Реферат: Факультет востоковедения, 3-й курс

11.82


ГЕВОРК ТЕР - ГАБРИЕЛЯН

Факультет востоковедения, 3-й курс.


ИДЕЙНО – ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ БРАТЬЕВ СТРУГАЦКИХ


РУКОВОДИТЕЛЬ РАБОТЫ: АЙРАПЕТЯН Г. В., ст. преп.


СТРУГАЦКИЙ АРКАДИЙ НАТАНОВИЧ: родился в 1925 году, в городе Батуми. Окончил военный институт иностранных языков. Переводчик – референт японского языка. С 1959 года – писатель, журналист, переводчик с английского и японского языков.

СТРУГАЦКИЙ БОРИС НАТАНОВИЧ: родился в 1933 году, в городе Ленинграде. Окончил ЛГУ по специальности звездный астроном. С 1959 года – писатель, журналист, переводчик с английского.


Первая повесть – "Страна багровых туч", вышла в свет в 1959 году. Написана в лучших традициях научно – фантастического жанра. Рассказывает о героизме людей на непокоренной планете. Повесть остросюжетна, что тоже характерно для этого жанра. В последующих произведениях Стругацких читатель неоднократно встречает героев первой повести. Так формируется тенденция писателей – создать свой особый мир будущего, мир, художественная конкретность которого с каждым новым произведением Стругацких обретает все большее обоснование в сознании читателей. Параллельно с такими произведениями, как "Шесть спичек", "Путь на Амальтею", "Стажеры", были напечатаны повести, рассказывающие о более отдаленном будущем: "Полдень, 22-й век", "Далекая радуга", "Попытка к бегству". В этих повестях, в которых событийный и идейный охват широк и необычен для научно-фантастического жанра, Стругацкие создают атрибутику и образы мира будущего человечества. Из повести в повесть переселяются многие действующие лица, события, приключения. Но никогда не встретишь прямого продолжения приключений героя. Мир Стругацких сложен и многогранен, и каждая повесть – новая ступень в познании этого мира, с которой остальные обрисовываются как имевшие место в недалеком прошлом факты и события. Мир этот они продолжают строить по сей день, вплоть до самого последнего напечатанного произведения. Этот период их творчества характеризуется непрерывным самосовершенствованием художественного целого, а именно: авторы, не выходя из рамок жанра, находят все новые формы и способы выражения фантастических событий. В 1966 году седьмой том "Библиотеки современной фантастики" предоставляется двум повестям Стругацких: "Трудно быть богом" и "Понедельник начинается в субботу". За последующие четыре года на проводящихся разбросанными по всему Союзу клубами любителей научной фантастики опросах читателей повесть "Трудно быть богом" четырежды признается "Самой увлекательной фантастической повестью года".(1) Молодые рабочие БАМа награждают авторов повести специальным призом "За достоверность фантастики". С тей пор прошло шестнадцать лет. Подводить итоги творчества Стругацких еще рано (писатели в полном расцвете творческих сил), но уже очевидно, что Стругацкие просто ведущие писатели-фантасты нашей страны. Их творчество без всяких скидок на своеобразие жанра, заняло прочное место в нашей многонациональной литературе. (2)

Есть у детей жестокая игра: берут котенка и кидают вниз из окна подъезда. И смотрят , что будет. Были детьми. Стали взрослыми. Если им напомнить про котят: "Было", согласятся и прямо взглянут в глаза. Детство – пора неосознанной жестокости. Но ребенок, который подбирал котят со сломанными лапками и носил домой, зло оглядываясь на усмехающихся мучителей, ребенок этот не забудет ничего из детства и, даже повзрослев, не примет их прямого взгляда, спокойствия их не примет и не поймет. В повести ''Трудно быть богом'' прекрасно передана атмосфера средневековой жестокости, царящая в городе Арканаре. Инопланетяне очень похожи на людей, ничем от них не отличаются. Только тем, что живут в средневековье. Земляне знают: ни у кого нет право изменять историю цивилизаций. Но оказывать благоприятное воздействие на ее ход, земляне оговорили себе право. И появилась наука--экспериментальная история. И появилась профессия--прогрессор. Человек, имеющий право принимать решение, исходя из ситуации, т.е. даже убить брата по разуму. Но лишь в самой критической ситуации. Например, если данный индивид представляет собой конкретную опасность для цивилизации. Движение серых в Арканаре приняло форму идеологоческого и военного диктата. Полились реки крови. Серые убивали ученых, грамотеев, мало-мальски образованных людей. Кто были серые? Сыновья лавочников, пивоваров, мастеровых. Руководитель государственного переворота дон Рэба создал из них армию--гвардию королевской охраны. Серые провели черновую работу--резню. И к власти в Арканаре пришел военно-монашеский орден. Они докончили дело и покончили заодно и с серыми. “Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят черные”. (стр. )

