Реферат: Александр I павлович

АЛЕКСАНДР I ПАВЛОВИЧ (12(23).12.1777 - 19.11(01.12).1825+)


АЛЕКСАНДР I (1777, Петербург - 1825, Таганрог) - росс. император с 1801. Старший сын Павла I. Воспитанием Александра I руководила Екатерина II. Наибольшее влияние на юношу оказал швейцарец Ф. Лагарп, просветитель и умеренный республиканец. Несмотря на прекрасный подбор преподавателей и незаурядный природный ум, Aлександр I не получил серьезного образования из-за лености и нелюбви к учению. Занятия завершились в 1793, когда Екатерина II женила внука на баденской принцессе Луизе (в православии Елизавета Алексеевна). Необходимость лавировать между ненавидящими друг друга отцом И бабкой приучила Александра I "жить на два ума, держать две парадные физиономий" (Ключевский) .Зная о решении Екатерины II передать престол не Павлу, а ему, Александру I публично заявлял, что не хочет царствовать и предпочитает уехать за Границу "частным человеком, полагая свое счастье в обществе друзей и в изучении природы". Когда Павел стал императором, он назначил Александра I военным губернатором Петербурга, шефом лейб-гвардии Семеновского полка, инспектором кавалерии и пехоты, а позднее - председателем военного департамента Сената. Страх перед жестким и требовательным отцом завершил формирование черт его характера: "сущий прельститель" (М.М. Сперанский), "властитель слабый и лукавый" (А.С. Пушкин), "сфинкс, не разгаданный до гроба" (П.А. Вяземский), "это истинный византиец... тонкий, притворный, хитрый" (Наполеон), "коронованный Гамлет, которого всю жизнь преследовала тень убитого отца" (А.И. Герцен). После убийства Павла I в своем манифесте Александр I объявил, что будет править "по законам и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей". Еще в 1796 вокруг Александра I сложился круг молодых аристократов, т.н. Негласный комитет (А.А. Чарторыйский, П.А. Строганов, Н.Н. Новосильцев, В.П. Кочубей), считавший необходимым отменить крепостное право и способствовать созданию "законно-свободных учреждений". По мнению биографа Александра I вел. князя Николая Михайловича, император Александр I "никогда не был реформатором, а в первые годы царствования он был консерватором более всех окружавших его советников". Но для упрочения власти требовалось "дней александровых прекрасное начало". Александр I отменил все нововведения Павла I: восстановил "жалованные грамоты" дворянству и городам, освободил дворян и духовенство от телесных наказаний, объявил амнистию всем бежавшим за границу, вернул из ссылки до 12 тыс. опальных и репрессированных, упразднил Тайную экспедицию, занимавшуюся сыском и расправой. После 1801 запрещалось печатать объявления о продаже крепостных без земли, но разрешалось осуществлять такую продажу. В 1803 издан указ о вольных хлебопашцах, позволявший крестьянам выкупаться на волю по договоренности с помещиками. Сделка сопровождалась такими кабальными условиями, что этим правом воспользовались менее 0,5 процентов крепостных. Однако впервые в истории России за крестьянством было признано законное право на владение землей, а помещики получили основание для освобождения своих крепостных с землей за выкуп. Цензурный устав 1804 был самым либеральным в XIX в. в России. В 1803 - 1804 была проведена реформа народного образования: учиться могли представители всех сословий, вводилась преемственность учебных программ и открылись новые ун-ты и привилегированные лицеи - Демидовский (в Ярославле) и Царскосельский. Были преобразованы органы гос. управления. Стараниями М.М. Сперанского старые петровские коллегии заменялись министерствами. В 1811 закон строго разграничил права и обязанности Сената, Комитета министров и Гос. совета. Новый порядок гос. управления просуществовал с небольшими изменениями до 1917. В 1805 - 1807 Александр I принял участие в коалициях против Наполеона, потерпел поражение под Аустерлицем (1805) и был вынужден заключить крайне непопулярный в России Тильзитский мир (1807). Но успешные войны с Турцией (1806 - -1812) и Швецией (1808 - 1809) укрепили международное положение России. Были присоединены Вост. Грузия (1801), Финляндия (1809), Бессарабия (1812) и Азербайджан (1813), герцогство Варшавское (1815). С 1810 шло перевооружение рус. армии, строительство крепостей, но при архаичной системе рекрутских наборов и крепостническом хозяйстве завершить это не удалось. В начале Отечественной войны 1812 Александр I, убедившись в своей неспособности руководить войсками, передал командование Барклаю де Толли, а затем М.И. Кутузову. Военные успехи рус. армии сделали Александра I вершителем судеб Европы, и в 1813 - 1814 Александр I возглавилантифранцузскуюкоалицию и вошел в Париж во главе союзных армий. В 1814 Сенат преподнес Александру I титул "благословенного, великодушного держав восстановителя". Даровав либеральную конституцию Царству Польскому, он в 1818 обещал, что этот порядок будет распространен и на другие земли, "когда они достигнут надлежащей зрелости". В 1816 - 1819 была проведена крестьянская реформа в Прибалтике. Были подготовлены секретные проекты отмены крепостного права в России, но, столкнувшись с жестким противодействием дворян, Александр I отступил. С 1816 учреждаются военные поселения, и роль Александра I в их создании не менее значительна, чем А.А. Аракчеева. С 1814 царь увлекся мистицизмом, приблизив к себе архимандрита Фотия. В это же время встал вопрос о преемнике. Законным наследником был назначен брат Николай, но это решение оставалось в тайне. В 1821, вернувшись из-за границы, Александр I получил список наиболее активных членов тайного общества, но бросил его в огонь, сказав: "Не мне их судить", видимо, помня свои юношеские настроения. Однако в 1822 Александр I издал рескрипт о запрещении тайных обществ и масонских лож, а в 1821 - 1823 ввел разветвленную сеть тайной полиции в гвардии и армии. В 1825 он получил достоверные сведения о заговоре против него в войсках, выехал на юг, желая посетить военные поселения, но сильно простудился на пути из Балаклавы в Георгиевский монастырь. Неожиданная смерть Александра I, человека здорового и еще нестарого, породила многочисленные легенды. Одна из них о том, что Александр I бросил царство и скрылся под именем старца Федора Кузьмича. В истории Александра I есть неизученные проблемы: причины душевной депрессии в последние годы жизни, скрытый манифест о наследнике престола и др.


Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.


* * *


АЛЕКСАНДР I Павлович Романов


Государь император и самодержец Всероссийский в 1801-1825 гг. Сын императора Павла Первого и императрицы Марии Федоровны. Род. 12 дек. 1777 г. Вступил на престол 12 марта 1801 г. Короновался 15 сент. 1801 г.- Ж.: с 28 сент. 1793 г. дочь Карла-Людовика, наследного принца баденского, принцесса Луиза-Мария-Августа, императрица Елизавета Алексеевна (род. 13 янв. 1779 г. + 4 мая 1826 г.) +19 ноября 1825 г.


* * *


Многими чертами своего характера Александр был обязан бабушке. Екатерина повторила Елизавету; она, по существу, отобрала сына у матери, определила ему жить в Царском Селе, подле себя, вдалеке от родителей, которые обретались в своих дворцах (в Павловске и Гатчине) и редко появлялись при "большом дворе".


Известно, что Екатерина была плохой матерью, но она оказалась чуткой и заботливой бабушкой; она боготворила внука, и именно по ее настоянию он был назван Александром в честь св. Александра Невского. Впрочем, ребенок, как это видно из всех отзывов о нем, был мальчиком ласковым и нежным, так что возиться с ним для престарелой императрицы было огромным удовольствием. Еще осенью 1779 года, когда Александру не было и трех лет, Екатерина писала Гримму: "О! Он будет любезен, в этом я не обманусь. Как он весел и послушен, и уже с этих пор старается нравиться". Екатерина усердно занималась воспитанием внука, сама составила для него "Азбуку", в которой не только даны были конкретные указания его воспитателям, но и заложены принципы самого воспитания. При этом императрица руководствовалась идеями Руссо о естественности и простоте. В Наставлении "о сохранении здоровья" царственных питомцев (Александра и его брата Константина) Екатерина предписывала, чтобы их платье было как можно проще и легче, чтобы пища была простая и, "буде кушать захотят между обедом и ужином, давать им кусок хлеба". Императрица желала, чтобы юные князья и летом, и зимой оставались как можно чаще на свежем воздухе, на солнце и на ветру, а зимой по возможности реже возле огня и чтобы зимой в их комнатах было не более 13 или 14 градусов по Реомюрову термометру (16-18 градусов С). Весьма полезным считала она, чтобы дети учились плавать. Приказано было им спать "не мягко", а на тюфяках под легкими одеялами, ложиться и вставать рано.


