Реферат: Ю. А. Свеженцева Публикуется по изданию

http://www.psychiatry.ua/books/drugs/paper03.htm

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ПРИОБЩЕНИЯ К НАРКОТИКАМ: КАЧЕСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ ПРОБЛЕМЫ Ю. А. Свеженцева
* Публикуется по изданию:
Свеженцева Ю. А. Социокультурные аспекты приобщения к наркотикам: качественный анализ проблемы // Молодёжь и наркотики (социология наркотизма) / Под ред. В. А. Соболева, И. П. Рущенко. — Харьков: Торсинг, 2000. — С. 84–129.

* Автор благодарит Е. А. Гузьман и А. А. Сердюка за помощь в проведении исследования.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ
^ Общие характеристики участников интервью. Процедура отбора участников исследования была построена так, чтобы исключить волеизъявление интервьюера: опрашивались те пациенты, которые оказывались на приёме у врача-нарколога во вторник и четверг в 14 часов. Такая строгая процедура отбора даёт возможность ориентироваться на половозрастные характеристики интервьюируемых как на важную информацию по проблеме. Возраст пациентов наркологического диспансера, участвовавших в исследовании, варьировал от 18 до 40 лет. Среди отобранных пациентов было 19 мужчин и 5 женщин. Средний «стаж наркомана» для мужчин составил 9,2 года, причём в среднем 6,8 года они употребляли так называемые тяжёлые наркотики. Соответствующие цифры для женщин — 6,3 и 5,3 года.

Большинство интервьюируемых (15 из 24) были в возрасте от 25 до 30 лет. Это как раз тот возраст, когда большинство наркоманов, по своей воле или нет, сталкиваются с врачом–наркологом.

Возраст респондента в момент приобщения к никотину, алкоголю, препаратам конопли и тяжёлым наркотикам для участников интервью показаны в табл. 1. Респонденты упорядочены по возрасту. Как можно заметить, 14 из 19 опрошенных мужчин и 4 из 5 женщин начинали с препаратов конопли, а после перешли к тяжёлым наркотикам. Четверо мужчин и одна женщина сразу приобщились к тяжёлым наркотикам. Из опрошенных мужчин 9 человек до начала наркотизации курили и употребляли спиртное, 5 человек вообще не курили и не выпивали, 2 человека только курили, но не принимали спиртное, и 3 человека выпивали, но не курили. Среди опрошенных женщин пристрастия к алкоголю не было ни у кого, 3 женщины курили до начала приёма наркотиков. На рис. 2 можно увидеть, что 7 человек из опрошенных мужчин прошли все четыре стадии наркотизации: курение, употребление алкоголя, препаратов конопли и тяжёлых наркотиков. Можно также заметить, что такой «полный набор» чаще встречается у респондентов не старше 26 лет.

Таблица 1

^ Возраст респондента в момент приобщения к никотину, алкоголю, а также в момент первой пробы препаратов конопли и тяжёлых наркотиков

Номер респондента

Возраст

Возраст в момент приобщения к никотину

Возраст в момент приобщения к алкоголю

Возраст в момент первой пробы препаратов конопли

Возраст в момент первой пробы тяжёлого наркотика

Мужчины

22 м

18

14

—

14,5

16,5

14 м

20

14

14

16

19

24 м

21

15

16

16,5

19

25 м

22

—

—

15

20

17 м

25

—

13

16

16,5

13 м

25

16

16

17

19

8 м

25

—

—

—

16

7 м

26

10

14

17

19

23 м

26

4

9

14

17

12 м

27

—

—

19

19,5

3 м

27

15

15

19

22

2 м

27

—

15

17

26

11 м

28

—

—

18

—

6 м

29

8

15

—

17

18 м

30

16

—

17

27

19 м

30

10

16

24

24

9 м

34

—

—

24

25

16 м

35

—

7

—

24

20 м

40

17

17

—

19

Женщины

5 ж

19

15

—

16

16

1 ж

28

19

—

19,5

23

4 ж

28

—

—

20

21

10 ж

28

—

—

23

23,5

21 ж

31

15

—

—

24

На рис. 2 и 3 показан возраст опрашиваемых в момент первой пробы тяжёлых наркотиков отдельно для мужчин и женщин. Респонденты, как и ранее, упорядочены по возрасту. Можно заметить, что у более молодых респондентов проба тяжёлого наркотика произошла от 16 до 20 лет. Большинство наркоманов постарше первый раз попробовали тяжёлые наркотики после 20 лет. На графике можно заметить тенденцию к «омоложению» первой пробы тяжёлого наркотика.