Земляне наблюдали и делали выводы, вызволяли, спасали ученых, оказывали тонко рассчитанное (изнутри, при помощи своих разведчиков) давление на ход событий. Но на этот раз они не рассчитали, не поняли истинной подоплеки происходящего. И не поняли Андрея--разведчика, находящегося в самой гуще событий, не восприняли серьезность его доводов. Подорбно разработанный, богатый и многокрасочный сюжет позволяет читателю поверить в реальность мира, созданного воображением авторов, правда, очень похожего на мир наших предков… Антон, прогрессор, с детства специально готовящийся к своей работе, человек, особо приспособленный для жизни в этом мире--вдруг чувствует, что ему уже трудно одному выдерживать давление нечисти. Как выражается он сам: трудно оставаться на плаву в океане дряни. Ему хочется свободы. Хочется мстить и убивать убийц. Но ведь он--человек даже не двадцатого века, а, наверное, двадцать второго, если не больше, воспитанный в лучших традициях гуманизма. И он начинает мстить, когда убивают его возлюбленную… Рассказ о судьбе человека. Фантастичный несомненно (учтем гиперболичность жанра), но в тоже время жизненный безмерно. Во все времена бывали ситуации, когда даже лучшие из людей останавливались и опускали руки, уверенные, что серость потопит жизнь. И во все времена они, герои-жертвы, выбравшие одиночество и подвиг, хотя и мизерными толчками, но подвигали человечество по пути прогресса. Толпы одиночек. Их жгли, вешали, расстреливали. Но они оставляли светящийся след. И даже в наш просвещенный век человечество с ужасом и недоверием наблюдало, как время поворачивается вспять, возвращая картины жестокого средневековья… геноцид армян, германский фашизм… Повесть Стругацких направлена против фашизма, в каком бы обличьи он не выступал. Нормальный человек в фашисткой стране--это Антон дон Румата в Арканаре.

* *

*

В лучших своих произведениях Стругацкие, выбирая из арсенала научной фантастики традиционные идеи, раскрывают их изнутри, конкретным рассказом о судьбе человека. Герои их произведений сложны и противоречивы по натуре, это действительные сегодняшние люди, даже если они живут в условном будущем. Характерная особенность: ни в одном из произведений Стругацких нет одонозначного финала. Никогда финал не служит у них задаче ответить читателю на поставленные ранее мучительные вопросы. Достаточный ответ уже дан на протяжении всей повести, он содержится в идейной конкретизации отношения авторов к событиям повести. Стругацкие талантливы именно в том, что при выборе традиционных научно-фантастических тем, при ярко выраженном стремлении не выйти за пределы жанра, при соблюдении всех его законов, они вкладывают в свои повести глубочайшее содержание, мысли, интересные в плане изучения не каких-то научно-фантастических идей, ни даже человека среди задействованных научно-фантастических идей, а человека в самой его реалистической ипостаси: человека, судьбой поставленного в положение необычайное, которое однако требует от него чисто человеческого решения, обыкновенного решения дилеммы “делать или не делать”? Или рассказывают о том, как была искалечена судьба, опять же, человека, и фоном их рассказу служит жизнь во всей глубине и сложности. Т.е. Стругацкие решают вопросы большой литературы. Форма же, научно-фантастическая атрибутика служит для них способом широко обобщить выраженные идеи, т.к. жанр научной фантастики раскрывает необъятные возможности гиперболического переосмысления идей в общечеловеческом плане, он нагляден при показе общекосмических процессов, решает вопросы в масштабе цивилизации, планет и галактик.