Столь же подробно даны были наставления по нравственному воспитанию внуков. Учителя должны были "стараться при всех случаях вселять в детях человеколюбие и даже сострадание ко всякой твари... Главное достоинство воспитания детей, - писала Екатерина, - состоять должно в любви к ближнему, в общем благоволении к роду человеческому, в доброжелательстве ко всём людям, в ласковом и снисходительном обращении со всеми, в добронравии, чистосердечности, в удалении гневной: горячности, боязливости и пустого подозрения..." Обман и неправда и в игре не должны быть терпимы, как бесчестное и постыдное дело. Приказано было: "Если кто из воспитанников солжет, то в первый раз выказать удивление тому, как поступку странному, неожиданному и неприличному, если же опять солжет, то сделать виновному выговор и обходиться с ним холодно и с презрением, а буде, паче чаяния, не уймется, то наказать, как за упрямство и непослушание".


Когда великий князь и следовавший за ним Константин стали подрастать, бабушка подобрала штат воспитателей. Главным наставником, воспитателем политической мысли великих князей был избран полковник Лагарп, швейцарский республиканец, восторженный, хотя и осторожный поклонник отвлеченных идей французской просветительной философии. Учить великого князя русскому языку и истории, а также нравственной философии был приглашен Михаил Никитич Муравьев, весьма образованный человек и неплохой писатель. Лагарп, по его собственному признанию, принялся за свою задачу очень серьезно как педагог, сознающий свои обязанности по отношению к великому народу, которому готовил властителя: он начал читать и в духе своих республиканских убеждений объяснять великим князьям латинских и греческих классиков Демосфена, Плутарха и Тацита, английских и французских философов - и историков Локка, Гиббона, Мабли, Руссо. Во всем, что он говорил и читал своим питомцам, шла речь о могуществе разума, о благе человечества, о договорном происхождении государства, о природном равенстве людей, о справедливости, но более и настойчивее всего о природной свободе человека, о нелепости и вреде деспотизма, о гнусности рабства. Все это говорилось и читалось будущему русскому самодержцу в возрасте от 10 до 14 лет. Одному Богу известно, как хотели примирить эти возвышенные взгляды с тогдашней русской действительностью, и думали ли об этом вообще. Сам Александр чрезвычайно высоко ценил Лагарпа. Позже он признавался Чарторижскому, что "именно Лагарпу он был обязан всем тем, что было в нем хорошего, всем, что знал, и всем тем принципам правды и справедливости, которые он счастлив носить в своем сердце и которые были внушены ему Лагарпом".


Александр рос умным и понятливым ребенком, но не слишком усидчивым и трудолюбивым. Его воспитатель Протасов писал в 1791 году: "Замечается в Александре Павловиче много остроумия и способностей, несовершенная лень и нерадивость узнавать о вещах... Действует в нем одно желание веселиться и быть в покое праздности. Дурное положение для человека его состояния".


Продолжая далее свой отзыв, Протасов писал: "От некоторого времени замечаются в Александре Павловиче сильные физические желания как в разговорах, так и по сонным грезам, которые умножаются по мере частых бесед с хорошими женщинами". Опытная в чувственных делах Екатерина, вероятно, и сама замечала "сильные физические желания" юноши. К тому же ей' хотелось, чтобы Александр как можно -скорее попал в положение взрослого человека: ей хотелось, чтобы все привыкли смотреть на ее любимца как на будущего императора. Надо было поскорее женить юношу. Екатерина навела справки у своих послов, и ее выбор остановился на баденских принцессах. Их было в Бадене несколько и, по уверению их знавших, одна-другой лучше. В октябре 1792 года две принцессы, Луиза и Фредерика, прибыли в Петербург. Фредерика была совсем ребенок, а старшей, Луизе, исполнилось четырнадцать лет. Она-то и сделалась невестой Александра.


