Доклад: Глава 14. 66 страница

— Все факультеты были собраны в Большом зале, и тогда было обнаружено отсутствие твоих товарищей… твоей армии. Профессор МакГонагалл связалась со мной и поделилась опасениями на тот счёт, что Вольдеморт обманул тебя, и ты пошёл навстречу опасности, не подозревая о ней и взяв с собой своих друзей.

— Я знал об опасности, — буркнул Гарри. — Но они все попросту увязались за мной.

— Ты мог им запретить, — с лёгкой укоризной заметил Дамлбдор.

— Я пытался, — развёл Гарри руками. — Но это что-то вроде девиза… Вы ведь не знаете, да… Ли Джордан придумал: если я попрошу их пойти за мной в битву, они пойдут. Если прикажу пойти в битву — пойдут. И если запрещу, сказав, что это опасно, пойдут всё равно.

— Вот как? — задумчиво сказал Дамлблдор.

— Именно так, — подтверждающе склонил голову Гарри; непослушная прядь упала ему на глаза.

— Что ж… оставалось только выяснить, куда именно вы все могли отправиться. И тут, признаюсь, пришлось действовать интуитивно. Я знал, что больше всего Вольдеморта интересует пророчество; что могло быть более естественным, чем послать тебя забрать его, ведь оно касалось и тебя тоже. А потом убить тебя там же.

Объяснение показалось Гарри притянутым за уши. Если уж Вольдеморт без труда явился в Министерство лично, то мог бы и сам взять пророчество, не развалился бы. Более правдоподобной Гарри представлялась версия, гласившая, что Дамблдор вычислил его местонахождение, пользуясь каким-то неведомым Гарри способом. «До сих пор мне ведомо было о каждом шаге Гарри… даже если это был шаг с Астрономической башни…». А остальным рассказал эпическую поэму о том, как логически подумал, раскинул мозгами, собрал их обратно, красиво разложил в голове по местам и понял, куда же это смылся Гарри Поттер.

— Мы прибыли в Министерство, Гарри. Часть дальнейшего тебе известна. После того, как ты упал в Арку, я организовал ритуал. Пока профессор Снейп готовил его, я проследил за тем, чтобы все схваченные Пожиратели были обезврежены и переданы в руки авроров. Полагаю, ты будешь рад узнать, что у Гадвуда за подкладкой мантии была обнаружена небьющаяся колба с прядью твоих волос — той самой, что использовалась для фальсификации нападений.

«А зачем он её с собой таскал-то?!»

— Итак, Гарри… теперь я должен рассказать тебе о том, что, возможно, ты должен был узнать уже давно. Пять лет назад ты приехал в Хогвартс, целый и невредимый, что полностью соответствовало моим планам. Хорошо, пусть не совсем невредимый. Ты страдал. Оставляя тебя на пороге дома твоих дяди и тёти, я заранее знал, что так будет. Знал, что тебя ждут десять мрачных, трудных лет.

«Нет, он всё же мастер преуменьшений. Аж завидно».

— Ты с полным правом можешь спросить, почему я так поступил. Почему не отдал тебя в магическую семью? Очень многие были бы счастливы тебя принять, почли бы за честь воспитывать как родного сына. Отвечу: я сделал это для сохранения твоей жизни. Тебе грозила страшная опасность, но никто, кроме меня, не понимал этого в полной мере. Хотя после исчезновения Вольдеморта прошло всего несколько часов, и его приспешники — из которых многие столь же страшны, как и господин — были ещё в силе, полны злобы и отчаянного желания мстить. Это и повлияло на моё решение относительно предстоящих десяти лет. Верил ли я, что Вольдеморт исчез навсегда? Нет. Я знал, он вернётся, через десять, двадцать, может быть, пятьдесят лет. Я был уверен в этом, как и в том — я слишком хорошо его изучил — что он не успокоится, пока не убьёт тебя. Мне было известно, что познаниями в области магии с Вольдемортом не может сравниться никто из магов. Я знал: если он снова наберёт полную силу, его не остановят даже самые сложные защитные заклинания. Но мне были известны и его слабые стороны. Что и утвердило меня в моём решении. Тебе предстояло находиться под защитой древней магии, которую он презирает и, вследствие этого, недооценивает — к собственному несчастью. Как мы знаем, твоя мать умерла, чтобы спасти тебя, и тем самым окружила тебя защитой, которая действует и по сей день. Вольдеморт этого не ожидал. А я доверился магии крови и отдал тебя родной сестре твоей матери, единственной её родственнице.

