Реферат: М. Л. Свойский институт книги, документа и письма ан СССР и его роль в становлении советского книговедения

М. Л. Свойский

ИНСТИТУТ КНИГИ, ДОКУМЕНТА

И ПИСЬМА АН СССР И ЕГО РОЛЬ

В СТАНОВЛЕНИИ СОВЕТСКОГО КНИГОВЕДЕНИЯ

Институт книги, документа и письма АН СССР (1930— 1935) был создан на базе обширных и разнообразных коллек­ций ленинградского Музея палеографии, собранных крупней­шим специалистом в области вспомогательных исторических дисциплин академиком Н. П. Лихачевым (1862—1936)'. Пер­воначально институт именовался Музеем книги, документа и письма АН СССР, что не вполне соответствовало содержанию его деятельности. Директор Музея видный литературовед А. С. Орлов (с 1931 г. — академик) писал в Президиум АН СССР 2 октября 1931 г.: «Основное содержание деятель-

63 См.: Феллер М. Д. Факторы семантического развития профессио­нальной лексики (Сопоставительный анализ русской и немецкой лексики, связанной с книгопечатанием): Дне. на соиск. учен. степ. канд. филол. наук. Л., 1965; Виноградова Л. А. Исторические истоки русской книго­торговой терминологии. — Кн. торговля, 1975, сб. 2, с. 172—183; Конда­кова Т. И. О способах выражения понятий «литературный редактор» и «корректор» в русском языке. — Рус. яз. в школе, 1973, № 3, с. 106—107; Ее же. Слово «издатель» в русском литературном языке XVIII в. — Этимол. исслед. по рус. яз., 1976, вып. 7, с. 106—113.

1 См.: Свойский М. Л. Музей палеографии. — Вопр истории 1977, №4, с. 211—215.

74

ности |МКДП составляет исследовательская работа... На­звание «музей» создает неправильное представление о направ­лении деятельности МКДП как исследовательского учрежде­ния, затрудняет расширение исследовательской работы и при­влечение к ней книговедов, библиотекарей, библиографов и издательских работников»1'.

Октябрьская (1931 г.) сессия АН СССР приняла решение о преобразовании МКДП в Институт книги, документа и пись­ма (ИКДП)3, что потребовало от коллектива института уси­ления научно-исследовательской деятельности но следующим направлениям:

изучение развития книги, документа и письма как про­
дукта и орудия классовой борьбы;

использование выводов исследовательской работы в
практике социалистического строительства;

организация массовой просветительной работы путем
выставок, лекций, консультационно-справочной работы и из­
дания научно-популярной литературы;

подготовка научно-исследовательских и научно-техниче­
ских кадров4.

ИКДП состоял из трех отделов: книги, документа, письма, которыми заведовали соответственно П. Н. Берков, С. А. Ан­нинский, Ю. Я- Перепелкин. Наиболее целенаправленной и эффективной была деятельность отдела книги, точнее, создан­ной на его базе комиссии по теории книговедения и истории книги, ведущую роль в которой играли А. С. Орлов, П. Н. Бер­ков, И. В. Новосадский, А. Г. Фомин, А. И. Малеин, Р. М. Тонкова. В работах института принимали участие ака­демик И. Ю. Крачковский, М. А. и Г. А. Гуковские, А. И. Не­красов, В. К. Лукомский, В. Г. Чернобаев, Н. Н. Бахтин и др.

Основными разделами исследовательской программы ИКДП в области книговедения стали разработка общей тео­рии книговедения и история книги.

К моменту создания ИКДП отечественная наука о книге и книжном деле располагала целым рядом работ, представляв­ших собой попытки разрешения общетеоретических вопросов. Ведущее место среди них занимали труды Н. М. Лисовского, А. М. Ловягина, М. Н. Куфаева, Н. М. Сомова, М. И. Щел-кунова, А. А. Сидорова, отличавшиеся высоким теоретико-концептуальным уровнем, оригинальностью и перспективно­стью идей. Особенно широкое развитие книговедческие разыс­кания получили после Великой Октябрьской социалистической революции в связи с решением задач социалистического строи-

2 Ленингр. отд-ние Архива АН СССР (ЛОА АН СССР), ф. 2, оп. 1—
1931, №5, л. 156.

3 Там же, ф. 217, оп. 1, д. 25, л. 9.

4 См.: Вести. АН СССР, 1931, № 8 стб 39; 1932, № 4, сто. 39; ЛОА
АН СССР, оп. 1, д. 25, л. 9.

75

тельства и реконструкцией в области книжного дела. Вместе с тем труды по общей теории книговедения отличало методо­логическое несовершенство, преобладание позитивистских и идеалистических взглядов, игнорирование насущных проблем книжной практики.

