Доклад: Глава 14. 65 страница
«И что теперь делать?» Бусина за бусиной вливались в палочку Вольдеморта, которого трясло от чересчур сильной вибрации; заклинания в обратном порядке продолжали появляться. «Сколько так ещё стоять?»
Дверь мраморного зала, закрывшаяся за Вольдемортом, разлетелась в щепки; в комнату влетели Сириус, Ремус, Тонкс, Грюм и Кингсли. Верно оценив обстановку, они присоединились к Эй-Пи, тесня Пожирателей прочь из зала; на пороге тем временем показался Альбус Дамблдор с белым от гнева лицом.
— Рви связь, Гарри! — крикнул он, и Гарри подчинился, потому что Дамблдор, похоже, знал какой-то выход из дурацкого положения.
Гарри резко дёрнул палочку вверх, разрывая золотую нить; песня феникса стихла. Дамблдор шевельнул палочкой, но Вольдеморт и здесь успел раньше — он развернулся и создал блестящий серебристый щит; заклятие директора ударилось об этот щит, издав странный, леденящий звук, отдалённо похожий на удар гонга.
— Avada Kedavra! — выкрикнул Вольдеморт.
Дамблдор крутнулся на месте и исчез в вихре собственной мантии, появившись за спиной Вольдеморта; Авада заставила стенку треснуть.
— Как глупо с твоей стороны, Том, — снова подал голос Дамблдор. — Сейчас прибудут авроры...
— Пока они прибудут, ты умрёшь! — Вольдеморт оскалился и снова послал в директора третье Непростительное.
Дамблдор взмахом палочки вырвал из стены солидный кусок и загородился; каменные осколки полетели во все стороны.
— Ты всегда слишком боялся умереть, Том, и не понимал, что есть вещи хуже смерти, спокойно сказал Дамблдор. — Это твоё слабое место...
Вольдеморт решил сменить тактику.
Голова Гарри раскалывалась от боли надвое по линии шрама; его сжимало в объятиях-кольцах красноглазое существо, одинаково далёкое как от человека, так и от кого-либо угодно… сжимало так тесно, что в этой пародии на близость Гарри не мог различить, где кончается он сам и где начинается существо...
— Убей меня, — предложило существо Дамблдору. — Если смерть — ничто, убей меня и мальчишку...
Лицо Дамблдора исказилось гневом и страхом — убивать Гарри вряд ли входило в его планы; Гарри закричал в своей агонии, всё его тело превращалось в боль, оно переставало быть плотью и становилось болью, и он кричал, сопротивляясь, и огонь вырвался из его рук, яростный огонь, разбуженный страданием… и красноглазое существо тоже кричало вместе с ним, корчась в муках...
Стук. Стук. Гарри не сразу понял, что это звук его собственного сердца отдаётся в висках. Боли не было; он лежал лицом вниз на полу, и над ним, то отдаляясь, то приближаясь, звучали голоса множества людей.
— Он был здесь! Я его видел, мистер Фадж, клянусь, это был Сами-Знаете-Кто, он только что дезаппарировал!
— Знаю, Уильямсон, знаю, я и сам видел! — лепетал Фадж, запыхавшись. — Мерлинова борода!.. Здесь… в Министерстве магии… святое небо… казалось невероятным… честное слово… как это могло...?
Дамблдор, бросив на Гарри взгляд и убедившись, что тот ещё жив и относительно здоров, начал что-то отвечать Фаджу на тему того, что весь год «уважаемый Корнелиус» гонялся не за теми, за кем надо бы. Гарри встал, цепляясь за стену, далеко уже не такую ровную и гладкую, как тогда, когда он вошёл сюда сегодня; левая штанина джинсов намокла от крови из нанесённых Seco ран и неприятно холодила кожу.
Сириус? Где Сириус? Из-за Гарри, из-за того, что тот решил поиграться и набить морды Пожирателям Смерти, крёстный подверг себя опасности… Гарри, пользуясь тем, что ни Дамблдор, ни Фадж, увлечённые разговором, не обращают на него внимания, заглянул в первую попавшуюся дверь — это был зал с Аркой.
Там всё ещё шло сражение; бились только двое, непримиримые враги, кузены, вставшие по разные стороны баррикад, Сириус и Беллатрикс.
