Реферат: Ю. Николаева

Ю. Николаева. Кинетические средства общения (тема 12)

Кинетические средства общения, к которым относятся жесты, входят в ту область, которой занимается невербальная семиотика и основные разделы которой составляют паралингвистика (наука о звуковых кодах невербальной коммуникации) и кинесика (наука о жестах и жестовых движениях, жестовых процессах и жестовых системах). Под кинесикой в широком смысле понимают науку о языке тела и его частей, а в более узком понимании кинесика – это учение о жестах, прежде всего жестах рук. Кинесика изучает также мимические жесты, жесты головы и ног, позы и знаковые телодвижения (см. об этом подробно в книге [Крейдлин 2002]).

Дальше речь пойдет о жестах, то есть знаковых кинетических единицах выражения и передачи информации. Наше исследование ограничивается только знаковыми движениями рук, и дальше слово «жест» будет пониматься в таком узком смысле.
^ Жесты и речь
Во многих ситуациях кинетические знаковые средства оказываются более эффективными, чем речевые, а для выражения определенных типов содержания могут быть вообще использованы только они. Хотя такого рода жесты не обязательно исполняются руками, то есть не обязательно являются мануальными, бóльшая часть их – это все же движения рук (что особенно интересно, если учесть, сколько разнообразных движений может сделать человек).

Как показывают исследования (Cassell, Thorisson 1999), жестикуляция существенно облегчает понимание и делает процесс коммуникации более успешным – не только когда приходится говорить на малознакомом языке, в ситуации высокого уровня фонового шума или, например, при общении с маленькими детьми, еще не освоившими речь, но и в повседневном общении. В упомянутом эксперименте компьютерным собеседником использовался ряд жестов и мимических знаков, указывающих на структуру дискурса (короткие кивки как знак внимания, когда говорит собеседник; взгляд в его сторону, когда он закончил говорить, и взгляд от него в начале своей очереди). Обычно такие движения занимают по времени меньше 500 мсек. и почти не фиксируются сознанием, но при их наличии испытуемые лучше, чем при других условиях (эмоциональное наполнение жестов и мимики или дублирование вербальной информации) понимали объяснения компьютерного собеседника, выше оценивали его языковые способности и его правдоподобие, а также было меньше наложений реплик и пауз между репликами двух собеседников.


Рис.1.2. Реконструкция ментального представления и его отражение в речи (по [Krauss et al. 2000])


Пространственно-

динамическое Пропозициональное

представление А РЕФЕРЕНТ А представление А




признак А1 признак А1 признак А1

признак А2 признак А2

признак А3 признак А3

признак А4 признак А4

признак А5 признак А5

признак А6 признак А6

признак А7




Жест А Вербальное наименование А




признак А1 признак А1


признак А4

признак А5


Как показывает схема, некоторый концепт А можно представить как набор некоторых характеристик (features): пропозициональных (А2, А3, А5), пространственных (А4, А6), представимых и в том, и в другом виде (А1) или в каком-то другом (А7 - например, это может быть запах или мелодия). В соответствии с этой схемой, изобразительные жесты в прототипическом случае выражают характеристики концепта А, представленные в непропозициональном виде, точнее – пространственно-динамические. Некоторые из них могут быть одновременно выражены словами. Например, человек, описывая праздничный стол, говорит: «А в центре – огромный торт», - описывая при этом руками большую окружность. В словах не указано, что торт был именно круглый и, по всей видимости, этого не было в коммуникативном намерении говорящего, однако слушающий однозначно воссоздает форму торта на основании жеста.

Жестами выражаются обычно:

Пространственные характеристики

внешний вид (размер, форма)

движение

Отношения часть/целое

Дейксис


^ О числе жестов
Неоднократно отмечалось, что люди жестикулируют больше, когда не могут вспомнить нужное слово, однако не представлено обоснование того, как в таких случаях помогает жестикуляция; возможное объяснение состоит в том, что говорящий таким образом уменьшает напряжение, вызванное затруднением в формулировании своей мысли (Dittman & Llevelyn 1969, по Krauss et al. 2001). Другие исследователи (De Ruiter 2001, по Krauss et al. 2001) предполагают, что в подобных ситуациях на визуальный канал перекладывается часть информации, которую не удается сразу передать вербально. В связи с этим закономерно предположение о том, что, говоря на недостаточно освоенном (или не родном) языке, человек будет жестикулировать больше, однако оно не подтверждается (Gullberg & Holmqvist, 1999). – МакНил опровергает это статистически: в паузах (любого рода) жестов в процентном отношении было гораздо меньше.