Рис. 2. ^ Возраст мужчин в момент первой пробы тяжёлых наркотиков

Такая же тенденция снижения возраста в момент первой пробы обнаруживается и у женщин (рис. 3). Необходимо отметить, что 4 из 5 опрошенных женщин в момент опроса были в возрасте от 28 до 31 года, и для них, как и для мужчин подобного возраста, момент первой пробы произошёл от 21 до 24 лет.



Рис. 3. Возраст женщин в момент первой пробы тяжёлых наркотиков

Возраст мужчин в момент первой пробы препаратов конопли показан на рис. 4. И здесь также обнаруживается тенденция снижения возраста в момент первой пробы: опрошенные наркоманы старше 35 лет вообще не употребляли эти наркотики, старше 30 лет впервые попробовали курить марихуану или план в 24 года, а для молодых опрошенных это произошло в возрасте от 14 до 17 лет. Таким образом можно отметить, что проблема употребления и тяжёлых, и лёгких наркотиков постепенно «молодеет».



Рис. 4. ^ Возраст мужчин в момент первой пробы препаратов конопли

Универсалии доаддиктивной стадии. Основная задача исследователя при применении методов интерпретативной социологии — выделить так называемые универсалии, т. е. типичное, повторяющееся от одного наблюдения к другому, объяснить эти регулярности. Наблюдаемые регулярности позволяют сформулировать гипотезы о причинно-следственных связях между социологическими переменными, важными для понимания изучаемого явления. Также необходимо обратить внимания на исключения, то есть на отличия от повторяющегося образца, и объяснить эти исключения.

Анализ биографических интервью позволил обнаружить закономерности в судьбах опрашиваемых, их наиболее распространённые характеристики, типичные причинно-следственные цепочки событий, а также выделить некоторые типичные судьбы наркоманов.

При проведении интервью сразу обратил на себя внимание тот факт, что 20 из 24 опрошенных охарактеризовали материальный уровень своей семьи в детстве как очень высокий, гораздо выше среднего: «ни в чём себе не отказывали», «всегда жили очень хорошо», «хватало на всё, что только можно пожелать». Только один человек из опрошенных был выходцем из бедной семьи. Три человека охарактеризовали свои семьи как среднего уровня, но в их оценках чувствовалось, что материальный уровень семьи по тем временам был достаточно высоким: «есть люди невероятно богатые, мы — средние», «была еда, шмотки, машина, дача, но разве это богатство?»

Надо отметить, что у трёх четвертей опрошенных, указавших на высокий достаток семьи в детстве, родители работали на таких должностях и в таких сферах, где, как можно заподозрить, величина дохода мало зависела от получаемой зарплаты: торговля, общественное питание, ОБХСС, ГАИ, автозаправки и т. п. Среди опрошенных достаточно высок процент детей руководителей и главных бухгалтеров крупных предприятий и институтов.

Вспоминая детство, большинство респондентов рассказывали о том, что родители их баловали, задаривали дорогими подарками. «Выполнялись все мои желания», «дома для меня было всё, что я только мог пожелать: конфеты, апельсины, мандарины, бананы, экзотическая по тем временам еда, всего было полно», «у меня первого появлялись самая модная одежда, радиоаппаратура», «в нашем доме был закон: для ребёнка — всё!». Интересен тот факт, что о родительском желании угодить своему ребёнку респонденты часто рассказывали, чуть посмеиваясь, свысока, подчёркивая свой талант добиваться исполнения желаемого. Например, один из респондентов, поздний и единственный ребёнок в семье, вспоминал, что когда ему было 14 лет, мама постирала его куртку, а он захотел пойти погулять. Тогда мама побежала и быстро на базаре купила ему новую дорогую куртку, а заодно и норковую шапку, чтобы «загладить свою провинность» перед сыном. Другой респондент о своих отношениях с родителями говорил так: «Я был послушный, но своего всегда добивался».

Так построенные отношения, по всей видимости, сформировали у ребёнка своеобразный «паралич воли», неумение сопротивляться соблазнам, особое отношение к своим желаниям: они должны выполнятся. Некоторые такие респонденты, описывая первую пробу наркотиков, говорили: «Мне захотелось во что бы не стало попробовать, прямо закортило». Кроме того, в сочетании с высоким доходом семьи и примером родителей, нарушающих законы для получения нелегальных доходов, незнание с детства слова «нет» создало иллюзию вседозволенности в жизни, особое отношение к запретам и ограничениям: их можно нарушать. Один из опрошенных сформулировал это так: «Я по жизни такой. Если мне чего-либо захотелось, я обязательно сделаю. Если я вижу цель, то не вижу препятствий».

