Доклад: Глава 14. 42 страница

Снейп посмотрел на Гарри так, что ему захотелось спрятаться под парту и не вылезать оттуда, пока Мастер Зелий не уйдёт подальше. Невилл рядом слышимо постукивал зубами от страха — Снейп и его не обделил вниманием.

Гарри не сомневался, что Снейпу лучше всех присутствующих известно, что на самом деле случилось с зельем Драко Малфоя, но доказательств не было. Хотя, если вдуматься, кто в них нуждался…

— Что ж… — Снейп почти брезгливо зачерпнул по ковшу тягучей, как свежий мёд, иссиня-чёрной жидкости из котлов Гарри и Невилла. — Зелье выглядит идеальным. Один балл Гриффиндору за наконец-то выработавшееся умение держать руки подальше от собственного котла, и пять Слизерину. За расторопность.

Гарри подавил неуместный смешок.

— И, Лонгботтом… — Снейп сделал паузу, во время которой Невилл нервно кусал губы и с тоской во взоре смотрел на приоткрытую дверь кабинета. — В следующий раз получите взыскание. Вместе с Поттером.

— Но Гарри ни в чём не виноват!.. — вскинулся Невилл; извечная гриффиндорская жажда справедливости заставила его на миг забыть о страхе.

Гарри успокаивающе положил ладонь на пухлую руку Невилла, до белизны стиснувшую край стола.

— Мы всё поняли, профессор, — судя по тому, что все остались живы, да ещё и факультеты получили по чуть-чуть баллов, Снейп и в самом деле оценил.

Невилл робко и вопросительно взглянул на Гарри, и последний подбадривающе сжал его ладонь — всё в порядке, и спасибо за помощь.

Резкий звон привлёк всеобщее внимание; Блейз Забини собирал осколки уроненного на пол флакона с кровью рогатой жабы точными, как движения хирургического скальпеля, взмахами палочки.

За обедом у Гарри решительно не было аппетита; хотя чужие эмоции больше не мешали ему, собственные решили не оставлять всё, как есть, и сжирали его изнутри. «Я, чёрт побери, слизеринец, — угрюмо думал Гарри, выводя черенком ложки узоры на густом картофельном пюре. — Откуда у меня совесть?». Этот вопрос не имел ответа, и Гарри то и дело непроизвольно косился в сторону Забини, уничтожавшего свою порцию как ни в чём не бывало, сидя по правую руку от Малфоя. И Малфой, надо отметить, ничего не имел против, хотя в прошлом году они, кажется, рассорились… Гарри залпом выпил полкубка холодного тыквенного сока.

Досиживать до конца обеда у него не было никакого желания, и он раньше всех ушёл из Большого зала.

Урок ЗОТС, первый в этом году, начался для Гарри неожиданностью — появлением Долорес Амбридж. Вчера вечером ему было так плохо, что он не слышал, как Дамблдор объявлял её новым преподавателем Защиты; хотя не факт, что это не добило бы Гарри, прекрасно помнящего по слушанию, с каким «дружелюбием» относится к нему эта… это среднее-переходное между жабой и человеком. Даже крохотный чёрный бант у неё на голове, расположенный точно на темени, напомнил Гарри неосторожную муху, легкомысленно севшую на жабью голову.

— Ну-с, здравствуйте, дети, — из одной улыбки Долорес Амбридж можно было накристаллизовать сахара на месячную партию лимонных долек для Дамблдора.

Послышалось нестройное «Здравствуйте».

Амбридж укоризненно поцокала языком.

— Нет, дети, так дело не пойдёт. Прошу вас, хором и громко: «Здравствуйте, профессор Амбридж!». Итак, ещё разочек, дружно. Здравствуйте, ребята!

— Здравствуйте, профессор Амбридж! — послушно пропел класс.

— Так-то лучше, — сладко мурлыкнула профессор Амбридж; кажется, сам факт безоговорочного командования классом приводил её в чрезвычайно приподнятое состояние духа. — Совсем не трудно, правда? А теперь уберите палочки и достаньте перья.

Это явно не предвещало особо интересного урока; откупоривая чернильницу, Гарри следил, как Амбридж своей необычно короткой палочкой стучит по классной доске, и на последней появляются слова, написанные мелом:

«Защита от сил зла.