Еще МакНил предлагает формулу:

1 предикация=один жест

отклонения обычно – в сторону «жестов больше», это объясняют так: в 1 предикации больше, чем 1 идея (сбои, самокоррекция и т.п.)


По данным Франсуа Сюлже, в общении 55% информации приходится на визуальный канал, 38% передается с помощью паралингвистических средств, и только 7% информации содержится в словах.


Межкультурные различия могут определять и частоту, и особенности жестов. Е. Петрова (Петрова 2001: 99) приводит данные, согласно которым в течение часового разговора в среднем финн делает один жест, итальянец – 80, француз – 120, мексиканец – 180. По наблюдениям Петровой, русские делают примерно 40 жестов в час. Наблюдения Эфрона (Efron 1941/1972, по Меграбян 2001: 18) за еврейскими и итальянскими иммигрантами в США показали, что евреи чаще использовали жесты акцентирующего типа, в то время как итальянцы предпочитали те иллюстраторы, которые описывали форму объекта повествования.

Кроме того, жестикуляция зависит и от пола говорящего. По данным Г. Е. Крейдлина (Крейдлин 2002b) для русского мужского стиля лекторского поведения в большей степени характерно резкое движение руки вниз, а для женского – более плавное отведение руки в сторону. Жест "сечение" может интерпретироваться как 'завершенность, а потому откладывание или отбрасывание проблемы в сторону', как 'отсечение сомнений' или как выражение 'предельности признака', причем более резкое движение ребра вниз иконически соответствует большей степени решительности и идее окончательной завершенности.


Кинетическая система знаков во многом сходна с просодическими средствами языка (и в некоторой степени согласуется с ними). В частности, жесты-иллюстраторы выполняют многие функции, аналогичные функциям различных средств интонации: жест может служить расчленению сообщения, выделению важного на фоне второстепенного, ремы на фоне темы, нового на фоне данного, нести модальные и эмоциональные нагрузки. Эти функции могут принимать на себя не только жестовые ударения, не имеющие собственного значения, но и другие, привносящие дополнительное значение, – самим фактом своего появления. В связи с этим три остальных типа жестов можно представить как жестовое ударение, на которое наложено дополнительное значение. Фразовое и кинетическое ударение, выступающие для выделения какого-то слова в высказывании, можно считать синонимическими приемами, использующие разные средства, но служащими для одной цели. При этом они могут использоваться как самостоятельно, так и в сочетании друг с другом.

^ Структура жеста.

А. Кендон описал структуру жеста, которую можно изобразить в виде следующей схемы (цит. по работе [McNeill 1992: 82]):


Схема 2.

ЖЕСТОВЫЙ БЛОК




^ ЖЕСТОВАЯ ФРАЗА




ЭКСКУРСИЯ (ПОДГОТОВКА) ПИКОВАЯ ФАЗА РЕКУРСИЯ




^ ФИКСАЦИЯ (ЗАДЕРЖКА) ФИКСАЦИЯ (ЗАДЕРЖКА)

ПРЕДПИКОВАЯ ПОСЛЕ ПИКА


Жестовый блок определяется как период времени, заключенный между двумя такими последовательными периодами, когда руки находятся в покое. Он начинается в тот момент, когда руки начинают двигаться, и заканчивается, когда руки возвращаются в начальное (нейтральное) положение. Жестовый блок состоит из одной или нескольких жестовых фраз (или жестовых форм по [Крейдлин 2002]).

В свою очередь, жестовая фраза состоит из нескольких последовательных фаз: экскурсия (термин используется по аналогии с фонетикой), пиковая фаза (называемая также реализацией, или воспроизведением) и рекурсия (см. подробно о кинетических фазах в [Крейдлин 2002: 73]). Поскольку не все фазы бывают явно выражены, обязательной иногда считается только центральная, то есть пиковая, фаза, хотя очевидно, что ей будет предшествовать движение рук из нейтральной позиции (экскурсия), затем будет возвращение рук в нейтральное положение. В пиковой фазе выражается значение жеста; обычно она реализуется в центре тела – в прямоугольнике между плечами, поясом и опущенными руками.