Несмотря на условные колорит и экзотичность описываемого, Стругацким даже в этих условиях удается быть реалистичными. Они прекрасно умеют рассказать о том, о чем еще никто не рассказывал, без натяжек вводят в быт героев орудия, способы передвижения, психологические изменения, инопланетян, силой фантазии создавая действительно сложный мир, сложный, но непротиворечивый во всех фантастических подробностях. Мир, конструируемый сверху донизу: от названия правительств и аббревиатур научных учреждений до подробностей животного мира планеты Пандора. И все это создано мастерски, с тончайшим вкусом, и не вызывает у читателей ни капли недоверия. При вхождении в суть действий героя никогда не возникает вопроса: “А мог ли он так поступить в действительности?” И нет нужды в часто встречающемся ответе: “Ну, разве что в таком фантастическом мире, где действия людей не связаны в логический узел с понятием “человек”, - ведь человек-то остался прежним, не мог он измениться…” Человек у Стругацких остается живым человеком.

* *

*

В качетвенном отношении повести Стругацких можно разделить на две группы: произведения, не несущие выходящей за рамки жанра идейной нагрузки, и дригие, наиболее ценные своим идейно-художественным содержанием, сочетанием традиционной формы с нежанровой глубиной идей, обсуждая которые как-то забываешь употреблять эпитет “научно-фантастические”.

К первой группе относятся повести, которые надо рассматривать как трамплины на пути к повестям второй группы. Например, повесть “Отель у погибшего альпиниста” является прекрасным доказательством неоскудевания возможностей канонического детектива, с оторванностью ограниченной группы людей от внешнего мира; написана с великолепным юмором, придающим ценность произведению также и как пародии на детективный жанр… Но все это до тех пор, пока не входит в детективный сюжет элемент фантастики. Теряются динамика и интерес читателя, приостанавливается развитие характеров персонажей, все решается вмешательством инопланетян, и повесть захлопыватеся. Тонко выписанная атмосфера снежного курорта, уютной гостиницы, странных людей с приятно любопытными странностями не достигает идейного обобщения. Однако повесть, несомненно, является примером мастерства в традиционном, когда законы жанра не отпугивают, а, наоборот, прельщают. В каждом их произведении, принадлежащем к первой группе, совершается непрерывная работа по развитию жанровых характерных черт, по уточнению и углублению стилистических приемов. Каждая их повесть является не только экспериментальной школой, но и (своим научно-фантастическим содержанием) кладезем идей и решений, к которым авторы обратятся в дальнейшем, расширяя и достраивая свой собственный фантастический мир. И в каждой такой повести можно встретить эпизоды, ничем не уступающие лучшим их произведениям своей неоднозначной глубиной и мастерским оформлением, а законченной целостностью своей--претендующие на отдельный рассказ. Таков, например, эпизод с памятником неизвестному солдату из повести “Парень из преисподней”.

* *

*

Повести Стругацких можно классифицировать и по иному принципу: по принципу времени действия. Можно опять четко различить две группы повестей: группа, где действие происходит в условном будущем, считая от сегоднящнего дня, и другая, где действие происходит в условном настоящем, то есть в этих повестях технологией и уровнем общественного сознания человечество не отличается от сегодняшнего человечества. Повести о будущем и составляют так называемый мир Стругацких: цепочка произведений, дополняющих друг друга упоминаниями об одних и тех же событиях, одних и тех же обитаемых планетах, их цивилизациях, одних и тех же действующих лицах. Подобная взаимосвязь импонирует читателю, знакомому с прошлыми произведениями этих авторов, трогает его, позволяет ему четче и основательней конкретизировать в своем сознании миропонимание братьев Стругацких. Авторам же этот прием позволяет чувствовать себя более уверенными в собственном мире: намного легче прибавлять все новые и новые подробности, имея давно построенный крепкий фундамент, чем создавать каждый раз на голом месте ущербно неполный фантастический мир. Стругацкие выбрали путь не из легких: в остросюжетную фантастическую форму гармонично вложить логичные художрственно выраженные общечеловеческие идеи. Повести о фантастическом настоящем ни в какой мере не связаны между собой общими фабульными категориями. К их числу принадлежат: “Понедельник начинается в субботу”, “Пикник на обочине”, “За миллиард лет до конца света”, “Отель у погибшего альпиниста”. В цепочку повестей о будущем входят такие, как “Полдень, 22-й век”, “Малыш”, “Парень из преисподней”, “Трудно быть богом”, “Обитаемый остров”, “Жук в муравейнике”.

* *

*

“Понедельник начинается в субботу” – вторая повесть в сборнике 1966 года. Совершенно неожиданная.