Повторение базовых принципов.

Задачи курса.

1. Введение. Основополагающие принципы защитной магии.

2. Выработка умения распознавать ситуации, в которых официально разрешено применение защитной магии.

3. Защитная магия как магия практическая».

Особенно Гарри умилил второй пункт. «Как здорово, что летом я этого не знал. А то пока распознавал бы, дементоры закусили бы и моей душой, и Дадли».

— Пожалуйста, запишите это, — Амбридж повернулась к классу, сложив ручки с короткими толстыми пальцами на животе. Под тихий скрип перьев она продолжила. — Думаю, все вы согласитесь, что изучали этот предмет крайне обрывочно и фрагментарно, не так ли? — заявила профессор Амбридж, поворачиваясь к классу с аккуратно сложенными на животе ручками. — Постоянная смена преподавателей, большинство которых не давало себе труда придерживаться одобренного Министерством курса, к несчастью, привела к тому, что ваши знания не соответствуют стандартам, требуемым при сдаче экзаменов на СОВ. Поэтому вы будете рады узнать, что скоро положение вещей кардинально изменится в лучшую сторону. В этом году мы с вами будем проходить тщательно проработанный и одобренный Министерством теоретический курс защитной магии. Все приобрели «Теорию защитной магии» Уилберта Уиляйла?

— Да, профессор Амбридж, — слизеринцы на удивление быстро адаптировались к ситуации.

— Отлично, — одобрительно качнула Амбрдж головой; петли банта безвольно свесились книзу, и Гарри подумалось, что муха — и та сдохла на этом уроке. — А теперь откройте страницу пять. Глава первая, «Основы для начинающих». Читайте про себя. Объяснения не потребуются.

Зашелестели страницы; Гарри вчитался в главу первую, и через две минуты его веки неудержимо потянуло друг к другу. Так сильно ему не хотелось спать даже в том случае, когда он не смыкал глаз несколько суток подряд. Уилберт Уиляйл, по всей видимости, отличался редким антиталантом к изложению чего бы то ни было на бумаге — или, если угодно, был гением в медицинской области; конкретно в той, что борется с бессонницей. Один этот учебник, по оценке Гарри, мог бы заменить зелье Сна без сновидений, как минимум лет на десять. А потом можно купить какую-нибудь «Теорию защитной магии-2», например… а то ещё и уговорить этого достойного человека сграфоманить собственые мемуары, да чтобы во всех подробностях… Гарри отчаянно зевнул, прикрывая рот ладонью, и, пристроив палочку в рукаве, шёпотом наложил на себя Ennervate. В голове сразу прояснилось.

— Мистер Поттер? — цепкие припухшие жабьи глазки сразу уловили непредусмотренные движения губ и рук. — Вы читаете?

— Пытаюсь, — честно ответил Гарри. — Но это слишком бесполезная трата времени, чтобы я прочитал больше одной страницы.

— Вот как, мистер Поттер? — от Амбридж ощутимо повеяло опасностью; «Ну, авадить при свидетелях она меня не будет, а с остальным справимся». — Позвольте полюбопытствовать, являетесь ли Вы квалифицированным и сертифицированным Министерством методистом? Если нет, то боюсь, не Вам решать, что является «бесполезной тратой времени» в изучении какого-либо предмета, а что нет. Наша новая программа разработана людьми много старше и, поверьте, умнее Вас. Вы познакомитесь с защитными заклинаниями гарантированно безопасным способом...

— Безопасным? — Гарри показалось, что он чего-то недопонял. Защитные заклинания и, соответственно, различные заклинания нападения всегда сопряжены с некоторым риском. Гарантированно безопасных способов не бывает — на тот случай и мадам Помфри с арсеналом лекарств.

— Совершенно верно, — подтвердила Амбридж. — Самый лучший способ обеспечить безопасность школьников — это ликвидировать источник опасности.

— Ликвидировать? — снова повторил Гарри следом за Амбридж. — Вы имеете в виду, ликвидировать саму возможность произносить заклинания, что ли?

— Вы абсолютно правы, мистер Поттер, — Амбридж улыбнулась. — В Министерстве магии считают, что для экзаменов, которые, по сути дела, и есть конечная цель обучения в школе, теоретических знаний больше чем достаточно. И не забывайте о статусном обращении, мистер Поттер.

