были наполнены.
— Не останавливайся,… сильнее! – стонал он, сжимая мои ягодицы, шлепая моим телом о свое, вверх-вниз, и я пыталась не кричать.
Я слегка отклонилась назад и оперлась на его ноги, мои волосы рассыпались по спине, пока я давала ему управлять нижней половиной своего тела. Он сел, кусая мою левую грудь с силой посасывая ее, и снова и снова с нечеловеческой скоростью толкался во мне.
Звуки, которые я издавала, напоминали плач, но я наслаждалась каждой секундой. Я молилась, чтобы он не останавливался.
Звуки же, которые издавал он, напоминали крики пещерного человека, пока он рычал и хрюкал, не выпуская мою грудь. Дастин мог трахаться долго, дольше среднестатистического мужчины, и я знала, что в ближайшем будущем никуда от этого не денусь. Я схватила его за волосы и попыталась направить его рот к другой груди – моей левой нужна была передышка. Он понял, и атаковал мою правую грудь.
Я взвизгнула, почувствовав зубы,… и язык. Сейчас он был почти как животное,… бездумный,… голодный дикарь. Господи, как я люблю этого мужчину!
— Да,… да,… да,… — шептала я, давая ему знать, как мне хорошо. Он всегда боялся, что слишком груб со мной во время секса, и сказал бы мне это этом после.
Прошло несколько часов, прежде, чем мы, наконец, закончили, и теперь лежали в постели, прижавшись друг к другу дрожа, потные и горячие.
— Прости, я напрасно не пришла к тебе в душ, — сказа я ему на ухо.
— Заткнись, — выдохнул он, — Ты не представляешь, как сильно ты была нужна мне сегодня. Как давно ты мне нужна…
— Давай не ждать так долго в следующий раз, — я потерлась носом о его грудь.
— Прости, — сказал он снова, поглаживая мою руку, — Прости за то, как я себя вел. Это не ТЫ…
Он тяжело вздохнул — я знала, что что-то не так.
— Расскажи мне, – я немного привстала, глядя ему в лицо, на котором читалась боль.
— Я не могу… — он так злился на себя, морщась от боли, — Я хочу,… но знаю, что тебе будет,… противно.
— Эй! – я взяла его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза, — Всё что, касается тебя, не будет мне противно. Это я тебе говорю, как твой доктор и как твоя женщина. Ты можешь рассказать мне все, все что угодно. Я большая девочка. Я переживу.
— Нет, я не хочу говорить об этом сразу после того, как мы занимались любовью,… давай просто насладимся этим,… пожалуйста, — он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.
— Хорошо, — я держала его лицо, — Но после того, как мы сходим в душ, у нас будет сеанс. И, Дастин, лучше не беги от меня. Расскажи мне, что это. Встань с этим лицом к лицу. Хватит прятаться.
— Хватит прятаться, — согласился он, и я поцеловала его, вложив в поцелуй все, что у меня было. Надеюсь, он это понял. Я была слишком вымотана и похожа на желе, чтобы снова играть с ним в «поймай меня, если сможешь».