После того, как подготовительная стадия закончена, руки некоторое время могут сохранять свое положение (если по каким-то причинам задерживается пиковая фаза – например, из-за пауз или сбоев в речи). Также после реализации пиковой фазы руки могут оставаться без движения до того момента, как вернутся в нейтральное положение. Если несколько жестов следуют один за другим, то последняя фаза – рекурсия – может отсутствовать.

В работе [Kendon 1980] приведены примеры, иллюстрирующие эти фазы:

Жест: руки поднимаются, вытянутые пальцы образуют арку, затем руки резко падают вниз.

Экскурсия: руки поднимаются и образуют арку.

Пиковая фаза: резкое движение вниз.

Фиксация после пика: руки остаются в том положении, в каком они оказались после реализации пиковой фазы.

Рекурсия: пальцы расслабляются.

Жест: рука поднимается до уровня груди и делает два подметающих движения вперед-назад.

Экскурсия: рука поднимается.

Пиковая фаза: два движения вперед-назад. Это один пик, хотя движение повторяется дважды.

Рекурсия: рука возвращается в то положение, которое было до начала жеста.
^ Когда жесты встраиваются в речь
гипотеза лексического выбора (Lexical Retrieval Hypothesis) – предполагает, что жесты появляются на этапе создания поверхностной формы высказывания и способствуют активации понятий, которые следует выразить. В частности, жесты облегчают доступ к элементам внутреннего лексикона.

Согласно другому, противоположному подходу, основная функция жестов – не передача информации слушающему, наряду с лексическими единицами, а участие в процессе создания высказывания говорящим Гипотеза обработки информации (Information Packaging Hypothesis) объясняет, в частности, факт жестикуляции говорящего в ситуациях, когда слушающий не может его видеть (например, при разговоре по телефону). Согласно ей, жесты используются на глубинной стадии планирования высказывания. В частности, они помогают выразить пространственную информацию посредством элементов языка. Проведенные эксперименты (Alibali et al. 2000) показали, что в зависимости от задания (описание или объяснение различия/сходства объектов) люди по-разному используют жесты, и они по-разному соотносятся с вербальной информацией. При объяснении различий между двумя объектами было меньше жестов со значением репрезентации (дейктических или иконических), чем в в случае простого описания. При этом значение жестов реже дублировалось в речи. Предполагается, что простое описание различий двух объектов (без объяснения того, в чем состоят различия) – задание более легкое, и для его выполнения нужны меньшие умственные усилия. Объяснение же этих различий требует комплексной обработки больших объемов информации, в первую очередь визуальной. Тот факт, что разные стратегии обработки информации вызвали различия в использовании жестов говорящим, можно интерпретировать как подтверждение первичности жестового языка по сравнению с вербальными способами передачи информации.


Gentilucci and Gangitano (1998) (see also Glenberg, 1997) показали, что если значение слова правильно выражены в жесте, то физическое действие или ощущение, связанное с этим значением, будут непосредственно влиять на "он-лайн" обработку этих слов или фраз. Их исследования и исследования других ученых (напр. Klatzky, Pellegrino, McCloskey, and Doherty (1989)) показали, что испытуемые, которые выполняли задание на чувствительность, отвечали быстрее, если принимали положение, соответствующее значению слова или фразы. Например, слово "стрела" называлось быстрее, если испытуемый соединял указательный и большой пальцы, чем если сжимал кулак)

И дальше там же: по самой меньшей мере, эти результаты предполагают, что жесты – окно в область планирования высказывания на довербальном семантико-концептуальном уровне.


^ Эксперименты с несоответствием слов и жестов
И
нтересно, что слушающий воспринимает информацию, передаваемую с помощью жестов, скорее неосознанно. Так, был проведен эксперимент (Cassell et al. 1998), в котором говорящий в ходе рассказа заменял некоторые жесты на похожие, но при этом расходящиеся по значению со словами (место в дискурсе и форма жестов в обычной речи для этого текста были определены перед тем). Все несоответствия были разделены на три типа: анафора, источник (origo) и образ действия. Пример анафорического несоответствия: при словах “Сильвестр стоит перед Твити и смотрит на него, а потом вдруг бросается за ним и следом за ним забегает в дом” нормальная жестикуляция была такова: правая рука указывает в пространство, представляя Сильвестра (одновременно с тем, как он назван), левая – представляет Твити (также одновременно с его именем), затем правая рука делает резкое движение влево. Вместо этого в рассказе, предложенном испытуемым, резкое движение влево делалось левой рукой (рис. 1.3 и 1.4).