Гарри был «приятно» изумлён богатой фантазией Министерства.

— Конечно, многие из вас, — продолжала Амбридж, обращаясь вроде бы ко всем, но упорно смотря на Гарри, — до сих пор занимались вопиющей самодеятельностью в том, что касалось их обучения.

— Вы о моей анимагии? — вставил Гарри свои два кната, но Амбридж на сей раз не обратила на него никакого внимания.

— Вас обучали заклинаниям очень сложным, совершенно неподходящим для вашей возрастной группы и потенциально крайне опасным, можно даже сказать, смертельно опасным. Вас сумели запугать до того, что вы уверены, что в любой момент вам может угрожать нападение представителей сил зла…

— А Вы считаете, не угрожает? — опять встрял Гарри.

Он и сам не понимал, зачем лезет в открытый конфликт; но молчаливое согласие с тактикой жабы, демонстрируемое всеми прочими слизеринцами, было омерзительным.

— Ну кто же может угрожать таким детям, как вы, милые мои? — на этот раз улыбка была больше похожа на оскал. Обычные жабы скалиться не могут; стало быть, эта — генетическая мутация…

— Вольдеморт? — предположил Гарри, невинно хлопнув ресницами.

В классе повисла тягостная тишина. Гарри смотрел на Амбридж. Амбридж смотрела на Гарри. Слизеринцы наблюдали за шоу, держа кончики пальцев на той строчке «Теории защитной магии», где остановились.

— Минус десять баллов со Слизерина, мистер Поттер. А теперь позвольте мне объяснить вам некоторые вещи — раз и навсегда. Вам сказали, что небезызвестный чёрный колдун воскрес из мёртвых...

— Не из мёртвых! — скрипя зубами, поправил Гарри. — Но он действительно вернулся!

— Мистер-Поттер-вы-уже-украли-у-своего-колледжа-десять-баллов-не-делайте-своё-положение-хуже-чем-оно-есть, — на одном дыхании отчеканила Амбридж. — Как я уже сказала, вас проинформировали, что небезызвестный чёрный колдун вновь набрал силу. Это ложь.

— Ложь? — прищурился Гарри, которого начало задевать за живое. — Если это ложь, если на самом деле Вольдеморт не возродился, если ничего особенного, по-вашему, не случилось в конце июня — тогда отчего же Вы так настойчиво пытаетесь заткнуть мне рот? Чем для Вас лично и для Министерства в целом опасны глупые выдумки — настолько опасны, что Фадж решил подмять Хогвартс под себя и купил «Пророк» с потрохами, лишь бы я молчал?

— Мистер Поттер, Вы наказаны! — победно объявила Амбридж. Отвечать на все выданные Гарри на-гора вопросы она явно не собиралась. — Придёте в мой кабинет. Завтра вечером. В пять. А теперь повторяю: это ложь. Министерство магии гарантирует вам полную безопасность от каких бы то ни было тёмных магов. Тем не менее, если вас что-то беспокоит, пожалуйста, приходите ко мне. После уроков или на переменах. Мы поговорим. Если же кто-то будет продолжать тревожить вас глупыми россказнями о возродившихся тёмных магах, мне бы хотелось об этом знать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А сейчас, пожалуйста, продолжайте читать. Страница пять, «Основы для начинающих».

Гарри с треском захлопнул учебник. Сидящий в другом конце класса Драко Малфой презрительно хмыкнул и очень отчётливо пробормотал — так, чтобы слышали все, включая Амбридж:

— Гриффиндорец как есть, только немножко недоделанный…

Гарри думалось, что эта рана уже не болит. Но, оказывается, она не болела ровно до тех пор, пока в ней снова не провернули нож — острый, длинный, с зазубренным лезвием, вырывающим куски плоти…

— Дорогой мистер Поттер, — тихий, нежный голос Амбридж был единственным, что удержало Гарри от того, чтобы размазать кровью самодовольную ухмылку Малфоя по тонкому, почти девичьему лицу. Паршивый мелкий слизняк… — Отнесите это, пожалуйста, Вашему декану.