Еще в 1930 г. А. Г. Фомин констатировал: «Книговедение до сих пор представляет собой конгломерат недостаточно объединенных знаний, почти не разработало своей методоло­гии и в общем является недостаточно организованной, разра­ботанной дисциплиной, не нашедшей своего определенного, общепризнанного места в общей системе наук»5.

В резолюции совещания по книговедению, состоявшегося 27—31 декабря 1931 г., было подчеркнуто: «Общее состояние теоретической работы над книгой характеризуется необычай­ным отставанием научной мысли от практической деятельно­сти по созданию и распространению книги. Богатейший прак­тический опыт книгоиздательств, выдвинувший СССР по ко­личеству и качеству продукции на первое место, теоретически не освещен»6. Постановление ЦК ВКЩб) «Об издательской работе» (1931 г.) содержало указание на возрастание роли книги в процессе социалистического строительства, что повы­шало ответственность издательств за обеспечение книгой по­требностей общественного развития.

Решительный перелом в становлении теории книговедения произошел в начале 30-х гг. в связи с завершением философ­ской дискуссии 1925—1930 гг., в ходе которой подверглись острой критике механистические и формалистические трактов­ки диалектического материализма, его законов и категорий, было выдвинуто более глубокое обоснование ленинского этапа в философии и взят курс на развитие марксистской философии и социологии в теснейшей связи с практикой социалистическо­го строительства7.

Перед книговедами встала задача освоения ленинского фи­лософского наследия, освобождения теории книговедения от ненаучных и устаревших представлений, использования марк­систской методологии при разработке конкретных проблем науки о книге и книжном деле. Именно в разработке общей теории книговедения видели сотрудники ИКДП залог успеш­ного развития советского книговедения.

В программном предисловии к 1-му выпуску Трудов ИКДП (1931 г.) академик Орлов подчеркнул необходимость всесто­ронней и последовательной критики устаревших теорий, овла­дения марксистской методологией, активного участия в со-

5 Фомин А. Г. Книговедение как наука: История и соврем, состояние. —
В его кн.: Избранное. М., 1975, с. НО.

6 Резолюция совещания по книговедению. 27—31 декабря 1931 г.
М., 1932, с. 5.

7 См.: Под знаменем марксизма, 1930, № 10—12, с. 1.

76

циалистическом строительстве 8. Соответственно построены и основные работы сотрудников института общетеоретического характера: «Теория книговедения и марксизм», «Памяти Н. Я- Марра (Н. Я- Марр и вопросы происхождения книги)» И. В. Новосадского и «Развитие истории книги как науки», «Предмет и объем истории книги» П. Н. Беркова9. Близка к ним по структуре и книга А. Г. Фомина «Книговедение как наука. История и современное состояние»|0.

Разобрав в своей книге, «подлинной хрестоматии книгове­дения», по определению П. Н. Беркова11, большинство запад­ноевропейских и отечественных работ по общей теории книго­ведения, А. Г. Фомин пришел к знаменательному выводу: «Для того, чтобы книговедение обратилось в подлинную, бес­спорную науку, надо неотложно сосредоточить внимание на марксистской разработке его теории»12. Среди важнейших проблем, стоявших перед исследователями, он назвал выработ­ку определений книги как объекта книговедения и самого книговедения как науки, установление структуры, состава, границ книговедения, разработку его методологии и термино­логии.

Книга А. Г. Фомина — первый в советской научной лите­ратуре историографический обзор трудов по общеметодоло­гическим проблемам книговедения, построенный на значитель­ном количестве источников, дающий в целом правильное и разностороннее представление о состоянии науки о книге и книжном деле; однако оценки концепций ряда видных ученых, предложенные автором, имели объективистский характер. А. Г. Фомину не удалось также в достаточной степени выявить ценность и плодотворность многих идей Н. М. Лисовского, А. М. Ловягина, М. Н. Куфаева и др., заложивших основы советского книговедения.

Такие недостатки исследования А. Г. Фомина, как отсут­ствие собственной концепции и недостаточность критико-ана-литического аспекта, в значительной степени объясняются тем, что первоначально предполагалась совместная публикация этой работы и статьи И. В. Новосадского «Теория книговеде­ния и марксизм», содержавшей обширный критический раздел

8 См.: Тр. / Музей кн., док. и письма, 1931, т. 1, с. 1.