Молодые люди сначала дичились друг друга - особенно смущался Александр, который дня два вовсе не разговаривал с предназначенной для него девицей. Но в конце концов миловидность принцессы покорила сердце юноши. Протасов из разговоров с воспитанником вскоре заключил, что "он прямые чувства нежности начинает иметь к принцессе". По этому поводу Протасов счел нужным распространиться о любви как о чувстве Божественном и духовном. Екатерина, смотревшая на любовь совсем иначе, не постыдилась поручить одной из дам подготовить Александра к брачному ложу, научив его тайнам "тех восторгов, кои рождаются от сладострастия". Трудно сказать, сколь успешны были эти уроки и насколько буквально выполнялось указание императрицы. Но достоверно известно, что характер великого князя после женитьбы не претерпел больших перемен. "В течение октября и ноября (1793 г.) поведение Александра Павловича, - писал Протасов, - не соответствовало моему ожиданию. Он прилепился к детским мелочам, а паче военным, и, следуя прежнему, подражал брату, шалил непрестанно с прислужниками в своем кабинете весьма непристойно. Всем таковым непристойностям, сходственным его летам, но не состоянию, была свидетельница супруга". Протасов беспокоился, что Поведение Александра могло повредить ему во мнении его жены, но та еще до свадьбы избавилась от романтических представлений о своем женихе. В январе 1793 года она писала своей матери: "Вы спрашиваете, нравится ли мне по-настоящему великий князь. Да, он мне нравится. Когда-то он мне нравился до безумия... но когда люди узнают друг друга лучше, замечают ничтожные мелочи, о которых можно говорить сообразно вкусам, и есть у него кое-что из этих мелочей, которые мне не по вкусу и которые ослабили мое чрезмерное чувство любви. Эти мелочи не в его характере, я уверена, что с этой стороны он безупречен, но в его манерах, в чем-то внешнем..."


В начале 1795 года Лагарп был уволен, и Александр совсем перестал учиться и работать. Современники уверяют, что он забросил книги и единственной обязанностью его были занятия на военном плацу в Гатчине, которым он предавался по воле отца.


***


Вообще, касаясь отношений Александра с Павлом, надо сказать, что они всегда были непростыми - слишком велико было несходство натур и характеров. Деспотически несдержанный отец подавлял сына, за внешней почтительностью которого скрывались страх и растущая с годами ненависть. Интриги Екатерины еще более запутали их. Уже в 1787 году императрице явилась мысль передать после себя престол внуку, минуя нелюбимого сына. В 1793- 1794 годах советники Екатерины всерьез рассматривали возможность отстранения Павла от престола. Таким образом, и отец, и сын были осведомлены о планах Екатерины и противопоставлены друг другу. Известно, что Александр написал отцу письмо, в котором заранее безоговорочно отказался от короны в его пользу. Но подозрительный Павел не удовлетворился этим. Он заставил сына в присутствии Аракчеева принести клятву верности себе, как будущему императору. Александр выполнил его желание и назвал Павла "императорским высочеством". Несомненно, эта сцена была тягостна для обоих и не добавила взаимной любви.


Обстоятельства рано приучили Александра к скрытности и притворству. В течение многих лет он должен был жить между двух дворов, совершенно не похожих друг на друга. Каждую пятницу великий князь отправлялся в Гатчину, чтобы присутствовать на субботнем параде, а вечером возвращался в Петербург и являлся в залу Зимнего дворца. Однако и там и здесь он ощущал себя чужим. Весной 1796 года, незадолго до смерти Екатерины, Александр писал своему приятелю Кочубею: "Мое положение меня вовсе не удовлетворяет. Оно слишком блистательно для моего характера, которому нравятся исключительно тишина и спокойствие, Придворная жизнь не для меня создана. Я всякий раз страдаю, когда должен являться на придворную сцену, и кровь портится во мне при виде низостей, совершаемых на каждом шагу для получения внешних отличий, не стоящих в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя лакеями, а между тем они занимают здесь высшие места..."


В это же время судьба свела Александра с польским аристократом князем Чарторижским, попавшим в Петербург в качестве заложника. Однажды Александр пригласил Адама Чарторижского к себе в Таврический дворец. Они вышли в сад, и Александр гулял со своим гостем часа три, изумляя поляка своей откровенностью и свободомыслием. "Великий князь сказал мне, - вспоминал позже Чарторижский в своих мемуарах, - что он нисколько не разделяет воззрений и правил кабинета двора; что он далеко не одобряет политики и образа действия своей бабки; что он порицает ее принципы; что все его желания были на стороне Польши и имели предметом успех ее славной борьбы; что он оплакивал ее падение... Он сознался мне, что ненавидит деспотизм повсюду, во всех его проявлениях, что он любит свободу, на которую имеют одинаковое право все люди; что он с живым участием следил за французской революцией; что, не одобряя этих ужасных заблуждений, он все же желает успеха республике и радуется ему... Он утверждал, между прочим, что наследственность престола была несправедливым и бессмысленным установлением, что передача верховной власти должна зависеть не от случайностей рождения, а от голосования народа, который сумеет выбрать наиболее способного правителя".