— То, что ей плевать на меня, никак не помешало?

— Но она ведь приняла тебя. Пусть неохотно, с возмущением, но приняла. И этим как бы поставила печать, окончательно закрепила заклятие, которое я наложил на тебя. Жертва, принесённая твоей матерью, сделала узы крови сильнейшей защитой, которую я мог тебе дать.

«Вот интересно, а что тогда называлось бы «не приняла»? Если бы они меня придушили сразу, как нашли на пороге?»

— Пока ты можешь называть своим домом место, где живёт женщина, в чьих жилах течёт та же кровь, что и у твоей матери, Вольдеморт не способен причинить тебе вред. Он пролил кровь Лили, но она течёт в тебе и в её сестре. Узы родства — твоё прибежище. Пусть ты бываешь там всего раз в год, но пока ты можешь считать их дом своим, пока ты там, он не смеет тебя тронуть. Твоя тётя об этом знает. Я всё объяснил в письме, которое оставил рядом с тобой на её пороге. Ей известно, что, предоставляя тебе кров, она в течение пятнадцати лет помогала тебе выжить.

«Тетя Петуния — квалифицированнейший телохранитель! Встречайте, один вечер на арене! Так это за то, что Вольдеморт не может добраться до Прайвет-драйв, я платил Дурслям потом и кровью. Лучше бы он туда всё же явился».

— Это Вы тогда прислали Вопиллер. Вы велели вспомнить… это был Ваш голос...

— Я решил, — Дамблдор кивнул, — что неплохо бы напомнить о нашем договоре, который она фактически подписала, приняв тебя в свой дом. Мне подумалось, что нападение дементоров живо напомнит ей об опасностях, сопряжённых с твоим воспитанием.

Гарри кивнул, вспомнив реакцию дяди Вернона на возможную опасность со стороны своего ненормального племянника.

— Извини, Гарри, но я всё время отхожу от темы… — Дамблдор переплёл пальцы по-новому. — Так вот, пять лет назад, ты прибыл в Хогвартс, пусть не такой счастливый и упитанный, как мне бы хотелось, но в то же время живой и здоровый. Ты не был избалованным маменькиным сынком, нет, ты был настолько обычным ребёнком, насколько можно было ожидать, учитывая обстоятельства. Казалось, всё подтверждало, что я поступил правильно. Но потом… мы оба прекрасно помним, что произошло, когда ты был в первом классе. Испытания, которые встали на твоём пути, ты встретил достойно. Скоро — гораздо раньше, чем я предполагал — ты лицом к лицу столкнулся с Вольдемортом. И на этот раз тебе удалось не просто выжить — ты отсрочил его возвращение. Ты победил в сражении, выдержать которое под силу не всякому взрослому.

«А можно поближе к делу?»

— Ты перешёл во второй класс. И опять тебя ждали испытания, которые по плечу не всякому взрослому, и ты опять превзошёл самые смелые мои ожидания. Но ты всё ещё был слишком юн, чтобы знать о том, что тебе предстоит. Третий класс. Я издалека наблюдал, как ты учился не бояться дементоров, как нашёл Сириуса, узнал, кто он, спас его. Следовало ли сказать правду тогда, когда ты столь героически помог своему крёстному отцу скрыться? Тебе было тринадцать, у меня почти не оставалось оправданий… Возможно, ты и был ещё юн, но давно доказал свою исключительность. Моя совесть была неспокойна, Гарри. Я понимал: пора...

«Ваша совесть, господин директор? Это ещё кто такое? Не познакомите?»

— Но в прошлом году, когда ты вышел из лабиринта… ты видел смерть Седрика, чуть не погиб сам… и я опять не решился, несмотря на то, что слишком хорошо понимал — теперь, когда Вольдеморт вернулся, я просто обязан рассказать всю правду. А вчера я вдруг осознал: ты давно готов к тому, чтобы узнать то, что я столько времени скрывал, готов к этой тяжкой ноше. Моей нерешительности есть лишь одно оправдание: тебе выпало столько испытаний, что я не мог добавить к ним ещё одно — самое тяжёлое.