Как следствие воспитания в обстановке вседозволенности, у большинства опрошенных были серьёзные нарушения дисциплины в школе. Тринадцать респондентов говорили об этом прямо и даже с некоторой гордостью: «я был непослушным»; «моё поведение было далеко не отличное»; «отношения с учителями не складывались»; «моё поведение всегда было неудовлетворительным». Даже те, кто называл своё поведение в школе нормальным, далее в разговоре упоминали: «была исключена из школы за избиение отличника»; «общался только с теми одноклассниками, у которых также было отрицательное поведение, и наша компания противопоставляла себя другим одноклассникам»; «выгнали из школы за драку с учителем истории»; «в портфеле у меня нашли чужую книжку, так что все стали считать меня воришкой»; «были конфликты с классным руководителем из-за предвзятого ко мне отношения». Ни один человек не охарактеризовал себя как высоко дисциплинированного.

В более старшем возрасте нарушения дисциплины в школе у шести человек переросли в уголовные преступления. «С 13 лет начались приводы в милицию. Позже с той же компанией совершил разбой с грабежом и проходил по статье 144 ч. 2. Был суд, но не посадили по причине малолетства. Направили на обследование в психиатрическую больницу». «Был осуждён за разбойное нападение». «В восьмом классе был осуждён условно за квартирную кражу. В 17 лет осуждён также за квартирную кражу, через 1,5 года освободился досрочно». «В возрасте 18 лет был осуждён по статье 144 за вымогательство». «В 21 год был осуждён по статье 206 (хулиганство), получил 3 года». «В 19 лет получил 4 года по 142 статье». Надо отметить, что все вышеперечисленные преступления были совершены опрошенными ещё до первой пробы наркотиков.

Половина опрошенных говорили о своей крайне низкой успеваемости в школе. Только двое из интервьюируемых занимались в школе на «4» и «5». В то же время эти хорошие ученики утверждали, что учиться было неинтересно, ненужно, они не ориентировались на высокий статус и уважение в обществе («школа — вырванные из жизни годы»). Восемь человек охарактеризовали свою успеваемость как среднюю, но после восьмого-девятого класса они уходили в ПТУ или техникум. Для большинства опрошенных в школьные годы были характерны неопределённость планов на будущее в сочетании с желанием иметь большие деньги, бесцельность существования, иждивенческие настроения, невыраженность высоких ценностей, подражательство, всё то, что характеризует несформированную личность. Мало кто из опрошенных имел друзей в классе, а общались они, в основном, с компаниями по месту жительства («на микрорайоне»).

Семьи многих опрошенных можно назвать неблагополучными. Пять человек рассказали, что их отцы имели серьёзные проблемы с алкоголем, у семи отцов не было вообще. У тринадцати человек из 24 в период, предшествовавший первой пробе наркотика, не было должного контроля со стороны матери. Причины прозвучали разные, например: «мама после развода с отцом вышла замуж, а я остался жить со старшей сестрой»; «мама ушла жить к мужчине, а я остался с бабушкой», «мама много работала, приходила поздно»; «воспитывала меня в основном бабушка»; «мама умерла от рака»; «маму посадили за хищение государственной собственности, отец женился, обзавелся новой семьёй, а меня отдал в интернат» и т. п. Можно с уверенностью предположить, что отсутствие контроля со стороны матери является важным фактором, способствующим наркомании ребёнка и девиантному поведению вообще.

Интересен тот факт, что восемь из 19 опрошенных мужчин в детстве и юности серьёзно занимались спортом (заканчивали спортшколы, имеют разряды и т. п.). Часть из них стала употреблять наркотики после того, как бросили заниматься спортом, но были и такие, кто некоторое время совмещали спорт с наркотиками. Для большинства «спортсменов» важно было, чтобы окружающие «чувствовали их силу и постоянно помнили об этом». Как основной мотив пробы наркотиков они называют желание расслабиться, отдохнуть. Вот пример: «Марихуану предложил друг по спортивному классу. Состояние понравилось, ощущалось спокойствие. С тех пор употреблял траву регулярно около четырёх лет».