Характерная особенность творчества Стругацких – юмор. Юмор содержится в каждой их строчке – скрыто, неразжеванно. В то же время они умеют заставлять переживать читателя, создают глубоко трагедийные эпизоды – и здесь юмор выступает как доказательство неоднозначности отношения авторов, своего рода противовес. Таков, например, рассказ о лаборантах Бойда в повести ''Пикник на обочине''. (стр. ). Юмор – составляющая часть мировоззрения Стругацких. Он разнообразен, но обязателен в каждом произведении. Странности, смешные особенности действующих лиц, рутина обыденности, неизбежные мещанские отклонения в быту даже лучших людей – вот что становится у них объектом юмора. Повесть ''Понедельник'' полна юмора, но когда речь заходит уже о таких наболевших вопросах, как бюрократизм в науке, в творчестве, очковтирательство одних и попустительство других – Стругацкие становятся беспощадны. Смех раздирает душу, дрожат стекла и вибрируют стеллажи от приступов смеха, и рушатся, рушатся, рушатся рутина, мещанство, глупость человеческая и, самое главное – попустительство. Отсутствие отношения. Одним из лучших образчиков сатиры Стругацких является образ Выбегалло, раскрытый во второй части ''Понедельника''. Вся сцена составления стенгазеты, образы Модеста Матвеевича, Сани Дрозда, Луи Ивановича, путешествие Привалова по описываемому будущему-все эти примеры надо рассматривать пристально и углубляться в идейные слои, чтоб докопаться до сути сатиры Стругацких. Примером же доброго юмора могут служить хотя бы персонажи повести “Отель у погибшего альпиниста”: хозяин, пес, ”чадо”, фокусник, Мозес со своей супругой (до того, как они становятся инопланетянами, т.к. с этого момента они теряют весь свой юмор), Луарвик, Хинкус, “унылый шалун” и другие. Исходный замысел повести “Понедельник” как бы диктует, чтоб на главную поль вышли бы юмор и сатира. Представьте себе где-то на Севере с его древними традициями НИИЧАВО: научно-исследовательский институт чародейства и волшебства, где перемешаны наука и сказка, сказка превращена в науку и наука--в сказку. Фантазия авторов неисчерпаема в создании образов, ситуаций и событий, одновременно сказочных и научно-фантастических, но--происходящих с обыкновенными современными людьми, учеными, и имеющих под собой крепкий фундамент художественной достоверности. Фантастические замысли Стругацких делятся на два глубочайших слоя: сверху вся фантастика, снизу--сама жизнь, которая не пропадет, если даже отложить в сторону фантастику. Так, трудно быть в действительности не богом, а человеком, трудно чувствовать свое преимущество перед людьми -- и не использовать его, трудно считать людьми фашистов, около которых живешь; и так же четко сформулирована другая мысль: “Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди”. (стр. ) Это сказано о героях повести “Понедельник”, работниках НИИЧАВО, для которых понедельник начинается в субботу, так как им скучно в воскресенье жить. Стругацкие пишут, не просто основываясь на прекрасном идеале Человека с большой буквы, члена здорового социума, с коммунистическим мышлением. Этот идеал оживает в их повестях, обретает жизненную способность внушать, заражает примером, зовет за собой. Вера в человека, в победу его над самим собой пронизывает творчество Стругацких, и именно этим объясняется сильнейшее воздействие на читателя, когда, например, в повести, состоящей всего из четырех главок, раскрывается внешний и внутренний мир человека, понявшего всю обреченность свою на рабство собственному невежеству и окружающему равнодушию, человека, который может дать счатье всем, всему миру, -- но не знает, как сформулировать свое желание. Вся его жизнь--трагедия, при чтении слезы не покажутся неуместными, не царапают душу ложью сантиментов... Именно вера в людей, в их силу пересилить все позволила авторам замыслить и сотворить такую трагичную повесть, как “Пикник на обочине”. Все творчество Стругацких проникнуто оптимизмом, верой в то, что общечеловечские идеалы, созданные в античные времена и не меняющие своей сущности до сегодняшнего дня, не устаревают; им и не надо меняться, они не могут изжить себя, дать место пустоте и безвременью. Поэтому образы у Стругацких оптимистичны даже в своей трагедийности, поэтому их строки не звучат пусто и звонко, а средствами художественной выразительности конкретизируют неизменные идеи взаимоотношений добра и зла, общества и человека, мира, солнца и звезд.

Повесть “За миллиард лет до конца света” написана в 1976 году. Действие повести происходит в условном настоящем. Астроном Малянов сидит у себя в квартире и работает. Жарко. Ужасно жарко. У Малянова как раз наклевывается открытие, великое открытие, цель всей его предыдущей жизни.