Крёстный со смехом увернулся от Ступефая Лестрейндж — легко, словно танцуя.
— Сдала ты за годы в Азкабане, сестричка! Ну-ка, попробуй ещё раз! — дразнясь, как мальчишка, крикнул Сириус.
Второй красный луч ударил Сириуса в грудь.
Улыбка ещё не сошла с его лица, но глаза расширились от боли.
Сириус падал целую вечность: сначала его тело медленно изогнулось грациозной дугой, а потом, как в замедленной съёмке, он стал падать спиной на мерцающую завесу, свисавшую с верхнего края Арки.
«Арке много тысяч лет, и никто ни разу не возвращался из-за неё. У меня плохое предчувствие, Гарри… не подходи к ней...»
— Си-риу-у-ус!!..
Драконьи крылья за спиной Гарри полоснули воздух, втрое-вчетверо удлиняя его отчаянный скачок к центру зала; столкновение — и Сириус, изменив траекторию падения, с протестующим вскриком ударился плечом о край Арки и сполз на помост; Гарри же, неловко пошатнувшись, потерял равновесие, взмахнул руками и рухнул в искрящуюся черноту завесы. Перед тем, как мир исчез, Гарри видел страшное в своей безнадёжной боли лицо Блейза — вот что, должно быть, адски мучительно: знать, но ничего не мочь сделать — и без толку взмахивающего палочкой Дамблдора.
Глава 28.
I was born like this,
I had no choice…
(Я был рождён таким,
У меня не было выбора…)
Леонард Коэн, «Tower of Song».
Гарри падал и падал; под ним была бездна, была и над ним, и вокруг него… чёрная, непроглядная… «Так выглядит Вечность, — забрела в голову Гарри мысль. — Тьфу, о чём это я…»
Падение походило на полёт — с той лишь разницей, что Гарри никак не мог управлять им. Хотя почему бы и нет, собственно?.. Гарри развёл руки в стороны и попробовал перевернуться в этой черноте; тело послушно повиновалось — слишком послушно, обычно мешает сопротивление воздуха, напрягаются мышцы… «Я, наверно, умер. И у меня нет никаких мышц. И воздуха вокруг нет — зачем он мёртвым?».
Но управлять падением всё равно не получалось — Гарри продолжал лететь вниз. «Я хочу уже приземлиться!».
И он встал на ноги. Что-то твёрдое, ровное. Откуда оно здесь… за Аркой?
— Оно здесь потому, что я так захотел, — рассудил Гарри вслух — это не очень отличалось от мыслей, но немного разницы всё же было. — И мне не нравится, когда темно…
Гарри хмыкнул и сказал:
— Да будет свет!
И появился свет. Источника у него не было — ну, Гарри и не заказывал свечу или фонарик, не так ли? Мягкий, светло-жёлтый свет, как от комнатной лампы, рассеивал темноту на несколько шагов во все стороны, но толку от этого было немного — темнота была пуста. Гарри глянул под ноги — всё та же надоевшая чернота.
— А… выбраться отсюда как-нибудь можно? — поинтересовался Гарри; за Аркой было положительно скучно.
Перед Гарри появилась широкая каменная лестница.
— Как услужливо… — Гарри не нравилась эта предупредительность. Если бы всё было так просто, за тысячи лет кто-нибудь, да вернулся бы из-за Арки.
Он провёл рукой по ступенькам и не ощутил ровным счётом ничего. «Ах да, я же умер. Как бы я чувствовал?». Гарри шагнул на первую ступеньку и уловил краем глаза какое-то движение; он резко опустил взгляд, но всё было спокойно. Встал на вторую ступеньку, не отводя взгляда от лестницы, и сумел поймать короткий момент, когда ступеньки дрогнули, и перед ним прибавилась ещё одна.
«Это что же, по этой лестнице и вовсе подняться нельзя? Каждый раз, как шагаешь, прибавляется ступенька… зачем тогда вообще нужна лестница?» Это показалось Гарри изощрённым издевательством, и он спрыгнул с лестницы обратно. Лестница растаяла в темноте. Гарри фыркнул.