С этой встречи между двумя молодыми людьми завязалась многолетняя дружба. Вскоре Чарторижский открыл, что не только политические взгляды, но и само мироощущение Александра мало соответствовали его положению наследника престола. "Великий князь, - вспоминал Чарторижский, - любил смотреть на сельские работы, на грубую красоту крестьянок; полевые труды, простая спокойная жизнь в уединении: таковы были мечты его юности".


***


В ноябре 1796 года Екатерина умерла, Павел сделался императором и положил конец рассеянной жизни своих сыновей. В 1797 году Александр был Петербургским военным губернатором, шефом гвардейского Семеновского полка, командующим столичной дивизии, председателем комиссии по поставкам продовольствия и выполнял еще ряд других обязанностей. С 1798 года он, кроме того, председательствовал в военном парламенте, а начиная со следующего года, заседал в Сенате и Государственном Совете. Но, кажется, более всего досаждала ему обязанность участвовать в постоянных парадах.


Наблюдая с разных сторон придворную и государственную жизнь, Александр положительно не одобрял ее. "Вам известны, - писал он Лагарпу, - различные злоупотребления, царившие при покойной императрице; они увеличивались по мере того, как ее здоровье и силы, нравственные и физические, стали слабеть... Мой отец, по вступлении на престол, захотел преобразовать все решительно. Его первые шаги были блестящими, но последующие события не соответствовали им. Все сразу перевернулось вверх дном, и потому беспорядок, господствовавший в делах и без того в слишком сильной степени, лишь увеличился еще. Военные почти все свое время теряют исключительно в парадах. Во всем прочем решительно нет никакого строго определенного плана. Сегодня приказывают то, что через месяц будет уже отменено. Доводов никаких не допускается, разве уж тогда, когда все зло совершилось. Наконец, чтоб сказать одним словом - благосостояние государства не играет никакой роли в управлении делами: существует только неограниченная власть, которая все творит шиворот на выворот... Мне думалось, что если когда-либо придет и мой черед царствовать, то, вместо добровольного изгнания себя, я сделаю несравненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране свободу и тем не допустить ее сделаться в будущем игрушкой в руках каких-нибудь безумцев. Это заставило меня передумать о многом, и мне кажется, что это было бы лучшим образцом революции, так как она была бы произведена законной властью, которая перестала бы существовать, как только конституция была бы закончена и нация избрала бы своих представителей".


Это любопытное письмо показывает, что Александр не только тяготился своим положением, но и мысленно как бы ставил себя на место отца. Между тем их отношения портились день ото дня. Павел делался все более груб с женой и старшими сыновьями. Тщетно Александр, стараясь обезоружить недоверие и гнев отца, выказывал к нему все более предупредительности и уважения, вел с женой уединенную жизнь, окружал себя исключительно людьми преданными государю, не принимал никого, разговаривая только в присутствии императора, Павел не унимался. Без всякой причины и даже вопреки здравому смыслу, он подозревал всех вообще и своих близких больше других. Вечно настороже, он следил за каждым движением своего наследника, пробовал застать его врасплох, часто неожиданно входя в его комнату. Говорят, будто однажды он нашел у него на столе трагедию "Брут" Вольтера, раскрытую на странице, где находился стих: "Рим свободен, довольно, возблагодарим богов". Вернувшись молча к себе, Павел будто бы поручил Кутайсову отнести сыну "Историю Петра Великого", раскрытую на странице, где находился рассказ о смерти царевича Алексея. Александр достаточно хорошо знал отца, чтобы оценить эту мрачную шутку.


Тем временем популярность Александра росла по мере того, как усиливалась ненависть к Павлу. Рассказывали, что, когда сын бросался на колени, заступаясь за жертвы государева гнева, Павел отвергал его просьбы, толкая ногой в лицо. Говорили, что наследник выставил в окно одной из своих комнат зрительную трубу, чтобы знать, когда повезут через Царицын Луг несчастных, отсылаемых в Сибирь с плац-парада. При появлении зловещей тройки доверенный слуга великого князя будто бы скакал к городской заставе и передавал пособие сосланному. Очевидно, что эти слухи не имели под собой ни малейшего основания. Тем не менее заговорщики, подготовлявшие свержение Павла, очень рассчитывали на всеобщую симпатию, которую внушал к себе наследник.