Ему мешают работать. Жара, телефонные звонки, стройные девицы, небывалые яства из стола заказов, странное поведение соседа-военного по фамилии Снеговой (по профессии физика-атомщика) -- все это ему мешает работать. На следующее утро к нему приходит следователь и заявляет, что Снеговой умер. И что убийца--он, Малянов. И вот у него на квартире собирается компания друзей-ученых, с каждым из которых что-то произошло. Что-то, связанное именно с работой. И если все происшедшее с Маляновым кое-как еще можно представить как совпадение, цепь случайностей, странных, правда, но случайностей, то с некоторыми из его друзей произошли совсем уже фантастические истории. К одному, например, пришел представитель инопланетной сверхцивилизаии. К другому--посланец какого-то мистического “Союза 9-и”. И все пришельцы требуют одного--приостановить проведение работ. А результаты у каждого из собравшихся ученых действительно получились сногсшибательные, переворачивающие все современные представления о данных разделах науки. Собрались друзья и хотят понять, кто это им мешает? Самый авторитетный среди них, светило мировой математики Вечеровский, подсказывает, что не стоит гадать, кто мешает, лучше подумать, что делать дальше?

Есть среди собравшихся один, Глухов его фамилия, который давно уже перестал сопротивляться. Отложил в сторону свое открытие. Философом стал. “Зачем познанье, если есть гармония?” И прибежал тотчас же, как только его позвали, хотя помочь не может, сам ведь потерпел поражение. Почему прибежал? Потому что в глубине души ему хочется, чтоб и другие избрали его путь. Тогда он будет неодинок в своей слабости. То есть просто что-то мешает работать, причем мешает так, что невозможно спрятаться, избежать, уйти: сел за стол и написал две строчки--во дворе дерево выросло, за секунду, одним махом, огромное. Чуть-чуть в сторону--оно бы у тебя под стулом вздыбилось, и остались бы от тебя рожки да ножки. Жена нашла в квартире чужую губную помаду. Скандал. Ведь не объяснишь же ей, что сверхцивилизация подбросила. Глупо ведь! Другому, например, предлагают в дар целый научно-исследовательский институт. Иди, руководи и не встревай в открытия. Тему для докторской перспективную предлагают. Лишь бы не та, над которой сейчас работаешь.

Герои повести не знают, как быть. Наставник их, вожак, главарь, которому все доверяют--Вечеровский высказывает странную гипотезу. А может быть, никто не мешает? Почему человечество до сих пор не видело продуктов деятельности сверхцивилизаций? Потому что воспринимает их как природные процессы? Может быть. А может, сверхцивилизаций нет? Разум гибнет в ядерных катастрофах? Примитивно. Просто, может, цивилизации не превращаются в сверхцивилизации. Ведь что такое сверхцивилизация в нашем, человеческом, узком понимании? Это--разум, всесторонне покоривший природу. А если природа не хочет, чтоб ее покоряли? И, точно так же, как закон природы: ускорение у поверхности Земли равно одному “ж”, так же есть какой-то другой закон, не разрешающий разуму превращаться в сверхразум. И вот первые вспышки защитной реакции мироздания против возможности превращения человечества в сверхцивилизацию начались сейчас, за миллиард лет до появления действительной угрозы покорения Мироздания. Такова гипотеза Вечеровского. Она всеобъемлюща. Для героев повести она означает, что им и бороться не с кем. У них и врага нет. “Малянов верзус мироздание. Это даже не тля на кирпиче... ”, как замечают авторы. Это много меньше. Читателей история Вечеровского, Малянова и других поражает глубиной идеи и мастерством обработки. Ведь если гипотеза Вечеровского верна--а единственное эмпирически верное объяснение случившихся событий дает она--то следовать далее по пути прогресса человеку невозможно. Но остается единственный пуь, неведомо куда уводящий. Какой? Обойти этот закон? Закон природы нельзя обойти. Его можно употребить в деле. Попытаться использовать для блага человечества. До конца света еще миллиард лет, и можно успеть найти способ. Этот путь выбирает Вечеровский, единственный не покорившийся. У него нет жены и детей, которых нельзя ставить под угрозу. У него нет любимых ценностей быта. Вернее, есть, конечно, но он жертвует ими. Милый, самоуверенный, для него работа--это способ отвлечься, это радость и удовольствие, это выход из любой ситуации, он всегда в костюме без единого пятнышка, смущающий своим видом всех остальных обыкновенных смертных, похожий на занюханного пэра с файф о'клок'а у английской королевы, любящий пить кофе по-венски и произносить странные стихи.