— Это и есть смерть? — удивился он вслух. — Тоска здесь смертная, что да, то да…
Гарри задумался. Когда он подходил к Арке раньше, он слышал за завесой голоса… где те, кто говорил? Гарри оглянулся, но вокруг было всё так же пусто и тихо. Надо найти кого-нибудь… здесь обязан кто-то быть! Гарри зашагал вперёд по черноте; свет следовал за ним по пятам, не отставая.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? — закричал Гарри. — Отзовитесь!
Тишина.
Гарри шагал вперёд, не зная, куда, собственно, направляется; иногда ему казалось, что из темноты выступают странные тени, похожие на призраков, но прежде, чем он успевал их окликнуть, они исчезали.
— Кто-нибудь… — беспомощно сказал Гарри. Ведь голоса ему не мерещились… они были здесь!
— Гарри?
Гарри стремительно обернулся и замер: перед ним стояли его родители; такие же, как на колдографиях, молодые, красивые, яркие…
— Мама! Папа! — Гарри кинулся к ним и обнял крепко, как мог.
— Гарри… — мать гладила его по волосам, и это прикосновение было совсем реальным, совсем настоящим… — Откуда ты здесь?
— Я, наверно, умер, — признался Гарри.
— Наверно — это как? — переспросил отец.
Гарри высвободился из объятий матери и отступил на шаг, чтобы любоваться своими родителями; глаза Гарри сияли от счастья.
— Я упал за Арку в Департаменте тайн… говорят, все, кто за неё падает, умирают… во всяком случае, они не возвращаются обратно, никогда…
— Но ты не мёртв, — возразила мать. — Мы же видим…
— Но я не могу вернуться, — пожал плечами Гарри. — И если вы оба мертвы, то почему я рядом с вами?
— Строго говоря, мы не должны быть рядом с тобой сейчас, — заметил отец. — Но ты захотел, чтобы мы оказались здесь…
— Это хорошо, — мягко сказала мать, — но это неправильно. Ты ещё не умер. Мы увидимся после того, как ты умрёшь по-настоящему.
— А это понарошку, что ли? — не понял Гарри.
— Считай, что так, — отец рассмеялся. — Здесь, за Аркой, безвременье. Здесь ничего нет.
— А там, где вы… где вы сейчас… что-то есть? — тихо спросил Гарри.
— Да, — улыбнулась мать. — Мы очень рады тебя видеть, Гарри, но долго нам здесь быть нельзя. Ты обязательно вернёшься туда, к жизни, а мы должны уйти обратно… скажи хоть, как ты учишься?
— Обычно на «Великолепно», — несколько оторопело ответил Гарри. Ну, родители должны интересоваться успеваемостью… хотя, с другой стороны, есть ли у них ещё общие темы?..
— Что ты всё о учёбе, Лили? — рассмеялся отец. — Синдром отличницы, да? А как у тебя с квиддичем, Гарри?
— Я ловец Слизерина, — Гарри невольно улыбнулся этому поддразниванию. — И лучший ловец школы…
— Молодец, — отец положил руку Гарри на плечо.
— Нам пора, — сказала мать. — Но ты знаешь, по дороге мы встретили одного мальчика…
— Какого мальчика? — ничего не понял Гарри.
— Вежливого симпатичного мальчика… он сказал, что ищет тебя, — улыбнулась мать.
— Назвался Седриком, — добавил отец. — Подумай о нём, и он придёт к тебе. Говорил, у него к тебе очень важное дело. Передавай от нас привет Бродяге! А нам действительно по…
Слог «ра» Гарри уже не услышал; родители растворились в черноте. Гарри судорожно вздохнул — наверное, он ещё нескоро их увидит…
— Седрик? — робко позвал он.
— Привет, котёнок, — Седрик появился так внезапно, что Гарри вздрогнул. — Как ты?
— Нормально… только умер на днях, а так всё в порядке, — ухмыльнулся Гарри.
— Это поправимо, — махнул рукой Седрик, самый настоящий Седрик, не полупрозрачный и дымчатый, а живой, сероглазый, каштанововолосый, в той же самой мантии, что и в день третьего испытания Турнира… — Послушай…
— М-м? — выжидательно осведомился Гарри.
— Они зовут тебя...
— Кто зовёт? — Гарри недоумённо прислушался, но единственными звуками были голоса его самого и Седрика.
— Они все, кто остался там. Живые.