Следует отметить, что характерные особенности детства и юности наркоманов мало отличаются от причин девиантного поведения вообще.
^ ПЕРВАЯ ПРОБА ТЯЖЁЛОГО НАРКОТИКА: ВНУТРЕННЯЯ ЗАЩИТА ЛИЧНОСТИ И ВНЕШНЕЕ ПРИНУЖДЕНИЕ
Под внутренней защитой личности от наркотиков мы подразумеваем устойчивую установку никогда и ни при каких обстоятельствах не употреблять наркотики. Такое убеждение часто эмоционально усиливается страхом перед наркотиками, основанном на знании о негативных последствиях употребления наиболее распространённых наркотиков. Более слабая версия убеждения такова: «Травка» — это не наркотик, поэтому можно изредка позволить себе курнуть, но ничего покрепче (укол, «колёса» и т. п.) употреблять нельзя. Надо отметить, что такая версия внутренней защиты часто бывает неустойчивой и очень быстро разрушается.

Отсутствие внутренней защиты у человека, не употребляющего наркотики, никогда не выражается в стойком убеждении в том, что наркотики можно употреблять любые, если они доступны. Даже наркоманам «в системе» редко свойственно такое убеждение. Пожалуй, наоборот, они убеждены в том, что наркотик нельзя даже пробовать, иначе — конец. Один из респондентов, 35-летний наркоман с 11-летним стажем употребления «черняшки», говорил: «Наркотик — это как вкусный торт. Если его никогда не пробовал, ты видишь его на столе, но, не зная его вкуса, можешь спокойно отказаться. Но если ты его уже пробовал, то, попадая в ситуацию, где на столе стоит торт, а ты голоден, ты вспоминаешь его вкус и не в силах удержаться. Если хоть раз пробовал наркотик, то, считай, ты наркоман, потому что наркотик умеет ждать. Я и сам всем говорю: лучше не пробуй». Большинство опрошенных наркоманов были убеждены, что надо жить без наркотиков, очень хотели избавиться от зависимости, но они вовсе не были уверены, что смогут не употреблять: «Если бы кто-нибудь мог вытереть эту полосочку в головном мозгу».

В ходе нашего исследования интервьюер, пытаясь разговорить респондента, часто утрировал ситуацию: «Вспомните то время, когда вы ещё не употребляли наркотики. Вы проснулись однажды, твёрдо решив, что именно сегодня попробуете? Или вы долгое время перед этим думали, что надо обязательно попробовать?» Респонденты смеялись в ответ, утверждая, что так никогда не бывает. Первая проба — это всегда незапланированный случай, всегда уступка своему желанию, любопытству, или настоятельным предложениям других.

И только после неоднократных приёмов, но ещё до возникновения зависимости появляется убеждение в том, что можно употреблять любые наркотики, контролируя себя, чтобы не стать «законченным наркоманом». Такое убеждение возникает как способ уйти от внутреннего диссонанса, как оправдание своих действий. Оно особенно свойственно тем, кто ещё не «в системе» и зарабатывает на распространении наркотиков, ведь человеку не свойственно что-либо делать и в то же время быть убеждённым, что творит зло.

Установка на употребление наркотиков есть временный этап. Она сопровождается тем, что человек не осознаёт себя наркоманом, не идентифицирует себя с «обычными наркоманами»: «они грязные, опустившиеся, не имею с ними ничего общего». Только после неоднократных «ломок» постепенно приходит осознания своей зависимости и слабости, сожаление о том, что когда-то попробовал наркотик. Многие наркоманы «в системе» неспроста называют наркотик «лекарством». Здесь кроется осознание себя как больного человека. Один из интервьюируемых, 30-летний парень, охарактеризовал своё здоровье так: «От меня уже землей пахнет». Для наркоманов «в системе» характерно то, что они сожалеют не о том, что приобрели зависимость, а о том, что узнали вкус наркотиков. Таким образом, это фактически есть осознание «табу» на первую пробу. Справедливо было бы заметить, что такая убеждённость отчётливо проявляется тогда, когда наркоман испытывает трудности материального характера. Именно эти проблемы были основной причиной добровольного обращения к врачу.

Пока у человека, употребляющего наркотики, нет зависимости и осознания табу на их первую пробу, он наиболее опасен для окружающих. Даже те из наркоманов, кто не зарабатывал на распространении, активно «подсаживали на иглу» многих знакомых, вплоть до самых близких и дорогих людей. Их побуждало осознание того, что они «делятся с человеком кайфом», «открывают ему новый мир», помогают отвлечься, успокоиться. Приятно также было ощущать себя «зачинщиком нового интересного мероприятия».