Она протягивала Гарри свёрнутый в трубочку кусок розового надушенного пергамента, запечатанный магией так, чтобы Гарри не сумел вскрыть — по крайней мере, чтобы это не прошло незаметно. Гарри выдернул пергамент, тщательно избегая случайных касаний, швырнул в сумку письменные принадлежности и учебник и вышел из класса.

Снейп молча читал записку от Амбридж, пока Гарри хмуро изучал все выщербинки на каменном полу кабинета своего декана. Так же было на первом курсе, когда он думал, что его исключат за полёты на метле без преподавателя, а его запихнули в ловцы ненавистного факультета… а сейчас что будет? Лучше бы исключили тогда — меньше проблем нажил бы себе на… голову. Да. Именно голову. Конечно же.

— Итак, Поттер, — Снейп с видимым отвращением бросил розовую записку на стол. — Вы на самом деле такой идиот или притворяетесь?

Подобная постановка вопроса поставила Гарри в тупик.

— Ну… э-э…

— Можете не отвечать, вижу, что не притворяетесь, — Снейп переплёл пальцы, оперевшись локтями о стол; Гарри стоял практически навытяжку и внимательно слушал. — Вы отлично знаете, Поттер, откуда Долорес Амбридж и кому она подотчётна. И при этом Вы пытаетесь доказать на её уроке, что Тёмный Лорд вернулся. Кому доказать, позвольте Вас спросить? Кого Вы рассчитывали переубедить своими пламенными речами борца за добро и справедливость? Пустите же в ход остатки Вашего здравого смысла, если у Вас вообще когда-либо имелся таковой, мистер Поттер.

— Но, сэр… я всё понимаю, но это так противно — эта пародия на урок, этот её ч… — Гарри, спохватившись, захлопнул рот, но внимательный Снейп не дал ему шанса отмолчаться.

— Её ч… что «ч», Поттер?

— Чёрный бант на голове, сэр, — бухнул Гарри, решив, что терять уже нечего. — Он как муха… сэр.

— Муха? — Снейп смотрел на Гарри как на заспиртованного тритона.

— Ну да… она сама похожа на жабу… а её бант — на муху, — уныло пояснил Гарри.

— И почему Ваша наблюдательность вечно льётся не в то русло, Поттер?

А?

— Не делайте такие удивлённые глаза. Лучше возьмите себя в руки и не провоцируйте её больше. Вы плохо представляете себе, что может с Вами случиться, если Вы продолжите свои публичные выступления.

— Что, например? — Гарри был уверен, что ничего принципиально нового. Да хоть Круциатус! Плавали, знаем…

— Вы не хотите этого знать, — убеждённо ответил Снейп, и что-то в его голосе заставило Гарри заткнуться. — Так или иначе, в этой записке было сказано, что с завтрашнего дня целую неделю Вы будете отбывать наказание у неё в кабинете. И упаси Вас Мерлин, Поттер, ляпнуть ещё раз что-нибудь не то!

— А то сами со свету сживёте? — не удержался Гарри, уже на втором слове кляня себя за чересчур длинный язык.

— Не премину, мистер Поттер, — холодно ответствовал Снейп. — Вы свободны.

Историю Магии Гарри досиживал кое-как, конспектируя спустя рукава, благо Биннс вообще мало внимания обращал на то, пишет кто-нибудь или нет. Большинство слизеринцев занимались своими делами, и Гарри не был исключением. Правда, его «своё дело» отличалось куда более возвышенным характером, чем, к примеру, занятие Кребба и Гойла, потихоньку резавшихся на задней парте в плюй-камни — он думал. Усиленно думал. Аж мозги кипели. Но так ни до чего определённого и не додумался, к сожалению…

Отчего Снейп, которому все эти годы было плевать с высокой колокольни, если Гарри насиловали или пытали, теперь битых десять минут потратил на то, чтобы внушить Гарри опасность споров с Долорес Амбридж? Чем же она таким могла ему угрожать, если в него кидались Авадой, Круцио и множеством менее распространённых пыточных заклятий — о чём, надо отметить, Снейпу было прекрасно известно? И не перегнуло ли Министерство палку, предпринимая такие масштабные действия с единственной целью усмирить Гарри Поттера? Хватило бы одного «Пророка» с его поистине неисчислимыми ушатами грязи… теперь ему всё равно никто не верит, что бы он ни говорил. Хотя…