Чтоб не ставить под удар окружающих, он бросает работу, уезжает на крайний Север жить, работать, экспериментировать над самим собой и мирозданием. В него будут кидаться молниями, его будут хоронить под снеговыми обвалами, на голову ему косяками будут падать обморожонные альпинисты и особенно альпинистки--а он будет искать касательную к функции зависимости количества обмороженных альпинисток от пришедших в его голову идей. Жанр этой повести трудно безоговорочно назвать научно-фантастическим так же, как и жанр повести “Пикник на обочине”, о которой поговорим далее. Ведь ничего научно-фантастического здесь не происходит. Просто--ученым мешают работать обстоятельства. Так же, как и всегда мешали. И всегда к открытиям приходилось пробиваться через, казалось бы, мелкие, даже постыдные, но ужасно крепкие препятствия вроде собственных обывательских потребностей, желания вкушать жизнь, лени и т.д., в число которых часто вносят также понятие “обстоятельства”. “Так сложились обстоятельства”. Семья, дети, нужда в деньгах... Житейские проблемы. Наверное, этих проблем действительно не избежать, но как часто их представляют непреодолимыми препятствиями на пути к цели, лежащей в сфере чисто идейных ценностей.

То есть в жизни происходит как раз не так, как должно быть, по пресловутой теории доктора наук профессора Выбегалло из повести “Понедельник начинается в субботу”, теории о том, что идеальный потребитель является идеальным созидателем, т.к. идейные потребности возникают при существовании высоких материальных потребностей и по мере увеличения таковых. И потребитель создает себе бога. Прекрасный образ возникновения “Идеального Человека”, вылупленного, “значить, так сказать...компроне ву?”, из колбы товарища Выбегалло, что чуть не повлекло за собой свертывания мироздания (т.к. идеальный потребитель захотел все и, в свою очередь, также и вселенную), обосновывает мысль о том, что человек, чье понимание идейных ценностей ограничено рамками желудочной удовлетворенности, может съесть все что угодно, всякую гадость. А потому, люди, не желайте идеальности. Итак, Малянов или Вечеровский--это не профессор Выбегалло, они--“центральная нервная система человечества--перспективные исследователи”, и хотя авторское отношение в повести конкретизируется в пользу гипотезы Вечеровского, недвусмысленно ярка и следующая мысль: не оправдывайтесь обстоятельствами, люди, носители ценнейшего на Земле--знания!

Глухов. Вечеровский знал его ранее. Перед мысленным взором читателей вырисовывается его необычайно живой облик: раньше это был эдакий живчик, ужасный спорщик, нахальный, ядовитый, самоуверенный, гадкий старичок, работающий над темой “Влияние США на Японию”. А теперь--душа общества, тихий, ласковый, славный, любитель выпить, посмаковать, книжку почитать, детективчик по телевизору посмотреть, на природу полюбоваться… Раздавленный человек. Рожки да ножки остались. Малянов. Ему лично никто НИИ не предлагал. Ему убийство пришивали. Так ведь он же бессребреник, сроду даже в лапу кое-кому дать толком не умел. Честный труженник. Он должен стать Глуховым ради сына. Во имя отцовского долга. Причем неизвестно, когда сын вырастет и узнает, простит его или нет? Прекрасным примером функционального соответствия интригующей формы глубокому идейному содержанию является разделение повести не только на главы, но и на отдельные листки, как бы без начала и конца, то ли обгоревшие, то ли еще что-нибудь… У повести есть подзаголовок “Рукопись, обнаруженная при странных обстоятельствах”. Кончается эта “рукопись” в момент, когда Вечеровский объявил о своем решении ехать, и Малянов уже сказал, что ради сына он отказывается от работы, но… Повествование ведется от лица Малянова, и, может быть, подзаговолок означает, что Малянов все-таки тоже решился? Решился на что-то, на какое-то противодействие? Несмотря на отцовский долг? То есть однозначный ответ, как всегда у Стругацких, отсутствует. Но, может, во всем была виновата жара. Ведь такой жары, говорят, в Ленинграде уже 150 лет как не было… Люди взбесились от жары и галлюцинируют. Может быть.

* *

*

Повесть “Пикник на обочине” написана в 1971 году, но полностью вышла в свет только в 1980 году, в сборнике “Неназначенные встречи”, вместе с двумя другими повестями Стругацких: “Извне” и ‘Малыш”.