Отсутствие внутренней защиты у человека, не употребляющего наркотики, выражалось не в противоположном убеждении, а в отсутствии всяких убеждений относительно наркотиков. Вся информация, которая у них была о наркотиках, - это рассказы знакомых «на микрорайоне» о том, что, например, «джеф» — это вещь. Такой человек — как чистая книга, в которую записывается информация от друзей, приятелей, других людей, случайно оказавшихся в их компании. Подобная информация исходит не от «законченных», вызывающих отвращение опустившихся наркоманов, а от знакомых, вызывающих доверие и уважение людей, которые только начинают употреблять, знают, какой это кайф, но ещё не знакомы с тяжёлыми последствиями наркомании. В среде дворовой компании, скучающей и не знающей, как можно убить время, гордость и превосходство испытывает тот, кто открывает приятелям «новые ощущения».

Возможно, такие подростки и слышали что-либо о вреде наркотиков от своих учителей. Но учитывая тот факт, что они в основной своей массе имели конфликты с учителями, занимались крайне плохо, можно предположить, что эта информация не вызывала должного доверия, так как не было доверия к её источнику.

Если социальное окружение «близко знакомо» с наркотиками, то, оказавшись впервые в ситуации, когда предлагают присоединиться, «внутренне незащищённый» человек без колебаний соглашается. В этот момент у него нет страха («ведь многие так делают, и ничего»), нет мыслей о возможной зависимости, о том, что можно не остановиться, потерять себя. Некоторые даже говорили, что не знали ничего о «системе», не думали о том, что это настоящий наркотик, так, одно баловство. Основной мотив — «интересно попробовать что-то новое», «от скуки», «в шутку», «чтобы быть своим в компании», «чтобы уважали», «чтобы не считали ещё маленьким». Даже если первая проба, например, плана не понравилась, было плохо, они всё равно продолжают употреблять, желая «распробовать кайф», да ещё потому, что все так делают в его компании. Такой человек быстро переходит от лёгких к тяжёлым наркотикам, пробует всё, что есть возможность употребить.

Для анализа данных интервью мы разделили всех опрошенных на 1) тех, у кого не было никакой внутренней защиты личности от наркотиков (13 человек), и 2) тех, кто имел хотя бы некоторые зародыши такой защиты (11 человек). Интересные результаты получились, как только все проведённые интервью были упорядочены в зависимости от возраста наркомана. Как оказалось, отсутствие защитных установок было характерно респондентам помоложе. По всей видимости, это связано с более активным наступлением наркосреды в последнее время и обусловленным им специфическим формированием представления о наркотиках у части молодёжи.

Таблица 2

^ Наличие внутренней защиты личности от наркотиков (ВЗ) до первой пробы у 24 опрошенных

Возраст

18

19

20

21

22

25

25

25

26

26

27

27

27

28

28

28

28

29

30

30

31

34

35

40

ВЗ

–

–

–

–

–

–

–

–

–

+

+

–

+

–

+

+

+

–

+

+

+

+

+

–

Респонденты, на момент первой пробы наркотика не имевшие защитных установок против наркотиков. Первая группа наркоманов имела очень похожие биографии. Их жизненный путь можно назвать «быстрым и беспрепятственным погружением в наркоманию и наркокультуру». Нельзя сказать, что эти люди — выходцы из семей с низким уровнем образования. Напротив, у восьми из тринадцати человек матери имели высшее образование, у шести — отцы. Роднит представителей этой категории тот факт, что все они, за исключением одного человека, проживают в заводских или «спальных» районах Харькова, или в частном секторе.

Вот типичная краткая биография представителя первой категории:

^ Респондент № 17.

Мужчина 25 лет, образование — неоконченное среднее специальное, 1 год недоучился в ПТУ, проживает в районе ХТЗ. Родители — высокооплачиваемые в прошлом рабочие завода.

Поздний и единственный ребёнок в семье. В детстве помнит, что семья ни в чём себе не отказывала. Машины и дачи не было, но жили в целом безбедно (до того момента, когда респонденту исполнилось 18 лет). Мать сильно баловала своего ребёнка, потакала всем его желаниям. Дома был закон: для ребёнка — всё. Отец по заводским понятиям «выпивал» (до литра в день), похмелялся, мог и накричать — поставить на место.

В школе помнит себя выделяющимся среди сверстников не по годам развитым телосложением. Вследствие чего общался больше со «старшими». Занимался силовыми видами спорта (бокс, дзюдо). Ориентировался на компанию старших по возрасту товарищей.