Гарри усмехнулся и взял чистый лист пергамента — прежний был уже исписан обрывочными сведениями о войнах гоблинов уже вдоль и поперёк. Если Амбридж будет упорно пытаться его заткнуть, то много кто задумается — а вдруг все эти россказни о возродившемся Вольдеморте правда? Потому что уж кто-кто, а Амбридж восстановит против себя три четверти школы в рекордные сроки… Гарри склонил голову, пряча торжествующую улыбку — во-первых, для торжеств было ещё рановато, во-вторых, Малфой старательно наблюдал за Гарри, пытаясь, видимо, определить по лицу, что тот думает об уроке ЗОТС. Гарри мысленно показал Малфою фигу и углубился в конспект. Надо сказать, монотонный бубнёж Биннса — и тот был на порядок интереснее этого, да простит Мерлин, учебника Защиты, который изрядно отягощал своей полутысячей страниц сумку Гарри.

Глава 10.

Огрызок синего карандаша служил Кьоу

жезлом, с помощью которого он совершал

предварительные действа своего волшебства.

О.Генри, «Художники».

Потолок Большого зала был затянут свинцовыми тучами, как нельзя более подходившими к настроению Гарри; всю ночь ему снились какие-то тёмные коридоры, по которым он шёл быстрым шагом, а в голове пульсировала даже не мысль — одно слепое стремление добраться до чего-то, яростное, почти звериное, и он шёл и шёл, и никак не мог достигнуть своей цели… Это подобие ментальной физкультуры было, по большей части, причиной того, что он проснулся совершенно разбитым; другой же причиной плохого настроения были мысли о предстоящем вечером взыскании у Амбридж. Вряд ли она заставит его писать строчки или что-нибудь в этом роде… хотя худшее, что можно было измыслить, он уже проделывал в прошлом году — драил сортиры, например. Ничего более ужасающего устав Хогвартса не разрешал, насколько Гарри помнил.

— Привет!

— Привет, — машинально кивнул Гарри и только после этого вздрогнул и резко поднял голву.

Фред и Джордж как ни в чём не бывало садились за слизеринский стол по обе стороны от него; оба лучились такими безмятежными улыбками, что Гарри в первую минуту подумалось, что они просто перепутали столы. «Ага. Семь лет сидели по три раза в день за одним и тем же столом, а потом вдруг взяли, да и перепутали. Совсем заучились, однако».

— Мы тут думали, думали… — жизнерадостно начал Фред.

— …и решили, что нам просто необходимо… — Джордж дотянулся до ближайшего кубка и налил себе тыквенного сока.

— …узнать у тебя, как прошёл…

— …твой первый учебный день в этом году.

— Знаешь, по-приятельски.

— Ты же не против, что мы…

— …нарушили твоё уединение? — Фред ласково пригладил вечно стоящие торчком волосы на макушке Гарри, пропуская мягкие пряди меж пальцев.

— Не против, — слегка очумело помотал Гарри головой. Сам он, бывало, сидел за гриффиндорским столом; но никогда раньше ни один гриффиндорец (по крайней мере, на памяти Гарри) не садился за стол серебряно-зелёных.

Впрочем, близнецам любые правила всегда были не указ. Тем более неписаные, а витающие в воздухе, вечно потрескивающем от напряжения воздухе между факультетами Льва и Змеи. Мало ли кто там где витает — проветрить в комнате, и всех проблем.

— Хотите джема? — светским тоном предложил Гарри, оправившись от удивления.

— Отличная идея! — Джордж невозмутимо брякнул полную ложку яблочного джема прямо на мясной омлет в своей тарелке. — Ну что ты так смотришь? Вкусно, между прочим.

— Однажды мы случайно вылили вишнёвое варенье на яичницу, — объяснил Фред. — Нам было лет по семь, и мама сказала, что раз уж мы решили внести такие своеобразные коррективы в рецепт, то сами и будем есть. Такими словами и сказала, до сих пор помню — очень уж рассердилась, даже не кричала, а выговаривала сухим тоном.

— Мы, маленькие и беззащитные, очень испугались и проглотили всё, что было на тарелках, — добавил Джордж, прожевав порцию омлета. — И с тех пор наши ранимые детские души страдают от этого давнего стресса так сильно, что от привычки бухать сладкое в яичницу мы не избавились.