Рис. 1.3. Правильный жест-анафора Рис. 1.4. Неправильный жест-анафора


Вот пример несоответствия между словами и жестами второго типа: в конце фразы “Гренни, увидев его, говорит: ‘Какая миленькая обезьянка’, и дает ему монету” нормальный жест был – левой рукой от себя, т.е. предлагая монету слушающему; в тестовом варианте говорящий предлагал монету себе (рис. 1.5 и 1.6).

Р
ис. 1.5. Правильный жест- Рис. 1.6 Неправильный жест-указание на источник

указание на источник


Н
есоответствие третьего типа, или образа действия: одновременно со словами “…и подзывает его к себе” вместо движения указательным пальцем, означающего “подойди поближе”, левая рука делала хватательное движение (рис. 1.7 и 1.8).


Рис. 1.7. Правильный жест - «поманить» Рис.1.8. Неправильный жест – «схватить»


Из 16 испытуемых ни один не говорил о жестах рассказчика, или о соотношении его слов и жестов. Единственное замечание заключалось в том, что рассказчик был “очень живой”. Однако оказалось, что все испытуемые, когда их просили воспроизвести содержание истории, опирались не только на вербальную информацию, но и на жесты. Т.е. в тех случаях, когда жесты выражали информацию, противоречащую словам, слушатели, пересказывая услышанное, также учитывали значение жестов.

В случаях с “неправильными” жестами со значением образа действия или источника ошибки (т.е. когда в пересказе принималось во внимание значение жестов, а не слов) составили соответственно 54% и 50%, для анафорических жестов – 30%. Причем более чем в половине случаев ошибочная информация выражалась словами, т.е. другими средствами, чем те, которые были использованы при получении информации. Были и случаи колебания: для последнего из приведенных примеров в пересказе слушающий не сразу смог выбрать глагол (“дал” или “взял” монету), при этом его первый жест передавал значение услышанных слов («дать монету»), а слова соответствовали тестовому “неправильному” жесту («взять монету»). Окончательный выбор был сделан исходя из сюжета мультфильма.

В целом в рассказах испытуемых было столько же жестов, сколько в исходном тестовом варианте. Для проверки того, не повлияла ли жестикуляция в первоначальном варианте на жестикуляцию при пересказе того же сюжета, были проведены дополнительные эксперименты, когда слушающие только слышали, но не видели рассказчика. Количество жестов не изменилось. Из этого следует, что жесты у говорящего присутствуют уже на уровне глубинной структуры, а добавляются на стадии формулирования высказывания.

Аналогичный эксперимент был проведен на русском материале Е. Петровой. В эксперименте было 3 серии: испытуемым предлагались только звук, только изображение или звук вместе с изображением (2 группы испытуемых: одни сначала видели картинку без звука, затем только звук, и потом – все вместе, другие – сначала звук, потом картинку, и под конец также все вместе). Интервал между просмотрами каждой серии – 3-4 дня. После каждой серии испытуемые оценивали 12 тестовых ситуаций по 20 характеристикам (относительно целей говорящего, его отношения к слушающему, состояния и черт диктора). В результате обработки этих характеристик выяснилось, что "степень связи серий "Жесты + Слова" с серией "Жесты" выше, чем с серией "Слова".

Так, для ситуаций с "неправильным" жестом (например, говорящий говорит "круглое яблоко" и рисует руками квадрат) в 8 случаях их 12 произошло объединение (на основе описанных выше характеристик ситуации) комбинированных реплик, когда испытуемый и видел, и слышал диктора, в один кластер с соответствующим жестом. Е. Петрова пишет, что это "убедительно свидетельствует о преобладании семантики визуального знака в ситуациях сопровождения слова жестом неадекватного содержания. Лишь в одном случае из двенадцати комбинированная реплика объединена в один кластер с соответствующим вербальным. Но и здесь содержательный анализ приписываемых характеристик свидетельствует о сдвиге семантики под влиянием жеста" (Петрова 2001: 69).