Гарри честно попытался представить себе что-нибудь более тяжёлое, чем всё то, с чем он справлялся до сих пор, но воображение его подвело.

— Вольдеморт хотел убить тебя в младенческом возрасте из-за пророчества, которое было сделано незадолго до твоего рождения. Он знал, что оно существует, но представления не имел, в чём его суть, и убивать тебя отправился в уверенности, что действует в соответствии с предсказанием. Но, к несчастью для самого себя, понял, что ошибался — проклятье не убило тебя, но отрикошетило и ударило по нему. Поэтому, вернувшись в своё тело, он твёрдо решил выяснить, о чём гласит пророчество. Его решимость подогревало то, что ты поразительным образом избежал гибели при столкновении с ним. Он хотел знать, как тебя уничтожить. Это и есть оружие, которое он столь упорно искал с момента своего возвращения.

«Это многие хотят знать. Пусть Вольдеморт в очередь встанет, может, ему что и перепадёт».

— Пророчество разбилось в Департаменте тайн, — сказал Гарри. — Блейз и Ли призвали меня к себе, когда я не мог идти, и оно разбилось об пол. О чём оно, профессор? Вы ведь знаете.

— Да, Гарри, знаю, — признал Дамблдор.

Он достал из ящика стола уже знакомую Гарри каменную чашу с загадочными рунами по бокам; коснулся виска кончиком палочки и погрузил в мыслеслив серебристую нить воспоминания.

— Пророчество было сделано шестнадцать лет назад, холодным, дождливым вечером, в гостиничном номере при «Кабаньей голове». Я пошёл туда на встречу с претенденткой на должность преподавателя Прорицаний, хотя, вообще говоря, не хотел оставлять этот предмет в программе. Но претендентка было отдалённым потомком одной очень знаменитой и очень одарённой прорицательницы, и я считал, что хотя бы из вежливости должен с ней встретиться. Она разочаровала меня — я не обнаружил и следа дарования. Со всей возможной любезностью я отказал ей и повернулся, чтобы уйти.

Дамблдор коснулся клубящегося в мыслесливе воспоминания кончиком палочки, и над чашей выросла фигура профессора Трелони — закутанной в добрый десяток шалей, в огромных очках, увеличивавших её выпуклые глаза до немыслимых размеров.

— Близится тот, кто сумеет победить Тёмного лорда… он будет рождён на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал ему вызов… Тёмный лорд отметит его как равного себе… но ему дарована сила, о которой неведомо Тёмному лорду… один из них умрёт от руки другого, выжить в схватке суждено лишь одному… тот, кто сумеет победить Тёмного лорда, родится на исходе седьмого месяца… — голос профессора Трелони был грубым и хриплым — как на третьем курсе, когда она предсказала бегство Петтигрю.

— Мои родители трижды бросали вызов Вольдеморту, — полувопросительно-полуутвердительно проговорил Гарри. — Родился я в конце июля. И эта дрянь у меня на лбу значит, что Тёмный лорд отметил меня, как равного себе. Так?

— Так, Гарри, — подтвердил Дамблдор. — Самое смешное, что избранным мог оказаться вовсе не ты, а Невилл Лонгботтом. Он тоже был рождён тридцать первого июля, и Фрэнк с Алисой три раза бросали вызов Вольдеморту. Но он выбрал тебя. Быть может, потому, что ты полукровка, как и сам Том.

— Но почему всё-таки он решил убить меня тогда? Можно было подождать, пока мы с Невиллом подрастём, увидеть, кто опаснее, и убить его… — Гарри был сбит с толку.

— Дело в том, Гарри, что Вольдеморт не знал пророчества целиком. В гостинице при «Кабаньей голове», которую Сибилла Трелони выбрала из-за дешевизны, всегда проживала более, скажем так, занятная клиентура, чем в «Трёх метлах». В чём ты и твои друзья, да и я сам тоже, убедились ценою больших неприятностей. Я, разумеется, знал, что это не место для приватной беседы. Но, назначая там встречу с Сибиллой Трелони, я никак не предполагал, что услышу нечто достойное постороннего внимания. Моей — нашей — единственной удачей было то, что подслушивающего обнаружили в самом начале пророчества и вышвырнули вон из гостиницы. И Вольдеморт узнал только о том, когда и в какой семье ты родишься. О силе, которой ты будешь обладать, ему не было ведомо. И он решил подстраховаться и убить тебя во младенчестве. Возможно, он собирался убить и Невилла, но не смог по техническим причинам.