— Значит, я всё-таки мёртвый?
— Почти. Вот я — точно да. Я очень качественно мёртвый.
Гарри улыбнулся. Лицо Седрика оставалось серьёзным.
— И что же? — уточнил Гарри. — Ты будешь моим проводником в мир мёртвых или как это называется? Тебе поручили отвести мою душу туда, откуда не возвращаются и предать её в руки демонов с раскалёнными сковородками? Или ещё что-нибудь в этом роде...
— Вот ещё! — Седрик рассмеялся. — Я здесь, чтобы сделать тебя живым снова… и мне никто этого не поручал. Просто тебе не время умирать.
— А ты умеешь оживлять почти мёртвых?
— Да. Когда ты сам не жив, этому очень легко научиться. Думаю, смерть — единственная плата, которую берут за такое умение. Те, кто остался вне Арки, ничего не умеют… ты даже не слышишь, как они тебя зовут, хотя я слышу. Признаться, я бы на твоём месте на такие завывания на древнехалдейском не пошёл — мало ли что это значит...
Гарри снова разулыбался и потянулся было обнять Седрика, но тот остановил его взмахом руки.
— Нет! Нельзя… пока нельзя...
— Почему?
— Ты поймёшь.
Гарри послушно замер.
— Так вот, что я хотел тебе сказать… мы видимся в последний раз, пока ты жив.
— В последний? — губы Гарри задрожали от какой-то детской обиды на общую несправедливость мироустройства.
— Я тебе больше не нужен. Строго говоря, ты с самого начала мог бы обойтись без меня.
— А я… я тебе нужен?
Седрик улыбнулся, и Мона Лиза пошла бы и сделала харакири в общественном сортире, увидев эту улыбку — столько было в ней загадочности и недосказанности.
— Младшие братья вырастают, и старшие отпускают их резвиться без присмотра. Но ты всегда будешь мне нужен.
— Тогда… — Гарри и сам не знал, что собирался сказать дальше, и Седрик перебил его вовремя:
— Об этом мы успеем поговорить, когда ты умрёшь. В нашем распоряжении будет пара-тройка вечностей. Наговоримся так, что ты сбежать от меня захочешь, а некуда будет.
— Правда? — Гарри с надеждой распахнул глаза.
— Правда, котёнок, — Седрик притянул Гарри к себе за локоть и нежно поцеловал в лоб, холодными пальцами свободной руки зарываясь в волосы Гарри.
Его губы обжигали, и это было больно — так вопиюще больно, что Гарри закричал, и кричал долго-долго — пока не прошёл через мягкую, слегка сбившую дыхание мембрану — так с ощутимым усилием преодолевается неподатливый воздушный поток; а потом он шмякнулся на твёрдое и замолчал, переводя дыхание, сгибаясь в судороге почти пополам оттого, что приходилось заново привыкать к тому, как воздух раздирает лёгкие, как вокруг холодно, как твёрдо, как… живо.
Отпечаток губ Седрика горел багровым ожогом рядом со шрамом, всё ещё воспалённым от встречи с Вольдемортом — тогда, когда Гарри был ещё жив… «Блин, а как звучит-то! Мало кто может взять и упомянуть в разговоре: «А вот когда я был жив в первый раз...». Все, кто был в комнате, молчали — Гарри чувствовал, не поднимая головы, их изумление и потрясение. Они и сами не верили, что Гарри вернётся. Он тоже не надеялся… «Ну что ж, в кои-то веки мне удалось наколоть всех поголовно».
— Гарри? Это правда ты? Гарри… — голос Сириуса был хриплым от волнения.
Гарри кивнул, не поднимая головы — ему не нужно было видеть кого-нибудь. Ему хватало их эмоций, которые он чувствовал — все щиты ушли куда-то безвозвратно, водоворота собственного привыкания заново к тому, как это — быть живым — и тоски по Седрику, светлой неизбывной тоски, такой, какая не оставляет на душе тяжесть, но никогда не перестаёт придавать воспоминаниям привкус горечи и запах полыни.
— Поттер, почему Вы молчите? — Снейп, разумеется, тоже был здесь. Куда без него.
— Яжык п'икушил, ко'да па'ал, — мрачно и честно буркнул Гарри, стараясь говорить почленораздельнее.