На основе всего этого можно сделать вывод, что ментальное представление одинаково доступно для обеих коммуникативных систем, лингвистической и кинетической. Со стороны говорящего жесты и речь – различные пути передачи одной и единой глубинной структуры. А со стороны слушающего расхождения по значению между вербальными и визуальными стимулами могут сформировать новое ментальное представление. Также есть данные, говорящие о том, что информация, полученная на основе жестов, служит для формирования контекста для последующего дискурса так же, как и вербальная (Kelly et al. 1999, по Cassel, Stone 2000). Но есть и другая точка зрения: Адам Кендон считает: Жесты и речь могут подстраиваться друг под друга, т.е. речь и жест одинаково произвольны, жест нельзя назвать "окном в сознание".

^ "Точка развития" и психологический предикат
Поскольку жесты и язык являются единой системой, то взаимодействие слова и жеста важно и при формулировании, и при понимании мысли. Это объясняет строгую синхронизацию по времени между вербальными и кинетическими средствами коммуникации, семантическую и прагматическую согласованность между ними, а также тенденцию к параллельному нарушению обеих систем при афазии. Сторонники таокго подхода к жестикуляции стараются избегать линейных моделей обработки информации, в которых замысел говорящего, довербальное послание, поступает сразу в блок языкового представления, поскольку относительно коммуникативного намерения жестикуляция является внутренней, изначально присущей ему системой. Эта органическая связь двух разных систем общения остается и со стороны слушающего. Так, пользователи электронных интерактивных диалоговых систем, использующих динамические изображения человеческой фигуры на экране, придают значение даже очень небольшому временному разрыву между вербальным и невербальным поведением компьютерного собеседника.

Поскольку распределение значений между лингвистическими и кинетическими средствами реализуется в рамках речевого общения, можно предположить, что в системе языка это распределение осуществляется на уровне построения высказывания. Этим можно объяснить взаимосвязь между жестикуляцией и речевыми сбоями. Так же, как в рамках лексического выбора соответствующие значения распределяются между отдельными словами и частями речи, аналогично должен осуществляться выбор между жестом или словом (Cassell, Prevost 1996), а место жеста определяется содержанием высказывания и интонационным контуром: часто жест сопровождает слово, несущее главное фразовое ударение.

Жесты и речь выражают общий смысл, но это две разные системы, они не дублируют друг друга. Понятия, выражаемые с помощью языка, разбиты на единицы и организованы в линейную последовательность; в жесте несколько смыслов передаются одновременно. Синхрония жестов и слов соединяет в одном промежутке времени разные семиотические системы. Эти системы во многих отношениях противоположны друг другу: неделимость значений жестов (части жеста приобретают значение только в составе целого) и аналитичность значений слов (отдельные слова имеют значение и сами по себе, и соединенные по правилам грамматики образуют значение целого предложения); уникальная форма, созданная только что и заданная связь означающего и означаемого; форма, обусловленная образностью и форма, обусловленная традицией, в большинстве случаев произвольная.

"Точка развития" представляет в концентрированном виде мгновенное состояние когнитивных процессов в такой форме, у которой есть одновременно языковая и жестовая сторона. Утверждается, что у такого блока есть заметные границы – начало и конец. Точка развития соответствует речевому мышлению по Выготскому – в той части мышления, которое связано с речью; так же и не всякая речь требует умственной деятельности. "Точка развития" относится к пересекающимся областям мышления и речи. Предполагается, что континуум отношений мысли и речь – от независимости до неразделимой взаимосвязи – еще предстоит изучить (McNeill 2002: 10).

В соответствии с подходом Выготского, высказывание рассматривается не как статическое предложение, представленное в речи или на бумаге, а как процесс, у которого есть внутреннее развитие и для которого это предложение является финальной стадией. Единицей анализа является наименьшая составляющая, которая имеет способность расти, развиваться во что-то еще – в окончательное высказывание.

Теоретически ТР – примитивная (глубинная) стадия высказывания, его самая ранняя форма. ТР – минимальная единица в сознании говорящего, которая может развиться в полное высказывание с жестами. Как это описывалось Выготским относительно минимальных единиц микрогенетического процесса, ТР имеет свойства целого; целое – это единое представление с помощью речи и жеста, это изображение и языковое построение. В таком случае ТР должна быть комбинацией изображения и слов.