— Что же это за сила? — Гарри был заинтригован. — Столкновение в Министерстве показало, что мне нечем ему противостоять… разве что этот эффект Приори Инкантатем из-за того, что наши с ним палочки содержат по перу одного и того же феникса. Но стоит ему сменить палочку, и я уже могу только прятаться за ближайшие углы, чтобы в меня не попала Авада…

— В Департаменте тайн есть комната, — перебил Дамблдор разглагольствующего Гарри, — её всегда держат закрытой. Там хранится некая сила, более чудесная и одновременно более страшная, чем смерть, человеческий интеллект или природные стихии. Это, вероятно, самое загадочное из того, что там изучают. Сила, которая хранится в той комнате и которая дана тебе в таком количестве, совершенно неподвластна Вольдеморту. Она не дала ему завладеть тобой — в тебе так много того, что он презирает. Эта сила — любовь. Разве не она заставила тебя оттолкнуть Сириуса от Арки и упасть туда самому? Разве не она заставила Армию Поттера отправиться за тобой, хотя ты запрещал им? И я не знаю точно, но полагаю, что именно она вернула тебя к жизни. Всё же ритуал не обещал быть эффективным.

«Самое противное в Вас, господин директор, так это то, что, так много зная о любви, Вы ещё больше знаете о подлости, лжи и предательстве».

— И, значит, кто-то из нас должен убить другого? — уточнил Гарри для полной ясности. — Раз в пророчестве было сказано «один из них умрёт от руки другого, выжить в схватке суждено лишь одному».

— Да, — коротко кивнул Дамлбдор.

«Чёрт побери, я не хочу убивать!». «А умирать хочешь? — осведомился внутренний голосок. — Ты уже пробовал один раз, понравилось?». «Нет… там слишком скучно». «Значит, убьёшь его. А если вдруг совесть замучает, и себя потом убьёшь, делов-то!». — авторитетно заявил внутренний голос. Гарри даже отвечать не стал.

— Я понял, господин директор, — Гарри встал с кресла. — Я могу теперь идти?

— Да, Гарри.

Холодный взгляд Дамблдора совершенно не вязался с извечной улыбкой а-ля «я всеобщий дедушка». Гарри вежливо кивнул, прощаясь, и вышел.

«Через год Дамблдора здесь не будет. И уже навсегда».

Глава 29.

Читал за жизненным порогом

Ты судьбы мира наизусть…

В изгибе уст безумно строгом

Запечатлелась злая грусть.

Андрей Белый, «Маг».

Гарри благополучно проспал до полудня. Никаких коридоров департаментов, никаких кошмаров… нечто бессмысленное и ни к чему не обязывающее, то ли квиддич, то ли прогулка по лугу — что-то очень расслабляющее. Этот отдых был весьма кстати, поскольку стоило Гарри выйти за пределы спальни, отдых сразу закончился.

На него пялились. Пялились и ПЯЛИЛИСЬ. Само по себе это не представляло ничего особенного, но ТАК на него ещё не пялились никогда. Судя по всему, пока он был за Аркой, а потом спал, члены Эй-Пи успели рассказать всей школе о своей первой настоящей битве. И Гарри сильно подозревал, что они идеализировали это действо. И уж конечно, расписали своего командира во всех красках. Ярких таких, радужных практически.

Во время обеда Гарри захотелось встать и заорать: «На мне узоров нет, и цветы не растут!!» уже на втором куске ростбифа. В конце концов Гарри торопливо выпил кубок сока и смылся прочь из Зала — подальше от восхищённых, недоверчивых, влюблённых и — со стороны слизеринцев, чьи родители в большом количестве только что угодили в Азкабан — ненавидящих взглядов. Впрочем, в положительных эмоциях вся ненависть терялась; но и от этой положительности Гарри было не по себе. Когда его ненавидели и боялись, он хотя бы знал, что делать. Но как пользоваться восхищением и обожанием, Гарри не имел ни малейшего понятия.

«Вот бы накостылять всем этим доморощенным бойцам за любовь к сплетням… — помечталось Гарри, остановившемуся отдышаться у подоконника в коридоре. — Хотя что мне мешает? Кажется, я знаю, где они сейчас…» Гарри зашагал к больничному крылу.