9 Новосадский И. В. Теория книговедения и марксизм. — Тр. / Музей
кн., док. и письма, 1931, т. 1, с. 3—46; Его же. Памяти Н. Я. Марра
(Н. Я. Марр и вопросы происхождения книги). — Там же, 1936, т. 5, с. 7—
12; Берков П. Н. Развитие истории книги как науки: Опыт историогр. обзо­
ра. — Там же, 1931, т. 1, с. 47—79; Его же. Предмет и объем истории кни­
ги как науки. — Там же, 1936, т. 5, с. 13—28.

1(1 См. ссылку 5.

11Берков П. Н. А. Г. Фомин. М., 1949, с. 14—15.

12 Фомин А. Г. Указ, соч., с. 111.

77

и некоторые предпосылки и материалы для построения новой, марксистско-ленинской теории книговедения 13.

Корень ошибок предшествовавших теоретико-методологи­ческих систем, созданных отечественными книговедами, И. В. Новосадский видел в ложности, ненаучности философа ско-методологической базы книговедческих построений. Важ­нейший недостаток старого (буржуазного) книговедения, по его мнению, заключается в неспособности «познать обществен­ный характер явлений книги и, тем самым, неспособности по­знать развитие книги и ее историю»; в непонимании «классо­вого характера книги, вытекающем из игнорирования обще­ственного существа книги и приводящем к аполитизму»14. Для буржуазной науки характерно «статическое рассмотрение кни­ги только как продукта техники, без учета функционального 1 значения книги как продукта и орудия общественных отноше- .•) ний, как определенной формы общественного сознания» 1Ь.

Стремясь преодолеть эти недостатки, И. В. Новосадский выдвинул тезис о том, что «книга — не техническая, не идеа­листическая и не психологическая категория, а общественное явление, орудие и продукт общественных отношений» 16. Такая точка зрения позволяла преодолеть абстрактно-идеалистиче- $ ский подход предшествовавших теорий. Вместе с тем она утверждала духовную ценность книги как объект изучения. ', Рассмотрение книги в ряду других общественных явлений рас- я пространяло на ее изучение марксистско-ленинскую методо­логию.

Краеугольным камнем теоретических построений сотруд­ников ИКДП стало положение о книге как особой форме идео­логии. «Как общественное явление, книга есть определенная форма общественного сознания, идеологии»; «книга есть так же, как литература, язык, религия и т. д., особая форма идео­логии»,— писал И. В. Новосадский 1?. Более развернутое опре­деление дал П. Н. Берков: «Основным в книге является то, что она представляет собой известным образом материализован­ную, овеществленную... общественную идеологию и — более точно — классовую идеологию определенного класса в опреде­ленный момент его социального бытия. Эта идеология мате­риально закренляется через условные обозначения — письме­на, которые выработались в практике социальной жизни дан­ной классовой группировки» 18.

Марксистская философия определяет идеологию прежде всего как систему взглядов и идей, дающих определенное ис-

13 См.: Свойский М. Л. Страница истории советской книговедческой
литературы. — Книга. Исслед. и материалы, 1977, сб. 34, с. 188—190.

14 Новосадский И, В. Теория книговедения и марксизм, с. 27.

15 Там же, с. 28.

16 Там же, с. 26.

17 Там же, с. 36.

78

Берков П. Н. Предмет и объем истории книги как науки, с. 19.

толкование окружающей человека социальной реальности. К основным формам идеологии относятся политические, фило­софские, правовые, художественные, этические и религиозные взгляды.

Как было показано И. Е. Баренбаумом, книга, являясь средством распространения и пропаганды идеологических представлений, не может быть отождествлена с формой идео­логии, носителем которой она является 1Э.

Кроме того, идеология представляет собой отражение бы­тия с конкретных классовых позиций. За основание деления на различные формы идеологии принимается «различие форм общественно-исторической деятельности людей и различные общественные потребности, которым они служат»-90. Ввиду того, что у книги, в отличие от политики, философии, права и проч., нет собственного предмета отражения, она не может рассматриваться в качестве формы идеологии. Вместе с тем представляется справедливым определение книги как овеще­ствленной, материализованной идеологии 21.

Из основного тезиса И. В. Новосадского логично следует вывод о существовании специфических законов развития кни­ги, ибо идеология функционирует в обществе по своим соб­ственным законам, особым для каждой из ее форм.

Но являясь формой идеологии, книга не может обладать собственными, имманентными законами развития, однако сам факт поисков закономерностей развития книги как социально­го явления представляется ценной и перспективной чертой ис­следований икдп.