ТР соответствует пику коммуникативного динамизма, это эквивалент того, что Выготский называл психологическим предикатом. То есть, содержание ТР стремится быть новым, неожиданным отклонением мысли от фона в пресуппозиции. Это фрагмент в мысли, который выделяется из контекста и может быть наиболее важным пунктом. Идея ТР призвана соединить визуальный образ, слово и прагматический контекст в одно целое (McNeill 1992/1995: 220).

Будучи психологическим предикатом, ТР

является заметным изменением в текущем контексте, и

определяет этот контекст как фон.

В процессе создания ТР различение фокуса внимания от фона играет важную роль. Это различение подтверждается временной связью между пиковой фазой жеста и интонационным пиком в речи. Устойчивая синхрония между пиковой фазой жеста и интонационными пиками предполагает, что информация, передаваемая жестом, внутренне связана с информацией в речи, выделяемой интонационно.

Теоретическое понятие "точка развития" основано на комбинации двух знаковых систем: одна – неконвенциональная и созданная в момент речи, другая – социально общепринятая и созданная культурой. ТР – одновременно изображение и содержание слов; это изображение, наполовину перешедшее в язык.

Точка развития существует в связи с контекстом, и эта связь определяет форму ТР, то есть то, что именно будет выделено как новое (McNeill 2002: 11).

Слова, которые идут после (начала) пиковой фазы жеста, могут быть частью ТР, если они выражают то же семантическое и прагматическое содержание, что и жест. С другой стороны, слова, которые предшествуют пиковой фазе, никогда не являются частью ТР.

По наблюдениям МакНила, 60% высказываний сопровождаются жестами. 67% жестов соответствуют ровно одному высказыванию, большинство отклонений – в сторону увеличения числа жестов в высказывании (McNeill 1992/1995: 94). На основании этого наблюдения предлагается формула "один жест – одна идея". Эта формула подтверждается тем, что в случаях с несколькими жестами в высказывании имеют место речевые сбои.

В рамках высказывания точкой развития могут быть не только предикация или глагольная группа, но и отдельные слова (в т.ч. вводные, например, "разумеется"), если они оказываются в центре внимания говорящего при произнесении высказывания (McNeill 1992/1995: 221).
^ Классы жестов

В соответствии с классификацией, которая была предложена
Д. Эфроном (Efron 1941/1972) и уточнена в монографии Г.Е. Крейдлина (Крейдлин 2002), различаются следующие классы жестов:

(а) эмблемы – имеющие самостоятельное лексическое значение и способные передавать смысл независимо от лексического контекста (аналоги слов или высказываний, например, покрутить пальцем у виска или показать фигу1). Эти жесты имеют строго закрепленные за ними условия нормального, или стандартного, употребления, которые вполне допускают словарное описание; Кендон называет эмблематические жесты "narrow gloss", "Quotable gestures", показывая их языковые свойства.

(б) иллюстраторы – сопровождающие какой-то речевой фрагмент (в отличие от эмблем, которые могут употребляться независимо от речи) и связанные с содержанием слов; подробнее об иллюстраторах см. 1.3;

(в) регуляторы – управляющие ходом коммуникативного процесса, то есть устанавливающие, поддерживающие или завершающие коммуникацию (например, академический кивок, когда слушающий периодически кивает головой; к регуляторам относятся также отдельные позы собеседников и расстояния между ними; см. [Крейдлин 2002: 125-126]). Обычно регуляторы не контролируются и не осознаются, но их присутствие играет важную роль; например, такие жесты существенно уменьшают число наложений реплик в диалоге.


Схема 1.

ЖЕСТЫ


ЭМБЛЕМЫ ИЛЛЮСТРАТОРЫ РЕГУЛЯТОРЫ

^ Континуум Кендона
Жестикуляция – жесты, замещающие речь – пантомима – эмблемы – языки глухонемых (жестовые языки).

При движении слева направо

уменьшается обязательность присутствия речи

увеличивается присутствие языковых черт

идиосинкратические (индивидуальные) жесты заменяются социально регламентированными знаками.

Жестикуляция – индивидуальные (своеобразные) спонтанные движения рук, сопровождающие речь. Почти никогда не встречаются без речи.