Они и вправду были там. Невилл, Ли, Эрни, Джинни и Сьюзен лежали в постелях, бледные, но бодрые, а остальные члены Эй-Пи сгрудились вокруг на стульях и свободных кроватях.

— Привет всем, — Гарри прикрыл за собой дверь в палату.

— Привет, Гарри! — счастливо завопили все.

— Тебя всё-таки вызвали из-за Арки? — Майкл Корнер подался вперёд. — Мне родители говорили, оттуда не возвращаются… а ты вернулся!

— Виват Гарри! — крикнул Ли Джордан, вздёргивая над головой руку с крепко сжатым кулаком.

— Виват! — заорали все.

Гарри, поморщившись, поднял правую руку, и все тут же смолкли.

— Будете орать, мадам Помфри всех нас отсюда выкинет, — предупредил он.

— Ты абсолютно прав, Гарри, дорогой, — подтвердила высунувшаяся из какой-то боковой двери мадам Помфри. — Поэтому потрудитесь соблюдать спокойствие.

Гарри присел на край кровати, где уже были Луна, Ханна, Майкл и Рон. Ругаться на них всех отчего-то расхотелось.

«Дети. Какие они ещё дети…»

— Как вы себя чувствуете, Ли, Невилл, Джинни, Сьюзен, Эрни? — Гарри решил сэкономить на времени и задать вопрос всем сразу.

— Отлично, командир! — хором сказали они.

— А поконкретнее?

— У меня был перелом ноги, но всё уже практически срослось, — сказала Джинни.

— Мне досталось какой-то фиолетовой дрянью, — весело поведал Ли. — И мадам Помфри так и не сказала, что со мной случилось, только напоила всякой бякой.

— Я вывихнула плечо, уже при отступлении — меня достал чей-то Ступефай, — Сьюзен осторожно дотронулась до повязки на своём плече. — Была сильная опухоль…

— А мне ещё два раза досталось Круциатусом, — чуть хрипловато сказал Невилл — наверное, сорвал голос от крика. — Так что со мной ничего особенного, только слабость.

— А я случайно сунул руку в тот сосуд-колокол, который со временем, — добавил Эрни. — То есть не случайно, меня отбросило заклятием МакНейра… мадам Помфри долго ругалась.

— Понятно. Вы молодцы, — Гарри улыбнулся. — Вы все молодцы. Но…

— Что «но», Гарри? — рискнула поинтересоваться Гермиона.

— Знаете, хватит с вас Пожирателей. Мне директор высказал, стоило вернуться из Арки, своё высочайшее «фи». Сказал, что я не должен был тащить вас с собой.

— Ты ему сказал, что мы сами за тобой пошли? — насторожился Колин.

— Сказал, но дело не в этом. Вы действительно не должны были ходить со мной. Один я, может быть, выскользнул бы без ущерба, но получилось, что подверг вас всех опасности…

— Ты же наш командир! — перебил Ли.

Этот аргумент у членов Эй-Пи, видимо, предназначался на все случаи жизни.

— Это не значит, что я готов и впредь отправлять вас на смерть, в сражения с Пожирателями, — холодно возразил Гарри.

— Гарри… — тихо сказал Джинни. — Это же просто!

— Что просто?

— Нам всё равно воевать, как бы ты не беспокоился за наши жизни. Поэтому у тебя есть только один выход… натренировать нас так, чтобы мы были лучше Пожирателей.

— А то учил-учил, и в кусты? — укоризненно добавил Рон, вызвав волну хихиканья.

Гарри поперхнулся смешком.

— Пожиратели старше каждого из вас лет на двадцать, — напомнил он. — Они всю свою жизнь учились сражаться и убивать.

— Значит, ты научишь нас сражаться так, чтобы весь их опыт ничего не значил, — с непоколебимой верой сказал Деннис.

Гарри беспомощно оглядел серьёзные лица членов своей армии.

— Вы совсем психи… — вздохнул он. — Впрочем, я такой же, так что… ладно. Продолжим тренировки в следующем году. Ли, ты наверняка скооперируешься с близнецами. Я для вас троих что-нибудь придумаю. И я полагаю, к нам присоединится Блейз Забини.

Никто не возражал.

— Кстати, где Блейз? — до Гарри только сейчас дошло, что слизеринца здесь нет.

— Мы не знаем, — пожала плечами Ханна. — Он куда-то делся, как только нас всех вернули в Хогвартс.