«Старшие много пили. Когда я стал пить, они уже кололись, их все уважали и боялись. Они били «чертей», играли в деберц. Ходили на «пятак» (там, где дискоклуб «Юность») бить «чертей». На них все смотрели снизу вверх. Их все боялись и уважали. Хотелось быть таким же».

«В 13 лет первый раз напился. На день города. После чего пил редко — дни рождения, праздники. К 15 годам стал пить чаще — перед дискотекой и т. п.»

«После окончания 8 классов поступил в «бурсу», где в 16 лет впервые курнул травку. Напился водки, как всегда гулял в центре со старшими ребятами (20–21 года) в районе кинотеатра «1-й Комсомольский». К тому времени бросил занятия спортом. Поехали на базар, купили товарищу шапку, обмыли, нажрались как сволочи. Поехали к моей девушке, я с ней тогда же и поссорился. Пьяные, с двумя незнакомыми наркоманами, мы поехали на Журавлёвку, купили 2 пакета плана у цыган. С товарища, пьяного в стельку, «нарики» сняли шапку и «потерялись». План остался у нас. Через два дня мы решили курнуть, не пропадать же добру. Оказалось нормально — «пойдёт». За пару дней с 3–4 друзьями скурили 2 пакета».

«Водка рекой, гуляли широко, центр, блатная бригада, много девушек, почти каждый день ездили на Журавлёвку за планом и курили. Спиртное к тому времени почти не пили».

«В 16 лет впервые укололся. К тому времени около 7 месяцев ежедневно накуривался. Захотелось более сильных ощущений. Пришёл к этому постепенно. Знакомые говорили, что это «классно». Много рассказывали те, кто только пробовал. Знакомых в системе не было. Видел этих наркоманов, думал, что это «люди серьёзные», относился к ним с уважением. О «системе» я тогда вообще не знал. С товарищем, который эпизодически кололся и знал где взять, с которым постоянно раскуривались (на 7 лет старше, работал таксистом, умер от передозировки) «размутили лоха на воздух», т. е. нашли «спонсора», за его счёт поехали, купили у цыган черняшку и укололись. Это была какая-то малолетская смелость, кажется, да, что там! Понравилось. Деньги есть — колюсь. Сразу изменилось и моё окружение. Теперь я общался с людьми «в системе», некоторым было под 40, они имели по несколько «ходок» (т. е. неоднократно сидели), «забивали» в среднем 10–15 кубов. Я был самым молодым в их компании».

«К тому времени бросил учёбу, недоучился год — надоело. Любимым занятием стало варить и колоться — как хобби у нормальных людей. Сейчас об этом жалею. Как больной сахарным диабетом каждый день колет инсулин, так и я каждый день вводил лекарство. Тут уже не до кайфа, просто иначе не можешь».

«В 18 лет впервые попал в больницу (отделение 32). Признался родителям, что после сезона присел плотнячком. Лег «добровольно» — щеманули мусора, зачем доводить дело до кризиса? Потом до 21 года лечился 3 раза».

«В 21 год пролечился, 8 дней пролежал, потом дома доспрыгнул, летом вообще не кололся — надоело, устал, не хотел больше этих «головняков», всё стало сложней и дороже, мусора щемят и т. д.».

«В то время пытался работать — 9 месяцев в обувном кооперативе, 1 месяц пробивал кнопки на курточки, разнорабочим, сторожем, ездил на реализацию по России, в Москву. Пока работал, периодически кололся, но в системе не сидел».

«В 23 осуждён по статье 140 часть 3 за квартирную кражу на 2 года. Вышел по амнистии, не досидел 7 месяцев».

«Когда вышел, отец «допился» до инфаркта, в больнице получил воспаление лёгких, умер. Денег ни копейки, занимали на лекарства, похороны. Остались на мамину пенсию. Пришлось лечь на лечение».

Респондент считает, что в том, что он стал наркоманом, 95% влияния окружающих, среды: «С детства у меня бандитский круг общения».

Практически все респонденты из первой категории впервые попробовали курить «траву» в компании, с которой постоянно проводили время (компания «на районе», одногрупники, одноклассники). Что же касается первой пробы тяжёлых наркотиков, то здесь в одной половине случаев роль учителя исполняли «случайные знакомые», в другой — знакомые близких друзей. Для респондентов первой группы более характерно доверяться случайным знакомым.

Респондент № 5, женщина, 19 лет.