На мой взгляд, эта повесть--самое значительное произведение Стругацких на сегодняшний день.

Не углубляясь в историю возникновения жанра фантастики и, позднее, научной фантастики, можно, однако, заметить, что фантастические произведения всегда больше любили рассказывать о неизвестном Будущем, чем о более-менее известном Прошлом. Что рассказывая о Настоящем, они тем не менее рассказывали о Будущем. Что писатели часто выбирали этот жанр, чтобы предупредить человечество о том, что его ожидает, если в ближайшее же время не произойдет каких-либо радикальных перемен. Иногда этот жанр служил той же цели, но с другой стороны: вот если вы, люди,--говорит писатель,--будете вести себя как следует (так, как я нахожу нужным,--имеет он в виду), то тогда и эра счастья и всеобщего благоденствия наступит обязательно. Некоторые писатели выбирают этот жанр для игры, для раскрутки собственного воображения, преследуя чисто развлекательные цели. Иногда в произведениях этого жанра писатели доходили до больших обощений, в гротескной, шуточной, сказочной формах выражая замечательные ценные идеи. Речь идет о тех научно-фантастических произведениях, в которых есть логика литературной выразительности, есть достоверная образность (и, конечно, идейная нагрузка). Во всех подобных произведениях мир преображается, расширяются рамки реально возможного. Они исстари объединяются с понятием сказка, несмотря на целую кучу научно обоснованной терминалогии, разбросанной или не разбросанной (по усмотрению автора) по страницам. Именно эту категорию научной фантастически с присущим им юмором показывают Стругацкие в путешествии в Описываемое Будущее в “Понедельнике”. Есть еще одна категория произведений, в которых наличествуют многие элементы фантастики, однако никому и в голову не придет всерьез назвать их жанр фантастическим или (тем более) научно-фантастическим. Жанровый диапазон этих произведений очень широк--от не до конца уточненного термина “фантази’’ до Гоголя, Булгакова и представителей магического реализма. Элемент фантастики в произведениях этого ряда--лишь одна из категорий художественной выразительности. В произведениях первого ряда обязательно присутствует момент доказательства. Доказывается, что (когда-нибудь) возможно и такое. Эти произведения легко решают проблемы мирового масштаба. Не отрицая существования прекрасных традиций этого жанра, учитывая его значение и достигнутые им результаты, надо признать, что желание решить проблемы мирового масштаба часто приводит к созданию схематичного “Мира Описываемого Будущего” Стругацких, где по одну сторону стены красивые люди пространно и монотонно описывают создание ими машины, а по другую голая блондинка с неприличной татуировкой меж лопаток палит из автоматического пистолета в некрасивого брюнета, из которого при каждом попадании брызгают фонтанчики крови. Как видим, никакой фантастики. Намного ценнее произведения, где к обобщению приходят от конкретного, а не наоборот: рассказом о конкретной судьбе, раскрытием образа, описанием случая читателя подводят к выводу, к формулировке собственного отношения, и в этом случае элементы фантастики становятся просто строительным материалом в лаборатории писателя. Лучшие произведения Стругацких бесспорно относятся к этой группе. Повесть “Пикник на обочине”, на мой взгляд, является одним из немногочисленных примеров произведения научно-фантастического жанра, подводящего читателей к выводам и обобщениям от конкретного, от рассказа о личной судьбе, от внимательного отношения к мелочам, уценненым многими фантастами, привыкшими ворочать галактиками. Эта повесть не является моделью возможного варианта жизни человечества, она просто кусочек этой жизни, окно в эту жизнь. Повесть не говорит: “вот как может быть, если...”, она просто рассказывает, что случилось. Обобщающая нагрузка повести очень большая, так как самим изначальным отношением к жизни авторы отказываются от однозначности решений. У повести очень сложная композиция, сюжет разорван на четыре части, поэтому общая картина происходящего вырисовывается в сознании читателя лишь на рубеже второй-третьей глав. Поддерживание интригующего интереса в читателе--одна из задач авторов: это обостряет восприимчивость читателя, и драматичность ситуации, которая проявляется постепенно и становится всеохватывающей, чувствуется особенно остро. Становится ясно, что это--сама жизнь. Такова она. И что ценна она несмотря на это. В общих чертах картина происходящего такова: на Землю прилетели пришельцы. Высадились в шести точках земного шара. И улетели. Одна из этих шести точек--город Мармонт. Высадка пришельцев повлекла за собой странные и даже страшные явления, но обошлась почти без жертв. Однако со временем их исчезновения Зона Посещения превратилась в гибельное место. Пришельцы оставили после себя разные предметы с чудодейственными свойствами. Зоны Посещений были заблокированы властями и стали объектом международных исследований. Часть оставшихся от пришельцев предметов оказалась смертельной для людей. Люди проникали в Зону и умирали. Возникла целая категория людей, тайно орудующих в Зоне в поисках ценных предметов. Они нашли себе способ зарабатывать деньги, продавая предметы из Зоны частным лицам и организациям, также занявшимся исследованием последствий Посещения. Правда, цели организаций были разные, часто далеко не гуманные. Отчаянные парни, проникающие в Зону и тащащие оттуда все, что попадается, стали называться сталкерами. По-английски to stalk значит шествовать, гордо выступать, а также –подкрадываться, идти крадучись. Их деятельностью занялась полиция. От них требовалось величайшее мастерство, обостренность восприятия и выносливость, чтобы не гибнуть в Зоне и не попадаться в руки полиции. Постепенно Зона стала объектом бизнеса, и вокруг мармонтцев запахло “...дорогим табаком, парижскими духами, натуральной кожей туго набитых бумажников, дорогими дамочками по 500 монет за ночь, массивными золотыми портсигарами--всей этой дешевкой, всей этой гнусной плесенью, которая наросла на Зоне, пила от Зоны, жрала, хапала, жирела от Зоны, и на все ей было наплевать, и в особенности ей было наплевать на то, что будет после, когда она нажрется, напьется, нахапает всласть, а все, что было в Зоне, окажется снаружи и осядет в мире” (стр.129).