Жесты, замещающие речь (language-like gestures) – похожи по форме и употреблению на жестикуляцию, но они грамматически встроены в высказывание (заменяют слово).

В пантомиме руки изображают действия или объекты, но речь не обязательна. Может быть молчание или междометия и ономатопоэтические слова (ой, бам). В хорошей пантомиме можно создавать последовательные изображения, и это отличает от жестикуляции, где идущие друг за другом жесты не образуют общего значения.

Эмблемы тж. занимают середину этого континуума. Что ближе к правому краю, эмблемы или пантомима, решается довольно произвольно. Эмблемы – в основном оскорбительного значения, но есть и поощрительные, и, фактически, направлены на то, чтобы контролировать поведение других. У эмблем есть стандартная правильная форма, ключевая языковая черта, которой нет у пантомимы и жестикуляции. Напр., знак ОК не м.б.сделан с помощью большого и среднего пальца. Тж.характеристика эмблем – использование без речи (это повод для их возникновения – возможность обойти языковые табу).

Разные типы движений не только имеют разные логические и ситуативные связи с речью, но и по-разному соотносятся с процессами в мозге. Нарушения высоко кодифицированных жестовых языков типа амслена при афазии в большей степени сравнимо с нарушением речи. Использование эмблем и пантомимы не очень сильно зависит от типа афазии, скорее оно связано со степенью нарушения способности к коммуникации.

Изменения вдоль континуума Кендона:

Сегментация (разделение значений) – значащие комплексы анализируются посегментно (пример с глухим 3-х лет.ребенком, который повторял исследователю свою просьбу дать монету: сначала положил кружочек на пол, потом отдельно – кружок, и отдельно – руку на пол).

Композиционность (способность к комбинации) – значащие комплексы составляются путем комбинации элементов

Лексикон – в разных контекстах сегменты имеют ту же форму

Синтаксис – объединения сегментов строятся по стандартным образцам

Парадигматические оппозиции – сегменты организованы в противопоставленные ряды

Различительность – к форме сегментов добавлены некоторые детали только для отличения друг от друга

Произвольность – сегменты соотносятся с такими событиями и объектами и в таких контекстах, когда их иконичность исчезает (Иконичность в ASL: "медленно" – провести ладонью по руке; "очень медленно" – провести быстрее.)

Способ согласования по времени с речью – на правом конце континуума жесты появляются в конце высказывания, а на левом – скоординированы по времени с созданием глубинной формы высказывания и опережают речь.

Наличие стандартной формы

Наличие сообщества использующих эти жесты и понимающих без языкового объяснения.
^ Некоторые особенности семиотики жестов
Жесты с течением времени могут менять свое значение и переходить в другой класс. Подобно тому, как незнаковое поведение может стать знаковым в процессе семиотизации, так и жесты, в своей исходной функции и исходном значении принадлежащие какому-то одному классу, могут переходить в другой класс, в первую очередь – в процессе символизации, когда происходит превращение жестов-индексов и жестов-икон в жесты-символы. Так, прикрывание рта во время зевка сегодня служит в европейской культуре знаком приличного поведения, а раньше, по мнению историков культуры, это было защитой от злых сил (Крейдлин 2002a). МакНил считает, что переход жестов в другой класс (ближе к правому концу континуума Кендона) связан с осознанием говорящими знаковых свойств жеста (Кендон считает, что жестам не надо развивать языковые свойства – для этого есть речь).

Переход свободных жестов, основанных на образах, в набор языковых символов показан в следующем эксперименте. Глухонемой ребенок (Дэвид, 3-х лет), по ходу игры попросил экспериментатора положить на пол монетку. Его жест выглядел так: указательный и большой палец образуют кольцо, и при этом рука делает движение вниз. В этом жесте предмет и траектория движения представлены вместе, как один знак. Экспериментатор сделал вид, что не понимает. После этого ребенок разделил жест на семантические компоненты: сначала он соединил пальцы в кольцо, и затем разжал пальцы и довольно медленно опустил руку с раскрытой ладонью. Т.о. первоначальный жест был разложен на два компонента. Такая сегментация аналогична используемой в любом естественном языке и в языке глухонемых, и именно это свойство отличает спонтанную жестикуляцию (как в первом жесте ребенка) от языка (McNeill 1992/1995: 43).