— Понятно… кажется, я знаю, где его искать, — Гарри встал с кровати. — Когда вас выпустят, господа больные?

— Обещали сегодня к ужину.

— Это хорошо, — кивнул Гарри. — До ужина я ещё зайду. Не скучайте.

Гарри одарил всех улыбкой на прощание и вышел.

Дверь в Выручай-комнату открылась, стоило Гарри пройти туда-сюда три раза, думая о комнате, чтобы грустить и ждать. Блейз спал, обнимая обеими руками неизменную шёлковую подушку; нежная кожа его щёк покраснела от слёз — Гарри умел различать эти проеденные горькой солью следы на лице. Во сне Блейз казался таким хрупким и беззащитным, что никто бы никогда не поверил, что он — самоуверенная циничная язва, выше Гарри ростом и чуть шире в плечах…

Гарри сел рядом и погладил Блейза по плечу. Тот сразу же проснулся; открыл покрасневшие глаза и улыбнулся.

— Мне приснилось, что ты вернулся из Арки…

— А я и вернулся.

— Но ведь оттуда не возвращаются…

— А я вернулся всем назло, — Гарри взъерошил Блейзу волосы. — Никто не думал, а тут я, как чёртик из табакерки.

Блейз рассмеялся и сел.

— Сколько ты здесь?

— Как только вернулись в школу, я пошёл сюда… а что?

— Ты что-нибудь ел или пил за это время?

— Нет.

— Тогда ешь и пей, — достаточно было пожелать, и комната предоставила Гарри полноценный обед.

— Но я не хочу…

— Считай, что это приказ, — Гарри сдвинул брови.

— Тогда ладно, — согласился Блейз, беря в руки ярко-красное яблоко.

— Кстати, я только что был в больничном крыле, там лежат пятеро наших, и все остальные тоже там… они уломали меня продолжить Эй-Пи в будущем году, — Гарри растянулся на подушках.

Блейз поднёс к губам кубок с соком.

— Ты не хочешь поучаствовать?

— А ты приглашаешь? — лукаво приподнял бровь Блейз.

— Приглашаю, — подтвердил Гарри. — Но учти, я злобный, строгий и три шкуры дерущий командир.

— Должно быть, я мазохист, — невозмутимо заключил Блейз. — Потому что я согласен.

Гарри рассмеялся.

— Гарри… — Блейз отставил сок. — Я слышал то пророчество…

— Дамблдор пересказал его мне, — Гарри перевернулся на живот и опёрся на локти.

— Оно сбудется… обязательно.

— Надо думать, — согласился Гарри. — Потому что Вольдеморт не собирается оставлять меня в покое, и кто-то должен убить другого, чтоб легче дышалось.

— Всё бы тебе хиханьки да хаханьки, — неодобрительно заметил Блейз. — А я серьёзно. Я пытался гадать, кто из вас кого убьёт… но ничего определённого. Либо ты, либо он. Пятьдесят на пятьдесят.

— Вот за что никогда не любил Прорицания, — беззаботно отозвался Гарри. — Кучу времени убьёшь и получишь то, что и так знал.

— Почему ты такой спокойный?

— Мне кажется, худшее, что могло со мной случиться, уже произошло… — задумчиво сказал Гарри. — Зарекаться, конечно, не стоит, но грядущая драка с Вольдемортом — это не самое ужасное, что можно придумать. Было бы хуже, не успей я спасти Сириуса, например. Или вот в прошлом году, когда я хотел покончить с собой, тоже было хуже, чем сейчас…

— Ты хотел покончить с собой? — взволнованно перебил Блейз. — Почему?!

Гарри готов был дать себе в челюсть за лишнюю болтовню.

— Ну… э-э…

— Даже не пробуй врать — я сразу пойму, — Блейз непреклонно скрестил руки на груди.

— Ты себя ведёшь, как будто мы женаты пятнадцать лет, и ты интересуешься, куда я заныкал зарплату, — проворчал Гарри.

Блейз покраснел, но не сдал позиций.

— Если у тебя есть зарплата, можешь «ныкать» её беспрепятственно. Я только хочу знать, почему ты хотел покончить с собой.

«А почему бы и не сказать?» — Гарри расхотелось врать и увёртываться. Сколько можно-то?