***


Подготовка переворота была начата в 1800 году вице-канцлером Паниным, который не замедлил открыться молодому великому князю. "Император Александр рассказывал мне, - передает Чарторижский, - что граф Панин первый заговорил с ним об этом". Па-лену, который был в это время на вторых ролях, удалось устроить свидание между Паниным и Александром в бане. Панин, изобразив в красноречивых выражениях критическое положение империи, старался не оскорбить сыновнего чувства наследника. В качестве примера он привел Англию и Данию, имевших уже печальный опыт удаления от власти душевнобольных государей. Точно так же без насильственных мер мог быть устранен и Павел. От великого князя ждали только согласие занять престол.


Александр отказался. Однако он не обнаружил ни малейшего негодования, сохранил доверенную ему тайну и в дальнейшем продолжал сношения с заговорщиками. Когда во главе заговора встал сам Пален, которому наследник доверял больше, чем Панину, Александр определенно высказал свое согласие. Но очевидно, что ему меньше всего хотелось быть замешанным в это дело. Всю техническую часть переворота: вербовку сторонников, выбор места и времени взял на себя Пален. Александр знал обо всех подробностях заговора, но как бы не участвовал в нем. Однако, когда Пален сообщил о решении провести наступление на Михайловский замок в ночь с 9 на 10 марта, Александр возразил, что 9 марта было бы рискованно действовать, ибо в дворцовом карауле находятся преданные государю преображенцы, но зато с 11 на 12 марта там будет по очереди караул от 3-го батальона семеновцев, за преданность которых ему, Александру, он ручается... Пален не сразу согласился отложить назначенное предприятие и говорил, что весь заговор может быть раскрыт за два дня. Но Александр стоял на своем, и переворот был отложен.


Между тем ожидание нелегко далось ему. К 11 марта Александр совершенно лишился сил. Напряжение сменилось в нем тупым бесчувствием. В десять часов вечера он позвал камерфрау Гесслер в спальню жены и велел ей дожидаться прихода графа Палена. Пален пришел, когда все уже было кончено, в половине второго ночи. Гесслер вошла в спальню и увидела, что Александр спит крепким сном, а великая княгиня, сидя около него, заливается слезами. Обеим женщинам стоило большого труда разбудить спавшего. Наконец, встав и одевшись, Александр вышел в прихожую, и Пален, обращаясь к нему, назвал его "ваше величество". Другие заговорщики требовали, чтобы Александр немедленно показался войскам. Но Александр хотел знать, что с отцом. Когда он услыхал о смерти Павла, с ним сделалось дурно, и его пришлось отнести в его комнату. Через некоторое время врач Роджер-сон нашел его там. Александр и Елизавета сидели обнявшись в углу и при этом так горько плакали, что не заметили, как он вошел.


Потрясение оказалось слишком сильным. Мечтая о преобразованиях, которые он проведет в России, Александр, очевидно, сознательно обходил вопрос о том, какова будет судьба Павла. Эту проблему должны были решить за него, но так, чтобы все оставалось прилично и благопристойно. И вот случилось так, что пьяная толпа с его ведома пробралась тайком в опочивальню его отца и после жестокой борьбы, пустив в ход кулаки и сапоги со шпорами, задушила его шарфом. Грубость происшедшего была чудовищной. Но и этого мало - преступники явились к нему и требуют, чтобы он немедленно, переступив через кровь, шел занимать опустевший трон. Все, что было благородного в Александре, возмутилось против этого кощунства. К немалому ужасу заговорщиков Александр вдруг объявил о том, что не может быть императором ."Ведь все скажут, -стонал он, - что убийца - это я". Палену пришлось употребить всю свою энергию, чтобы привести молодого государя в себя. "Перестаньте ребячиться, - сказал он наконец, - и идите царствовать".