Эффектно воскреснуть положительно не вышло.
Зато умирал трагично и героически — это в какой-то степени примиряло Гарри и с болью в прикушенном языке, и с искренним, возмутительно громким смехом слизеринского декана; оставшегося, впрочем, в гордом одиночестве в своём неуместном в подобный высокий момент веселье.
* * *
Он пробыл в Арке около полутора суток, как ему рассказали. Сразу после его падения Дамблор организовал доставку в Департамент тайн нескольких темномагических книг и Северуса Снейпа, которому и поручили заняться ритуалом призыва упавшего в Арку. Описание такого ритуала в книге было, но автор честно предупреждал, что ни шиша-то у них не вышло, когда они попробовали. «Мы должны цепляться за любую соломинку, — сурово сказал Дамблдор, когда Снейп указал ему на это, и Фадж робко промямлил что-то насчёт того, что некромантия на территории Министерства запрещена. — Мы не можем позволить Гарри умереть!». И Снейп не стал спорить; Гарри подозревал, что у слизеринского декана были свои интересы стараться, не только приказ директора, но это было всё же под большим вопросом. Фадж тоже не сопротивлялся; подавленный самим фактом реальности вернувшегося Вольдеморта, он вообще не возражал больше Дамблдору.
Была начерчена шестиугольная звезда — начерчена кончиком палочки, оставлявшим за собой огненные линии; свечи, чей дым раскрывал сознание, были расставлены по углам звезды и зажжены. В ритуале, как рассказали Гарри, участвовали Сириус, Дамблдор, Снейп и в качестве источника силы — ещё несколько членов Ордена Феникса. Однако призывы на древнехалдейском длились уже больше суток, когда Гарри наконец вынесло из Арки на полном ходу; и он с удовольствием уверил их, что вовсе не ритуал был тому причиной. На резонный вопрос, что же тогда ему помогло, Гарри только улыбнулся и сделал покрепче свой окклюментивный щит. Седрик был и будет его личным старшим братом… и никто не должен знать, как возвращаются из-за Арки. Всё равно вряд ли кто-нибудь ещё вылезет из неё в ближайшие несколько тысяч лет…
Гораздо больше интереса, чем к ритуалу, которым его пытались выцепить, Гарри проявил к судьбе членов Эй-Пи. Все они остались живы, но Невиллу, Ли, Эрни, Джинни и Сьюзен досталось серьёзно, и их отправили к мадам Помфри. Остальные отделались синяками и шишками; когда приходится уворачиваться от Авады, не заботишься о том, чтобы подстелить соломку туда, куда будешь падать.
Всё это Гарри узнал постфактум; едва Снейп со всеми предосторожностями убрал звезду, в центр которой приземлился Гарри, Сириус едва не придушил крестника, обняв.
— Полегче, Сириус… — пискнул Гарри. — Ты меня так сам добьёшь…
Сириус только рассмеялся, и Гарри, к своему изумлению, увидел слёзы на осунувшемся лице крёстного.
— Ты спас меня, Гарри… подумать только… я чуть с ума не сошёл, когда мне сказали, что из-за Арки не возвращаются… ты… слов нет… Гарри…
— А я разве мог сделать как-то иначе? — недопонял Гарри. — Я, конечно, мог бы тупо смотреть, как ты падаешь, но…
Сириус взял Гарри за плечи и, слегка отодвинув от себя, начал пытливо осматривать.
— Ты в порядке? Ты ведь всё-таки умер…
— Ну, смерть мне никакого вреда не причинила, — осторожно сказал Гарри. — По крайней мере, я так чувствую. Правда, все повреждения от Пожирателей Смерти остались… пальцы правой руки сломаны, и ещё мне в ногу попало Seco…
— Отойди, Блэк, я осмотрю его, — раздражённо велел Снейп, всё это время молча наблюдавший за встречей крёстных отца и сына.
— Ты думаешь, я оставлю своего крестника с тобой? — огрызнулся Сириус, обнимая Гарри одной рукой за плечи.
Снейп, как ни странно, смолчал и произнёс над Гарри несколько зубодробительных заклинаний.