«Случайные знакомые из Москвы попросили показать, где в Харькове продают наркоту цыгане. В благодарность мне сделали укол («ширево»). Было очень плохо физически. Через 2 недели я сама нашла торговца, повторила укол. И сразу каждый день по уколу в течении 2-х недель. Об этом узнали родители, закрыли дома. Через 1 день у меня началась ломка, что очень напугало. Я убежала через квартиру соседей к торговцу. Но без денег наркотики не давали — «перекумарься». Заняла деньги у подруги, купила наркотик и первый раз ощутила «разлом» — очень понравилось. Когда начала колоться, постоянной компании не было — парень-торговец (ровесник), мужчина (49 лет) и девушка (18 лет)».

Вид других наркоманов всегда вызывал у респондентки жалость и желание помочь деньгами, вещами. Себя наркоманкой она не считала. Только полгода назад пришло осознание действительности, т. к. она стала замечать, что «мужчины не обращают внимания», «стало тяжело одеваться», «купаюсь редко». Хочет избавиться от наркотиков, но не знает как.

Респондент № 14, мужчина, 20 лет

В 16 лет впервые курил марихуану. Предложил друг. Состояние понравилось, «ощущалось спокойствие». Начал употреблять траву постоянно. 3 года курил только траву.

В 19 лет начал общаться со случайным знакомым друга («который больше, чем друг»). Этот знакомый поначалу ненавязчиво предлагал укол опиума. Они с другом проявили заинтересованность, и уговоры стали настойчивей. Деньги были, т. к. зарабатывали на продаже травы.

«Однажды обстоятельства так сложились, что плана не было, нечего было ждать. Тогда решили уколоть опиум по 0,5 куба. Показалось, что ощущения от травы лучше, поэтому на 3 месяца вернулись к плану. Но через 3 месяца захотелось чего-то нового. Попробовали ещё раз опиум, который стали колоть 2 раза в месяц по 1 кубу. При этом продолжали курить траву. Это продолжалось полгода. Потом увеличили дозу, кололи 2 раза в день на протяжении 1 месяца. После 2-х дней перерыва почувствовал «кумар», ломки не было».

На 1 месяц вернулся к опиуму. С опиума легко перешёл на эфедрин. Считает, что у «джефа» — «приход» лучше, чем у травы, но состояние от травы больше нравиться. Около 4 месяцев употреблял «джеф». С помощью водки «съехал» с «джефа» достаточно легко. Последние 3 месяца сидит на «джефе». Привлечён по 229 статье. Планы на будущее связывает с наркотиками — «не всё познал, столько неизведанного». В поисках ощущения спокойствия. Считает, что если человек хоть раз попробовал, то ему уже трудно будет остановиться. Уверен в возможности контролировать собственное употребление так, чтобы не попасть в полную зависимость, не стать «законченным наркоманом».

Приведённый выше фрагмент интервью даёт объяснение тому, как постоянное употребление лёгкого наркотика приводит к формированию психологической зависимости. Если вдруг по какой-либо причине лёгкий наркотик окажется не под рукой, то человек с психологической зависимостью легко компенсирует нехватку пробой тяжёлого наркотика.

Итак, для респондентов первой категории характерно полное отсутствие установок против употребления наркотиков. При определённых условиях они обязательно станут принимать наркотики. Эти условия таковы:

Проживание в районе традиционного потребления.

Доступность наркотического сырья.

Знакомство с лицами, уже употреблявшими наркотики и знающими технологию изготовления и приёма.

Вхождение в неформальную группировку молодёжи с отклоняющимся поведением, занятую поиском «нетрадиционных развлечений».

Отсутствие контроля со стороны родителей.

Однообразное, скучное времяпрепровождение, отсутствие возможностей для молодёжи интересно и полезно проводить свободное время.

Обилие свободного времени, связанное с тем, что респонденты прогуливали занятия, не работали или были заняты на «сезонной работе».

Возможность хорошо зарабатывать на распространении наркотиков.

Не углубляясь в психические и когнитивные особенности наших респондентов, мы также можем выделить факторы, оказавшие влияние на отсутствие у подростка установок против употребления наркотиков:

Формирование представления о наркотиках у подростка только компанией равных или немного старших по возрасту товарищей, имевших опыт употребления наркотиков.

Недоверие к иным источникам подобной информации, таким, например, как учителя, чему зачастую способствуют конфликтные отношения с ними.

Неэффективная разъяснительная работа с молодёжью.

Несформированность жизненных интересов и целей, лежащая в основе неумения интересно и полезно проводить время.

Склонность к девиантному поведению вообще, чему способствует а) «проблемная» семья, б) негативный пример нарушения запретов родителями, в) высокий уровень доходов семьи в сочетании с обстановкой вседозволенности для ребёнка, развивающей «паралич воли», неумение отказывать себе в желаемом.