Делать было нечего - Александр согласился выйти к караулу Преображенского полка, однако он не знал, что сказать солдатам, которые выглядели очень враждебно. Заговорщики пытались кричать: "Да здравствует император Александр Павлович!" Но ответом было глухое молчание. Пален, быстро подталкивая Александра, подошел к семеновцам. С ними новый император почувствовал себя лучше, ведь это был его собственный полк. Сдавшись на мольбы и уверения Палена, шептавшего ему: "Вы губите себя и нас", Александр пролепетал несколько слов, которые ему подсказали. Он объявил, что Павел умер от апоплексического удара и что сам он будет править, подражая Екатерине. На этот раз раздалось восторженное ура, и Пален вздохнул свободно. Александр отправился в Зимний дворец. Здесь с ним случился новый обморок, и он снова заговорил о передаче власти тому, "кто захочет ее принять", но уже не так настойчиво. Множество людей суетилось вокруг него. Необходимо было составлять манифест о восшествии на престол, думать об отмене последних распоряжений Павла, приводить к присяге народ. С этих забот началось царствование Александра, длившееся двадцать пять лет. События этой ночи, по свидетельству самых близких к императору людей, произвели на него неизгладимое впечатление. "Он был положительно уничтожен смертью отца и обстоятельствами ее сопровождавшими, - вспоминала позже императрица Елизавета. - Его чувствительная душа осталась растерзанной всем этим навеки!" Но тогда же он понял очевидную неизбежность всего происшедшего и заставил себя смириться с ней, хотя и не искал для себя оправданий. "Все неприятности и огорчения, какие мне встретятся в жизни, - сказал однажды Александр, - я буду теперь носить как крест".


***


Первым шагом Александра была отмена наиболее одиозных запретов его отца. Затем дело надолго стало, поскольку более серьезные реформы надо было обдумать и обсудить основательно. Впрочем, подавляющая масса дворянства вполне удовлетворена была уже сделанным и не помышляла о большем. Вступление Александра на престол возбудило в русском обществе самый шумный восторг. Карамзин говорит, что слух о воцарении нового императора был принят всем дворянством как весть искупления. Люди на улицах и в домах плакали от радости; при встрече знакомые и незнакомые поздравляли друг друга и обнимались, точно в день Светлого Воскресения. Но скоро и сам 24-летний император сделался предметом восторженного внимания и обожания. Самая наружность и простота Александра производили обаятельное действие. Государь не любил пышности и роскоши. Обычно он держал себя как простой гвардейский офицер и пренебрегал державным церемониалом. Его, например, можно было видеть, гуляющим по столице пешком безо всякой свиты и приветливо отвечающим на поклоны встречных.


Некоторую настороженность и опаску вызывали у многих лишь либеральные причуды нового императора. Хотя Александр и не торопился с преобразованиями, взглядов своих он не скрывал. Так, по случаю коронации были объявлены разные награды, но, вопреки обычаю, совсем не раздавались крестьяне. Многие сановники остались недовольны этим. Одному из таких недовольных Александр сухо заметил: "Большая часть крестьян в России рабы: считаю лишним распространяться об унижении человечества и о несчастий подобного состояния. Я дал обет не увеличивать числа их и потому взял за правило не раздавать крестьян в собственность".


***


Но это были лишь благие намерения. Как реально взяться за дело, Александр не знал. Едва ли можно было ждать помощи от прежних государственных деятелей Екатерининского времени, поэтому с первых дней нового царствования императора окружили молодые друзья, которых он призвал помогать ему в преобразовательных работах. То были люди, воспитанные в самых передовых идеях XVIII века и хорошо знакомые с государственными порядками Запада: граф Кочубей, Новосильцев, граф Строганов и князь Адам Чарторижский. Уже в мае 1801 года Строганов предложил молодому царю образовать негласный комитет и в нем обсуждать планы государственного преобразования. Александр охотно согласился, и друзья, шутя, называли свой тайный комитет Комитетом общественного спасения.


Эти тайные собрания поначалу происходили два или три раза в неделю. После кофе и общей беседы император удалялся, и в то время как все приглашенные разъезжались, четыре человека пробирались, как заговорщики, по коридору в одну из внутренних комнат, где их ждал Александр. Здесь вершились судьбы России, но пока еще отвлеченно и не совсем согласованно. Чарторижский вспоминал позже об этих вечерних встречах: "Каждый нес туда свои мысли, свои работы, свои сообщения о текущем ходе правительственных дел и о замеченных злоупотреблениях власти. Император вполне откровенно раскрывал перед нами свои мысли и свои истинные чувства. И хотя эти собрания долгое время представляли собой простое препровождение времени в беседах, не имеющих практических результатов, все же надо сказать правду, что не было ни одного внутреннего улучшения, ни одной полезной реформы, намеченной или проведенной в России в царствование Александра, которые не зародились на этих именно тайных совещаниях".