— Ещё попьёте укрепляющего зелья, Поттер, и всё будет в порядке, — устало сказал Снейп. Под его глазами залегли тёмные тени. — Вы поразительно живучи. Для верности зайдите к мадам Помфри, когда вернётесь в Хогвартс…
Крик феникса раздался под потолком зала с дюжиной дверей, и переливчатый, прекрасный Фоукс опустился перед Гарри.
— Привет, — Гарри потянулся погладить птицу, с удовольствием подставившую голову под ласку. — Мы с тобой одной крови, ты и я…
Фоукс согласно курлыкнул и уронил на раскрытую ладонь Гарри несколько слёз, мгновенно впитавшихся в кожу.
— Спасибо, Фоукс, — нежно сказал Гарри; прилив сил и беспричинного веселья накатил на него тёплой волной.
Феникс взлетел на плечо Гарри и потёрся головой о его щёку.
— Вау… — восхищённо выдохнул Сириус. — Одной крови? Это как?
— Это значит, в моей крови тоже есть огонь, — улыбнулся Гарри. — Я же дракон. Плюс, как только что было верно подмечено… поразительная живучесть. Я же Мальчик-Который-Выжил.
— Дважды, — фыркнул Сириус. Гарри шутливо ткнул крёстного кулаком в бок.
— Всё хорошо, что хорошо кончается, — вступил в беседу Дамблдор. — Если ты в порядке, Гарри, нам стоит уйти отсюда. Министерство сейчас очень занято… к тому же твоё возвращение парализовало работу Департамента тайн на целый день.
— Так им и надо, — решил Гарри. — Меньше тайн разводили бы — меньше было бы проблем…
Гарри легко вскочил на ноги и отряхнул джинсы от пыли; левая штанина заскорузла от крови. Дамблдор протянул ему носовой платок.
— Это одноразовый портключ. Он перенесёт тебя в мой кабинет, Гарри — нам нужно поговорить.
— Хорошо, сэр, — отозвался Гарри — его переполняли лёгкость и беззаботность, словно он не вернулся из-за Арки, а попросту переродился; взял платок и быстро чмокнул Сириуса в щёку. — Увидимся летом, обязательно. Кстати, мама и папа передавали тебе привет.
Рывок в районе пупка — и Гарри обнаружил себя в кабинете директора.
Портреты бывших директоров и директрис Хогвартса мирно спали; за окном на горизонте виднелась бледно-розовая, чуть сиреневатая полоса. Гарри сел на подоконник, прислонившись лбом к стеклу. Фоукс слетел с плеча и вернулся в свою клетку.
— Фигня какая, — негромко поведал Гарри фениксу, спрятавшему голову под крыло с явным намерением поспать. — Я умер, потом ожил… ну, почти умер, как это назвал Седрик. И никакой разницы не чувствую…
— А Вы считаете, юноша, должна быть разница? — заинтересованно подал голос один из бывших директоров.
— Вы вроде бы спали, — ехидно напомнил Гарри. — Э-э… Финеас Найджелус Блэк, если я ничего не путаю?
— Не путаете, юноша, — снисходительно кивнул ничуть не смутившийся Финеас Найджелус. — Я слышал, Вы вчера спасли моего праправнука, последнего из Блэков?
— Он мой крёстный, — пожал плечами Гарри.
— И при этом упали в Арку сами, а теперь из неё вернулись, так-так… не поделитесь секретом — как Вам это удалось?
— Не поделюсь, — вышло почти грубо, но честно. — Это действительно секрет.
— Дамблдору стоило бы построже обращаться с учениками, — неодобрительно заметил Блэк. — В моё время они не позволяли себе такого тона в разговорах со старшими.
— А Вы были директором до или после тысяча восемьсот девяносто третьего года? — уточнил Гарри.
— До, юноша, — церемонно ответствовал самый нелюбимый директор Хогвартса из всех. — До этой мягкотелой Конвенции. Вас это волнует?
— Эта жаба… пардон, старший заместитель министра Долорес Амбридж… тоже считала Конвенцию мягкотелой. И где она сейчас? — фыркнул Гарри.
— Вы хотите сказать, что причастны к её смерти? — прищурился Блэк.