^ Респонденты, имевшие защитные установки против наркотиков. Вторая категория опрошенных более интересна для исследователя. Нельзя сказать, что все они имели устойчивые установки не употреблять наркотики. Скорее был страх перед неизведанной властью наркотика, страх не остановиться, осознание того, что «в наркотики так и влазят, сначала один раз, а потом…» Такие люди пробуют наркотики в более позднем возрасте. Часто бывает, что они сразу начинают с тяжёлых наркотиков. Часть наших респондентов имела защитные установки против тяжёлых наркотиков, но в то же время они считали, что курить план вполне допустимо. Некоторые из них имели опыт общения с наркоманами «в системе» и видели, как это ужасно. Судьбы этих людей разнообразны, но в каждой из них наступает период или краткий момент времени, когда под влиянием внешних факторов ослабляется или разрушается вообще внутренняя защита личности от наркотиков. Задача исследователя состоит в том, чтобы определить эти внешние факторы и показать механизм, посредством которого разрушается внутренняя защита личности.

Одним из таких внешних социально-культурных факторов является длительное общение с близкими людьми, употребляющими наркотики. В этой ситуации не спасает даже предыдущий опыт наблюдения за трагедией наркомана «в системе». Приведём пример.

Респондент № 18, мужчина, 30 лет, хорошо зарабатывавший на жизнь оценкой и продажей антиквариата, и позволявший себе регулярно курить план.

«У моей бывшей жены был брат наркоман, на лечение которого я потратил много денег, времени и сил. Возил его на лечения, делали адсорбции, всё зря. Видел, что с ним происходит от опия, и это тогда вызывало только отрицательные эмоции.»

«В 27 лет, параллельно с женой, жил с девушкой, занимающей особое место в моей жизни, и которая была знакома с тяжёлыми наркотиками. Она изредка могла «оборваться». В то же время я впервые попробовал героин. Дело было так. Мне часто друзья оставляли какие-либо вещи, спрячь, мол, пусть у тебя полежит. Дома как-то оказалось 200 грамм героина, которые оставил мой товарищ на сохранение, а сам пропал неизвестно куда. Наверное, убили в Чечне. Ко мне пришёл другой товарищ, знавший про героин, и попросил найти, где он спрятан. Товарищ уже употреблял ранее героин. Нашли. Предложил нюхнуть. Нюхнули. Первое впечатление негативное — обрыгался, было плохо. Около месяца не употреблял, но, так как жил в то время с людьми, употребляющими каждый день, постепенно приобщился к более-менее постоянному употреблению. Момент привыкания отчётливо не помню, барьера перед новым наркотиком не было. Через 6–7 месяцев весь героин вынюхали, начал покупать у негров. Около 4 месяцев употреблял, потом соскочил сам за 7 дней. После чего не употреблял 8 месяцев. В 29 лет возобновил приём опиатов — стало скучно. Прекратил курить план — ощущения стали уже не те, перебил героин. Около 0,5 года назад перешёл на черняшку, стал вводить внутривенно».

Примеры неоднократно показывали, что некоторые респонденты до момента первой пробы имели стойкое убеждение против наркотиков, осознавали опасность, с брезгливостью относились к наркоманам. Но вдруг оказывалось, что кто-либо из ближайшего окружения (брат, любовница, лучший друг, муж) принимает наркотики. И, несмотря на наглядный негативный пример, осознание проблем близкого человека, его передозировку наркотиками и смерть, для этих опрошенных наркотики стали чем-то повседневным, обычным, и через некоторое время они сами стали их употреблять. Такой механизм заражения наиболее свойственен женщинам, чьи мужья употребляют наркотики.

Респондент № 21, женщина, 31 год.

«Муж работал кассиром в кооперативе игровых автоматов на вокзале. Жили нормально. С рождением ребёнка муж начал пить, как это всегда водится. Я растила дочь, общалась с соседями. Было 2–3 семьи, с которыми мы общались, вместе отдыхали на море, у них тоже были маленькие дети».

«В 24 года, когда ребёнку было около 3 лет, я узнала, что муж колется. Соседи пришли и сказали, чтобы забрала мужа с улицы. Прихожу и вижу, что он в невменяемом состоянии. Привела домой, он отошёл и признался. С тех пор муж начал колоться дома, несмотря на постоянные скандалы. Пусть лучше дома, чем под забором на улице, чтобы нигде не лазил».

«Через полгода попробовала уколоться сама. Помню, что захотелось попробовать самой того, без чего