— Погоди, ты ещё не пробовал тушёные овощи в карамельном сиропе! — Фред заговорщически толкнул Гарри локтем в бок; Гарри поперхнулся молоком. Он был вовсе не уверен, что хочет пробовать что-то подобное.

Фред покачал головой и увёл у брата ложку омлета.

— Как вы можете это есть? — не выдержал Гарри.

— Хочешь попробовать? — хитро сощурился Фред.

Гарри был уверен, что здесь какой-то подвох. Но близнецам он доверял безоговорочно, и поэтому решительно кивнул.

Фред бережно обнял Гарри за плечи, слегка развернул к себе и склонился к его лицу. Последние несколько секунд Гарри было абсолютно ясно, что собирается делать близнец; это было безумием — в эти дни, когда все до единого считали его опасным психом, когда Долорес Амбридж рыскала по старому замку с единственной целью заткнуть его, когда Рита Скитер готова была из любого, самого невинного его поступка раздуть больного метеоризмом слона, когда Вольдеморт переходил в наступление, когда один-единственный неправильный шаг мог повлечь за собой лавину катастроф, из которых самой меньшей было бы исключение из Хогвартса с позором… но лёгкое, как пузырьки шампанского, весёлое безумие поднималось в нём, как прижатая до сих пор пружина, ударяло в голову, пьянило; воздушная, бесшабашно-отчаянная злость на всех, по чьей воле он торчал столько времени в душном аду Прайвет-драйв, предоставленный собственным кошмарам, по чьей вине он столкнулся с дементорами без единого счастливого воспоминания в запасе, по чьей вине он никогда не знал, что такое семья и спокойствие, и никогда не сможет узнать — эта злость наполняла его всего, проникала в вены и артерии, клубясь и бурля, как кипящая вода, как причудливый цветной пар, поднимающийся над нагретым котлом. И всем, что требовали эти чувства, был один-единственный поцелуй на глазах у всех, кому только было не лень пялиться. И Гарри приглашающе приоткрыл губы, позволяя языку Фреда беспрепятственно скользнуть между ними.

Это и в самом деле было вкусно, хотя, конечно, значительную фору омлету и джему давал собственный вкус Фреда; Гарри, прикрыв глаза, отдавался поцелую так самозабвенно, как никогда раньше. Кровь оглушительно шумела в ушах, и дикое возбуждение захлестнуло его при мысли о том, что все смотрят, все, кто в ужасе, кто в шоке, а кто, благословляя широкие мантии, беспомощно сдвигает колени, чтобы не выдать своих истинных чувств.

— Нет, Колин, нет, я сказал, никаких фотографий… потому что мы против… я отдам тебе камеру, как только у тебя не будет возможности заснять эту сцену… — мягкий, но непреклонный голос Джорджа был первым, что услышал Гарри, деликатно вынесенный Фредом из поцелуя, как из омута, где тонул бы.

— Гарри, Фред, Джордж, — почти весело сказал директор, пока Амбридж рядом с ним надувалась, готовая разразиться пламенной негодующей речью. — Прошу вас троих зайти сегодня после уроков в мой кабинет. Мы поговорим о вашем поведении, а пока прошу вас продолжать завтрак без подобных… эксцессов.

— Да, господин директор! — хором грянули Гарри, Фред и Джордж — не сговариваясь.

Им одним во всём Зале — ну, с добавлением, возможно, Дамблдора, ежегодно с неподдельным удовольствием изрекавшего перед такой же шокированной аудиторией совершенно бессмысленное «Тютя! Рева! Рвакля! Цап!» — было по-настоящему весело, хотя количество вежливых улыбок — вымученных, как жертвы инквизиции — превосходило все мыслимые ожидания

* * *

Профессора в этот день, словно сговорившись, обрушивали на несчастные головы учеников долгие сентенции о грядущих СОВах и необходимости начать учиться тем, кто предыдущие четыре года бил баклуши, и собраться с силами тем, кто всё это время что-то усваивал. Кроме того, они явно заимели зуб на Гарри за то, что он заставил их смутиться за завтраком, выбил из колеи, и придирались к нему больше других, все до единого, даже Флитвик и МакГонагалл.