— С чего Вы взяли? — изумился Гарри. — Она сама упала…
— А Вас и поблизости не было? — язвительно поинтересовался Блэк. — Насколько я знаю, Вы были единственным, кто на самом деле испытал на себе отмену Конвенции…
— В таком случае, всем остальным повезло, — Гарри свесил ногу с подоконника и покачал ею в воздухе. — Я рад за них.
— Вы уверены, что Вы не хаффлпаффец? Слизеринцы обычно реагируют не так…
— В чём-в чём, а в этом я уверен, — Гарри впервые за весь разговор посмотрел Финеасу Блэку в глаза, и тот невольно отшатнулся.
— Знаете, юноша, — сдержанно заметил он, — что бы Вы ни говорили, а разница есть.
Гарри уже собирался выяснить, какая именно, когда в кабинете материализовался Дамблдор.
— Итак, Гарри… присядь, и мы поговорим.
Гарри спрыгнул с подоконника и устроился с ногами в одном из кресел — вольность, которую Дамблдор даже не заметил или не показал виду, что заметил.
— Чтобы ты понял, я должен начать издалека… — Дамблдор помедлил, переплёл пальцы и продолжил. — Пятнадцать лет назад, увидев шрам у тебя на лбу, я уже догадывался, что это может значить. Я подозревал, что это символ вашей с Вольдемортом неразрывной связи. Стоило тебе вернуться в колдовской мир, как стало ясно, что я прав. Шрам предупреждал тебя о том, что Вольдеморт рядом, или что он испытывает сильные эмоции. А когда Вольдеморт вернул себе своё тело и обрёл полную силу, эта твоя способность — знать о его присутствии, пусть в другом обличье, и понимать его чувства, стала сильнее.
Гарри вежливо кивнул — всё это он уже знал.
— Я не сомневался: пройдёт немного времени, и Вольдеморт сам захочет проникнуть в твоё сознание. В ту ночь, когда у тебя было видение о нападении на Артура Уизли, ты почувствовал в себе Вольдеморта. Я сразу понял, что сбываются мои худшие опасения: Вольдеморт догадался, что может использовать тебя в своих целях. В попытке защитить твоё сознание я организовал занятия окклюменцией с профессором Снейпом.
Он сделал паузу. Гарри следил за первым солнечным лучом, который медленно скользил по полированной поверхности письменного стола, подсвечивая серебряную чернильницу и малиновое перо. Портреты давно проснулись и внимательнейшим образом слушали Дамблдора; до Гарри доносился шорох мантий, тихое покашливание.
Дамблдор, чтобы он ни собирался сказать, тоже должен был быть наказан. Как и Малфой. И Гарри уже почти знал оба плана.
— Профессор Снейп выяснил, — возобновил свою речь Дамблдор, — что тебе много месяцев подряд снилась дверь, ведущая в Департамент тайн. С тех пор, как Вольдеморт вновь обрёл своё тело, им владело желание услышать пророчество, и он постоянно думал об этой двери. Естественно, думал о ней и ты, хотя и не понимал, почему.
«Ещё бы я понимал. Кто бы мне объяснял что-нибудь… задолбался уже лапшу с ушей снимать».
— После твоего видения на Истории магии профессор Снейп, которому сообщили об этом, как твоему декану, был очень обеспокоен. Он предполагал, что ты можешь… отреагировать неадекватно.
«Хорошо преуменьшает. Что может быть неадекватней, чем бросаться бить морды Пожирателям?»
— Он попытался найти тебя и обыскал весь замок и близлежащую территорию, но тебя нигде не было. Профессор заглянул даже в дом на Гриммаулд-плейс, рассчитывая, что после выматывающих экзаменов ты мог самочинно отправиться повидаться с крёстным, но тебя не было и там. — «Так я туда и попёрся, это с Амбридж-то, перекрывшей камины и просматривающей почту». — Кстати сказать, Сириус был чрезвычайно встревожен твоим отсутствием в школе.
Гарри поменял позу и подпёр подбородок кулаком. Похоже было, что Дамблдор решил начать очень издалека.
— Когда мадам Помфри сообщила о том, что Долорес Амбридж мертва, профессор Снейп решил, что ты можешь быть к этому причастен.
«Ну да, ну да… отец подвешивал в воздухе и снимал трусы при всех, сын пошёл убивать направо и налево… премилая логическая цепочка. И даже нельзя сказать, чтобы он во многом ошибся».