У книги нет внутренних, не обусловленных социально-эко­номическими обстоятельствами законов. Своеобразие ее раз­вития вызвано, с одной стороны, соответствующими экономи­ческими законами, с другой, — внутренними законами разви­тия идеологических форм, носителем которых является книга,, что объясняется двойственным характером книги как явления одновременно материального и духовного порядка. В. А. Ядов, указывает: «Наиболее важная особенность идеологического развития состоит в том, что они (законы развития идеоло­гии.— Л. С.) действуют, проходя через общественное созна­ние людей, тогда как экономические законы складываются независимо от общественного сознания»22. В книге происхо­дит взаимодействие, наложение этих законов.

19 Баренбаум И. Е. Состояние историографии истории книги в
СССР. — Тр. / Ленингр. гос. ин-т культуры им. Н. К. Крупской, 1964, т. 15,
с. 67—68.

20 Ядов В. А. Идеология как форма духовной деятельности общества.
Л., 1961, с. 23.

21 См.: Мыльников А. С. Книга и культура. — В кн.: 60 лет советской
книги: Третья Всесоюз. науч. конф. по пробл. книговедения: Тез. докл.
М., 1977, с. 7—9; Его же. О книговедческом методе в источниковедении. —
Книга. Исслед. и материалы, 1972, сб. 25, с. 15—19.

22 Ядов В. А. Указ, соч., с. 76.

79

Важным результатом исследований сотрудников ИКДП стало представление об особой роли книги в процессе форми­рования, функционирования и смены идеологий.

Выявление социальной роли книги и книжного дела, ана­лиз социальных функций книги в ходе исторического разви­тия — важнейшая задача книговедения, получившая впослед­ствии глубоко научное освещение в трудах А. А. Сидорова, Н. М. Сикорского, И. Е. Баренбаума, А. И. Барсука, В. С. Люблинского, А. С. Мыльникова, Е. Л. Немировского и др.

По мнению И. В. Новосадского, социальная функция кни­ги осуществляется при взаимодействии книги с общественной средой, она удовлетворяет определенную общественную по­требность создавшего эту потребность класса. Концентрация внимания на функциональном аспекте изучения общественных явлений носила актуальный характер в связи с философской дискуссией тех лет, в ходе которой механисты подверглись острой критике. Однако распространение методов яфетической теории академика Н. Я. Марра, разработанной на материале доклассового общества и для языковых явлений, важным от­личием которых от историко-книжных является именно отсут­ствие материальной формы, потребовало от книговедов более гибкого и конкретного подхода к книге как феномену.

Прямолинейное, нетворческое использование идей Н. Я. Марра в работах сотрудников ИКДП привело к созда­нию теории «типов книги». «Для каждого типа книги свой­ственно определенное классовое содержание, — писал И. В. Новосадский, — и.определенные способы организации этого содержания» 23, обусловленные экономическими, полити­ческими факторами и наличием социального заказа. По мне­нию П. Н. Беркова, тип книги представляет собой единство идеологии, обозначений («письмена») и функции 24. В работах теоретиков ИКДП книга рассматривается как тип книжной формы идеологии. Однако, как известно, классово определен­ные формы идеологии на типы не делятся; таким образом, яв­ления, действительно составляющие тип книги, — сущность, структура, внутренние закономерности, — остались не выяв­ленными.

В работах теоретиков ИКДП дана острая, последователь­ная критика предшествовавших концепций с принципиальных идейно-классовых позиций, указаны некоторые основные на­правления дальнейшего развития общей теории книговедения. Вместе с тем упрощенное, прямолинейное толкование положе­ний марксистско-ленинской теории о причинной обусловлен­ности общественных явлений социально-экономическими об-

23 Новосадский И. В. Указ, соч., с. 41.

24 Берков П. Н. Указ, соч., с. 20.

стоятельствами приводило их в ряде с-лучаев к вульгарно-со­циологическим выводам 25.

Концепция, разработанная П. Н. Берковым и И. В. Ново-садским, выполняла в значительной степени функцию теоре­тико-методологической базы для разысканий в области исто­рии книги. Наибольший интерес в этом отношении представ-

о « ОЙ

ляют сейчас опыты исследования истории энциклопедии м и начального периода русского книгопечатания 27.

При планировании научной деятельности ИКДП изучение энциклопедического дела, как подчеркивалось в объяснитель­ной записке к «Положению о ИКДП», представлялось одной из главных задач, «поскольку, с одной стороны, энциклопедия является подведением итогов к настоящему времени во всех областях знания, с другой — требует выявления нового, со­временного идеологического подхода ко всем вопросам и, на­конец, является в широкой мере популяризацией знания на научной основе» 28.