«Возможно, не стоило устраивать такое шоу, — Гарри сосредоточился на улитке, которую ему предстояло заставить исчезнуть, и взмахнул палочкой под бдительным взором МакГонагалл, только и ждавшей подходящего повода снять с вконец обнаглевшего Слизерина баллы. — Хотя осмотрительностью я буду руководствоваться только тогда, когда не смогу себе позволить на неё плевать…» Улитка Гарри исчезла с первого раза, тогда как все прочие успели заунывным речитативом безрезультатно повторить нужное заклинание раз пять. Гермона была единственной, кому это удалось с третьего раза. Привкус яблочного джема и базилика, которым был посыпан омлет, всё ещё оставался на языке Гарри, когда он вежливо улыбнулся явственно разочарованной декану Гриффиндора.

«Стимул — великая вещь». Не то, чтобы Гарри берёг баллы Слизерина, но не дать никому повод придраться якобы по делу, а на самом деле — из-за того, что он при всех целовался с тем, кого любил — это стало для него едва ли не делом чести. Поэтому и Флитвик вынужден был признать, что Гарри отлично владеет Призывными чарами, которые были пройдены в прошлом году; половина класса сумела сдвинуть вещь, которую призывала, только на несколько сантиметров. Хорошо было чувствовать себя неуязвимым с этой стороны; Гарри показалось даже, что в глазах деканов Рэйвенкло и Гриффиндора промелькивало невольное уважение, но с заблокированными способностями эмпата он ничего не мог утверждать определённо, практически разучившись читать по лицам просто так.

Профессор Граббль-Планк, заменявшая куда-то уехавшего Хагрида, была настроена не так воинственно, как МакГонагалл и Флитвик; возможно, потому, что для неё это была временная работа, а возможно — потому что ей было действительно всё равно, кто с кем целуется. Подумаешь, большое дело — мальчик с мальчиком, девочка с девочкой, мальчик с девочкой… главное, чтобы не на уроке. Честно сказать, Гарри впервые получил представление о том, как должен был выглядеть образцовый урок Ухода за Магическими Существами. С Хагридом было, конечно, гораздо веселее, но зато не пример менее информативно.

Травология прошла без особенных происшествий; конечно, профессор Спраут тоже пятнадцать минут посвятила запугиванию несчастных пятиклассников на тему СОВ и была куда придирчивее, чем обычно, но конкретно Гарри она никак не третировала. К сожалению Гарри, её факультет подобной толерантности не разделял — в противном случае Гарри не пришлось бы вычищать из своей сумки солидную порцию драконьего навоза, морщась от вони. Джастин Финч-Флетчли при этом выглядел настолько подчёркнуто ни в чём не замешанным, что Гарри захотелось дать ему подзатыльник. И ничего, кроме подзатыльника, Финч-Флетчли не заслуживал — слишком детской была эта выходка. Даже Малфой поступил бы чуть более взросло — он не стал бы подкидывать навоз тайком. Хотя, возможно, хаффлпаффец Финч-Флетчли просто был недостаточно нагл/смел для этого.

К ужину Гарри был вымотан физически и морально, и больше всего ему хотелось поесть и рухнуть на кровать хотя бы на полчаса, а потом приняться за бесконечные домашние задания — каждый преподаватель задавал от души, словно забыв о наличии в расписании и других предметов. Но если он не хотел опаздывать к Амбридж — а он действительно не хотел — ему предстояло пожертвовать ужином, чтобы наведаться ещё и к Дамблдору по поводу своего аморального поведения.

— Ага, — глубокомысленно сказал Фред, когда близнецы и Гарри стояли перед дверью кабинета директора. — Кто-нибудь знает пароль?

— Наверняка МакГонагалл знает, — откликнулся Джордж. — Ну или Снейп, например. Вот только что-то не хочется искать ни первую, ни второго…

Гарри вздохнул. Ходить к деканам, которые и сами ошивались незнамо где, не хотелось и ему. Но позволить себе роскошь проторчать здесь полвечера он не мог…

— Ладно, — Гарри пытливо взглянул на близнецов. — Только держите язык за зубами!

— Конечно, — пообещал Джордж.

— Ладно, а о чём хоть?

Гарри погладил одну из горгулий у входа по шершавой каменной голове.

— Откройте мне и моим друзьям, — мягко приказал он.