С другой стороны, жесты, свободные от ограничений языкового кода, могут показывать место высказывания в структуре дискурса (в английском и в русском нет таких средств, как, например, в суахили частицы ki и ka, показывающих начало или продолжение некоторого фрагмента, или японские wa и ga). И часто такие указания на роль высказывания в дискурсе в жестах проявляются гораздо яснее, чем в речи. Жесты показывают важность описываемых событий с точки зрения говорящего, уровень нарратива, что существенно и что нерелевантно в данном контексте [McNeill 1992/1995: 217] (подробнее об этом см. гл. 6).

Дополнительные возможности жестов по сравнению с речью включают не только прагматические отношения. Поскольку иллюстративные жесты не ограничены конвенциями, в них могут выражаться только те значения, которые важны в данном контексте, а другая информация остается не уточненной (McNeill 1992/1995: 183).

После Второй Мировой войны анализ коммуникации резко противопоставлял дискретный и аналоговый коды: лучшим примером дискретного кода служит система языка, а аналоговые коды можно найти среди так называемых паралингвистических сигналов (интонация, поза, мимика и жесты). Но язык – дискретный и аналоговый, вербальный и жестовый.
^ Иллюстративные жесты
Иллюстративные жесты (иллюстраторы) – это очень большой класс жестов, направленных на передачу информации и выполняющих коммуникативную функцию. Среди их отличительных свойств можно назвать следующие:

Иллюстративные жесты:

глобальны (значения частей определяются значением целого: рука – это предмет или герой) и синтетические (разные значащие сегменты объединены в одно целое – форма руки, направление движения…)

не комбинируются в последовательности

зависят от контекста – выражают только важное, остальное опускают

нет стандарта формы (и стандартной связи означаемое – означающее)


Кроме того:

Они обычно сопровождают неформальную устную речь, но не всегда фиксируются сознанием как говорящего, так и слушающего; точнее сказать, они обычно фиксируются на периферии сознания (в работе [Chafe 1994] был предложен термин «фокус сознания», по аналогии с движением взгляда: так, некоторое понятие или референт находятся в «фокусе сознания» говорящего и слушающего, если о них шла речь в только что прозвучавшем высказывании, на периферии сознания будут находится понятия, имеющие непосредственное отношение к только что названным или названные недавно; в настоящее время понятие «периферия сознания» широко используется в англоязычной литературе).

В связи с этим иллюстраторы появляются только одновременно с речью, их использует только говорящий, а слушающий в процессе диалога жестами-иллюстраторами не пользуется.



Общее число иллюстраторов может меняться в зависимости от самых разных условий. Например, оно уменьшается, если говорящий

подавлен,

устал,

находится в подчиненном положении по отношению к адресату речевого послания;

и увеличивается

в неформальной обстановке,

когда говорящий не очень заботится о впечатлении, которое он производит на окружающих,

когда реакция слушающего заставляет предположить, что тот не очень понимает, о чем идет речь (Ekman, Friesen 1990).


В нарративе преобладают иконические (изобразительные) жесты, а в лекциях и диалоге – метафорические (направленные на описание структуры дискурса).
^ Правила синхронии для жестов и речи
Жесты и речь происходят из одного источника, и в связи с этим оказываются связаны друг с другом

по времени:

пиковая фаза жеста опережает фразовое ударение или заканчивается на нем (часто пиковая фаза задерживается до фразового ударения).

по смыслу:

если жест и речь совпадают по времени, они должны относиться к одному смысловому блоку (дополнять друг друга)

по прагматическим функциям:

говорящий в один момент времени (в одном высказывании) посылает только 1 сообщение о прагматических характеристиках высказывания. Теоретически возможно, чтобы высказывание относилось к главной линии изложения, а жест нес парадигматическую нагрузку (например, "И бросает мяч в водосточную трубу" с жестом "метафора передачи"), но в речи такие случаи ни разу не встречались. Здесь слишком большая степень несоответствия между словом и жестом, чтобы это могло возникнуть в обычной речи (McNeill 1992/1995: 29)..
^ Синхронизация жестикуляции и речи по значению
Один и тот же сюжет испытуемые, одинаково хорошо владевшие английским и японским, рассказывали сначала на одном, потом на другом языке. Жесты в их рассказах появляли