В большинстве своем сталкеры былы подонками, отбросами общества, нашедшими подходящий способ для заработка. Много было юнцов, ищущих романтики и денег и погибавших с первого же раза, “так и не успев ни в чем разобраться”. Были среди сталкеров и такие, как Рэдрик Шухарт, человек, не желавший работать, т.к. работать--всегда значит вкалывать для другого, быть рабом другого, а Рэд хотел независимости, а чтоб зелененькими швыряться не считая. Со времени Посещения прошло уже 13 лет, а потом еще целых пять и еще три, и сложились уже традиции, и Зона прочно, с корнями вошла в жизнь мармонтцев и всего человечества, но мир от этого не изменился. “Человечество в целом слишком стационарная система, ее ничем не проймешь” (стр.161), как сказал один из персонажей повести профессор Пильман.

Этим утверждением Стругацкие революционно меняют отнощение читателя к жанру научной фантастики. И это утверждение служит ключом к пониманию их отношения к научной фантастике. В душе читателя возникают два противоположных чувства: сострадание к герою, понимание и одновременно возмущение, бунт: ну зачем еще новые, придуманные несчастья на человека? Неужели недостаточно того, что есть? И тут же ответ: у Стругацких не происходит ничего придуманного, ничего такого, чего не может быть. Дети у сталкеров рождаются мутантами. Воздействие Зоны. Дочь Рэдрика уже не человек. В Мармонт стали возвращаться мертвые, из могил. “Ничего не поделаешь,-Зона!”, считают жители. К Рэдрику вернулся давно умерший отец. Люди, бывшие в Мармонте в момент Посещения, приобрели чудовищное свойство--воздействовать на статистику несчастных случаев. Рэдрик, человек прямой и честный, собственной жизнью торгует ради денег, общается с торгашами вроде себя и с людьми, ищущими новые способы смерти: для них Зона--истинный склад. Лучшего своего друга Рэдрик берет с собой в Зону, чтоб помочь ему найти то, что он хотел; из-за невнимательности Рэдрика Кирилл погибает. Зона. Последним способом спасти дочь становится пресловутый Золотой Шар, или Машина Желаний, лежащая, по рассказам сталкеров, в Зоне, в силу которой Рэдрик не верил никогда, но сейчас вынужденно поверил. “...Потому что никогда в жизни, с самого детства, он не рассчитывал ни на кого, кроме себя, и потому что с самого детства этот расчет на себя выражался у него в количестве зелененьких, которые ему удавалось вырвать, выдрать, выгрызть из окружающего его равнодушного хаоса. Так было всегда, и так было бы и дальше, если бы он в конце концов не оказался в такой яме, из которой не вызволят никакие зелененькие, в которой рассчитывать на себя совер