— Потому что я изнасиловал тебя, — признался Гарри, старательно смотря в потолок. — Меня очень мучило чувство вины… я спрыгнул с Астрономической башни, но у самого подножия превратился в дракона.

— Придурок… — Блейз побелел, как скатерть. — Идиот недоделанный… а если бы ты не превратился?

— Тогда бы вы сами расхлёбывали всю эту кашу с Вольдемортом, — меланхолично заметил Гарри, потянувшись на подушках.

— Идиот, какой же ты идиот… — Блейз прикусил губу.

— Почему идиот? — Гарри, хмурясь, сел. — Ты что, предпочёл бы, чтобы я этим гордился?

— Нет, конечно, но… пообещай мне!

— Что пообещать?

— Что никогда больше не будешь пытаться покончить с собой! — Блейз сорвался на крик.

Гарри укрыл тонкие пальцы Блейза между своими ладонями.

— А если будет какая-нибудь очень серьёзная причина?

— Нет причины, которая стоила бы твоей жизни, — убеждённо ответил Блейз. — Я не требую от тебя магической клятвы… просто пообещай. Пожалуйста.

— Обещаю, что не буду делать этого, если только не буду совсем вынужден, — сказал Гарри и поцеловал Блейза. У него был вкус тыквенного сока и свежего яблока.

* * *

«ТОТ-КТО-НЕ-ДОЛЖЕН-БЫТЬ-ПОМЯНУТ ВЕРНУЛСЯ!

В кратком заявлении в пятницу вечером министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут вернулся в страну и возобновил свою преступную деятельность.

«С глубоким сожалением вынужден подтвердить, что волшебник, именующий себя лордом… в общем, все знают, кого я имею в виду, жив и вновь находится среди нас, — сказал репортёрам усталый и встревоженный министр. — С не менее глубоким сожалением должен сообщить, что дементоры в массовом порядке покинули Азкабан, выразив нежелание продолжать работать на Министерство магии. Мы полагаем, что в настоящее время они подчиняются лорду… Тому Самому.

Мы призываем колдовскую общественность проявлять бдительность. Министерство магии спешно издаёт памятки об элементарных правилах самозащиты и охраны жилищ, которые в текущем месяце начнут бесплатно рассылать по всем колдовским семьям».

Магическая общественность с ужасом и волнением встретила это заявление — ведь вплоть до прошлой среды министерство заверяло всех в том, что «настойчивые слухи о возвращении Сами-Знаете-Кого не имеют под собой никаких оснований».

Обстоятельства, которые вынудили министерство столь резко сменить точку зрения, пока не ясны, но нам известно, что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут и некоторые из его сторонников (так называемые Пожиратели Смерти в четверг ночью сумели пробраться в здание министерства магии.

К сожалению, нашим корреспондентам пока не удалось встретиться с Альбусом Дамблдором, восстановленным в должности директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, а также в правах члена Международной Конфедерации Чародеев, и вновь назначенным Верховным Ведуном Визенгамота, который в течение последнего года упорно настаивал на том, что Сами-Знаете-Кто не только не умер — во что так хотелось верить колдовской общественности — но и вновь собирает армию, чтобы ещё раз попытаться захватить власть. Между тем, Мальчик-Который-Выжил…»

«И вот я снова Мальчик-Который-Выжил. Не псих, не маньяк… Довольно приятное разнообразие», — Гарри хмыкнул и просмотрел остаток статьи по диагонали; там содержались в больших количествах славословия в его адрес и совсем немного информации. «Одинокий голос правды…», «все считали его сумасшедшим, но он твердил своё...», «вынужденный мириться с насмешками и клеветой…»… «Сейчас расплачусь, как трогательно», — Гарри ухмыльнулся и посмотрел на несколько строчек в самом низу страницы. «Сами-Знаете-Кто снова хочет захватить власть», страницы со второй по четвёртую, «О чём нам не рассказало Министерство», страница пять, «Почему никто не слушал Альбуса Дамблдора», страницы с шестой по восьмую, «Эксклюзивное интервью с Гарри Поттером», страница девять». Эксклюзивным упомянутое интервью не было — это было то самое, что Гарри давал «Придире», но это никого не волновало, даже Луну Лавгуд, которая мечтательно сообщила, что её отец продал интервью за хорошие деньги, и летом они поедут в экспедицию на поиски морщерогих кизляков.