Среди исследований, осуществленных ИКДП, следует вы­делить работу П. Н. Беркова «К. Маркс и Ф. Энгельс об энци­клопедиях», представляющую собой обзор деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса в «Новой Американской энциклопе­дии». Автор стремился почерпнуть из трудов основоположни­ков научного коммунизма конкретные указания о содержании энциклопедических статей, составлении дефиниций и словни­ка, редакционно-издательской подготовке рукописей.

Среди других исследований особого внимания заслужи­вают работы Ю. Я. Перепелкина о древнеегипетских энцикло­педиях, М. А. Гуковского — об итальянских энциклопедиях Предренессанса и Возрождения, А. И. Малеина — об энцикло­педии Винцентия из Бовэ. Интересны работы П. Н. Беркова и А. И. Малеина, посвященные истории русских литературных энциклопедий и «Карманному словарю иностранных слов» Н. Кирилова. Стремясь максимально приблизить свою дея­тельность к задачам советского книгоиздательства, ИКДП предпринял изучение Малой советской энциклопедии как пер­вого советского опыта в этом жанре.

Труды ИКДП во многом определили направление дальней­ших исследований по истории энциклопедий, осуществленных впоследствии А. И. Дробинским, К- Р. Симоном, И. М. Кауф­маном, Ю. Е. Шмушкисом и др.

В 1933 г. широко отмечалось 350-летие со дня смерти рус­ского первопечатника Ивана Федорова. Из прочитанных на

25 См.: Сикорский Н. М. Двадцать сборников «Книга» и их роль в раз­
витии советского книговедения. — В кн.: Книга и графика. М., 1972, с. 27.

26 Статьи по истории энциклопедий — Тр / Ин-т кн., док. и письма,
1932, вып. 2; 1934, вып. 3, ч. 2.

27 Иван Федоров первопечатник — М; Л. 1935. — 289 с.

28 ЛОА АН СССР, ф. 217, оп. 1, д. 24, л. 18.

€-2545 81

юбилейном заседании в АН СССР докладов и специально на­писанных работ в ИКДП был составлен и издан сборник «Иван Федоров первопечатник». Различные по характеру, сте­пени оригинальности в постановке и решении проблем мате­риалы сборника объединяло, по словам акад. Орлова, стрем­ление «пересмотреть легенду об Иване Федорове, человеке своего класса, своей эпохи и идеологии»...29

Приступая к разработке этой темы, сотрудники ИКДП ви­дели свою задачу, во-первых, в подведении итогов уже сделан­ного, в установлении уровня знаний, достигнутого дореволю­ционными исследователями. Во-вторых, они стремились к соз­данию новой концепции истории русского первопечатания, рас­сматривая это крупнейшее событие с марксистско-ленинских позиций и стремясь преодолеть узкобиографический, факто­графический подход, свойственный буржуазной науке.

Исследованиями А. С. Орлова, П. Н. Беркова, И. В. Но-восадского, А. И. Некрасова возникновение русского книго­печатания было поставлено в контекст русской истории, исто­рии русской культуры и искусства. На страницах сборника ИКДП были предприняты попытки выявить преемственные связи между заведением первой печатни в Москве и возникно­вением книгопечатания в Западной Европе (А. И. Малеин),, между деятельностью славянских предшественников Ивана Федорова и русским первопечатником (В. Г. Чернобаев).

Представленная в сборнике картина возникновения книго­печатания в Москве в наше время признается достоверной историко-книжной концепцией, творчески развитой советски­ми книговедами (работы А. А. Сидорова, М. Н. Тихомирова,, Е. Л. Немировского, Г. И. Коляды, Б. В. Сапунова, Н. П. Ки- :; селева, А. П. Запаско, Я. Д. Исаевича)30. Это была первая и удачная попытка пересмотра традиционных представлений с новых марксистско-ленинских позиций. В сборнике «Иван Федоров первопечатник» были заложены основы советской историографии русского первопечатания.

ИКДП в своей деятельности воплощал наиболее сущест­венные и характерные для соответствующего исторического-этапа развития книговедческой мысли черты; результаты ис­следований сотрудников института определяли уровень дости­жений науки в целом, а принципиальные недостатки этих ис­следований были присущи ведущим концепциям того времени. Направления поисков ИКДП соответствовали потребностям практики и определялись актуальностью той или иной задачи. Научные идеи сотрудников ИКДП доказали свою жизненность и плодотворность в практике ученых-книговедов наших дней.

29 Орлов А. С. Предисловие. — В кн.: Иван Федоров первопечатник,
с. 4.

30 См.: Немировский Е. Л. Начало книгопечатания в Москве и на
Украине: Жизнь и деятельность первопечатника Ивана Федорова: Указ,.
лит. — М., 1975. — 197 с.

Я9