Благодаря дневнику Строганова есть возможность проследить за деятельностью комитета. Молодые реформаторы сразу затронули в своих беседах самые разнообразные государственные вопросы. Положено было предварительно изучить настоящее положение империи, потом преобразовать отдельные части администрации и эти отдельные реформы завершить "уложением, установленным на основании истинного народного духа".


Начали с центрального управления. В ходе своих реформ Екатерина оставила незавершенным здание центрального управления; создав стройный и сложный порядок местной администрации и суда, она не дала правильных центральных учреждений с точно распределенными ведомствами, с ясным обозначением их функций и границ их полномочий. Александр продолжил работу бабки. Собиравшийся прежде по личному усмотрению императрицы Государственный совет был заменен 30 марта 1801 года постоянным учреждением, получившим название "Непременного совета", для рассмотрения и обсуждения государственных дел и постановлений. Он был организован на скорую руку, состоял из 12 высших сановников без разделения на департаменты. Затем подверглись преобразованию петровские коллегии. Манифестом 8 сентября 1802 года их реорганизовали в восемь министерств с комитетом министров для обсуждения дел, требующих общих соображений. Это было совершенно новое явление в системе русских центральных учреждений.


Одновременно с административными реформами были затронуты и общественные отношения. Здесь также сразу обозначилось направление, в каком предполагалось действовать; направление это состояло в уравнении всех сословий перед законом. В связи с этим робко затронули щекотливый вопрос о крепостном праве. Рядом мер с начала царствования было заявлено намерение правительства постепенно подготовить умы к упразднению этого института. Так, в правительственных периодических изданиях запрещено было печатать сообщения о продаже крестьян без земли. С 1801 года прекратилась раздача населенных имений в частную собственность. 12 декабря 1801 года обнародован еще более важный указ, позволявший лицам всех свободных состояний приобретать в собственность недвижимое имущество без крестьян. Этот закон разрушил вековую землевладельческую монополию дворянства, которое одно дотоле пользовалось правом приобретать землю в личную собственность. 20 февраля 1803 года издан был указ о свободных хлебопашцах. Отныне помещики могли вступать в соглашение со своими крестьянами, освобождая их непременно с землей целыми селениями или отдельными семьями. Эти освобожденные крестьяне не записывались в другие состояния, образовывали особый класс "свободных хлебопашцев".


***


Вскоре бурные внешнеполитические события отвлекли Александра от внутренних реформ. В первые годы после своего восшествия на престол император старался поддерживать ровные отношения со всеми европейскими державами. Но вот в марте 1804 года отряд французской жандармерии вторгся на территорию Бадена, арестовал герцога Энгиенского и увез его во Францию. Вскоре герцог был расстрелян по приговору военного суда. Это роковое преступление вооружило против Наполеона всю монархическую Европу. Особенно был возмущен Александр. Он потребовал, чтобы французы ушли из северной Германии и Неаполя. Наполеон отказался, и в августе 1804 года дипломатические отношения между двумя государствами были прерваны. Александр отправил в Лондон Новосильцева для соглашения о новой коалиции и с этого времени с головой ушел в хитросплетения внешней политики. Здесь он имел гораздо более простора для приложения своих любимых либеральных идей, чем в крепостнической России. Новая коалиция, по мысли Александра, должна была не просто сломить могущество Наполеона, но и заложить в Европе основы нового порядка. В начале 1805 года английский парламент вотировал 5 миллионов фунтов на военное пособие континентальным державам, в марте был подписан англо-русский союзный договор. А в конце мая Наполеон объявил о присоединении к Франции Генуи, тогда же Лукка сделалась владением сестры императора. Это подвигло на решительные действия Австрию. В июле она присоединилась к англо-русскому союзу. Прусский король пока еще продолжал колебаться и не торопился начинать войну с Наполеоном. Александр решил отправиться в Берлин и лично уговорить Фридриха-Вильгельма примкнуть к коалиции.


Но в то время, как союзники вели переговоры, Наполеон уже действовал. Время работало не на него, и он это прекрасно понимал. К октябрю австрийцы вместо 250 тысяч солдат успели подготовить только 80,